Чужая

Эльфу снова снился кошмар. Но на этот раз сон был слишком похож на явь. Голоса звучали ближе, громче, настойчивее, они пробивались сквозь тонкую ткань сна, они звали, требовали, шептали. Иорвет резко очнулся от удара. Тело отбросило назад. Невидимая сила швырнула его к стене пещеры. Спина ударилась о холодный камень, воздух выбило из лёгких. Перед ним стоял Геральт. Рука ведьмака всё ещё была вытянута вперёд, а пальцы сложены в знак. Аард. Иорвет медленно огляделся. Трисс стояла в центре пещеры, прижав ладонь ко рту. На её лице застыло растерянное, почти испуганное выражение. Ева сидела на земле. Она держалась рукой за шею, и по коже уже расползались красные пятна, там, где пальцы эльфа только что сжимали её слишком сильно. Глаза девушки были широко раскрыты, в них всё ещё стоял неподдельный ужас. — Что с тобой? — строго спросил Геральт. — Какого лешего ты напал на неё? — Напал?.. — Иорвет нахмурился. Он переводил взгляд с ведьмака на Еву, потом снова на свои руки, будто пытался понять, что именно произошло. — Напал? — повторил он тише. И только теперь заметил, как дрожат его пальцы. В голове всё ещё стоял обрывок сна — чьи-то крики, запах крови и голоса. Он медленно поднял глаза. — Я… — голос его на секунду сорвался. — Я ничего не помню. Трисс быстро подошла к Еве, помогла ей подняться и усадила ближе к стене пещеры. — Осторожно, — тихо сказала она. Чародейка подала девушке бурдюк с водой. Ева сделала несколько маленьких глотков, но почти сразу закашлялась — горло всё ещё болезненно саднило. — Медленнее, — мягко сказала магичка. Геральт тем временем смотрел на Иорвета. — Сон? — коротко спросил он. Эльф кивнул, проводя ладонями по лицу, пытаясь стереть остатки видений. — Я помню только сон, — сказал скоя’таэль хрипло. — Слишком яркий... Раньше эти сны были другими. Иорвет замолчал, прислушиваясь к собственным мыслям. — И голоса, — добавил он тише. — Они стали сильнее. Ближе. Но я не помню, как проснулся. Трисс нахмурилась. — Думаю, дело в том, что мы уже близко к порталу, — сказала она после короткой паузы. — Если он действительно связан с тобой, то воздействие может усиливаться. Пещера снова погрузилась в тишину. Ева сидела, всё ещё придерживая ладонью шею. Сердце постепенно успокаивалось, но внутри оставалась неприятная пустота. Она даже не сразу поняла, что именно почувствовала после слов Трисс. Облегчение или разочарование. Если портал действительно связан только с эльфом… значит, всё это не про неё. Значит, она здесь просто случайный спутник. — Идти сможешь? — спросил Белый Волк, переводя взгляд на Еву. Девушка убрала ладонь с шеи и утвердительно кивнула. Они быстро собрались. Утренний воздух был резким и прозрачным, лес только начинал просыпаться. Иорвет вышел последним. Он автоматически оглядел склон, линию деревьев, следы на земле — всё, что могло выдать присутствие чужих. Ева шла молча, стараясь меньше нагружать пострадавшую ногу. Рана противно ныла, голова от краснолюдского спирта была тяжёлой. Она вспомнила взгляд эльфа, в момент когда его руки сжимали её шею — пустой, отсутствующий, словно он смотрел не на неё, а сквозь, туда, где всё ещё продолжался его сон. «А что, если бы он не остановился?» Эта мысль появилась внезапно — тёмная, скользкая, как рыба из глубины, на мгновение показавшая спину в мутной воде сознания. Ева поспешно отогнала её, почти с суеверным упрямством, словно одно лишь допущение могло сделать её правдой. Она подняла взгляд. Иорвет шёл, как обычно, — легко, бесшумно, в его походке не было ни капли напряжения, словно утренняя неловкая и страшная сцена вовсе не касалась его, словно она растворилась где-то между деревьями вместе с туманом. Ева тихо выдохнула. В груди странно переплелись два чувства: остаток страха — холодный, цепкий — и настойчивое, почти детское желание оправдать его перед самой собой. «Он не хотел.» Геральт шёл впереди так быстро, что Ева едва поспевала, прихрамывая. Солнце уже начинало припекать, даже сквозь густые кроны старого леса. Вдруг девушка почувствовала лёгкое щекотание на руке. Она остановилась и заметила небольшого жука, который деловито перебирал лапками по её рукаву. Осторожно подставив ладонь, Ева позволила насекомому перебраться на неё. Жучок был совсем не похож на тех, которых она знала в своём мире. Его гладкая спинка отливала золотом и мягким розовым блеском, словно маленький кусочек утреннего света случайно обрёл форму. Когда Ева чуть повернула ладонь, панцирь вспыхнул новым оттенком — то тёплым медным, то почти перламутровым. Жучок спокойно ползал по её ладони, сосредоточенно и важно, совершенно не подозревая о собственной жучьей великолепности. Ева медленно крутила руку, наблюдая, как меняются цвета в зависимости от угла света. Это казалось почти волшебством. Она стояла так несколько мгновений, тихо улыбаясь насекомому, которому, разумеется, не было до неё никакого дела. Пока перед ней не выросла тёмная тень. Иорвет остановился так близко, что заслонил солнце. — Не отставай, — сказал он сухо. — Пока тебя опять кто-нибудь не утащил. Ева вместо ответа подняла ладонь почти к уровню его глаза. — Смотри, какой красивый. Эльф перевёл взгляд на её руку. — Ты жука первый раз видишь? — Этого — да, — искренне сказала Ева. Иорвет несколько секунд смотрел на насекомое, потом на неё. — Пошли. Ева осторожно перенесла жучка на ближайший куст. Насекомое сразу скрылось среди листьев. Она посмотрела ему вслед, потом поспешила догнать остальных. Иорвет уже сделал несколько шагов вперёд, но услышав, как она догоняет его, всё-таки бросил на неё короткий взгляд. — Ради жука остановилась? — спросил он как будто между прочим. Ева пожала плечами. — Он красивый. Они прошли ещё несколько шагов. — Ты всегда так? — бросил эльф. — Как? Беличий командир промолчал. Посчитав, что и без того слишком много уделил ей внимания. В какой-то момент Трисс замедлила ход. — Чувствуете? — чародейка отчетливо ощущала магическое присутствие и с каждым шагом оно становилось сильнее. Геральт не обернулся, но слегка кивнул: — Мы уже близко. Ева не понимала магии и не смогла бы объяснить, что именно чувствует, однако ей стало ясно, что лес здесь перестаёт быть просто лесом. В нём словно присутствовало что-то чуждое его обычной жизни — не звук и не запах, а едва уловимое искажение, будто пространство слегка сместилось со своего привычного места. Иорвет это тоже почувствовал. Его рука переместилась ближе к оружию — не в резком жесте, а в том осторожном движении, которым опытный воин заранее готовит себя к тому, что может произойти. — Пришли, — сказал ведьмак через некоторое время. Перед путниками раскинулась небольшая круглая поляна. Воздух здесь был необычайно плотным и неподвижным, словно само время замедлило свой бег, погружаясь в сон. Даже птицы обходили это место стороной, боясь нарушить ту особую тишину, в которой каждый звук казался лишним и чужим. Справа, по кромке поляны, искажая ткань реальности, мерцал портал — светящийся разрыв, рвущий пространство на части. Ева почувствовала, как по коже пробежал холодок. Воздух вокруг портала будто слегка вибрировал, и от этого начинала тихо гудеть голова. — Ну что, готовы? — спросила Трисс, голос её звучал спокойно, но в нём всё же ощущалось волнение. — Пойдём? — Ненавижу порталы, — устало протянул Геральт, как будто это слово само по себе было испытанием. Иорвет ничего не сказал. Он шагнул вперёд первым. Статная фигура растворилась в мерцающем свете разлома. Ева поняла, что совсем не готова. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Казалось, ещё немного — и оно действительно вырвется из груди, нарушив эту тяжёлую тишину поляны. Но, не смотря на страх, она кивнула. Белый свет обжёг глаза, ослепил до невозможности различить что-либо, и по коже тут же пробежала странная дрожь, словно миллионы крошечных иголочек одновременно укололи тело. Сердце вздрогнуло, а лёгкие отчаянно пытались поймать ритм, сбитый этой внезапной волной света. Не успев понять, куда именно она попала, Ева почувствовала внезапный приступ тошноты, и земля, казалось, качнулась под ногами. Девушка согнулась, руки обвили живот, дыхание стало прерывистым, она попыталась выровнять его. Ева ещё чувствовала во рту металлический привкус, а в ушах тихо звенело, когда мир вокруг медленно собрался обратно — сначала в размытые пятна цвета, потом в линии, в формы. Она выпрямилась. Перед ними лежали руины. Светлый когда-то камень, теперь потускневший и посеревший, был разбросан повсюду — обрушенные стены, надломленные колонны, ступени лестниц, разорванных временем и почти погребённых в траве. И среди этого беспорядка поднимались арки — тонкие, удивительно лёгкие; даже изувеченные, они сохраняли ту изящную непринуждённость, с какой, должно быть, некогда были выведены рукой мастера. Лес тем временем терпеливо возвращал себе это место. Корни медленно раздвигали тяжёлые плиты, ветви просовывались в проломы стен, а гибкие побеги обвивали резные фризы, где сквозь серость времени ещё угадывались стёртые, но упрямо живущие узоры. — Шаэрраведд, — сказал ведьмак, облокотившись на полуразрушенную стену. Светлый камень под его ладонью был холодным и шероховатым, местами покрытым тёмным мхом. Ева и без того уже поняла, что это место не имеет к её миру никакого отношения. Всё вокруг — руины изящных арок, надписи на плитах и узоры — говорило об этом слишком ясно. Девушка ощущала, как внутри поднимается странное, тяжёлое смятение. Она ведь всё это время допускала мысль, робко, почти стыдливо, что портал может привести её домой. В её мир. Не обязательно прямо к знакомым улицам или людям, но хотя бы туда, где небо и земля были бы её. Теперь стало ясно: дороги домой здесь не будет. С этой мыслью по телу разлилось ощущение пустоты и одновременно облегчения. Значит она всё ещё остаётся в этом мире. Руины Шаэрраведда вдруг показались ещё древнее, ещё дальше от всего, что она когда-либо знала. — Где-то рядом магический поток, — негромко сказала Трисс. Чародейка стояла неподвижно, слегка прикрыв глаза. Тонкие пальцы едва заметно дрогнули, будто она нащупывала в воздухе невидимые нити. Ева уже собиралась что-то спросить, когда заметила Иорвета. Эльф стоял опустив голову. Его руки сжимали виски так, что пальцы побелели. Казалось, он пытается удержать что-то внутри или, наоборот, не дать чему-то прорваться наружу. Геральт сразу оттолкнулся от стены. — Голоса? — коротко спросил он. Иорвет медленно кивнул, не убирая рук. Его пальцы сильнее надавили на кожу, и на мгновение он зажмурился. — Мне нужно время, чтобы понять, в какую сторону нам двигаться, — сказала Трисс, медленно открывая глаза. — Я должна осмотреться. — Я пойду с тобой, — сразу отозвался ведьмак. Он бросил короткий взгляд на Иорвета и прищурился. — Иорвет, ты справишься? Эльф стоял, всё ещё сжимая виски. На мгновение он глубже втянул воздух, будто собирая силы, и медленно кивнул. — Да, Gwynbleidd. Отыщите это место… и покончим с этим, — сказал он тихо, не открывая глаз. Геральт перевёл взгляд на Еву. — У тебя есть чем защищаться? Девушка на секунду замешкалась, потом достала нож. Узкое лезвие тускло блеснуло в свете, падавшем сквозь разрушенную арку. Нож, подаренный Киараном. Ведьмак посмотрел на него скептически. Его взгляд задержался на тонкой рукояти, затем он едва заметно дёрнул уголком губ и коротко кивнул. — Сойдёт. Белый Волк повернулся к Трисс, и через несколько мгновений они уже шли между обломками камня, исчезая среди заросших плит и обвалившихся арок — туда, где, по словам чародейки, сильнее всего ощущалась магия. Ева бросила сумку в траву. Ткань мягко осела среди стеблей, и на мгновение всё снова погрузилось в ту же тяжёлую, осторожную тишину. — Я тоже хочу осмотреться, — сказала она, почти не думая, кому именно это говорит. — Тут где-то должны быть белые розы и… — Ты никуда не пойдёшь, — процедил эльф, перебивая. Его голос был тихим, но в нём сквозила усталая резкость. — Хотя, если хочешь, чтобы тебя в очередной раз утащила какая-нибудь тварь — милости прошу. Прогуляйся. Ева закусила губу. Иорвет опустился на обломок стены, оперевшись спиной о холодный камень. Он вытянул длинные ноги вперёд, всё ещё хмурясь, будто где-то глубоко в голове продолжал звучать назойливый шёпот. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Ева тихо выдохнула. Ладно. Она решила, что может хотя бы рассмотреть то, что находится совсем рядом. Девушка присела на корточки возле обломка колонны, проводя пальцами по холодной поверхности. Камень был гладкий там, где его веками трогали руки. Ева провела пальцами по завиткам узора, орнамент был тонким, почти невесомым — плавные линии переплетались так легко, будто мастер вырезал их не в твёрдом камне, а в мягком воске. Местами узор уже стерся, края сгладились временем, но даже сейчас в этих изгибах чувствовалась точность руки и уверенность тех, кто создавал всё это. Девушка закрыла глаза, пытаясь представить, каким это место было когда-то. Ева вдруг ясно увидела — белые стены целыми, гладкие ступени, уходящие вниз к террасам, тонкие колоннады, по которым гуляет тёплый ветер. Сады, густые от зелени и цветов. Вода, тихо бегущая по каменным каналам. И эльфы. Не те, к которым она привыкла за последние месяцы — усталые, настороженные, с вечной готовностью к драке. Не те, кто живёт в лесах, скрывается, сражается, выживает. Другие. Высокие, спокойные, в лёгких одеждах, расшитых серебром и зеленью. Они идут под этими арками, разговаривают, смеются, останавливаются у воды, спорят о чём-то, что кажется важным именно в мирной жизни. Здесь нет оружия на каждом поясе. Нет настороженных взглядов. Нет той жёсткости, которая появляется у тех, кто слишком долго живёт среди врагов. Это был их мир. Их жизнь. И всё это исчезло. Иорвет заметил, как она закрыла глаза, как замедлилось её дыхание, как пальцы повторяют узор на руинах. Казалось, она слушает что-то, чего здесь давно уже нет. Это его слегка озадачило. Люди обычно смотрели на такие места иначе — равнодушно или с праздным любопытством. Для них это были просто старые камни. А эта сидела тихо, будто пытаясь разглядеть за руинами нечто большее. Иорвет нахмурился едва заметно. Странная dh’oine. Девушка остановила руку, всё ещё касаясь камня. Ей стало больно — тихо, глухо, почти физически. Не той болью, что приходит от страха или обиды. Она вдруг ясно поняла: всё, что осталось от той цивилизации — это вот эти холодные камни. Узоры, по которым теперь водят пальцами чужие люди. Руины, в которых растёт трава. А сами эльфы… Она вспомнила Иорвета — его резкость, его постоянную настороженность, его упрямую, почти болезненную гордость. Вспомнила Киарана, его насмешливые глаза. Лесные лагеря, оружие, разговоры о людях так, будто война никогда не кончается. Ева медленно провела ладонью по камню ещё раз, уже осторожнее, почти бережно, словно боялась стереть последние следы чужой памяти. — Мне жаль, что так случилось, — тихо сказала она. — Что? Что тебе жаль? Ева не сразу ответила. Она лишь медленно поднялась и, не глядя на него, обвела рукой пространство вокруг: обломки белого камня, поваленные колонны, заросшие травой плиты, изящные арки, теперь обрывающиеся в пустоте. — Это. Эльф усмехнулся коротко, без радости. — О, посмотрите-ка… dh’oine жаль, что такие же, как она, разрушили нашу цивилизацию. Какая ирония. Ева резко повернула голову. — Я тут ни при чём. Это не мой мир, если ты не забыл, — тихо сказала она. — Твой, не твой… — медленно произнёс эльф.— Вы, люди, везде одинаковые. Разрушаете всё на своём пути. Ветер прошёлся между руинами, шевельнув траву у их ног. Ева на мгновение опустила взгляд на каменные узоры, а потом снова посмотрела на эльфа. — Я только сказала, что мне жаль, — девушка поджала губы и отвернулась. Среди зарослей она заметила ряд тонких арок, поддерживаемых стройными колоннами. Когда-то это, должно быть, был небольшой садовый павильон. Теперь половина его осела, камни разошлись трещинами, а между ними упрямо пробивалась трава и колючий кустарник. Она уже сделала несколько шагов в ту сторону, когда позади раздался резкий голос: — Оставайся на месте. Ева даже не обернулась. — Я просто хочу посмотреть, — сказала она тихо. — Это совсем рядом. Я не уйду далеко. Эльф только выругался себе под нос и покачал головой. Он сделал несколько быстрых шагов вслед за ней, но Ева уже касалась рукой холодного камня ближайшей колонны. Павильон был меньше, чем показался издалека. Сквозь разрушенные арки падал мягкий свет, и лучи скользили по полу, где под слоем мха всё ещё угадывался мрамор. Плитка была покрыта тонкими растительными узорами — переплетениями лоз, листьев и цветов, стертых временем, но всё ещё удивительно изящных. Ева медленно прошла внутрь и остановилась. Иорвет встал позади неё, чуть в стороне. Его взгляд скользил по развалинам, по зарослям, по тёмным проломам между камнями. Он следил за каждым движением девушки, хотя старался не показывать этого. Сквозь трещины в стенах тихо свистел ветер, где-то в траве шуршали сухие стебли. Каждый шаг по мрамору звучал слишком громко, будто нарушал покой, который длился здесь веками. Ева закрыла глаза. Воображение легко достроило разрушенное. Камень стал гладким и светлым, колонны — стройными и целыми, а над головой возникла лёгкая каменная крыша, оплетённая цветущими розами. Она почти слышала тихий плеск воды где-то рядом, шаги по мраморным плитам, негромкие голоса. — А ты видел это до разрушения? — почти шёпотом спросила девушка, не открывая глаз, боясь разрушить образ, который только что соткала внутри себя. — Я не настолько старый, — процедил Иорвет. И вдруг до Евы дошло что-то простое и вместе с тем тяжёлое: он никогда не видел мирной жизни своего народа. Не знал запаха цветущих садов, тихого плеска воды среди мраморных колонн, смеха детей, бегущих по тенистым аллеям. Она смотрела на руины и вдруг почувствовала странную, почти неловкую жалость — не только к разрушенному месту, но и к тем, кто знал его лишь как легенду. Он не понимал, что именно она чувствует, да и не особенно стремился разбираться. Но в её неподвижности, в том, как серьёзно она всматривается в развалины, было что-то непривычное. Он перевёл взгляд на разрушенные арки. Для него Шаэрраведд всегда был лишь названием из рассказов — символом, к которому привыкли с детства, как к словам старой песни. Камни, заросшие травой. История. Ничего больше. Он снова посмотрел на Еву. Интересно было только одно — почему для неё это имеет значение. Ева медленно открыла глаза. Свет по-прежнему падал сквозь сломанные арки, ложась на мраморные плиты неровными полосами. И только теперь она заметила ещё одну деталь. У основания колонн, там, где трещины в камне наполнились землёй и мхом, тянулись тонкие колючие ветви. Они почти сливались с зарослями, но среди тёмной листвы мерцали редкие цветы — бледные, чуть выцветшие, но всё ещё удивительно нежные. Розы. Несколько кустов упрямо росли прямо среди руин, цепляясь за камень, будто память этого места отказалась окончательно исчезнуть. Девушка невольно сделала шаг ближе. Она протянула руку, но остановилась в нескольких пальцах от цветка, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между прошлым и настоящим. Ветер тихо качнул тонкий стебель, и лепестки едва заметно дрогнули. Ева смотрела на них долго, почти заворожённо. Эльф за её спиной молчал. Она опустилась на траву рядом с кустом и осторожно провела пальцами по лепесткам, вдыхая аромат. Иорвет присел напротив. Странная. Странная dh’oine. Эльф давно знал людей и давно избавился от привычки ожидать от них чего-то иного, чем шум, агрессию, жадность и короткую память. Иллюзии — роскошь, которую его народ давно не мог себе позволить. И всё же эта… выбивалась из знакомого рисунка человеческих повадок. Не настолько, чтобы назвать её особенной — он бы никогда не позволил себе такой мысли, — но достаточно, чтобы взгляд невольно задерживался. Пока Ева осторожно прикасалась к белым лепесткам, он разглядывал её открыто, без привычной маски невозмутимости — большие глаза, распахнутые, в них часто мелькало удивление, иногда страх, но гораздо чаще, тихая, не совсем понятная грусть. Не та человеческая хитрая внимательность, к которой он привык, а что-то мягче, беззащитнее. Светлая кожа, мягко освещаемая утренним солнцем, темные брови, почти строгие. Эти контрасты странно гармонировали. Он неожиданно заметил ещё одну деталь — простую, почти случайную. На фоне её светлой кожи губы вспыхивали неожиданным, тёплым и живым оттенком. Иорвет невольно задержал взгляд. Раньше он этого не видел. Или, скорее, не обращал внимания. Люди обычно не вызывали у него приступов такой внимательности. Нюансы он привык игнорировать. Но сейчас взгляд сам собой возвращался к этой небольшой, почти незначительной детали — к тому, как на бледной коже проступает мягкий контур губ, как она задумчиво сжимает их, будто удерживает невысказанные слова. Он нахмурился, почти сердито, и отвёл взгляд. Это было лишним. Совершенно лишним наблюдением. Он не мог понять, почему картина — перебирающая лепестки девушка — странным образом трогала его. Эльф не чувствовал ни доверия, ни симпатии — он бы первым отверг такие слова. Скорее… любопытство. Осторожное, почти неуловимое. Как когда в лесу замечаешь незнакомое движение среди ветвей и ещё не понимаешь — зверь это или просто игра света. Скоя’таэль сжал пальцы, будто напоминая себе, что наблюдать — это одно, а придавать значение — совсем другое. Но всё же продолжал смотреть. — Мы нашли место, — голос Геральта прорезал тишину, он словно возник из-под земли. Иорвет облегчённо выдохнул, резко встал на ноги, прогоняя назойливые мысли, которые так нежданно ворвались в его голову, оставляя странный осадок. Девушка встрепенулась, как после сна, и, стараясь беречь ногу, неловко поднялась, ощущая лёгкую боль. — Здесь, — сказал ведьмак, когда они подошли к полуразрушенной лестнице, уходящей вглубь тьмы, и его рука скользнула по холодному камню, словно проверяя прочность того, что осталось от давно забытых строений. Ева шагнула на первую ступень и начала спускаться в темноту.