Колесо Фортуны

I'm not a righteous man i'm not a holy man But I'll be damned if that damnation Leads my lamb astray*

Через несколько отсеков Абеляр начал замечать паттерн. Зелёная лужайка, встретившая их в ангаре, не была исключением. Тут и там, среди тёмных коридоров, заросших огромными, толстыми шмотками пушистой плесени, жирной слизи, грибов, от которых тянуло болотом и над которыми роились тучи крупных мух, им попадались места, куда более приятные глазу. Порой, разбираясь с очередной группой демонов и их обезумевших слуг, они переступали порог, чтобы очутиться на кусочке пасторального пейзажа. Их окружала зелёная трава, кое-где даже попадались цветы – не воняющие разложением порождения Нургла с их кривыми стеблями, мягкими красными лепестками или вовсе хищными пастями там, где полагалось быть цветам, но вполне обычные, полевые цветочки. Последней такой находкой стал пышный куст с тяжёлыми белыми соцветиями, от которых шёл мягкий медовый аромат – странным в нём было то, что рос он прямиком из огромного нагрудника, валявшегося на заросшем травой полу. То, что они сперва приняли за кочку рядом с ним, оказалось заросшим мхом шлемом Астартес. Счистив с него грязь, Версериан мрачно нахмурился, глядя на поеденную коррозией зелёную краску на металле и мутные красные визоры, аккурат между которыми красовалась вырезанная когтем метка Нургла. Им приходилось идти наугад. Леди Теодора находила это утомительным, но другого выхода у них не было – Страж больше не выходил с ними на связь, а любые карты были в разной степени бесполезны. Что толку в указаниях, где какой отсек, если они сами не знают, что именно ищут? Приходилось самостоятельно выбирать потенциально интересные места и надеяться, что там действительно что-то отыщется. Дар Идиры не слишком помогал – она продолжала твердить о том, что какое-то сокровище тут непременно найдётся, пусть принесёт своему владельцу одни несчастья, но не могла дать никаких иных примет, по которым это сокровище предполагалось искать. Во всём отряде один Морт не проявлял никаких признаков беспокойства и усталости – его мельта-пушка жгла мутантов и демонов без продыху, а большего ему и не требовалось, чтобы ощущать себя счастливым. Потому-то Абеляр и обратил внимание на зелёные островки. Он ещё раз изучил планы палубы. Сопоставил свои воспоминания с тем, что было изображено на них. А потом узор вдруг сложился, словно стереокартина, до сих пор казавшаяся мешаниной кислотных цветов, внезапно обернувшаяся чётким контуром спрятанного силуэта. Это был след. Комната, в которой им пришлось перебить не меньше дюжины набившихся туда пустотников. Того, что когда-то было пустотниками, а теперь превратилось в шайку мерзких мутантов. Аптечный ящик на стене был открыт нараспашку, гибкие молодые побеги дикого винограда оплетали корпус и дверцу, закрывали широкими листьями опустевшие полки. Другая комната. Кучка мелких бесенят, рванувшая на них прямо из дырки в полу. Несколько коробов в углу с дырами в стенках, оставленными чьими-то небрежными ударами, чьё содержимое давно было растащено и уничтожено. Но среди них – один целый, с аккуратно снятой крышкой. Покрытый мхом снаружи и изнутри, где осталась валяться одинокая коробка со стандартным пайком, отчего-то нетронутая местными вездесущими мародёрами. Абеляр заметил его совершенно случайно. Очередная комната для образцов, откуда больничный запах не смогла вытравить даже всепроникающая нурглитская вонь. Саркофаги, в которых ещё виднелись истлевшие человеческие останки – или их уже нельзя было считать людьми? Искорёженные скелеты с повисшими на костях лохмотьями. Бугристые черепа, неестественно длинные кости конечностей, грудные клетки с недостающими рёбрами – всего этого Версериан насмотрелся на «Мученике» достаточно, чтобы воспринимать их, как очередную часть местного пейзажа, не заслуживающую внимания. Но здесь была деталь, отличавшая эти скелеты от прочих. Саркофаги, покрытые вьюнками и лианами, превращённые в фантастические посмертные ложа. Голые черепа, увенчанные цветами, словно кто-то нарочно возложил на них венки, которые пустили корни. Атмосфера странной торжественности в воздухе – в таких отсеках всегда дышалось легче. Кто-то ходил здесь. Кто-то забирал себе лекарства и еду, кто-то почтил память мёртвых, как сумел. Может, если бы они повнимательнее присмотрелись к коридорам, то и в них бы обнаружились следы чужих ног, затёртые снующими туда-сюда демонами. Небольшие зелёные тропинки, оставленные чьими-то ногами. Несомненно, это было какое-то новое проявление влияния Варпа, но всё же более приятное, чем орды рычащих демонов и вопящих культистов. Абеляр привык не спешить с выводами о том, хорошими или плохими считать те или иные знаки, и потому это явление пометил как «интересное и полезное». Потенциальный след из хлебных крошек, по которому они смогут дойти до своей загадочной цели. И этот белоснежный, сладко пахнущий куст был очередной крошкой. Крупинкой информации, говорившей не только о том, что искомое существо – живое, разумеется, мёртвые не имеют привычки бродить по кораблю – проходило здесь, но и о пределах его странного влияния на окружающий мир. Убить космодесантника – непростая задача для обычных смертных, а уничтожение тех Астартес, которые поддались влиянию Варпа, это настоящий подвиг даже для их лояльных собратьев. Особенно когда речь заходила о тех, кто продал свои души и тела Нурглу. Что Дедушка мог гарантировать своим последователям, так это то, что умрут они нескоро. Версериан сомневался, что жизнь, наполненная гнилью, болезнями и стагнацией, может считаться приятной, но для тех, кому ценен сам факт продления своего существования, этого будет достаточно. Единственным известным ему надёжным способом уничтожить такого последователя было изрубить их до состояния фарша и прижечь как следует. Огонь был той силой, с которой вездесущая жизнь Нургла спорить не могла. Но на этом пустом доспехе, украшенном цветами, он не нашёл ни следа копоти, что говорить об ожогах. – Странные дела, а? – прозвучавший рядом голос Идиры вывел Сенешаля из размышлений – отвернувшись от доспеха, он перевёл взгляд на Провидицу. Когда она успела подойти? – Кучка металлолома и всё… Голоса смеются над ним без остановки. Говорят, он теперь куда симпатичнее, чем прежде. Можно сказать, прямо цветёт. Э-э, расцвёл. Показал свои истинные цвета. Что-то такое. Не нравится мне, что они так задорно смеются… – Что-нибудь поточнее о нём твои голоса сказать не могут? – со вздохом спросил Абеляр. Он знал ответ. Даже если бы Идира искренне захотела бы этого, её невидимые собеседники, от которых мороз бегал по коже, не станут выражаться точнее. Он предпочитал не задумываться о том, кто именно с ней разговаривает, так можно до демонов додуматься. – Я в толк не возьму, куда пропало тело и откуда здесь куст. Ощущение такое, будто он снял доспех и оставил здесь на десятилетия. Положим, растения – это влияние местной атмосферы, но кто так укладывает доспехи? – он ткнул пальцем в то, что, на первый взгляд, могло показаться кочками, окружающими нагрудник. Присмотревшись, можно было угадать в них наколенники, сабатоны, наплечники, перчатки… – Почему они так разложены, а не собраны вместе, в одно место? – Ну… Может, он его сбросил? – Идира задумчиво прищурилась на контур силового доспеха, который во всём это можно было угадать. По нему выходило, что владелец зачем-то разложил его по форме человека, ещё и лицом вниз. – Как змеи шкуру сбрасывают. Выполз из него и пополз себе дальше… Превратился в огромного слизня. Или чем там эти ребята стать хотят, лужей живой слизи? – она напряжённо потёрла висок. – Я бы хотела спросить, послушать точнее… Но здесь разговаривать с ними тяжело. Это даже немного странно, знаешь? Обычно там, где Варп проливается в реальность, я слышу их громче, ярче. Но здесь их как будто что-то глушит, не даёт говорить как следует… чей-то ещё голос перекрывает их. Чётче и сильнее. Как будто сам корабль разговаривает, веришь? – Верю, – Абеляр хмуро кивнул. Он не посвящал Идиру во все тонкости устройства «Мученика» и Духа Машины, который его населял – в этих деталях не было ничего, что могло бы помочь их миссии, а источников стресса здесь было достаточно и без знания, что по проводам и трубам здесь перетекает душа бывшего демонхоста. Однако ожидать, что кто-то, столь чувствительный к голосам Варпа, не заметит присутствия здесь чего-то странного, было бы наивно. – Если скажет что-нибудь, что ты можешь разобрать, скажи. – А, он уже. Повисла пауза. Версериан медленно прищурился, смерил ведьму строгим взглядом. Та крепче стиснула в пальцах свой посох, хмурясь на него в ответ – ей никогда не нравилось, как Сенешаль выпускал на волю свои воспитательные порывы. – … Он тебе что-то говорит, но ты решила об этом умолчать? – голос Сенешаля звучал сухо, в нём слышались первые раскаты приближающегося грома. – Идира! Тебе самой не кажется, что о таком лучше сообщать сразу? А если это что-то важное? – Старик, не начинай! – нервно скалясь, Провидица отмахнулась от его слов. – Это началось не так давно, не в момент приземления. Да и… говорил бы он что-то внятное! Перекрывает мой хор, а сам лопочет такую же бредятину. Скажи он нам прямо, куда идти – я бы обязательно об этом сказала! – Хорошо, но что он всё-таки тебе говорит? – в голосе Абеляра слышалось нетерпение, перед которым отступило даже желание (фигурально выражаясь) надрать Идире уши. – Что ты можешь услышать, когда он звучит? – Ну, это очень похоже на то, что я и так слушаю, я же сказала… – Идира демонстративно зажмурилась, прижимая пальцы к вискам. – Он как будто даже не со мной разговаривает. Я словно подслушиваю кого-то за дверью… Не за моей обычной дверью, но вот представь себе, что стоишь посреди коридора и случайно слышишь, как кто-то разговаривает в ближайшей комнате. Сам того не хочешь, а слышишь – тут то же самое. И он говорит… О чужаках. О крысах в стенах. О тех, кто топчет плодоносные сады и разносит скверну. Он говорит, они придут за… ней?.. И бросят её в костёр, как бросают всё на своём пути. И ещё – что яблоко так далеко укатилось от яблони, что давно превратилось в апельсин. – … Информативно, – проворчал Абеляр, задумчиво покручивая ус. Идира в ответ на это скорчила рожицу, без слов повторяя «Я же говорила!». – Особенно про апельсин. А про ту, с кем он там разговаривает, он что-нибудь говорит? Она ему отвечает? – Не отвечает никогда, это точно, – ведьма отрицательно покачала головой. – Я слышу только один голос и он, ну… Никакой. Не мужской, не женский. Так что будь там какая-нибудь «она», я бы её точно различила. Но, судя по тому, что говорит «он», «она» с ним не согласна. И спорит. Он называет её глупым ребёнком и говорит, что однажды для неё это кончится слезами. Целым морем слёз. Что она ничего не знает о людях, зато вот он… Короче, звучит так, будто отчим отчитывает падчерицу про опасности мира. Вроде он ругается на неё, но как-то недостаточно яростно. Да и потом… – вдруг Идира замерла, широко распахнув сверкающие глаза. В её позе возникло напряжение – она подняла плечи, стиснула посох и чуть наклонила голову к плечу, как бы прислушиваясь к чему-то. Абеляр открыл было рот, чтобы спросить, что случилось, но она тут же зло шикнула на него, призывая к молчанию, и он не произнёс ни звука. Так прошла мучительная минута тишины. Подражая Тласс, Версериан попытался прислушаться к тому, что их окружало, но не различил ничего, кроме неровного гула системы вентиляции и влажного, чмокающего звука, с которым вздымалась и опадала жирная грязная масса где-то за дверью отсека. Между тем, когда он вновь бросил взгляд на Идиру, то обнаружил, что зрачки у неё неестественно расширились, превратив глаза в две чёрные дырки. – … Он говорит… – медленно сказала она с заметным усилием, словно собственные язык и челюсть перестали как следует ей повиноваться. – Он говорит, что подслушивать нехорошо. Стоило этим словам отзвучать, как воздух захлестнула волна шума. Мгновения назад отсек был совершенно пустым, не считая их маленького отряда, но теперь демоны – крупные и мелкие – разом повалили из всех щелей, за считанные секунды затопив собой всё свободное пространство. Казалось, они собрались сюда разом со всего корабля, по прямым порталам и секретным тропам, чтобы обрушить на них свою хохочущую ярость. Всё случилось так быстро, что Абеляр не успел заметить перехода от спокойствия к хаосу – в какой момент он перешёл от мирной беседы к тому, что его цепной меч разрубил мягкую плоть ближайшего демона? Это случилось слишком быстро, до такой степени, что недавняя тишина показалась иллюзией – ведь как можно вести разговор, когда вокруг творится подобное? Знакомое шипение, запах палёной плоти и огненное облако, взметнувшееся над демоническим морем, просигнализировали о том, что Морт тоже не растерялся и спешил теперь преподать порождениям нургла урок о фатальных последствиях нарушения правил пожарной безопасности. За него Абеляр не переживал. Когда они осматривали отсек, Теодора была где-то поблизости от него – из-за неё Сенешаль беспокоился чуть больше, но его госпожа умела за себя постоять. Даже если эта толпа разделит их, они встретятся снова, как только устранят это безобразие. Рядом послышался испуганный визг – Идира, до сих пор пребывавшая в трансе, вышла из него, когда особо мелкий и пронырливый нурглик вцепился ей в ногу чуть выше лодыжки. Неловко запрыгав на одном месте, она задёргала ногой в попытке стряхнуть его, но быстро сообразила, что проку от такого манёвра мало, и вместо этого ухватила обеими руками свой посох и как следует треснула им зубастую тварь. Оглушённый, демонёнок свалился на пол, чтобы в следующую минуту укреплённое основание посоха пронзило его насквозь, как игла пронзает гнойник. Дыша тяжело и часто, Тласс окинула быстрым взглядом когти и клыки, закружившиеся вокруг неё, и, словно вспомнив, кто она есть, вспыхнула. Абеляр успел увидеть только вспышку белого света, от которого стало больно живому глазу, и услышать громкий треск – а после демоны метра на три вокруг Идиры повалились на пол судорожно дёргающимися тушами. Кому не повезло стоять слишком близко, те вовсе стали кучками пепла, которые она презрительно притоптала своим сапогом. Своему успеху она успела порадоваться лишь мгновение – на место поражённых бойцов тут же ринулись новые, плотно смыкаясь вокруг неё многослойным кольцом. Выругавшись себе под нос, Абеляр крепче сжал рукоять меча, зажимая курок, чтобы подвижная часть лезвия вращалась непрерывно. Рубить им демонов было легко, их гнилая плоть кромсалась легко, как подтаявшее масло, но поток их казался бесконечным. Никогда ещё за эту экспедицию они не сталкивались с настолько агрессивным и упорным сопротивлением – нарастал риск, что вчетвером они не устоят против такого количества противников. Демоны давили их почти бездумно, пытаясь завалить живой массой. Пол, покрытый тающими внутренностями и осколками костей, стал тёмным и скользким, зелёная трава, окружавшая их, совершенно пропала из вида. Воздух наполнился густым, почти осязаемым зловонием: болото, гнилое мясо, тошнотворно-сладкие ноты цветочного перегноя. В такой толпе легко было потерять ориентацию, Версериан почти не ощущал, куда сдвигается, отбиваясь от врагов. С уверенностью можно было отследить только перемещения Морта, чья мельта-пушка с натужным рёвом прогрызала в рядах противника дыру своей огненной струёй, остальное переходило в разряд догадок. Кажется, его оттеснили от Идиры и теперь старались пригнать поближе к стене отсека, где зажать его и разделаться с ним будет проще. Рёв демонов. Грязно-зелёная пелена их тел. Всполохи пламени – единственное, что вырывается наружу из этой трясины. В такие моменты соблазн был велик как никогда – мановение руки… Минута концентрации… И комната превратится в ад. Он достаточно хорош, чтобы не обратить свою силу против своих и вычистить эти авгиевы конюшни, не оставив и следа от скверны. Надолго отпугнуть от них поток нурглитов, спасти жизни каждого члена отряда, быть уверенным, что Вольному Торговцу ничего не угрожает. Он может это сделать. Нужно только сбросить добровольно надетые оковы и выпустить на волю свой пылающий дух. Позволить себе… «Давай. Сожги их. Всех до единого» Абеляр только скрипнул зубами, размашистым ударом разрезая пополам сразу двоих демонов, сунувшихся ближе. Это всё шепотки Варпа. Их не стоит слушать. И всё же, их было слишком много. К своему вящему неудовольствию – и нарастающему беспокойству – Версериан отметил про себя, что рубит противников вокруг достаточно долго, чтобы мышцы плеча заныли, а полы мундира насквозь пропитались кровью и гнилью, но натиск демонов не спадал. Абеляр едва успевал немного расчистить пространство вокруг себя, как его тут же занимали новые волны нечисти, и отбиваться от них без потерь становилось трудно. Кто-то из них успел рассечь ему грудь острым когтем, оставить глубокие следы зубов на предплечье – он не успел заметить, как это произошло, только чувствовал боль и видел тёмные пятна на ткани. И с каждым новым ударом становилось ясно – если так будет продолжаться и дальше, их задавят числом, просто и банально. Имея бесконечных солдат совсем не трудно устроить такой штурм, в котором противник окажется буквально погребён под штабелями тел. Нужно было отступать. Однако тут Сенешаль обнаружил, что не может и шага сделать в том направлении, где, по его прикидкам, находилась дверь, ведущая из отсека наружу. Стоило ему хоть немного сдвинуться, как живая масса вокруг уплотняла ряды, превращаясь в бесконечно толстую стену из плоти. Стоило ему подать намёк, что он может сдвинуться с места, как его тут же начинали теснить – как он подозревал, по-прежнему к стене или в угол. Приходилось снова упираться каблуками в пол, вынужденно удерживая позицию, что с каждой минутой становилось всё тяжелее. Абеляр, при всех своих достоинствах, не был железным. В той степени, в которой это помогло бы ему теперь. Бросив быстрый взгляд наверх, он с тревогой отметил, что всполохи пламени появлялись всё реже – вероятно, в такой толпе у Морта не оставалось времени на перезарядку, и вскоре он тоже пропадёт из поля зрения, погрузившись в вынужденную рукопашную. Идира ещё напоминала о себе отдалённым треском и громовыми раскатами, упавшая громкость которых намекала – то ли Абеляр не заметил, как сдвинулся так далеко, то ли её уже оттеснили от него. Лорд-Капитан вовсе оставалась невидимкой, никоим образом не сигнализируя о своём нынешнем положении, и это было горше всего. Сенешаль почувствовал, как контроль над ситуацией стремительно утекает сквозь пальцы, и глухо зарычал, бессильный это изменить. Им оставалось только рубить, жечь, палить и насылать на них гнев движущей силы дальше, теша себя надеждой, что они всё же иссякнут раньше, чем маленький отважный отряд встретит свой преждевременный конец. «Стоило убедить Лорд-Капитана, что Вольному Торговцу в таких местах делать нечего,» – мелькнула в голове Абеляра злая мысль. Но что проку от неё теперь?.. Очередная волна демонов навалилась сбоку, одному из них удалось вцепиться ему в плечо, и его мерзкие собратья прицепились позади него, толкая его в спину – и самого Абеляра вместе с ним. Стиснув зубы, тот попытался найти точку опоры, толкнуть в ответ, но это было бесполезно – он не мог спорить с растущей массой, что уже была во много раз тяжелее него. Версериан почувствовал, как его сапоги буквально скользят по скользкому от потрохов полу, услышал над ухом торжествующий визг и рычание. Ещё немного и… Рядом послышался громкий щелчок. Автоматически повернув голову на резкий звук, Абеляр на мгновение потерял бдительность, и демонам этого хватило – навалившись, они со всей силы пихнули его так, что он потерял равновесие. Нелепо взмахнув руками в жалкой попытке его восстановить, Сенешаль повалился на пол и тут же выставил меч перед собой, готовясь, что эта дикая волна захлестнёт его и поглотит без остатка… но ничего этого не случилось. Наоборот, демоны, на мгновение замерев, вдруг ощутимо попятились назад – и Абеляру недолго пришлось гадать, почему. Рядом с местом его падения в полу открылся замаскированный люк, из которого теперь поднималась двуствольная мельта-пушка на вращающейся подставке. Версериан едва успел удивиться такому явлению, даже не испугаться, что эти блестящие стволы, больше напоминающие носики гидрантов, могут оказаться направлены на него. Над ухом послушалось жужжание, бульканье побежавшего по трубкам топлива, и пушка с рёвом выплюнула две широкие огненные струи. Инстинктивно прижавшись к полу лицом вниз, Абеляр через пару мгновений почувствовал, как спину обдало жаром: пушка вращалась вокруг своей оси, поливая огнём визжащих демонов со всех сторон. Очищающее пламя отбросило их назад и, приподняв голову, Версериан обнаружил, что этот участок отсека был не единственным – теперь со всех сторон слышался рёв и гудение, демоны разбегались по углам, разнося запах горящей плоти, и рыже-алые всполохи вспыхивали в воздухе закатными облаками. Сенешаль успел насчитать штук шесть отдельных пушек, прежде чем снова спрятать лицо – пушка рядом продолжала уничтожать заразу, не особо заботясь о том, кто нашёл убежище у её подножия. Всё было кончено через несколько минут. В отсеке теперь густо пахло палёным, прометием и разложением. Новая серия щелчков сообщила Абеляру о том, что пушка вернулась в спящее состояние, и он рискнул снова поднять голову, а потом и сесть, глядя по сторонам. С большим облегчением он обнаружил, что не остался единственным выжившим. Теперь, когда демоны отхлынули, стало видно, что Идиру действительно оттеснили в дальний угол – там она стояла теперь, вцепившись в посох обеими руками и глядя перед собой с выражением ошарашенного ужаса на лице. Леди Теодора умудрилась задержаться ближе к центру и выглядела относительно целой, если не считать пострадавшего одеяния, полой которого она в этот момент счищала кровь и грязь со своего меча, презрительно морща нос. Морт тоже был жив, хотя даже с такого расстояния Версериан видел, что ему пришлось несладко – далеко не вся кровь на униформе принадлежала ему, а мельта-пушка валялась у его ног, потоптанная и покорёженная, словно по ней пробежалось стадо кроксов. В каком-то смысле так оно и было – жирные и рогатые демоны сильно напоминали всем знакомых ящериц, а ущерб от них был только выше. Но они были живы… живы – эта мысль навалилась на плечи тяжёлым грузом усталости и новой вспышкой беспокойства. – … Зачем? – вдруг спросил Сенешаль в пустоту, отведя взгляд от Морта. Он видел, как ближайшая к нему панель внутренней вокс-линии на стене вспыхнула тусклым зелёным огнём. – Почему ты это сделал? С каких пор заступаешься за воров? Ответ пришёл не сразу. Динамик на панели зашипел, выплюнул ворох помех и белого шума, из которого родился искажённый, невыразительный голос: – Она попросила. Ей интересно. Она не хочет, чтобы вы здесь умерли, – отчеканил Страж, и в его словах Абеляр уловил едва слышные нотки недовольства. Очевидно, он бы счёл интересным посмотреть, как демоны сделают из них фарш. – То есть, она уже знает, что мы здесь. Это ты ей сообщил? – Нет. Не я. Это был… – следующее слово Стража помехи проглотили без остатка. Абеляр не стал переспрашивать – логика подсказывала, что все следующие попытки закончатся точно так же. – Он будет недоволен, что я устранил угрозу, но её распоряжения имеют более приоритетный статус. Я настоятельно рекомендую вам покинуть корабль, пока есть возможность. Мельта-пушки сохранились не в каждом отсеке. Другие формы вооружения показали себя менее эффективными. – Я благодарен тебе за помощь, – медленно поднявшись на ноги, Версериан попытался отряхнуть мундир от грязи. Стало только хуже, – но мы не можем уйти с пустыми руками. – Если будете упрямиться, то, согласно моим расчётам, высока вероятность, что вы уйдёте отсюда без рук вовсе. По сравнению с этим, результат «вернуться с пустыми руками» оценивается как более благоприятный. Мастер Сенешаль, – в голосе Стража скользнула усталость, – я позволю себе откровенность. На «Мученике» ничего не осталось, кроме скверны, которая возрождается снова и снова. Как только исчезнет последний барьер, сдерживающий её, от корабля не останется ничего, кроме гниющего остова. Всё, над чем трудился мастер Тиберий, канет в небытие окончательно. Если вас не интересует судьба самой крепости, проявите уважение хотя бы к памяти бывшего коллеги. Не позволяйте Хаосу наложить лапы на остатки его разработок. – … Последний барьер, – медленно повторил Абеляр. Часть с увещеваниями он пропустил мимо ушей – по его представлениям, после всего, что он пережил на «Мученике», этот проклятый корабль мог провалиться в Варп навечно или превратиться в груду металлолома, сгинуть навсегда вместе со всеми своими секретами. Он лично готов был заложить здесь взрывчатку, чтобы «Мученик», наконец, нашёл свой покой. Корабль потерян давным-давно, и скорбеть о нём нет смысла. – Значит, кто-то всё-таки сдерживает распространение влияния Нургла по палубам. Ему вспомнилась зелёная трава. Цветущие кусты. Аккуратный венок, положенный на треснувшую крышку капсулы. – Это она, верно? – спросил он, осенённый. – Очередное орудие Утера… Всё же уцелело? Где она, Страж? Как нам её найти? – … А я говорил ей, что это бесполезно, – прошипел динамик после короткой паузы. – Что вы не станете слушать и объяснять вам что-то нет прока. Вы нерациональны. Вы подвержены влиянию эмоций. Вы слишком высоко оцениваете значение своего так называемого «долга». Вы были бы рады увидеть, как всё здесь горит синим пламенем. Прошлая история ничему вас не научила. – Не уходи от темы, Страж, – нетерпение Абеляра было слышно в его голосе. – Как нам найти её? Отвечай. Ты здесь, чтобы служить её интересам и интересам Инквизиции. И сейчас пересечение этих интересов в том, чтобы мы отыскали её как можно скорее. Если ты не желаешь навечно запереть её в этой гробнице, конечно же. Динамик снова замолчал. А потом треск стал громче, будто яростнее, и сквозь него Версериан с трудом разобрал слова: – Она сама вас найдёт. Если демоны не справятся раньше.