Отель "Индиго"

Должность управляющего отелем – не совсем та карьера, о которой мечтает каждый мальчишка в детстве. Несмотря на это, Дженсену Эклзу нравится его работа. Здесь никогда не бывает скучно. Всегда можно общаться с новыми интересными людьми, решать их проблемы, удовлетворять потребности и развлекать. Его лучший друг Крис считает, что Дженсен сумасшедший, раз выбрал работу, на которой ему приходится только и делать, что угождать незнакомцам. Говорит, что с таким же успехом он мог бы стать проституткой – возможно тогда и зарабатывал бы больше. Конечно, бывают моменты, когда люди действуют на нервы, но Дженсен умеет отвлечься. Его новая должность управляющего шикарным отелем «Индиго» в центре Хьюстона дает массу возможностей для отвлечения. Поэтому Дженсен не против иногда провести время в одиночестве, делая работу, которую можно было бы поручить кому-то из подчиненных. Это даже интересно. Вот если бы он только мог сделать так, чтобы эти банты смотрелись ровнее. Он уже видел такие апартаменты: кровать доверху завалена подарочными корзинами и коробками от компании, которая нанимает этого парня и заранее признательна ему за все, что он для них сделает. Здесь есть фрукты, средства для душа, конфеты и алкоголь. Дженсен видел подобное и раньше, но не в таком количестве. Он не знает, кто такой Джаред Падалеки, но если кто-то настолько благодарен, что завалил подарками всю огромную кровать, то самое меньшее, что может сделать Дженсен – придать коробкам презентабельный вид. Вот так он и оказывается в эпицентре этого безумия с бутылкой шампанского в одной руке и плиткой шоколада, завернутого в золотую фольгу, в другой. Красный бант, который он сорвал с проволочной корзины, свободно болтается у него на шее, и он снова завяжет его, как только придумает, как засунуть всё обратно в этот кусок дерьма, выдаваемый за дизайнерскую упаковку. И на этот раз чёртов бант не будет выглядеть так, будто кто-то на него наступил. План хорош, но, когда он слышит, как входная дверь номера с грохотом распахивается и кто-то тяжело вздыхает (боже, это ведь мистер Падалеки?), Дженсен слегка паникует. Отодвинув корзины в сторону, он заторможено сползает с кровати и едва успевает встать на ноги, как слышит из гостиной низкий голос: – Привет? Широко раскрыв глаза, он ищет место, куда можно поставить бутылку, но уже слишком поздно. На него падает тень, Дженсен с виноватым видом поднимает взгляд и видит высоченного, как шкаф парня, который нагло ему ухмыляется. – Охуеть, – смеётся мужчина, сбрасывая с себя пиджак и беззастенчиво скользя взглядом по телу Дженсена. Под пристальным взором ореховых глаз разглядывающего его Адониса Дженсен чувствует себя полуобнажённым. – Ты определённо симпатичнее прежнего парня, – подмигивает тот. Дженсен не успевает осмыслить сказанное, как мистер Падалеки прижимает его к кровати, выхватывает из рук шампанское с шоколадом и своими длинными руками сбрасывает на пол половину корзин, которые уже были аккуратно расставлены. Пальцы ловко развязывают бант на шее Дженсена, который краснеет до кончиков пальцев ног, когда мистер Падалеки говорит: – Лучший, ёбаный презент, который они когда-либо присылали. Дженсен обнажён, между губ зажаты три длинных, сильных пальца и где-то в глубине сознания плещется смутное раздражение. Это чертовски странно, ведь он должен работать, а не сходить с ума от того, что этот парень лапает его и сосет шею. Но, не успев это обдумать мозг полностью отключается от переполняющих ощущений – твёрдая, влажная от пота кожа и мягкие, покрытые слюной губы скользят по всему телу, так что мыслительных функций хватает только на чтобы тихо стонать: «да», «ебать» и «господи, как хорошо». И когда он без сил лежит под огромным телом этого парня, кончив быстро и бурно, как дешёвая шлюха, Дженсен понимает, что мистер Падалеки таковым его и считает. «Симпатичнее, чем прежний». «Презент, который они прислали». Падалеки думает, что Дженсен – долбаная проститутка! Когда мистер Падалеки переворачивается на бок, посмеиваясь про себя, проводит рукой по животу и переводит дыхание, Дженсен пользуясь возможностью, поднимается на ослабевших ногах и подбирает с пола штаны. Его взгляд падает на длинные загорелые ноги мужчины. Неуместная мысль «а не остаться ли» всплывает из какого-то темного угла подсознания. Приходиться моргать и трясти головой, чтоб отогнать ее. – Намного лучше, чем в прошлый раз, – снова усмехается мистер Падалеки, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть, как Дженсен носится по комнате. Лицо начинает пылать, хотя и не понятно, то ли, из-за того, что этот парень считает его лучшей проституткой из всех, что у него были, то ли из-за того, что он вообще считает Дженсена долбаной проституткой. На мгновение Дженсен задумывается, испытывал ли подобные чувства предыдущий менеджер «Индиго» на третий день своей работы? – Э-э-э, – запинаясь, произносит Дженсен, когда ему наконец удаётся застегнуть рубашку и пригладить волосы. Нет ни единого шанса, что к тому времени, как он доберётся до вестибюля, он будет выглядеть так, будто чинно раскладывал подарочные корзины. – Приятного пребывания в отеле «Индиго» и дайте нам знать, если мы можем быть вам полезны, – торопливо говорит Дженсен, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать к выходу. Когда дверь за ним захлопывается, он слышит раскатистый смех мужчины и надеется, что по пути в кабинет никого не встретит. Он задерживается в лифте, чтобы пригладить волосы (они растрёпаны), поправить галстук (ему приходится трижды завязывать его дрожащими руками, прежде чем тот начинает выглядить так как надо) и оценить свой общий охуевший вид (в глаза бросаются распухшие от поцелуев губы, на шее виден засос, а на лице ожоги от щетины). Он разглаживает рубашку ладонями, расправляет плечи и пытается пройти мимо администратора, чтобы попасть в свой кабинет. Еще никогда ему так не везло. – Дженсен, что с тобой, чёрт возьми, случилось? Дженсен небрежно опирается на стойку регистрации, перенося на неё часть своего веса. – Сам бы хотел это знать. Я раскладывал подарочные корзины для мистера Падалеки, а потом… – Ты трахнул мистера Падалеки? – Ну, технически это он... подожди, откуда ты знаешь? – Во-первых, ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули, а во-вторых, Том опоздал. – Том? – Как обычно для мистера Падалеки. Дженсен прищурился. – Как обычно? Дэннил просто смотрит на него, склонив голову набок, словно находит его наивность милой. – Мы так делаем? – Конечно, мы так делаем. Ты – тот, кто захотел вырваться из жестких рамок гостиничных корпоративных сетей. Что ж, добро пожаловать в неприглядную подноготную бутик-отелей, – она показывает воздушные кавычки. – Мы обеспечиваем, – снова кавычки, – полный спектр непревзойденного обслуживания клиентов. – Хватит цитировать мне брошюру. Кто такой этот Том и есть ли другие? Дэннил рассмеялась и помахала рукой высокому широкоплечему парню с сердитым выражением лица. – Он захлопнул дверь у меня перед носом. Мне не заплатят! – Ты опоздал. Нам пришлось прислать кого-то другого. – Кого-то другого? Кого? Меня всегда вызывали для мистера Пи. – Что ж, мы нашли того, кто может произнести его фамилию полностью. А теперь иди домой. Мы позвоним, если ты нам понадобишься. – Но... Дэннил сверкнул глазами, и Том ушёл. Дженсен, у которого начала болеть задница и который в определенный момент почувствовал будоражащий запах секса, оставленный на теле, уставился на нее. – Мы это делаем? Это то, чем мы занимаемся? Предоставляем, – он понизил голос, – проституток для наших клиентов? – Да, мы этим занимаемся, и у нас это хорошо получается. Мы соотносим желания клиента с тем, сколько он готов заплатить. Вы стали щедрым подарком от крупного работодателя нашего прекрасного города. – Дэннил! Она подняла на него глаза. – Да? Он покачал головой. – Ничего, просто... не попадись. – Да ладно, я пользуюсь одной из самых надежных эскорт-служб в округе. А теперь, почему бы тебе не пойти и не привести себя в порядок. Твоя ассистентка искала тебя, кажется, у тебя назначена встреча. – О, черт, «Джун Компани»! Я уже в пути.

***

Дженсен прислонился к стойке ресепшена. В вестибюле нет гостей, и последние четыре часа он работал без перерыва пытаясь организовать репетицию ужина Миллер-Бланшар. Его распорядитель мероприятий обручалась с женихом прошлой свадьбы, и теперь всё в так перепуталось, что даже Дэннил не смогла разобраться самостоятельно. В результате Дженсен не успел проверить забронировал ли номер некий мистер Падалеки. Похоже, сегодня все помещения заняты компаниями под мероприятия. Дженсен повернулся, чтобы что-то сказать Дэннил и почувствовал, как чья-то большая рука схватила его галстук. – Слава богу, они снова прислали тебя. Я никак не могу выбросить тебя из головы. Дженсен взвизгивает. Это не то чем он гордится, но это именно то, что он делает, а затем мистер Падалеки прижимается к нему губами, и Дженсен, отклонившись на стойку, не издает ни звука. Можно услышать, как он краснеет. Он чувствует, как Дэннил смотрит на него и ухмыляется. Дженсен даже не пытается что-то сказать, пока мистер Падалеки тянет его за галстук, дважды обмотанный вокруг руки. В лифте Джаред прижимает его к стене, колено оказывается в интересных и важных местах, а руки уже начинают снимать одежду. К тому времени, как они добироются до номера, рубашка Дженсена расстёгнута, пиджак наполовину спущен с плеч, но галстук всё ещё на месте, соединяя его с Падалеки почти так же сильно, как и грязные порочные желания. Мистер Падалеки бросает его на кровать и нависает сверху. – Ты такой чертовски сексуальный, что я не могу перестать думать о тебе. — Давай уже. Это то что он только что сказал? Дженсен не понимает, что, твою мать, творится у него в голове! А потом мистер Падалеки оказывается голым, и Дженсена уже ничего волнует. Только то, что происходит с его телом. Это лучше, чем было раньше, как будто мистер Падалеки составил список того, что нравится Дженсену и теперь выполняет дюжину пунктов. Руки и рот, горячее и мягкое, резкое и внезапное, медленное и страстное – всё это одновременно, пока Дженсен не оказывается лицом вниз и не начинает всхлипывать в подушку, выставив задницу, как шлюха, которой он и притворяется. На минуту он задумывается, если проститутки всегда так себя чувствуют, то не потратил ли он в пустую деньги на колледж? Как только он кончает, мистер Падалеки тоже кончает и выбрасывает презерватив. Дженсен получает резкий шлепок по заднице. Возвращаясь к реальности, он начинает натягивать одежду и приводить себя в порядок. В нем снова включается функция менеджера отеля. – Хотите что-нибудь из нашего... *кхм* меню для обслуживания номеров? – Не-а, я собираюсь немного выпить и вздремнуть пару часиков. Ты был великолепен. — мистер Падалеки указывает на конверт на столе. – Это тебе. Дженсену кажется, что его лицо приобретает оттенок красного, который можно наблюдать только на гранатах или кирпичах. – Спасибо, сэр, но я уже получил адекватную компенсацию. Мистер Падалеки приподнимает бровь. – Эскорт отказывается от денег? Это что-то новенькое. – Спасибо, сэр. Дженсен выходит, на мгновение прислоняется к стене, чтобы отдышаться, затем проходит через заднюю дверь и выпрашивает у одного из официантов сигарету. Он бросил курить много лет назад, но мистер Падалеки меняет все правила.

***

Говорят, что безумие – это повторять одни и те же действия и ожидать других результатов. Что ж, несмотря на то, что Дженсен притворяется проституткой, чтобы переспать с охуенно сексуальным парнем, к которому по-прежнему обращается «мистер», он – не сумасшедший. Поэтому в первых числах октября Дженсен не собирается сортировать корзины, разбросанные по кровати мистера Падалеки. Опыт научил его, что все старания будут напрасны, когда мистер Падалеки сбросит всё на пол. Поэтому он начинает аккуратно переставлять каждую корзинку с плотного покрывала кровати на мраморную барную стойку в противоположном конце комнаты. Не понятно, почему он не додумался до этого сразу? Хотя есть подозрения, что это как-то связано с тем, что он и предположить не мог, что его разложат на указанной кровати, как шведский стол перед оголодавшим и начнут ублажать. На этот раз, откинув ложную скромность, можно сказать, что оформление получилось довольно эффектным. Дженсен потратил почти пятнадцать минут на то, чтобы разложить всё по размеру, цвету, содержанию, затем убедился, что всё на своих местах и ничего не забыто. Прежде чем кто-то спросит, он делает это для каждого гостя в «Индиго». – Слава богу, ты уже здесь, – раздается раздраженный голос позади, когда Дженсен закрепляет последнюю корзину под идеальным углом. «С возвращением, мистер Падалеки» – вертится на языке, но обернувшись он видит, как мистер Падалеки бросает пиджак на кровать и срывает галстук с шеи. Потом начинаются обжимания и поцелуи, шатаются бутылки, со стуком падают фрукты, шуршит целлофан. «Вот тебе и барная стойка», – думает Дженсен, прежде чем пуговицы на его рубашке разлетаются в разные стороны, и он обнаруживает, что его вертят так, словно он ничего не весит, а потом с силой прижимают к холодному мрамору. – Только что их расставил, – цедит он сквозь зубы, глядя на раздавленные и сломанные корзины. – Нахуй их, – звучит ответ прямо у него над ухом и трудно беспокоиться о корзинках с мылом, когда огромная ладонь обхватывает его быстро твердеющий член. – Думал о тебе последние три часа, – рычит мистер Падалеки, и Дженсена мало заботит то, что он лежит голый лицом вниз на барной стойке в своём собственном чёртовом отеле. Потому что, если он об этом начнет думать, то придется сказать настырному ублюдку, чтобы тот отвалил от него и дал возможность вернуться к работе, а, честно говоря, Дженсен не хочет возвращаться к работе. Не тогда, когда горячие и влажные губы мистера Падалеки прижимаются к шее сзади, и поцелуи прерываются только на фразы типа: «ебать», «охуеть», «какая тугая задница». Это не самая удобная поза, которая когда-либо была у Дженсена, но в данном сценарии достаточно плюсов, чтобы не думать о том, как его левое колено бьётся о деревянную перекладину, как его грудь, вероятно, будет вся в синяках из-за того, что его продолжают прижимать к гладкой поверхности. На самом деле, к тому времени, как Дженсен оттрахан, поднят на барную стойку и снова оттрахан, а затем крепко прижат и оттрахан ещё немного, он даже не может вспомнить, где находится, не говоря уже о том, как неудобно было несколько минут назад. Когда возвращается способность шевелить ногами, он слезает с барной стойки и снова начинает собирать свою одежду. В конце концов, у него есть работа, которую надо выполнять. На самом деле он не проститутка, хотя об этом легко позабыть, учитывая боль в заднице и засохшую сперму на животе. – Ладно, – начинает он, надевая боксеры и глядя куда угодно, только не на мужчину, достающего дольки апельсинов в шоколаде из корзины, которую удалось не опрокинуть. – Приятного пребывания, – бормочет Дженсен, надеясь, что его голос звучит бодро. Он по-прежнему заботится о клиентах. Но когда Дженсен поворачивается, чтобы уйти, мистер Падалеки хватает его за запястье и тянет к себе, пока Дженсен не оказывается прямо между раздвинутых обнаженных бедер. – Куда ты так спешишь? — спрашивает Джаред, склонив голову набок и рассматривая лицо Дженсена. – Ты всегда так торопишься съебаться отсюда. Без предупреждения Падалеки наклоняется и засовывает недоеденный кусочек шоколада Дженсену в рот. Боже милосердный! Дженсен думал, что секс с этим идеальным мужчиной станет главным событием дня, но эта конфета… Блядь, это просто феерично. В подтверждение тихий стон срывается с его губ. Он чувствует, как его глаза закатываются, когда конфета тает на языке, а затем скользит вниз по горлу. – Ебать, – стонет мистер Падалеки, когда язык Дженсена проталкивает шоколад в рот, а губы обхватывают пальцы мужчины, удерживая их на месте, пока глотает. – Самые красивые губы, которые я когда-либо видел у шлюхи, – бормочет тот, когда Дженсен отпускает его пальцы. Мистер Падалеки наклоняется, возможно, чтобы попробовать вкус шоколада на губах, и тут до Дженсена доходит смысл произнесенных слов. – Эй! – восклицает он. И когда, блядь, он успел упереться руками в твёрдые бёдра этого парня? «Самые красивые губы, которые я когда-либо видел» — это не худший комплимент, который Дженсен когда-либо получал. Он не знает, что делать с той частью, где про шлюху. – Ты предпочитаешь эскорт? – весело спрашивает мистер Падалеки. – Может, мальчик по вызову? Ночная бабочка? Когда Дженсен просто закатывает глаза, мужчина смеётся. – Так как тебя зовут? – Как пожелаешь, – отвечает Дженсен, и думает, что, возможно, он зашел слишком далеко с этой «игрой в проститутку». Мистер Падалеки смеётся от души – Дженсен знает это точно, потому что не может оторвать взгляд от того как перекатываются напряженные мышцы под гладкой кожей живота. – Это ужасно, – наконец произносит Джаред. – Дженсен, – их взгляды снова встречаются. – Я предпочитаю Дженсен. Длинный большой палец скользит по нижней губе, и если бы Дженсен был одновременно глупым и безумным, он мог бы подумать, что в ореховых глазах мистера Падалеки читается что-то еще помимо смеха. – Я тоже предпочитаю Дженсена, – подмигивает тот, наклоняется и прикусывает кожу на плече, даже не потрудившись покраснеть. Дженсен закатывает глаза и отмечает, что эта реплика не намного лучше, чем вся остальная чушь. Боже, как было бы легко остаться. Он действительно хотел бы, чтобы у него была реальная причина, кроме криков где-то в глубине сознания «Сделай это! Сделай это! Сделай это!». Дженсен не может отрицать, что было бы неплохо провести здесь весь день, поедая шоколад и развлекаясь с этим бизнесменом Хуй-Знает-Откуда. Легко! Но это действительно очень ужасная идея. – Мне пора идти, – улыбается Дженсен, отстраняясь и не сводя глаз с мужчины, который смотрит на него в ответ. – Почему? – спрашивает мистер Падалеки, не отпуская запястье Дженсена. – Мистер Падалеки, пожалуйста, – умоляет он, хотя и надеется, что это звучит не как мольба. Потому что это было бы неловко. Если его сейчас же не отпустят, то Дженсен не сможет уйти. А ему действительно нужно вернуться на стойку ресепшена. Он уже видел столько понимающих взглядов Дэннил, что хватит на всю оставшуюся жизнь. В ответ мистер Падалеки пристально смотрит, пока Дженсен не поднимает голову и не встречается с ним взглядом. – Зови меня Джаред, – говорит Падалеки. – У тебя назначена ещё одна встреча? Есть ли у него другая... он же не долбаная проститутка! Вот только по какой-то причине Дженсен не может этого сказать и понятия не имеет почему. Вместо этого он качает головой. – Нет, но... – начинает он, и тут ему между губ аккуратно вставляют ещё один кусочек апельсина в шоколаде. Грязный, очень грязный прием. Он не может не задаваться вопросом: апельсины в шоколаде такие вкусные, потому что обычно Дженсен не позволяет себе покупать неприлично дорогие конфеты без повода, или потому что мистер Пада… — Джаред — кормит его, проводя пальцами по губам, размазывая шоколад и обещая потом его слизать? Это довольно головокружительные ощущения, учитывая адреналин, эндорфины и сокращающиеся под его пальцами бёдра. Добавьте к этому вкус шоколада, и неудивительно, что Дженсен не сразу осознает, что Джаред ведёт его к себе на колени, как щенка, которого поманили лакомством. Когда он всё же разбирается в чем дело, то задумывается, более или менее это унизительно, чем, когда с ним обращаются как с проституткой? Джаред вытирает измазанные шоколадом пальцы о внутреннюю сторону бедра, и Дженсен без лишних раздумий начинает слизывать и посасывать сладкие следы. Надо признаться, в своём энтузиазме он чем-то похож на собаку. Он не виляет хвостом или что-то в этом роде, но определённо облизывает и, возможно, пускает слюни, наслаждаясь вкусом конфеты на солоноватой коже Джареда. Если бы он потрудился остановиться и поразмыслить к чему все идет, то рука, лежащая у него на затылке, стала бы достаточным подтверждением того, что от него ждут. «Ну что, Дженсен?» — спрашивает он себя. – «Не пора ли рассказать Джареду, что ты на самом деле не тот, за кого себя выдаёшь»? – Давай, Джен, – настаивает Джаред, двигая бёдрами вперёд, пока головка его члена не касается губ Дженсена. – Да. Прямо сейчас, давай. Нахуй протесты. Может, Дженсен упустил свое блядское призвание в жизни? Он хнычет, извивается и следует указаниям мужчины, сидящего перед ним. Вкус Джареда на его языке даже изысканнее, чем вкус апельсинов в шоколаде. Это должно быть странно - отсосать парню, которого даже не знаешь и видел всего три раза в жизни. Но это не так. А если и так, то Дженсен этого не замечает, потому что его мозг перегружен и коротит, когда он сосет с громким стоном. Потом Джаред выскальзывает из его рта и доводит себя до оргазма. Наклонившись вперёд и почти полностью опираясь на перекладину Дженсен бормочет: – Ты меня убиваешь. Джаред лишь ухмыляется и соскальзывает с барной стойки, по пути к своему чемодану шлепнув Дженсена по заднице. – Ты уходишь или ещё ненадолго задержишься? Нужно принять душ. Отчаянно. Но он не собирается спрашивать у гостя, можно ли ему воспользоваться душем, чтобы привести себя в порядок. Даже если именно так и поступают проститутки. Чего он не может знать, потому что он не долбанная проститутка! Вместо этого Дженсен качает головой и собирает свою одежду, надеясь, что удастся добраться до прачечной незамеченным. В следующий раз действительно стоит сменную одежду захватить с собой, а не оставлять её в кабинете. – Увидимся, Джаред, – он быстро улыбается, стараясь выглядеть отстранённо как крутая жрица любви. К сожалению, это больше похоже на обиженную школьницу.

***

Как менеджер, Дженсен обязан следить за бронированием номеров для VIP-персон. На этом он не останавливается и ежедневно проверяет есть ли заказ для мистера Падалеки. Прошло шесть недель, прежде чем знакомое имя всплывает на экране. Он рассматривает буквы почти целую минуту, грызя ноготь и размышляя, что делать, потом звонит в спа-салон и записывается на прием. Полное обвертывание тела, очищение пор и восковая эпиляция. В конце концов, он должен выглядеть наилучшим образом ради своего клиента, э-э, покровителя, э-э, мистера Падалеки. Расставляя подарочные корзины в номере Дженсен гадает, чем же, черт возьми, зарабатывает на жизнь мистер Падалеки, вернее Джаред, что ему презентуют арахисовой пастилы и сандалового геля для душа больше, чем можно унести. Проходит почти час после назначенного время заселения, мистер Падалеки так и не появляется. Дженсен проходит в вестибюль, поправляет и изучает мониторы, осматривает пространство, и надеется, что выглядит не тем, кем себя чувствует – проституткой, пытающейся непринужденно поджидать своего Джона . Джаред так и не приезжает. Дженсен уходит домой в полночь. На следующий день он чувствует себя странно подавленным и совершенно глупым. Проститутки не расстраиваются, когда клиент не приходит. Он старается напомнить себе, что он все-таки не проститутка, и раздумывает, не заказать ли ему обычный рабочий ужин (индейку на ржаном хлебе с горчицей и маринованным огурцом), когда врывается Джаред, хватает Дженсена за руку и тащит к лифту. Прежде чем Дженсен успевает что-либо сказать, он уже обнажён и покрыт собственной спермой, а Джаред выбрасывает презерватив. – Вы были запланированы на вчера. – Новый ассистент, он все ещё осваивается. Не додумался позвонить в отель и сообщить. Думаю, они бы тебя предупредили. – Эм, да, просто я ждал. – Прости. Тебе ведь всё равно заплатили, верно? Я имею в виду... – Что? Да, дело не в деньгах. Джаред дёргает уголком рта, и Дженсен понимает, что это значит – тот старается не показывать, что ему весело. – Чувствуешь себя брошенным? Потому что, насколько я помню, ты делаешь это ради денег, верно? – Что? Да? Просто… я ждал, а ты так и не пришёл. – Если бы это было свидание, ты бы имел полное право злиться. Именно поэтому я не хожу на свидания. – Ну да, конечно... – Дженсен встаёт и тянется за штанами, собираясь пойти съесть свой сэндвич с индейкой. – Эй, раз уж у тебя сегодня больше нет никаких встреч... – Я этого не говорил. Джаред сверлит его взглядом, пока Дженсен не отводит глаза. – Нет никаких встреч. – Ну, я проголодался, а «Рейнджерс» играют с «Астрос», так что я могу заказать еду в номер, и мы сможем, ну, знаешь, перекусить и посмотреть игру. Ты выглядишь немного напряжённым. – Что бы вы хотели? – Дженсен быстро переключается в режим управляющего отелем. – Я сделаю заказ, только скажи, чего ты хочешь. – Действительно? – Действительно. Пара стейков? Думаю, я смогу потянуть такую сумму. Дженсен краснеет и не понимает, чему он так удивлён. Даже если самый дешёвый стейк в меню — это стейк из говядины Кобе за 75 долларов, Джаред, скорее всего, может себе это позволить, как и картофель фри. Увидев вопросительный взгляд Джареда, он кивает. – Средней прожарки, с картошкой фри, а не с печеным картофелем. – Отлично. Посмотри, не прислал ли кто-нибудь те шоколадные апельсины, которые тебе так нравятся. Дженсен не узнает себя, потому что в своей обычной сексуальной жизни он не разгуливает обнаженным даже в собственной квартире, а тут он на своем ёбаном рабочем месте, голый роется в куче подарочных корзинах в поисках конфет. Он смотрит на часы. Джаред сделал заказ в восемь двадцать две. На приготовление еды уйдет не больше двадцати пяти минут. Они сидят на кровати, и Дженсен показывает, как работает пульт от телевизора, он научился этому, когда две недели работал портье. В восемь сорок девять раздается стук в дверь, кому-то надо получить и расписаться, и Дженсен исчезает в ванной чтобы «освежиться». Кухонному персоналу незачем видеть его голым в постели гостя. У него не должно быть причин находиться голым в постели гостя, но это уже совсем другой вопрос. Он принимает ванну шлюхи (более точного выражения и не придумаешь) и выходит в гостиничном халате. Джаред ставит еду на кровать, дергает за пояс халата Дженсена, а затем еще раз в нужном месте, так что халат соскальзывает с плеч на пол. – Так намного лучше. Давай, еда остывает. И шлёпает Дженсена по заднице. Тот взвизгивает, но присаживается на кровать, где Джаред кормит его стейком и картошкой фри и в целом удивительно хорошо добивается прощения за то, что вчера не приехал вовремя. Когда они заканчивают, и Джаред слизывает с губ Дженсена последние капли соуса, они переключают свое внимание на игру. Ну, по крайней мере, Джаред. Дженсен же проводит время изучая тело Джареда. Длинное и мускулистое – это само собой разумеется, но в этой привлекательности есть нечто большее, чем просто время, проведенное в спортзале, или этот богом данный широкий рот, большие руки и, честно говоря, удивительно пропорциональный член. Джареду так комфортно в собственной шкуре, что Дженсену хочется спросить, как ему это удается. Как он может сидеть голым рядом с практически незнакомым человеком и без тени смущения проводить рукой по своим взъерошенным от секса волосам? Может, дело в том, что Джарад считает, что это часть сделки? Дженсен уже собирается спросить его об этом, когда рука Джареда опускается ему на бедро. Дженсен понимает, что это не прелюдия к сексу, по крайней мере в данный момент, а просто удобное место. Дженсен чувствует, как его тело реагирует, бедра слегка раздвигаются, а член слегка наливается кровью от возможности большего контакта. Жар от руки Джареда распространяется по его бедру, пока Дженсен не начинает чувствовать себя совершенно бескостным и еще больше проваливается в матрас. Джаред смотрит на него и улыбается. – Устал, да? Я тебя утомил? Дженсен думает, что сейчас самое подходящее время заявить о своей способности делать нечто большее, чем просто появляться обнажённым и время от времени что-то говорить в перерывах между сексом, стейком и восхитительными ощущениями от прикосновений Джареда. В итоге у него вырывается: – Мммпф. Прежде чем закрыть глаза он слышит, как Джаред хихикает. Когда Дженсен просыпается, проходит почти час, за это время он каким-то образом умудрился переместится так, что голова оказывается на груди Джареда, а тело использует Джареда как подушку. Он быстро садится, и Джаред улыбается. – Я измотал профессионала. Стоит ли мне гордиться или пожаловаться твоему руководству? – Мммф? Что? Джаред кладет на губы Дженсена дольку апельсина в шоколаде, и Дженсен пытается найти способ слизать языком сладкий след, не превращаясь при этом в мистера Хватай-Пальцы-Мистера-Падалеки. В конце концов Джаред помогает ему, и они садятся смотреть игру. «Астрос» ведут 7:4. – Хорошо, что я вроде как ненавижу «Рейнджерс». – Не все такие. – Итак, эм, чем ты занимаешься? – А? – Твоя работа. Почему люди присылают тебе презенты, алкоголь и... меня? – О, я консультирую по вопросам организационного развития функциональных областей и секторов. – О. – Это ничего не значит, так что не расстраивайся, если не видишь в этих словах смысл. – Так чем же ты занимаешься? – Консультирую компании, у которых денег больше, чем здравого смысла. У меня неплохая репутация, поэтому они изо всех сил стараются быть со мной любезными. Поверь мне... это почти то же самое, что делаешь ты, только твоя работа более незамысловатая. – Я просто слежу за тем, чтобы каждый гость остался доволен. Дженсен прикусывает губу, ведь именно этим он и занимается как менеджер отеля. Джаред имел в виду не это… – Точно. Но это не то чем ты планировал заниматься? – Ну, нет, я учился в колледже. – Ты учился? И Дженсену хочется дать мистеру Падалеки подзатыльник. – Да, я учился. – Какая у тебя специальность? – Сначала была общая специализация, но потом узнал о сфере гостеприимства... – Идеально для тебя. Ямочки на щеках Джареда становятся глубокими. Дженсен не может сдержать улыбку. – Наверное и вот я здесь. – Что ж, я рад, что ты здесь. – Что ты будешь делать со всеми этими корзинами, когда уедешь? Они все не поместятся в самолёт. – Просто оставлю здесь. Думаю, это пригодится горничным. – Ты должен пожертвовать это на благотворительность. Горничные получают зарплату, но есть дети, которые остались без подарков. – Им понравятся бокалы для мартини и водка «Грей Гус»? – Это можно отдать персоналу, но... – Хорошо, я попрошу отдать это на благотворительность, но при одном условии. – Каком? – Апельсины в шоколаде – для тебя. Когда я буду в Кливленде на следующей неделе, хочу представлять, как твой язык скользит по этим штуковинам. – В Кливленде? – В прошлом году я путешествовал сорок три недели. Теперь я знаю каждый город в США. – У тебя в каждом порту по проститутке? – Не в каждом порту. И вспышка ревности Дженсена просто ненормальна. Но осознание этого не помогает ей утихнуть. Стараясь не думать, он забирается сверху на мистера Падалеки и целует его, делясь последним кусочком апельсина в шоколаде. В четыре часа утра Дженсен тайком выходит из номера. Вернувшись в отель в полдень, он убеждается, что на столе лежит записка с просьбой передать вещи из номера мистера Падалеки в фонд «Звезда надежды». Он забирает шоколадные апельсины и делит алкоголь между собой, Дэннил и сотрудниками, которые отнесли подарки в фонд. Джаред уехал, но, по словам Дэннил, он остановился у ресепшена, чтобы забронировать номер на середину ноября, то есть примерно через месяц. Она трижды упоминает, что он подошёл к стойке и сам забронировал номер, чего он, по-видимому, никогда раньше не делал. Дженсен хочет обвинить в этом некомпетентность нового ассистента Джареда, но в то же время надеется, что дело не только в этом. Дженсен отмечает дату в календаре и сосредотачивается на своей настоящей работе.

***

Дженсен на какое-то время выбрасывает Джареда из головы. Ситуация складывается нелепая, секс – потрясающий, но независимо от того насколько весело вместе смотреть бейсбол или есть шоколад, это не отношения, так что не стоит зацикливаться. Следующие несколько раз, когда мистер Падалеки, вернее Джаред, приезжает в Хьюстон, они хорошо проводят время, трахаются, смеются, ужинают и расходятся. Мистер Падалеки превосходен во всем этом. Даже когда он работает на несколько компаний сразу, в связи с чем его пребывание длится больше недели и все начинает казаться комфортным. Но приходит время съезжать и Джаред делает это без колебаний. Дженсен говорит себе, что все к лучшему, никаких сожалений. Он повторяет это себе снова и снова, разбираясь с жалобами гостей, наблюдая за тем, как Том явно по заказу кого-то входит и выходит из отеля, и, конечно же, присматривая за чёртовым «Индиго», одним из самых престижных отелей Хьюстона. Нет, Дженсен вообще не заморачивается, даже если и прилагает особые усилия, чтобы расставить подарочные корзины на этот раз на обеденном столе, которым, похоже, никогда не пользуются. Это просто хорошие организаторские навыки, которым он научился в колледже, где получил степень в области гостиничного бизнеса и менеджмента. Не благодарите. Он также совершенно не обращает внимания на то, что количество корзин с фруктовым шоколадом стало гораздо больше. Кроме того, просто для протокола, он не ждёт Джареда в его номере, а всего лишь проверяет, всё ли готово ли к приёму гостя. Он уже почти закончил, когда появляется Джаред. Вместо обычного бурного приветствия, за которым следует игривая потасовка и довольно приятные грубости, возможно, с элементами экстаза, он слышит лишь усталый вздох. Дженсен оборачивается, и его улыбка, которая должна отразить улыбку Джареда, тут же исчезает. Джаред не улыбается. Он стоит так, словно его руки весят по тысяче фунтов каждая, а пальто – неподъемная ноша, плечи сгорблены, лицо слегка покраснело. Дженсен делает шаг вперёд и замечает, что лицо Джареда покрыто испариной. Он без колебаний снимает с Джареда пиджак, а затем и рубашку, быстро расправляется с ремнём и штанами, чувствуя исходящий от мужчины жар. Он откидывает одеяло и укладывает Джареда в постель. Тот что-то бормочет о переносе встречи, и Дженсен ничего не может с собой поделать, закатывает глаза, затем подтягивает одеяло и укутывает Джареда. Убедившись, что тот в подходящем месте чтобы пропотеть и справится с лихорадкой, Дженсен заказывает куриный суп, сок, имбирный эль, крекеры и жаропонижающее. Джаред засыпает задолго до того, как Дженсен заканчивает отдавать распоряжения персоналу. Заказ приносит не какая-то там официантка, и Дженсен признаёт, что ожидал этого. В обязанности Дэннил входит решать подобные вопросы как для гостей, так и для своего друга Дженсена. Однако её неодобрительный взгляд его пугает. – Значит, ты теперь не просто удобная подстилка, а ещё и его сиделка? – Он болен, я просто помогаю гостю. – Гость, который продолжает трахать тебя, потому что думает, что какая-то компания любезно предоставляет такие услуги. – Это не совсем его вина. – Да ради всего святого... лучше позволь мне нанять Тома вместо тебя. По крайней мере, это будет честнее. – Дэннил, ты принесла градусник? Та вздыхает и протягивает ему коробку с одноразовыми термометрами. Он вскрывает её и прикладывает термометр ко лбу Джареда. – Тридцать девять и девять, так что просто оставь нас в покое. Через пару дней с ним, скорее всего, всё будет в порядке. Ты не могла бы позвонить его ассистенту и перенести или отменить встречи, запланированные на завтра? Дэннил пристально смотрит, и он видит, как крутятся шестеренки у нее в голове, пока она обдумывает то, что хочет ему сказать, но, в конце концов, она кивает, вкатывает тележку в комнату и уходит. Дженсен вздыхает с облегчением и возвращается в спальню. – Джаред, Джаред, – говорит он нараспев, пытаясь осторожно разбудить мужчину. В итоге приходится его трясти за плечо так сильно, что, если бы рядом была стена, кто-нибудь мог бы неправильно (или обычно правильно, но в этот раз неправильно) понять, что здесь происходит. Джаред наконец просыпается, раздражённый, вялый и слегка зеленый. Дженсен даёт ему запить таблетку имбирным элем и отодвигает суп в сторону. – Мне нужно... Дженсен убирает волосы Джареда со лба и шикает на него. – Ты болен. Просто поспи немного, ладно? Джаред кивает и как только его голова касается подушки, сразу же вырубается. Дженсен думает, что возможно стоит спуститься вниз и заняться работой, но он беспокоится о Джареде, похоже, тот уже некоторое время борется с этим вирусом/простудой/чумой и температура снова может повысится. Дженсен ложится рядом с Джаредом, положив руку ему на сердце, чтобы почувствовать, когда тот проснётся.