Чужая

Не в пример предыдущим дням, начальник городской стражи Вергена пребывал в хорошем расположении духа, что выражалось в отсутствии двойной нагрузки у его подчинённых. Эльф внимательно выслушал отчёты воинов, охраняющих тоннели, старые шахты, проверил посты у ворот, сам обошёл окрестности города и принял смену караула. Лохматая макушка беспокойной мелкой dh’oine на поляне так и не появилась, чему эльф был искренне рад, и тренировка прошла спокойно, если не считать того, что бравая краснолюдка Грася, уязвлённая недоверием к её способностям, с воодушевлением отдубасила двух своих собратьев, а те, ища виноватого, устроили между собой шумную перебранку, быстро переросшую в драку. Впрочем, всё это выглядело не более чем бытовой суетой. Киаран предложил выдать новичкам стальные мечи — необработанные, без заточки. Иорвет одобрил идею. В настоящую битву их никто отправлять не собирался, но если нильфы прорвутся в город, лучше, чтобы больше рук умело держать меч и оказать хотя бы минимальное сопротивление. Лис также распорядился отправить несколько малочисленных отрядов к границам Лирии и Ривии, на рубежи с Аэдирном и Нильфгаардом. Любое движение войск, любой намёк на перегруппировку должен был быть замечен, а следом немедленно донесён в Верген без задержек. В голове его безостановочным вихрем крутились мысли, варианты, решения, подгоняемые отчаянным стремлением спасти город, а вместе с ним и хрупкую надежду на мирную жизнь для своего народа.

***

Глядя на сиротливо брошенную на пол бесформенную рубаху, Ева медленно восстанавливала в памяти события прошедшей ночи, всё ещё не в силах до конца поверить, что это действительно произошло. Однако, тело не давало усомниться — в нём ещё жили прикосновения, тяжесть его рук, тепло губ, скользящих по коже. Она была вся отмечена следами от его поцелуев и укусов, как карта, по которой можно было заново пройти весь этот безумный, сбивчивый путь. Девушка провела пальцами по одному из них и тихо выдохнула. Натянув рубаху, Ева снова укуталась в колючий плед, вспоминая, как уверенно и плавно двигался эльф, как легко подчинял себе пространство между ними, как его тело — сухое, сильное — отзывалось под её пальцами. «И что теперь с этим делать…» — подумала девушка, прекрасно понимая, что нет никакого простого ответа на этот вопрос. Она позволила себе один день целиком и без остатка проваляться без дела, перебирая в голове одни и те же мысли, доводя их до предела, словно нарочно растягивая это состояние. Воображение то упрямо рисовало, как эльф наклоняется к ней и шепчет что-то тихое, невозможное, то с той же настойчивостью подбрасывало обратное — холодный взгляд, резкое слово, окончательный отказ. К вечеру она вымоталась от собственных фантазий больше, чем от любой тренировки, и на следующий день вернулась к привычным занятиям, ставя на бездумных грёзах внутреннюю черту. Перемены на тренировках её удивили и, вопреки ожиданиям, порадовали. В руки выдали стальной меч, и разница ощущалась сразу: он тянул вниз, требовал силы и точности, не прощал неловкости, и приходилось заново учиться держать его, искать баланс, подчинять движение. Киаран сменил ей напарника. Вместо кряжистой и неуступчивой Граси теперь напротив неё стоял юноша лет шестнадцати. Он держался скованно, явно смущаясь, но двигался быстро и ловко, а главное, был ей почти ровней по росту, и из-за этого сама тренировка стала ощущаться иначе, точнее, ближе к настоящему бою, а не к постоянной борьбе с чужой силой и размахом. Ева изо всех сил старалась держаться так, будто ей совершенно безразлично присутствие одноглазого, но взгляд то и дело возвращался к нему, выискивая хоть намёк, хоть тень ответа. В глубине души, несмотря ни на что, теплилась надежда, что он посмотрит, подойдёт, даст понять хоть что-то. Но эльф вёл себя так, будто её не существовало. Лучше бы он привычно шипел, язвил, бросал колкие замечания о человеческой неуклюжести и глупости, в этом хотя бы было внимание, признание присутствия. Иорвет не прилагал никаких особых усилий к тому, чтобы игнорировать Еву. После ночи, которую себе эльф позволил, в его голове воцарилась приятная ясность, и всё лишнее, в том числе и девушка, отступило на второй план. Теперь он был сосредоточен только на главном, на том, что действительно имело значение. — Меня зовут Янник, — представился новый напарник, смущённо улыбнувшись; на щеках у него проступили неглубокие ямочки, придавая лицу мальчишеское очарование. — Ева, — коротко ответила она, сухо, почти не глядя на него, успев лишь краем глаза метнуть быстрый взгляд в сторону одноглазого, стоявшего неподалёку. — Я… видел вас на рынке, — признался юноша, заметно краснея. Девушка только рассеянно кивнула, не сразу поняв, о чём речь, и поспешно отогнав ненужные мысли, вернулась в реальность. Киаран тем временем раздал задания и, заложив руки за спину, начал неторопливо обходить пары, внимательно следя за каждым движением. Янник двигался чисто, без лишней суеты, словно давно привык к мечу. На мгновение Еве даже показалось, что ему не место среди новичков. Она не успела как следует отреагировать на очередную атаку, запоздала на долю секунды, и стальной меч с глухим звуком ударил по кисти. Боль вспыхнула резко, обжигающе, заставив её невольно скривиться. Янник тут же отшатнулся, опуская оружие. — Простите, я не хотел… я… — он совсем растерялся, сбиваясь, будто сам испугался больше неё. Киаран, наблюдавший за этим, только усмехнулся: — Вот и запомнишь. Стальной меч — не дерево, второй раз подставляться не захочется. Когда тренировка закончилась, Ева и Янник, тяжело дыша, опустились у бочек с водой. Некоторое время сидели молча, по очереди передавая друг другу ковш, жадно глотая воду. Киаран подошёл к ним уже без прежней насмешливости и вполне серьёзно кивнул: — Неплохо. У обоих заметный прогресс. Ева и сама это чувствовала. Тело отзывалось усталостью, но не той беспомощной, как раньше, в движениях появилась уверенность, дыхание держалось дольше, а удары становились точнее. До мастерства было ещё далеко, но основа наконец-то начала складываться во что-то цельное. К бочкам подошёл эльф — высокий, светловолосый, с тонкими чертами лица, что отличали его народ. Он коротко кивнул и жестом попросил ковш. Уже потянувшись за водой, блондин вдруг резко обернулся. По спине его с размаху хлопнул краснолюд, возникший рядом так внезапно, точно вылез из-под земли, что, впрочем, было бы для него вполне уместно. Краснолюд всем своим естеством демонстрировал оскорблённое достоинство самца, которое во всех расах выглядит одинаково. — Я тебе говорю, еще раз встречу рядом с моей женой, получишь топор в свою остроухую башку, — прорычал краснолюд. — Знать не знаю, кто твоя жена, — равнодушно процедил блондин и всё же отпил воды, неторопливо, делая вид, что разговор этот его нисколько не занимал — Ах не знаешь?! — краснолюд подался врерёд — А какого хера лысого тогда торчишь у бани, когда она там? Или подле прилавка её на рынке околачивешься? — Протри глаза. Не сдалась мне твоя жена. Бородатые женщины мне не интересны. — Повтори, — рявкнул краснолюд. Дальше всё произошло быстро. Первый толчок, чей-то смешок сбоку, и вот уже оба спорщика катятся по земле, цепляясь друг за друга. — Давай, давай! — подбадривал кто-то. — Ставлю на краснолюда! — Да он его сейчас… — Хватит! — голос Иорвета прозвучал как удар плетью. Драка остановилась. Эльф и краснолюд, всё ещё тяжело дыша, отстранились, неохотно поднимаясь на ноги. Иорвет смотрел на них скрестив руки, с выражением, от которого хотелось превратиться в пыль и бесшумно осесть у его сапог. — Я смотрю, — медленно произнёс он, — вам стало слишком легко жить. Потасовки участились, а значит сил у вас больше, чем нужно. Это исправим. Кто-то сзади тихо застонал, предчувствуя худшее. Иорвет прищурился. — Встали. Все. Никто не спорил. — Бегом. По кругу. — Командир… — осторожно начал провинившийся эльф, но наткнулся на короткий взгляд и благоразумно замолчал. — Пока не перестанете искать поводы сцепиться, будете бегать, — добавил Иорвет, уже отворачиваясь. — До тренировки. После тренировки. Если потребуется — вместо еды. Первым сорвался с места тот самый краснолюд, бурча себе под нос что-то неразборчивое. За ним, с явным недовольством, но без возражений, побежали остальные. Где-то впереди раздалось: — Это всё из-за тебя! — Из-за меня?! Да ты сам начал! — Бегом! — не повышая голоса, бросил Иорвет. Янник побежал вместе со всеми, а Ева, не в силах даже встать, отползла за бочку. Тело её заявило, что на сегодня нагрузки достаточно, и девушка, не раздумывая, решила просто сбежать с поля. Но одноглазый мучитель решил иначе. Заметив предательски торчащие из-за бочки потрёпанные кеды, он сразу всё понял. — Вылезай, dh’oine. И беги со всеми. Ева замерла, изо всех сил стараясь стать частью деревянного сосуда, искренне сокрушаясь неумению мимикрировать на манер хамелеона. — Тебя видно. Горестно выдохнув, девушка выбралась из укрытия, безрадостно принимая свою участь. — Вперёд, beann’shie, — скомандовал он. — О, значит, я снова dh’oine и beann’shie? — Могу звать тебя краснолюдкой, если очень хочешь, — равнодушно бросил эльф. — А можно… Ewa-a? — она нарочно потянула имя низким, мягким голосом, тем самым, каким он звал её той ночью. Эльф даже не изменился в лице. — Не будь дурой. Беги. И коротким, небрежным движением подтолкнул её вперёд. Экзекуция бегом продолжалась долго. Под конец этого издевательства Ева уже шла походкой вялого зомби, едва передвигая ноги. Вся её любовь и восхищение эльфом испарились ещё в первые тридцать минут, а сейчас она уже откровенно мечтала дать ему тяжёлым сапогом под зад. Внезапно, мысль об округлых и поджарых ягодицах бравого командира чуточку взбодрила девушку, и она стала двигаться немного живее, чем ходячий труп, забывший куда направляется. — Отдых, — скомандовал остроухий садист, и толпа одновременно выдохнула. — А вот после такого надо бы в баньку! — прогудела Грася, и голос её прокатился над поляной, как бочка по булыжнику. Вокруг поднялся одобрительный гул. Одноглазый мучитель кивнул, и вся потная, растрёпанная, братия сразу оживилась, переговариваясь и подталкивая друг друга. Ева замешкалась, пытаясь представить, как они все собираются уместиться. Баня была одна. Желающих помыться заметно больше. Математика не сходилась, и воображение услужливо предлагало картины одна другой невозможнее. Впрочем, думать об этом долго она не стала: очень хотелось помыться, тем более, что не надо самой таскать воду и возиться с её нагревом. Она сходила домой за чистой одеждой, мылом и вернулась как раз вовремя, чтобы примкнуть к банной процессии, которой верховодила громкая и неудержимая Грася. Баня, как и почти все постройки в Вергене, была вырезана прямо в скале: своды уходили вверх, теряясь в тёплой дымке, стены блестели от влаги, а где-то в глубине негромко журчала вода. Тепло здесь держалось не только от печей. Из трещин в камне тонкими струйками стекала горячая вода — подземный источник, укрощённый и направленный в широкие каменные купели. Над ними постоянно поднимался мягкий, обволакивающий пар. А в самой парной жар был уже другим. Там вглубь стены уходила массивная печь, набитая камнями, раскалёнными докрасна. Кто-то плеснул на них ковш воды, и пар с шипением рванул вверх, мгновенно заполняя пространство, прижимая дыхание к груди. Каменные лавки тянулись вдоль стен, уже занятые теми, кто добрался первым. В стороне угадывался проход, отделённый грубой деревянной перегородкой. — Девки, за мной, — бросила Грася, даже не оборачиваясь. Женщины потянулись за ней, а мужчины без лишних слов разошлись в другую сторону, уже на ходу стягивая с себя слои одежды и переговариваясь. Женская часть встретила их мягким запахом трав. Проведя ладонью по тёплой стене, Ева почувствовала, как усталость медленно отпускает, растворяясь в этом влажном тепле. Где-то за перегородкой громко рассмеялись мужчины. — Слышишь? — фыркнула Грася. — Уже разогрелись. Сейчас начнут хвастаться, кто быстрее бегал. Бойкая краснолюдка, не раздумывая ни секунды, стянула с себя одежду одним махом и бросила её на лавку, будто это было самым естественным делом на свете. За ней последовали и остальные. Кто-то смеялся, кто-то переговаривался, не обращая внимания ни на что — тела, шрамы, особенности, всё это здесь будто переставало иметь значение. Ева застыла у входа, сжимая в руках свою одежду. Мысль, что сейчас придётся… вот так, как все, вдруг немного напугала. Раньше ей не приходилось прилюдно оголяться. Девушка невольно отвела взгляд, делая вид, что рассматривает каменную стену. — Ты чего застыла? — бросила активная краснолюдка, уже устраиваясь у купели. — Да… ничего, — быстро ответила Ева и, больше не давая себе времени передумать, начала раздеваться. Ткань скользнула с плеч, и тёплый воздух тут же коснулся кожи. Через некоторое время, неловкость сменилась неожиданным облегчением. Никто на неё не смотрел, все одинаково устали и просто хотели тепла и воды. Мысли снова стали уносить туда, куда она не просила. Где-то за этой перегородкой, в таком же густом пару, сейчас был он. Та же жара, та же вода, тот же пар, оседающий на коже. Ева резко мотнула головой, прогоняя образ, который так легко и ярко возник в воображении. В отличие от Евы, Иорвет не испытывал ни малейшего смущения. Партизанская жизнь давно отучила его обращать внимание на подобные мелочи. Нагота была всего лишь состоянием тела, не более. Он стоял в горячей воде, позволяя теплу медленно разливаться по телу. Капли скользили по его оливковой коже, собирались на плечах, стекали по груди, ловя на себе отблески факелов и редких масляных ламп. В этом полумраке, среди пара и влажного камня, он выглядел скорее как нечто инфернальное, чем просто эльф. Иорвет провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, открывая лицо, на котором на мгновение отразилась усталость. Он снова и снова возвращался к одному и тому же — к наступлению, к Нильфгаарду, к тому, как удержать город. Дракон давал шанс. Единственный. Встретить армию Эмгыра огнём ещё на подступах к городу, или на границе с соседним королевством, не дать им даже приблизиться к стенам — это могло сработать. Должно было сработать. Иорвет не обманывал себя. Император не был глупцом. С его ресурсами он соберёт сильнейших чародеев, и в следующий раз дракон уже не станет неожиданностью. Они найдут способ. Найдут, чем его остановить. Вопрос был не в том, случится ли это. А в том — когда.

***

Ева, незаметно для себя, подружилась с Янником. Теперь каждое утро он ждал её у таверны, переминаясь с ноги на ногу, делая вид, что оказался там случайно, и они вместе шли на поляну. Юноша неловко шутил, путался в словах, краснел, а в редкие моменты тишины явно уносился куда-то далеко, в свои фантазии, где, без сомнения, уже успел стать её рыцарем. Ева ничего этого не замечала. Мысли её то и дело сворачивали в сторону, которую она предпочла бы обходить. Холодный как ледяная глыба эльф, продолжавший полностью игнорировать её существование, неизменно жил в её голове, не отдавая это священное место никому и ничему. Она прошла все стадии. Сначала — мне всё равно, произносимое внутренне с такой настойчивостью, что само по себе говорило об обратном. Потом — тихое, неловкое я чувствую себя глупо, ведь он видел меня без одежды, и это было хуже, потому что к такому чувству не подберёшь слов. Но были и радости, настоящие, незамутнённые. Ева упивалась ощущением, что она способна правильно держать стальное оружие и даже наносить довольно точные удары. В ней проснулся, незнакомый до этого момента, азарт. Они с Янником стали приходить раньше, пока поляна ещё пустая и воздух пахнет морозом и хвоей. Каждое утро девушка чувствовала, что вчерашняя она была медленнее, неувереннее. В одно такое утро, Янник встретил её с особенно сияющим лицом. Он шёл рядом, молчав дольше обычного, явно собираясь с духом, а потом вдруг остановился, с церемониальной серьёзностью залез за пазуху и извлёк оттуда небольшой блестящий камень. — Это… вам, — сказал он, стараясь держаться уверенно, но всё равно предательски краснея. На его ладони лежал камень — круглый, гладкий, с перламутровым сиянием, которое не стояло на месте, а жило, перетекало, менялось, рассыпалось на оттенки в зависимости от того, под каким углом падал свет. По поверхности его шли тонко высеченные эльфийские руны. Ева смутилась, но камень взяла. — Очень красивый, — сказала она искренне, поворачивая его в пальцах. — Откуда он у тебя? — После того как мастер ведьмак всех гарпий-то перебил, пошёл слух, что в каменоломне добро осталось. Войцех нашёл кубок серебряный, продал задорого. Ну и другие повадились искать. А я вот это раздобыл, — Янник даже приосанился, чтобы придать важности своим словам и находке. Пока они шли, Ева держала камень в руке, наблюдая, как бледное зимнее солнце, дробится в нём на десятки оттенков: молочный, сиреневый, холодный голубой. На поляне уже были люди. Иорвет и Лаэр стояли в стороне, о чём-то переговариваясь вполголоса, Лаэр с привычной своей живостью, Иорвет с неизменно непроницаемым лицом. — Давай попросим прочитать руны, — сказала Ева Яннику. — Ты не против? — Это теперь ваш камень, милсдарыня, — ответил тот, снова заливаясь румянцем. — Вольны делать с ним что хотите. Она намеренно подошла к Лаэру, не глядя в сторону одноглазого. — Не мог бы ты прочитать? — и протянула руку с камнем на ладони. Лаэр склонился, прищурился, уже открыл рот и не успел. Пальцы Иорвета обхватили запястье девушки и поднесли руку ближе к единственному глазу. Он внимательно смотрел на руны, затем принялся читать их вслух. Руны откликнулись. Сначала еле заметно: тонкая нить света прошла по первому знаку, как искра по пороховой дорожке. Потом быстрее, и ещё быстрее, символы вспыхивали один за другим, и камень в её ладони стал горячим, почти обжигающим. Иорвет замолчал на полуслове. Ева успела поднять глаза, увидела его лицо, вдруг утратившее привычную непроницаемость, и в следующий момент всё вокруг залил белый свет. Поляна, Лаэр, Янник с его румянцем и рыцарскими мечтами — всё растворилось бесшумно и полностью. А потом не стало ничего. Белый свет схлынул так же внезапно, как накрыл. Ева обнаружила себя на земле, под ладонями была хвоя — сухая, пружинистая, пахнущая смолой. Пальцы крепко сжимали камень. Она подняла голову. Вокруг стоял тёмный высокий лес, ели уходили вверх так высоко, что кроны сливались в единый почти непроницаемый свод. С трудом пробивающийся свет, лежал на стволах бледными пятнами, путался в нижних ветвях, оседал на земле тонкими полосами. Где-то далеко, на границе слуха журчала вода. Девушка встала. Разжала пальцы — камень лежал на ладони теперь тихий и тёмный, не светился, не пульсировал. Иорвет стоял в двух шагах от неё. Он уже был на ногах — разумеется. Рука лежала на рукояти меча, единственный глаз методично сканировал пространство, выявляя угрозы. Потом эльф остановился на ней. — Какого чёрта, dh'oine. Эльф шагнул вперёд и резко схватил Еву за плечо, разворачивая к себе. — Где мы? Что это было? Лис смотрел на девушку с холодной, сосредоточенной яростью, борясь с желанием придушить её прямо сейчас. За этой яростью пряталось кое-что ещё, то, что Иорвет не позволил бы назвать растерянностью. Он не понимал где они. Он не понимал что произошло. И это было невыносимо. — Янник нашёл этот камень в каменоломне, — почти шёпотом ответила Ева. — Там где гнездились гарпии. Принёс мне утром. Я увидела руны и подумала — надо показать. Вот и всё. Она опустила глаза. — Я не знала что это портал. Долго и пристально всматриваясь в её лицо, Иорвет пытался обнаружить ложь. Не нашёл. Его пальцы разжались. — Мальчишка, — произнёс он, и в этом слове было столько презрения, что хватило бы на троих. — Тащит что попало и раздаёт всяким дурам, как безделушки. — Он не знал… — сказала Ева. — И я тоже. Эльф отвернулся, резко, как захлопывают дверь и снова посмотрел на лес. Никаких следов. Никакого дыма на горизонте. Ни единого звука, кроме далёкой воды и ветра в кронах — тихого, почти неслышного. Верген ждёт его решений. Нильфгаард не будет ждать никого, чёрные могут ударить в любой момент. А он стоит посреди неизвестного леса, не понимая ни где находится, ни как отсюда выбраться, ни что вообще произошло. Он читал руны, обычные, как ему показалось, и не распознал в них ловушку. Не распознал. Это было невыносимо. Иорвет привык знать. Привык контролировать. Привык быть тем, кто принимает решения быстро, точно, без колебаний. На этот раз у него не было ни одного ответа. Только лес, тишина и эта глупая dh'oine из-за которой он тут оказался. — Ты можешь определить по солнцу где север? — спросила Ева. Иорвет обернулся и посмотрел на неё с таким выражением, точно она сама чума. — Могу, — сказал эльф коротко. — Зачем тебе север. — Нужно же куда-то идти. — Туда, — бросил Лис, указав чуть правее. — И держись рядом. Отстанешь, искать не буду. Ева убрала камень в сумку и пошла следом.