Айзен: после полуночи

      Весь свой воскресный выходной я посветил подготовке к завтрашним будням; я повторил весь материал что прошёл в прошлой школе, собрал учебники в рюкзак, и закинул в карман своих только-что поглаженых брюк авторучку, линейку и заточенный серый карандаш. Я не ношу канцелярию в пенале начиная с пятого класса, предпочитаю иметь всё под рукой всегда и везде.       Двумя днями ранее, когда мы забрали учебники, нам вручили моё расписание уроков. Я выбрал гуманитарный профиль. Точные науки точно не для меня. Ещё был класс совмещённой химии и биологии, но я в этом тоже не сила, поэтому, гуманитарий для меня оставался оптимальным вариантом.       Папы не было дома почти весь день. Он ездил в центр, по поводу своей новой должности в местный участок полиции. Дом был в моём распоряжении. Я почистил картошку, нарезал мелкими слайсами и закинул в сковороду, разбил три яйца, сверху посыпал тёртым сыром и укропом. Как можно заметить кулинарные навыки у меня не на самом высшем уровне, но меня это ничуть не удручало. Всё, что лежит в холодильнике можно зажарить на масле – так звучит философия отца, и я не могу с ним не согласиться.       Вечером, когда я сидел в тёмной гостиной за просмотром очередного низкобюджетного ужастика по телевизору, комнату вдруг осветил яркий свет фар снаружи. Папа загнал машину во двор и вялым ходом зашёл в дом. Резкими, капризными движениями он снял обувь и куртку.       — Еда в холодильнике. — отозвался я, но он будто пропустил мимо ушей.       — Мне надо отдохнуть. — пробормотал он и упал на диван в той же одежде, в которой провёл весь день.       Я освободил гостиную и провёл весь оставшийся вечер в своей комнате. Я воткнул в оба уха наушники, открыл ноутбук, и уже был настроен на то, что усну только под утро. Я только и делал, что думал о завтрашнем дне, писал сценарии в голове как всё пройдёт. В этом торнадо были как позитивные исходы, вроде новых друзей и хороших учетелей, так и весьма удручающие, но о них я старался не думать, и я едва ли с этим справлялся. Я листал знакомые форумы, смотрел блоги, слушал любимую музыку, это позволяло ненадолго покинуть столь наскучившую рутину.       Я не ложился в кровать, уснул подперев голову обоями руками, что раньше казалось мне нарочитым приёмом только в кино и книгах. Будильник сработал в положенное время, ровно в семь. Только когда поднял голову я заметил, что слюна небольшой вязкой стрункой стекала из-за рта прямо на стол, образовав небольшую лужецу от которой я в ту же секунду избавился, впитав её в рукав своей кофты. Глаза не хотели обнажаться, поэтому приходилось осматриваться через маленькую щелочку между нижним и верхним веком. Сколько я спал? Часа три–четыре?       Я медленно спустился на кухню, почти что на ощупь заварил кофе. Будильник папы ещё не сработал, поэтому я сидел в нервной тишине. На улице ещё какое-то время царил мрак. Я пригубил горячий крепкий кофе.       Утренний мороз пробирал до костей, ладони сжали тёплый стакан, душистый пар грел опухшее после недолгого сна лицо. Со временем я оклемался. Отец тоже проснулся и спустился на кухню, он так же заварил кофе и сел рядом.       — Волнуешься? — хриплым голосом спросил он.       — Немного. — преуменьшил я, живот крутило от переживаний, а страх неизведанного путал мысли, головные боли не заставили себя ждать.       — Если тебя кто-то обидет, не бойся – сообщи мне, — его слова прозвучали как никогда притарно. — но всё-таки, постарайся с кем-нибудь познакомиться, будь проще, и лучше не говори про...       — Да, я понял.       Папа поджал губы в тонкую улыбку и кивнул глядя мне в глаза.       — Вот и славно. — в эти слова была заложена надежда. Надежда на новую жизнь, Надежда на будущее.       Я его не подведу, уверил себя я.       Я не был намерен опаздать в свой первый же день в новой школе, мы выехали за тридцать минут до первого звонка. Отец сидел за рулём, я рядом, на переднем сиденье. По пути он рассказал что его приняли на работу в участок, как старшего лейтенанта, и завтра его первый рабочий день. Я искренне порадовался за него.       Мы подъехали к небольшой стоянке на которой уже выстроился ряд автомобилей. Во дворе школьники комкались в группки и из двух-трёх человек и о чём-то увлечённо болтали.       — Удачи. — пожелал мне папа.       — Спасибо, она мне сегодня пригодится. — сказал я на прощание и хлопнул дверью.       Взглядом он проводил меня до входа в школу. Стоило мне переступить порог, как компании стали шептаться и косить в мою сторону. Я никогда не любил быть в центре внимания. Их интерес ко мне, по моим расчётам пропадёт через две недели, а пока придётся потерпеть. В таких городах как Айзен новый жилец – целое событие. В окружении где все друг-друга знают с самых малых лет приезжает чужак, это вызывает определённого рода диссонанс в упокоеной жизни провинции.       Первым уроком была литература. Я достал из кармана ветровки лист с расписанием. Кабинет русского языка и литературы был под номером девять. Пока я надевал сменную обувь, и параллельно этому вертел перед собой лист с расписанием ко мне подкралась неприметная тёмная фигура.       — Ты Епифанцев? — спросил неизвестный.       Услышав свою фамилию я вздрогнул и оторвал взгляд с листа на незнакомца перед собой. Взгляд упал на чёрные джинсы, поднялся вверх по тёмно-зелёной клетчатой рубашке и остановился на лице. Я обратил внимание на шрам, который притягивался с уголка губ до правого уха.       — Ну, да. — замялся я.       Парень протянул руку вперёд.       — Я Глеб, рад знакомству.       Я протянул свою руку и наши кисти сплелись в крепкое рукопожатие.       — Взаимно, — буркнул я. — Слава, в прошлой школе – Пиф.       Мы разомкнули свои тесно сжатые руки.       — Пиф, значит, — задорно выдал Глеб. — давай я провожу тебя до нужного кабинета?       — От помощи не откажусь. — сказал я и нелепо улыбнулся.       — Ты какой класс? — спросил он и заглянул в моё расписание. — десятый «Б»? Это мой класс! Пошли, я тебя доведу.       Я беспрекословно последовал за ним, пытаясь не упустить его спину из виду. Мы добрались до нужной аудитории, и Глеб предложил сесть вместе, я с радостью согласился.       Глеб рассказал что вся школа только обо мне и говорит. Мы сели на первую парту, у окна. Я чувствовал как десятки взглядов сверлят мою спину. После звонка в класс зашла учительница со стопкой книг в руках, которую она с громом опустила на свой рабочий стол. В начале урока она представилась как Татьяна Игоревна, и как ни в чём не бывало суетливо начала урок.       Минуты шли, а шёпот на задних партах не утихал. Учительница увлечённо обсуждала с малой частью коллектива «философию Родиона Раскольникова».       Сорок минут прошли незаметно. Я всё так же цеплял взгляды других, и служил главной темой разговоров.       Мы с Глебом обменялись номерами и перешли в следующий кабинет, на биологию. После второго урока последовала большая перемена на обед. Большинство предпочитали кафе неподалёку, в школьном буфете мало кто закупается. Я заказал средний капучино с собой, Глеб – средний американо, так же с собой. Официантка Лиза очевидно узнала меня, и опрокинула оценочный взгляд.       Ожидая у кассы мы с Глебом обсуждали музыку и просмотренные сериалы. Я перевёл взгляд за Глеба, пока тот разъяснял про сущность спин-оффов в киноиндустрии. За тем самым столиком, где я говорил с Зоей несколько днями ранее сидела группа из четырёх подростков, два парня и две девушки; на вид им было по шестнадцать-семнадцать лет, кроме одного парнишки, который был явно младше тех троих.       — Кто они? — перебил я.       Глеб посмотрел на меня и прикинул куда я смотрю.       — «Полуночный клуб»       — Что? — переспросил я.       — Внеклассный литературный клуб. Его участников прозвали «полуночниками» потому что их собрания не ограничены по времени, они часто сидят до самой глубокой ночи. Многие считают, что они типа... Чернокнижники. Видишь их подвески, это что-то вроде символа или герба их клуба.       Я не поверил своим глазам. «Янтарный серп» — вспомнил я. У каждого на шее висело украшение, некий талисман из янтаря в виде лунного месяца.       — Расскажи о них. — сказал я, пытаясь не выдавать тоном своё любопытство.       — Ну, ладно... — Глеб окуратно оглянулся на них, и снова обратился на меня. — видишь ту брюнетку, это Кристина, малец с каштановыми волосами рядом с ней – её младший брат, Филипп, ему тринадцать, они дети мэра этого города. Тот широкоплечий – Лёша, он парень Кристины.       — А та девушка, с медными кудрявыми волосами? — поинтересовался я.       Она сидела оперевшись подбородком в кулак и наблюдала в окно пока все вокруг неё о чём-то озабочено болтали. Тусклый солнечный свет отражался в её глубоких карих глазах, а гладкое, слегка смуглое лицо не имело изъянов. Я был поражён её неземной красотой.       — Это Виктория.       Глеб произнёс её имя громко. Достаточно громко что-бы она решила обернуться. Мы отдёрнули головы в сторону.       — Они почти всегда ходят вместе, — продолжил Глеб. — но с ними был ещё кое-кто...       Я вновь покосился в их сторону, те были чем-то взволнованы; между Викторией и Лёшей оставалось одно свободное место.       — Темникова Зоя, из нашего с тобой класса. Её уже третий день найти не могут.       — Зоя? — переспросил я, но энтузиазм на сей раз скрыть не удалось.       — Да, ты с ней знаком?       — Можно и так сказать.       — Ваш кофе. — пропела Лиза.       Мы взяли горячие пластиковые кружки и помчались обратно в школу. По дороге Глеб рассказал про Зою: круглая отличница, спортсменка, из примерной семьи. Естественно её родители поставили на уши весь город после внезапного исчезновения дочери.       В этот же день, на последнем уроке в школу зашли двое полицейских. Все учителя и ученики в один миг засуетились. Кто-то не верил услышанному, кто-то осознал и принял всё с первого раза, а кто-то, кто-то вроде меня, жаждал узнать о случившемся как можно больше. Что же всё таки произошло? Всё оказалось куда проще.       Полиция нашла тело Зои.