После дождичка в Раю
16 февраля 2026 г., 23:00
В Раю шёл лёгкий, освежающий дождик, мерцающий в пастельных облаках нежной радугой. Высокие многоэтажные дома с фантастическими шпилями, утопающими в цветах балконами и переливающимися перламутром окнами — так выглядит центр Небесного города.
Из эркерного окна официальной резиденции Рая открывается вид на парк — огромную территорию со всеми когда-либо существовавшими видами деревьев, по которой мирно бродили разнообразные, порой причудливые звери.
Адам — первый человек в мире — смотрел на это зелёное пятно, вызывающее восторг у новоприбывших душ, с апатичным и скучающим выражением лица. Он видел собственными глазами, как создавался этот парк, как он пополнялся новыми растениями и животными и разрастался с каждым годом, словно мох во влажной среде. Да что там парк... Он видел, как создаётся Рай. Застал те времена, когда здесь было пусто. Чистый лист, звенящее белой бездной пространство... Где теперь есть всё, о чём может мечтать праведный человек. В том числе чудесный парк, на который Адаму глубоко плевать.
Мужчина откинулся на спинку кресла, запрокинув голову и глухо вздохнув под маской. Он не фанат совещаний, особенно когда они принимают форму аудиенции — только он и...
— Ты помог доверенной тебе душе выстоять? — строгий женский голос, отдающий свежестью инея. Серафим. Она появилась в зале внезапно, буквально из света и воздуха. И сразу перешла к делу. Как типично для верховного ангела.
— Да! Я всё порешал. — украшенная широкой ярко-жёлтой улыбкой маска отразила гордость и самоуверенность. Осанка Адама выровнялась, крылья торжественно расправились.
— Отлично. — Серафим остановилась по ту сторону стола, аристократически сложив руки. В кресло она не опустилась. — Но мне понадобится больше подробностей. Можно в форме отчёта — отдашь его мне в первых числах следующего месяца.
Адам цокнул языком и нахмурился. Если что-то и могло посостязаться с совещаниями и аудиенциями в списке его самых нелюбимых дел, так это была бумажная волокита, сдобренная рутиной и пустотой рабочего кабинета.
— Подробностей хочешь, говоришь? — со сдерживаемым недовольством пробормотал он, прежде чем клыкастая молния ухмылки пробежала по тёмному "лицу", — Лады! Сейчас всё будет.
С этими словами он щёлкнул пальцами, призывая в центре стола большую сферу из белого света...
***
Первая сцена.
— Воу! — неслышно для смертных воскликнул Адам, когда меч защитницы обители, очертя в воздухе полукруг, прошёл сквозь него и ликвидировал ещё одного разбойника, — Ну и удар. В лужу вязкой тёмно-вишнёвой крови грохнулся мужик с рассеченным плечом и перерезанным горлом. В воздухе запахло железом и паникой. Страхом. Но испытывала его не девушка с белоснежными прядями. — Кажется, я тут не нужен. — ангел держался поближе к человеку, на стражу которого его поставили, но в бой не вмешивался. Она отлично справлялась и без него.Вторая сцена.
Девушка бежала. За ней гнались. Ситуация казалась напряжённой до предела, но Адам каким-то образом улавливал то, что чувствовал его человек. Сдержанность, спокойствие, расчёт. Это не было отступление. Это была засада. Ангел всё понял ещё до того, как сработала первая растяжка, задетая ботинками шустрого бегуна. — Арбалетные ловушки? Это умно. — прокомментировал он, летя подле неё и оценивая обстановку. Защитница обители, заметив за деревьями ещё одного головореза, спешно направлявшегося в её сторону, приостановилась и резко изменила свой маршрут, уходя глубже в тень. Стоило ему зайти в сад, как она лёгким взмахом лезвия обрубила незримую леску, обвязанную вокруг ближайшего ствола. Разбойник, болезненно выдохнув, застыл на месте. В его бок впился маленький кухонный ножик, позаимствованный, вероятно, у монастырской поварихи и прилетевший откуда-то со стороны густых зелёных ветвей. Дрожащей рукой он вытащил сталь из раны, жмурясь и скаля зубы от физических страданий, и еле-еле вышел из сада, предупреждая остальных: — Ловушки! Эта сволочь расставила ловушки! Смотрите в оба!.. Адам покосился на брошенный в траву окровавленный ножик с удивлением и интересом. Осмотрелся по сторонам, замечая замаскированные лески, веревки, растяжки, арбалеты, пару ножей и бочку. — Ты подготовила для них немало сюрпризов, верно? — не без симпатии усмехнулся он, оглянувшись на сосредоточенную, поджидающую в укрытии сада девушку с янтарными глазами.Третья сцена.
Четверо собрались в одном месте. Хотя они стояли достаточно близко друг к другу, это был неподходящий момент, чтобы уверенно предпринимать вторую попытку нападения. Бочка не сработала так, как ожидалось, и принесла больше вреда, чем пользы — теперь эти типы стали более настороженными и вдобавок ко всему понимали, что их противник где-то совсем рядом. — Так, теперь главное переждать. — ангел, наблюдая за ними вместе со своим человеком, анализировал ситуацию и думал, как бы вытащить её из этой передряги, — Отойти подальше и атаковать издалека, пока они не... Эй, ты чё делаешь? Адам не на шутку взволновался, когда беловолосая пригнулась к корням раскидистого каштана, держа наготове лезвие. — ЧТО?! НЕ ВЗДУМАЙ, БЛЯТЬ! — он размахивал перед ней руками, нервно оглядываясь на головорезов, — Слишком паливно, дурында! Жаль, она его не слышала... Её заметили. Едва не ранили топором. Схватили за горло. Ударили и обезоружили. Всё произошло за считанные мгновения. — Куда лапу тянешь, мудила?! — секундная растерянность Адама сменилась нарастающим гневом, когда удерживающий её верзила жестоко рванул накидку и уже потянулся к девичьей рубашке, — Ну, уёбки, теперь вам точно пизда. Появившейся в его руке золотой секирой, стилизованной под струнный музыкальный инструмент, он практически одновременно перерубил пару нужных верёвок и леску. Он знал, как и куда бить и какой будет результат. Ангел действовал так быстро, что смертные и моргнуть не успели — для них всех это были десятые, если не сотые, доли секунды. Для троих из шайки — последние в их жизни...Четвёртая сцена.
Адаму импонировало то, что девушка, несмотря на пережитое потрясение, не растерялась и бросилась за своим мечом, стоило её противнику поймать шеей арбалетный болт. — Опа! Ты идёшь сюда. — он, всё ещё взвешивая в одной руке секиру, оттянул воительницу в сторону, не дав разбойнику ранить её кинжалом. — А ты падаешь и подыхаешь как остальные твои дружки. По-моему, честно. Так и случилось. Беловолосая, хоть и, очевидно, почувствовала какое-то мистическое вмешательство, использовала шанс по полной и заколола врага в спину. — ДА! ТАК ЕГО! — Адам ликовал, его лицо сияло солнечной улыбкой гордости — за себя и за обладательницу янтарных глаз.Пятая сцена.
Главарь убегал. Бежал так, что аж пятки сверкали. Адам прямо почувствовал, какой смертельный луч злобы и презрения посылали ему вслед глаза беловолосой — уставшей, почти что выбившейся из сил, но готовой продолжать борьбу и преследование. Ангел расправил крылья и одним рывком в тонком пространстве мира смертных переместился в то место, к которому вот-вот подбежит трусливый предводитель шайки. Далее Адам сделал то, что было весьма в его стиле — с издевательской гримасой и нескрываемым удовольствием подставил подножку. — АХАХАХА! Щас тебе влетит, мужик. — он обеими руками расслабленно оперся на древко своего оружия, вогнанного лезвием в землю, а затем лукаво прищурился, оглянувшись на приближающуюся девушку, — О, главный спонсор пиздюлей бежит.***
— Мой любимый момент, между прочим! — заявил мужчина, вольготно запрокинув руки за рогатый шлем. — Зачем ты мне это показываешь?.. — устало потирая переносицу, выдохнула Серафим. Она, ничего не комментируя вплоть до этого момента, с озадаченным и несколько неодобряющим выражением лица смотрела «нарезку крутых моментов» — Адам продемонстрировал ей лучшие, на его взгляд, мгновения боя. — Ты просила отчёт. — напомнил ангел с золотыми крыльями и подался вперёд, опершись локтями о стол, — Теперь, когда ты всё видела, скажи мне: какой, мать его, отчёт можно склепать из ЭТОГО? Дева в бледном гиацинтово-сизом одеянии лишь вскинула тонкие брови, сохраняя позицию превосходства. Белая сфера в центре обширного стола погасла. Взгляд Первого Человека был пронизывающим и равнодушным, но Серафима не обмануть. — Освобождаю тебя от обязанности составлять доклады и отчёты в письменном виде, Адам. В силу твоей некомпетентности в сфере работы с официальными документами. — как по прочитанному, плавно и без запинок, проговорила она. На мужчину эти слова произвели двоякое впечатление: облегчение смешалось было с возмущением, но у него хватило ума стиснуть зубы и стерпеть завуалированный укор. — Главная же обязанность остаётся за тобой. — её пальцы мягко скользнули по спинке высокого кресла, когда она неторопливо отдалилась к окну, взирая на Рай, — Тебе предстоит и дальше направлять эту душу. Я ожидаю от тебя исполнительности. — Вот по этому вопросу я и хотел поговорить. — в его голосе чувствовалась нерешительность. Он полностью развернулся к ней, но увидел лишь великолепные серебристо-белые крылья, — Сэра, сегодня утром ты вызвала меня к себе и поставила перед фактом, так ничего и не объяснив. Почему я? В чём твоя цель? И что ты хочешь от этой смертной? — Я уже ответила тебе. Вспомни. — верховный ангел не обернулась, но Адам знал, что лицо её хмуро. Это было слышно по голосу, видно по холодному блеску глаз... Эфемерных глаз, проступивших сквозь перья и впившихся в него своим неподвижным суровым взглядом, — Вспомни мои слова, Адам. Ты узнаешь лишь то, что тебе дозволено будет знать. Пойми это. — Ну вот опять! — Адам резко поднялся, скрипнув креслом и гулко ударив ладонью по поверхности стола. Очи на крыльях Серафима схлопнулись и втянулись под перья, а сама среброкрылая ангел с непроницаемым лицом развернулась в сторону раздражённого мужчины. Его маска горела протестом и недовольством, — Опять ты вытаращила на меня глаза! Не разъяснила мне тогда, не говоришь и сейчас. Я мог бы, конечно, сказать «я всё прекрасно понимаю», но в действительности я нихуя не понимаю, Сэра. Вот просто — нихуя! Ты приставляешь меня нянькой–... — Ангелом-хранителем. — перебила Сэра. — НЯНЬКОЙ к какой-то девчонке. Ничего не объясняешь и ждёшь от меня «исполнительности»? Сначала, блять, объясни, что происходит! — ДОВОЛЬНО! — даже шлем не спас Первого Человека от белой вспышки раскрывшихся шести крыльев. От яркости он зажмурил глаза и инстинктивно прикрыл голову рукавом... Однако в следующие секунды увидел уже нормальный облик Сэры, её спокойное лицо с белоснежными веснушками, которому соответствовал такой же спокойный, по-ангельски размеренный голос, — Разговор окончен. Ты получишь указания по дальнейшим действиям, когда придёт время. До тех пор следи за своим человеком. Так, как считаешь нужным — для этого у тебя есть достаточная свобода. — Лют. — негромко произнес он, угрюмо глядя в центр стола, туда, где недавно сияла сфера. Вид у него был смирившийся, скорее даже поверженный, — Её зовут Лют... — Следи за Лют. — в тоне Сэры сквозило одобрение. В последний момент Адам, быстро бросивший на неё взгляд прежде, чем она исчезла, заметил лёгкую улыбку на её устах.***
Высокая тяжёлая дверь из белого дерева глухо захлопнулась за его спиной. Адам, с мрачным выражением лица и сложенными как у воробья крыльями, сделал несколько шагов по коридору и остановился. После аудиенции делать ему было нечего. Возвращаться в свои покои ему не хотелось. Куда бы пойти... Он посмотрел сквозь стеклянные стены коридора на город. Парк. От безысходности его снова тянет в этот скучный гибрид лиственно-хвойно-тропического леса. Ну, что ж поделать. Миновав несколько дверей, он вышел к арке и прошёл на открытую террасу, что была выложена мрамором с розовыми и голубыми прожилками и украшена двумя ажурными перголами, обвитыми глицинией и пассифлорой. Официальная резиденция Рая возвышалась над городом, и отсюда можно было увидеть дальнейшие его уголки. Адам вдохнул полной грудью, успокаивая сердцебиение. Воздух был приятно прохладным. Пол поблескивал влагой, а на затейливых цветках пассифлоры покоились капли недавно прошедшего дождика. Оттолкнувшись от мрамора, архангел взмыл в затянутое облачками небо золотой стрелой. Летел он быстро, и через несколько минут приземлился в парке. Мужчина начал подыскивать себе место подальше от других душ. Слышать приторно-счастливые голоса и милые радостные разговорчики за каждым углом — настоящая психологическая пытка для того, чьё настроение только что швырнули в помойку. — Смотрите, это же Первый Человек!.. — услышал он шёпот любопытствующих зевак за спиной, стоило ему пройти мимо пруда с бирюзовой водой и розовыми водяными лилиями, под которыми шныряли японские карпы. — Надо же... Покинул резиденцию. — проговорил кто-то второй. Негромко, но слух у Адама был что надо — он слышал всё. — Хм, странно... Опять один. — Ты что, не знаешь? — натянуто прошуршал третий из компании, — Он всегда один. Пожалуй, самая одинокая душа Рая... И, говорят, не без причины. Адам замер на месте. Переходящий из простого любопытства в сплетни шёпот резко прекратился, когда стоявшая у края пруда группа увидела, как высокий ангел сжал кулаки и медленно обернулся, а на его ужасающем демоническом шлеме появилась недружелюбная гримаса. — Что там за крыса пищит за моей спиной?! — при виде его, расправившего огромные крылья и уверенно идущего на них, они растерянно попятились. В минуты гнева Адам порой нагонял на обычных ангелов такой испуг, что казался настоящим гигантом — ещё выше, больше и сильнее, чем он был на самом деле. — М-мы?.. Мы ничего... — отступил в сторону один из них. Мужчина не обратил на него внимания, голос был не тот. — Э... ну... Я всего лишь заметил, что есть некие веские причины, по которым... — именно эта душа и вывела Адама из себя. Несчастный, пятясь под его сверлящим взглядом, пятками уже упирался в самый бордюрчик, окружающий пруд. Другие ангелы поспешно разбрелись в стороны, не желая встревать в перебранку. — Нехуй пиздеть о том, чего не знаешь. — понизив тон, хлестнул его словами Первый Человек. После чего парень, и без того уменьшившийся в размерах, точно напуганный ёж, зажмурился и внезапно ощутил себя сначала в воздухе, затем в воде... — «Причины». — насмешливо повторил Адам, глядя на жалкую фигуру в пруду. — Да тебя, ссыкло ёбанное, и в планах мироздания тогда не было! Причины, блять. Поумничай мне тут. Он отшвырнул этого ангела так, что тот упал в самый центр водоёма, распугав японских карпов и помяв водяные лилии. Вот и сейчас этот дохляк в намокшей льняной рубашке смотрит на него, как на палача, даже не убирая с головы ил, водоросли и листья кувшинок. Благо, пруд был неглубокий. О, как иногда всё это его бесило... Эти туповатые души, либо чересчур правильные и оттого слегка чопорные, либо по-детски наивные и будто бы объевшиеся несколькими фунтами чистой глюкозы — до такой степени сладкими были их речи. Все они откровенно раздражали того, с чьей семьи и началось вселенское безумие под названием «человечество»... Адам, наконец, выбрал место, где можно было хорошо устроиться и насладиться тишиной и покоем. Иронично, что место это было под огромным — как и большинство здешних деревьев — ясенем у самого логова белого льва. Посетители парка почему-то побаивались хищника, хотя ни для кого не было секретом, что в Раю абсолютно все животные безобидны. Мужчине же, напротив, этот благородный зверь нравился куда больше встречающихся ему людей. А вот, собственно, и он — лежит в траве на солнышке, подёргивает кисточкой хвоста и греется, словно домашний кот. Такой белоснежный, что даже в глазах слепит. Архангел опустился в траву у самых корней ясеня, удобно сложив искрящиеся золотом крылья. Пытаясь погрузить разум в состояние гармонии, он начал рассматривать своё окружение. Спящий в лучах солнца лев, россыпь ароматных ландышей и диких фиалок, небольшая пещера, заплетенная плющом и пурпурными цветками ипомеи, покрытые пушистым зелёным мхом валуны у её входа, маленький ручей... У него не получается отвлечься от мыслей. В голову так и лезут обрывки свежих воспоминаний...***
— Адам, я назначаю тебя ангелом-хранителем одной земной души. — провозгласила этим утром Серафим, вызвав его в свой кабинет, — Отныне твоей задачей будет являться защита этого человека. — Погоди-погоди, Сэра. В смысле, ангел-хранитель? Я, вообще-то, тоже человек! У тебя же для этой «должности» есть специальные... — Не в этом случае. У этой души особая задача, и её хранителем должен стать ты. — жёстко констатировала она. — Должен? Но... — Не спрашивай, почему. Оставь все свои вопросы при себе — я скажу лишь то, что тебе дозволено знать. — каждое слово откликалось суровым гипнотизирующим приказом. Из локонов Сэры и между её перьями выглянули многочисленные эфемерные глаза, давящие на него своим убеждающим взором господства. — Опять эти твои манипуляции... — Адам лишь нахмурился, стараясь смотреть только в одни очи — естественно выглядящие, на её лице. — «Не тянись к плоду запретного познания, сын Божий, ибо мякоть его бывает ядовита». Могу лишь сообщить, что на новой должности ты пробудешь временно. Для тебя это будет недолго. Даже, пожалуй, скоротечно. Надеюсь, этот аспект тебя успокоит. — «Временно» и «недолго» — понятия относительные. Особенно для Рая. И нет, меня это нисколько, блять, не успокоит. Что конкретно от меня нужно, Сэра? Следить, чтобы эта, как ты говоришь, «особая душа» во время завтрака овсянкой не поперхнулась? И для этого обязательно нужно напрягать меня, так? Есть же куча ангелов, готовых оберегать людей при каждом их чихе! — Ты изменишь своё мнение уже сегодня, когда спустишься в земной мир. И поймёшь, что опасностей в нём немало. У доверенного тебе человека много врагов, но и она сама может нести в себе опасность. Распоряжайся сам, как защищать её, но эта девушка не должна умереть прежде, чем свершится её предназначение. — Стоп... Девушка? Ты издеваешься? — Не будь инфантильным, Адам. И приступай к своей новой работе. Немедленно. — её облик страшно изменился. Истинная форма серафима... и голос, помноженный на эхо. — По возвращении в Рай зайдёшь в зал совещаний и доложишь мне обо всём, с чем тебе довелось столкнуться.***
Адам вернулся из неприятных размышлений в реальность и тут же обратил внимание на свои крылья. Взъерошенные перья... Точь-в-точь как утром, когда он покинул кабинет Сэры. Он тут же принялся укладывать их и приглаживать, как люди делают это с волосами. И дело было не в неопрятном внешнем виде — мужчина плевал на это с вершины Вавилонской Башни — а в том, что взъерошенные перья являлись легко распознаваемым признаком стресса. Тревога, страх и другие негативные эмоции имеют обыкновение отражаться на ангельских крыльях... Унизительно, когда окружающие могут прочитать по твоему лицу и телу, что ты на самом деле чувствуешь. К счастью, лев — его единственная компания в этом уголке парка — выражал по данному поводу такое же равнодушие, как и любой другой зверь. Хотя, если говорить по справедливости, не только он: помнится, Лют тоже не обратила особого внимания на состояние перьев. Её сознание занимал его облик в целом — золотые крылья, шлем, маска... Вообще, она держалась молодцом — не запаниковала при виде небесного существа, как это обычно случается с людьми. Человек, на стражу которого поставили Адама, оказался куда необычнее, чем он ожидал. Эта девушка смело выступила против целой группы вооружённых мужиков в одиночку, и при этом у неё не дрогнули ни голос, ни рука с холодным оружием... Возможно, он погорячился в разговоре с Сэрой. Адам не будет «нянькой». Он станет наставником, направляющим её меч. Интуиция подсказывала ему, что они сработаются. Лют, несмотря на импульсивность, не самоуверенна и проявляет готовность к обучению, а с её упорством это даст отличные результаты. К тому же Адам заметил в ней что-то такое, чего не было в других... Неизвестно, какие именно качества скрывала в себе душа девушки с янтарными глазами, но Первому Человеку было на удивление комфортно в её присутствии, о чём можно было судить хотя бы по тому, что при ней он принялся приводить крылья в порядок — настолько он расслабился. И всё-таки один вопрос оставался открытым: что происходит на самом деле? Сэра умалчивает о чём-то важном. У ангелов её ранга всегда есть некий тщательно скрываемый план... Всё это неспроста. И ему надо с этим разобраться. Что касается Лют, вряд ли возникнут серьёзные проблемы — он займётся её тренировками, а к тому моменту, когда девушка отточит новообретённые навыки до совершенства, Сэра, скорее всего, назначит вместо него какого-нибудь другого ангела. Сама ведь подчеркнула, что это ненадолго. Когда Адам вернулся в резиденцию, было уже поздно. Мягкая светлая ночь накрыла Рай, обитатели которого всё ещё неспешно гуляли по уютным улочкам под нежным сиянием голубых и оранжевых витражных фонарей. На балконах, украшенных кашпо с петуниями, левкоем и турецкими гвоздиками, виднелись силуэты жителей, мирно беседующих за чашкой ароматного травяного чая. Мужчина шёл по коридору, придумывая новую мелодию, которую ему предстоит сыграть в свободное время. Нельзя сказать, что его последующие дни были распланированы до мелочей, однако кое-какой план архангел себе наметил... И этот план не предусматривал случайную встречу с Серафимом всего в нескольких шагах от дверей его покоев. — Адам, твоё поведение оставляет желать лучшего. — знакомый недовольный голос, теперь кажущийся скорее уставшим, нежели строгим, — Одна душа сообщила Эмили, что ты натворил в парке. — А, тот хлипкий пацан. — тут же смекнул он, — Что, уже успел настучать? Я его всего-то отправил к рыбкам искупаться, а то день выдался тёплым, и от него пиздец как воняло. Прям как от ябеды какого-то... А! Так я и угадал, получается. — Адам! — кончики её серебристых крыльев немного распушились, а лицо выражало смесь раздражения, досады и той особой усталости, которую испытывают родители, вынужденные постоянно следить за шкодливыми детьми. — Что, Сэра? В угол меня поставишь? Отправишь в ссылку на Землю к смертным? Так ты уже это сделала. Да и похуй мне, если честно. — равнодушно заявил мужчина и прошёл мимо неё. — Характер с годами у тебя становится всё сложнее. — его ладонь будто примёрзла к ручке двери. Фраза Сэры прервалась её горестным вздохом, — Но, видимо, таково моё бремя. Раз уж ты здесь... Он смотрел прямо перед собой. На маске, отображающей опустошенный взгляд, появились помехи. Серафим, к которой архангел был обращен спиной, не могла это увидеть. В воздухе коридора повисло напряжение... И тишина. Недолгая. Тяжёлая. Удушающая. Ставшая чем-то привычным для первой человеческой души. — И тебе доброй ночи, Сэра. Золотые крылья скрылись в темноте комнаты, а дверь с хлопком закрылась. Дева задержалась на месте какую-то секунду. Адам, опершись спиной о дверь, слушал затихающее шуршание её платья. Он простоял так несколько минут. Не включая свет, сделал несколько шагов к письменному столу, на который падали лунные лучи. Опустился в кресло. И снял шлем. Адам смотрел на него, лежащий перед ним на столе. Выражение маски было нейтральным. Ярко-жёлтые, как одуванчики или мимоза, очертания глаз и рта светились в темноте. Таким его и видят окружающие. Большинство жителей Рая не знает, как выглядит его лицо. Но Сэра знает... Мужчина откинулся в кресле, полностью уходя во мрак, до которого не дотягивался изобличающий свет луны. Рогатый шлем напротив был словно осколок зеркала — иногда Адаму казалось, что это действительно его настоящее лицо... Злое, с клыкастой ухмылкой, выразительными дерзкими глазами. Он мог сколько угодно обманывать себя и прятаться, но один ангел помнил, кем он был на самом деле. Сэра. Адам задумался. Обида повторно вонзилась ему в грудь, как брошенное со всей силы копьё. По контексту было ясно, на что полутонами намекали последние слова Серафима. Многие задавались вопросом, как Адам вообще попал в Рай. Со стороны Первого Человека ответом часто служила презрительная усмешка или демонстрация вопрошающему среднего пальца. Ещё чаще — их комбинация. Он не ожидал понимания со стороны людей, пришедших в мир уже после него. Он не был особенно высокого мнения и о так называемых младших ангелах — они попросту ничего не смыслили в делах, касающихся чего-либо за пределами Рая. Но как же невыносимо больно ему было, когда тем же вопросом начала задаваться Сэра... Кому как ни ей знать, через что он прошёл начиная с момента его создания?... Измученные земной жизнью души, достигнув Рая, предавались забвению и вскоре становились счастливыми. Их воспоминания постепенно разглаживались и стирались, как острые края камней, брошенных в море. Пережитые страдания, апатия и скорбь лишались контуров и окончательно растворялись в блаженстве, словно капля чернил в горной реке. Они больше не помнили лица своих обидчиков. Не помнили даже страшную смерть, пытки, нанесённые им травмы... Адам помнил всё. Ему не давали забыть. Само существование дуальности Рая и Ада служило вечным напоминанием о том, что произошло тысячелетия назад и свидетелем чего стал он. Каждый день — новая израненная душа, пострадавшая от рук тех, кто гарантированно будет низвергнут в Ад. Каждый день — новая история насилия, которая остаётся где-то там, внизу, за кулисами, за небесной портьерой Рая... Первый Человек видел это из года в год, из столетия в столетие... И это не могло не повлиять на него. В его характере стали проявляться качества, которые были слабо выражены во время его пребывания на Земле, о чём помнят и верховные ангелы. Он стал равнодушным к чужим бедам, раздражительным и вспыльчивым. Замкнутым, но в то же время самоуверенным и дерзким. Нередко встревал в конфликты, часто бранился и посылал всех в самые разные неприличные направления, причём каждый раз ругательство включало в себя какое-нибудь лингвистическое новшество. Носил этот провокационный рогатый шлем, так напоминающий демоническую голову, и никогда не снимал его на людях, точно прокажённый. Он был легендой. Одни им восхищались, вторые побаивались, третьи — сочувствовали: Адам не был изолирован от общения, но в Раю за всё это время не нашлось души, которую он мог бы назвать родственной. Адам был одинок. Он отгонял от себя воспоминания, как назойливых комаров, и всё больше погружался в себя... Может, это и к лучшему, что Сэра послала его с миссией на Землю?
