Вне иерархии: Игра на понижение

Остров на юге Чеджу встретил их не лазурным штилем, а дикой, первобытной красотой. Вилла Хёнджина, выстроенная из вулканического камня и стекла, буквально нависала над обрывом, о который с грохотом разбивались волны. Здесь не было персонала, не было связи и — самое главное — не было необходимости держать лицо. ​Стеклянная дверь виллы защелкнулась за ними с тяжелым механическим звуком, отсекая шум прибоя. Внутри дома воздух был настолько густым от невысказанного желания, что казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух. ​Феликс не стал ждать. Он не был из тех омег, кто томно ждет первого шага. Он развернулся к Хёнджину, и его взгляд за стеклами очков был острее скальпеля. ​— На острове нет директоров? — Феликс дерзко усмехнулся, медленно снимая очки и откладывая их на консоль. — Тогда покажи мне, Хван Хёнджин, что ты стоишь без своего кресла в «H&M». Или ты умеешь доминировать только с помощью графиков? ​Хёнджин издал низкий, гортанный звук — смесь рыка и смеха. Его выдержка, которую он тренировал годами, рассыпалась в прах. ​— Ты сам напросился, Ликс. ​ ​Хёнджин рванул вперед, впечатывая Феликса в стену так, что из того вылетел короткий выдох. Поцелуй был похож на столкновение двух тектонических плит. Они не просто целовались — они кусались, боролись за право вести, впиваясь друг в друга до крови на губах. ​Феликс не оставался в долгу. Его руки, крепкие и ловкие, нырнули под рубашку Хёнджина, пальцы с силой впились в рельефные мышцы спины, заставляя альфу содрогнуться. Хван зашипел, когда ногти омеги оставили длинные горящие борозды на его коже. ​— Ты такой... невыносимый, — прохрипел Хёнджин, отрываясь от его губ, чтобы впиться зубами в чувствительную точку на шее, прямо над железой. ​Феликс запрокинул голову, из его горла вырвался стон, больше похожий на торжествующий крик. Запах вишни вспыхнул, заполняя каждый дюйм пространства, смешиваясь с терпким ароматом горького шоколада. ​ ​Они не дошли до спальни. Хёнджин сгреб Феликса в охапку, опрокидывая его на широкий обеденный стол из темного дуба — тот самый символ их «деловых соглашений». С грохотом на пол полетели какие-то дизайнерские вазы, но им было плевать. ​— Здесь, — выдохнул Феликс, вцепляясь в воротник рубашки Хвана и с треском разрывая пуговицы. — Смотри мне в глаза, Хёнджин. Не смей закрывать их. ​Хёнджин подчинился. Он навис над ним, его мышцы дрожали от сдерживаемого напора. Он медленно развел ноги Феликса, устраиваясь между ними, и омега немедленно обхватил его бедрами, притягивая еще ближе, стирая последние границы. ​Когда Хёнджин вошел в него — резко, без предупреждения — Феликс выгнулся дугой, его пальцы до белизны в костяшках вцепились в края стола. Это была не просто близость. Это была инъекция чистого адреналина. ​— Твоя сталь... плавится под моими руками, — прорычал Хёнджин, ускоряя темп. Его движения были жесткими, властными, но Феликс отвечал ему с той же силой, толкаясь навстречу, не позволяя альфе полностью завладеть ритмом. ​— Я не плавлюсь... я закаляюсь! — выдохнул Феликс, и его глаза, темные от зрачков, сверкнули тем самым огнем, который когда-то заставил Хвана в него влюбиться. ​В какой-то момент Хёнджин подхватил его под спину, поднимая, и Феликс оказался сверху, оседлав альфу. Теперь он диктовал условия. Его движения были глубокими и тягучими, он смотрел на Хёнджина сверху вниз, как истинный король своего шторма. ​— Ты мой... — прошептал Хёнджин, зарываясь лицом в изгиб плеча Феликса, вдыхая его запах до боли в легких. ​— Мы — общие, — поправил его Феликс, прежде чем накрыть губы Хвана своими в последнем, сокрушительном поцелуе. ​Вспышка была такой силы, что мир вокруг перестал существовать. Остался только этот дубовый стол, рев океана за стеклом и два тела, ставших единым целым в момент предельного экстаза. ​ ​Спустя час они всё-таки перебрались в огромную кровать. Хёнджин лежал на спине, тяжело дыша, его грудь была покрыта мелкими царапинами и засосами — картой их сражения. Феликс устроился на его плече, чувствуя, как постепенно возвращается контроль над телом, но не над чувствами. ​— Ты сумасшедший, Ли Феликс, — тихо произнес Хёнджин, перебирая светлые пряди волос омеги. ​— Ты сам выбрал себе партнера, — Феликс лениво приподнялся, глядя на него. Его губы были припухшими, а взгляд — непривычно мягким, лишенным зеркальных стен. — Теперь терпи. Впереди еще целая неделя. ​Хёнджин улыбнулся и перевернул его под себя, заглядывая в глаза. — Терпеть? Нет, Ликс. Я собираюсь наслаждаться каждой секундой этой войны. ​Он снова накрыл его губы своими, но на этот раз поцелуй был медленным, обещающим, что эта ночь — только начало их бесконечного триумфа.