Чужая

Спускаясь по узкой каменной лестнице, они оставляли за спиной дневной свет, и чем ниже вели ступени, тем плотнее становился воздух. Сырость касалась кожи липким холодом, подземелье медленно пробовало на ощупь незваных гостей. Ступени были неровные, стёртые веками. Края некоторых крошились под обувью, какие-то блестели от тонкой плёнки влаги. Шаги отдавались глухо и быстро гасли, словно тьма впереди не отражала звук, а поглощала его. Позади оставался лишь узкий проём лестницы, где свет быстро таял, как будто наверху закрывали тяжёлую дверь. Трисс шла первой. Чародейка подняла руку, и между её пальцами медленно вспыхнул мягкий свет, он расползался по камню, цепляясь за трещины и выступы. В этом свете стены начинали жить своей жизнью. Рельеф камня выступал из темноты: старые сколы, изломы кладки, тонкие борозды, оставленные когда-то резцом. Влага на поверхности медленно поблёскивала, и каждый отсвет двигался вместе с их шагами. Тени складывались в причудливые силуэты, слишком похожие на фигуры, чтобы на них можно было смотреть спокойно, но стоило приблизиться, как всё вновь превращалось лишь в камень и темноту. Где-то глубоко внутри катакомб капала вода. Звук был редкий, и казалось он терпеливо отсчитывал время в этом месте, где века давно перестали иметь значение. Когда лестница наконец оборвалась, Ева невольно остановилась. Перед ними открывался длинный подземный коридор — не широкий, но уходящий далеко вперёд, туда, где свет уже не достигал камня и всё растворялось в глухой темноте. Магическое сияние в ладонях Трисс лишь едва раздвигало эту тьму, выхватывая из неё отдельные фрагменты пространства, словно осторожно приподнимая край тяжёлого занавеса. Через равные промежутки стены прорезали арки — неглубокие ниши и узкие боковые проёмы, ведущие в небольшие камеры. Одни стояли пустыми, другие были завалены обрушившимся камнем и обломками. Пол был неровный. Где-то каменные плиты разошлись и перекосились, где-то лежали груды обломков, а между ними темнели узкие полосы сырой земли. Влага медленно стекала по камню и собиралась в неглубоких впадинах, так что отдельные участки пола поблёскивали, как тусклые зеркала. Медленно скользнув вдоль стены, магический свет заглянул в ближайшую нишу. Камень там выглядел иначе, чем вокруг: не грубые, осыпающиеся плиты коридора, а тщательно обработанная поверхность. Ева шагнула ближе, из темноты проступила вытянутая каменная форма. Это был саркофаг. Длинный, узкий, с тяжёлой крышкой, лежащей сверху — по её краям тянулась резьба — тонкая, изящная, но почти стёртая временем. В мерцающем свете можно было различить лишь обрывки линий: переплетения листьев, изломанные дуги, какие-то символы, уже утратившие чёткость. Геральт остановился рядом, наклонился и провёл пальцами по краю крышки. Слой влажной пыли легко разошёлся под его прикосновением, демонстрируя более светлый камень. Ева уже открыла рот, чтобы спросить, но Геральт заговорил раньше. — Склеп, — тихо сказал он. Белый Волк выпрямился и бросил короткий взгляд вдоль галереи, где в полумраке угадывались одинаковые ниши с такими же каменными ложами. — Мы в эльфийском склепе. Неожиданно Иорвет резко повернулся к стене и с силой ударил по камню. Глухой звук прокатился по коридору. Он ударил снова. И ещё раз, уже яростнее, словно пытаясь разбить не камень, а что-то невидимое, стоящее перед ним. Ева отшатнулась, почти не осознавая движения, и инстинктивно отступила в сторону. Геральт сразу же шагнул вперёд, закрывая её собой, и приблизился к эльфу. — Уничтожу… — прорычал Иорвет чужим, надломленным голосом, снова с силой ударяя кулаком в стену. Камень глухо отзывался под ударами, крошка осыпалась на пол. Ведьмак быстро сократил расстояние, схватил его за плечи и резко встряхнул. — Очнись, Иорвет. Эльф дёрнулся в его руках, не узнавая, кто перед ним. Глаз его был потемневшим, зрачок расширен, взгляд мутный — он всё ещё смотрел куда-то далеко за пределы катакомб. — Отпусти, — хрипло сказал беличий командир. Геральт не сразу разжал пальцы. Он внимательно смотрел в лицо эльфа, проверяя, вернулся ли тот окончательно. Лишь убедившись, что взгляд Иорвета прояснился, ведьмак медленно отпустил его плечо. Скоя’таэль на секунду прислонился ладонью к холодному камню, будто пытаясь вернуть себе равновесие. Потом резко выпрямился и отвернулся. Ева осторожно выглянула из-за плеча Геральта. В коридоре снова стало тихо, только редкие капли воды падали где-то в глубине катакомб. — Что это было? — тихо спросила Трисс. Иорвет не ответил. Ведьмак задержал на нём внимательный взгляд, затем медленно повернулся к коридору впереди. — Идём, — сказал он. — И держитесь ближе. Тьма впереди казалась плотнее, чем прежде. Иорвет замер, всё ещё чувствуя под ладонью холод камня. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри медленно поднималась мутная волна. Злость возникла без всякой причины. Она не пришла вместе с мыслью или воспоминанием, просто вспыхнула где-то в глубине, горячая, едкая. Ярость была ему знакома. Она сопровождала его годами — в засадах, в боях, в тех коротких ночах, когда приходилось выживать среди врагов. Но это было не то. Эта злость поднималась из места, где не было ни памяти, ни причин — только древнее как мир желание ломать, крушить, уничтожать всё, что окажется рядом. Одноглазый резко втянул воздух, заставляя себя успокоиться. Но внутри продолжало кипеть, ворочаться где-то под рёбрами. Иорвет отступил от стены. Несколько мгновений он стоял неподвижно, будто прислушиваясь к себе, затем медленно стянул с руки перчатку. Кожа на костяшках была содрана и кровь уже проступала. Эльф равнодушно провёл пальцем по разбитому месту, словно только сейчас заметил боль, и тихо усмехнулся без всякой радости. Вторая перчатка последовала за первой. Эльф сжал и разжал кулак, кожа натянулась, кровь выступила ярче. — Сила идёт откуда-то снизу, — тихо сказала Трисс, всматриваясь в темноту впереди. — Но я не вижу ни ступеней, ни входа. Нужно осмотреться. Геральт коротко кивнул. Он вынул из сумки флакон, быстрым движением откупорил его и осушил до дна. Горький эликсир обжёг горло. Ведьмак прикрыл глаза, пережидая знакомую волну жара, разливающуюся по телу. Когда он снова посмотрел вперёд, тьма уже не была такой непроницаемой. Контуры стен проступили чётче. Дальние ниши, трещины в кладке, обломки камня на полу — всё медленно складывалось в ясную картину. И чуть дальше, у противоположной стены, ведьмак заметил то, что прежде скрывала темнота: арку, заложенную грубоватой кладкой. — Трисс. Там, — негромко сказал он, указывая вперёд. Чародейка проследила за направлением его руки, но увидела лишь чёрную стену. — Замурованный вход. Геральт повернулся к оставшимся. — Стойте здесь. Он бросил быстрый взгляд на Иорвета и Еву, затем вместе с Трисс двинулся в глубь коридора, туда, где для остальных по-прежнему царила густая темнота. Когда их шаги стихли, катакомбы вновь погрузились в почти полную тишину. Иорвет медленно вытащил меч. Сталь тихо скользнула из ножен. Он огляделся. В лесной темноте эльф ориентировался без усилий, но здесь было иначе. Подземный мрак ложился густо, ломал привычные очертания, прятал расстояние. Даже с его зрением приходилось всматриваться, напрягать единственный глаз, чтобы различить границы ниш и колонн. Рядом послышалось осторожное движение. Ева, пытаясь найти опору, на ощупь двинулась вдоль стены. Пальцы скользнули по холодному камню, и вдруг поверхность исчезла — она шагнула глубже и почти провалилась в узкую нишу. Девушка резко качнулась вперёд, но успела удержать равновесие. — A d'yeabl aep arse, — прошипел Иорвет сквозь зубы. — Какого чёрта ты не можешь просто стоять на месте… Он уже собирался продолжить, но внезапно замолчал. Где-то позади раздалось тихое бульканье, которое тут же перешло в тонкий, надломленный стон. Иорвет мгновенно повернул голову. Краем глаза он заметил бледное, почти прозрачное свечение, медленно скользящее вдоль коридора. Эльф не стал ждать, он резко втянул девушку в нишу и прижал к холодной каменной стене. Его ладонь легла ей на рот прежде, чем она успела вскрикнуть. Сердце Евы бешено заколотилось. На мгновение её пронзила паническая мысль: опять. Девушке показалось, что это новый приступ, что он снова теряет контроль. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но его рука лишь крепче удержала её. — Ни звука, — прошептал он ей на ухо. Иорвет чувствовал, как её дыхание тёплыми толчками касалось его пальцев, и от этой близости внутри непривычно напрягалось всё тело. Он не двигался, не ослаблял хватку, только прислушивался к темноте. Ева даже не успела понять, что происходит. Она ничего не слышала и тем более не видела в этой темноте. Вдруг звук ударил по тишине с такой внезапной резкостью. Это был не просто стон, что-то искажённое, протяжное, воздух вырывался из чьего-то мёртвого горла. Он тянулся по коридору неровными волнами, переходя то в хриплый шёпот, то в тихое, влажное бульканье. Звук этот полз по стенам, просачивался из трещин, кружил в темноте. Ева зажмурилась. Страх мгновенно разлился по телу холодной волной, заставляя кожу покрыться мурашками. Она невольно придвинулась ближе к Иорвету, почти не осознавая этого движения. Он тоже подался к ней, будто реагируя на опасность быстрее, чем успевал это обдумать, и их тела почти соприкоснулись. Прошло несколько напряжённых мгновений. Иорвет первым понял, что звук исчез, растворился в камне так же внезапно, как появился. Эльф всё ещё стоял слишком близко, чувствуя тепло её тела и мягкость кожи под своими пальцами. Когда он убирал ладонь с её рта, пальцы невольно скользнули по губам. Движение было едва заметным, случайным. Или почти случайным. Он не собирался этого делать. Или… не успел остановиться. Иорвет замер. От этого крошечного движения внутри поднялась волна — тёплая, неожиданная, тревожная. Она прокатилась по телу слишком быстро. В голове всё ещё бушевал хаос — злость, отголоски той темной силы, что тянулась к нему из глубины катакомб. Но на мгновение всё это отступило, оставив только это странное ощущение. Ева машинально коснулась губ, там где чувствительную кожу обожгли его теплые пальцы. Эльф это заметил. Даже в темноте. Его единственный глаз чуть сузился. О, Dana… Ему хотелось только одного — поскорее покончить со всем этим: с голосами в голове, с этим проклятым подземельем и с магией, пропитавшей каждый камень. Убраться отсюда как можно дальше. Подальше… и от этой глупой dh’oine. Эльф сделал шаг назад. Но её руки внезапно вцепились в его доспех. Крепко, почти отчаянно — словно она боялась, что он исчезнет вместе с этим островком безопасности. Из глубины катакомб донёсся новый звук — высокий, надломленный вой, от которого по спине пробежал мороз. Ева резко потянула Иорвета на себя. Закрыв ладонями лицо, она уткнулась в его грудь, прячась в тепло его тела. Эльф только стиснул зубы. Инстинкт говорил ему отстраниться. Отступить. Вернуть привычную дистанцию. Но он не сделал этого. Он позволил этому мгновению продолжаться — среди темноты, страха и странной, почти болезненной близости. Внезапно всё стихло. Звук оборвался так резко, будто его перерезали ножом. Катакомбы снова погрузились в тяжёлую тишину. Слышно было только дыхание — её неровное, сбивчивое, и его собственное, медленно возвращающееся к обычному ритму. Несколько мгновений эльф не двигался, будто ожидая, что вой снова вспыхнет где-то во тьме. Но ничего не произошло. Лишь капли воды где-то в глубине коридора тихо падали на камень. — Призрак, — наконец хрипло произнёс он. Голос прозвучал грубее, чем обычно. — Ведьмак… наверное, расправился с ним. Словно в подтверждение его слов из темноты донеслись лёгкие, уверенные шаги. Камень тихо отозвался под подошвами. Иорвет услышал их первым. Он резко отстранился, будто только сейчас вспомнил, насколько близко они стоят. Его рука на мгновение задержалась у её плеча, затем он перехватил её за запястье и решительно потянул за собой. Они вышли из ниши обратно в коридор. Темнота здесь казалась чуть реже — впереди мелькнул слабый отблеск магического света. Из мрака появились две фигуры. Геральт шёл первым, спокойный, как всегда после схватки, только меч в его руке ещё был опущен остриём вниз. За ним двигалась Трисс; между её пальцами тлел остаток заклинания, тускло освещая стены. — Трисс открыла ход. Идём, — сказал ведьмак, поравнявшись с ними. В стене зияла темнеющая пустота. Каменная кладка была расколота магией, стена неохотно уступила чужой силе. Над аркой входа медленно тлели эльфийские руны — тонкие линии огня скользили по древней резьбе, вспыхивая мягким, неровным светом. Из открытого прохода тянуло холодом. — Вход был запечатан, — тихо сказала чародейка. — Очень давно. Она перевела взгляд на Иорвета. — Иорвет, будь осторожен. Мы совсем близко. Чем дальше мы пойдём… тем сильнее эта сила будет давить на тебя. Она попытается овладеть тобой. Тебе нужно сопротивляться. Эльф ничего не ответил. Только коротко кивнул, не отрывая взгляда от тёмного проёма. Геральт тем временем медленно вынул меч. Сталь тихо зашипела, выходя из ножен. — Внутри элементаль. Защитник, — сказал ведьмак спокойно. — Ева, держись подальше. Он чуть повернул голову к Иорвету. — Твоя задача — отвлекать. Я буду бить. На лице эльфа мелькнула тень усмешки — короткая и жёсткая. Он снова кивнул. Руны над аркой вспыхнули чуть ярче, будто почувствовали движение. И все шагнули в темноту.