Чужая

Ева шла, стиснув зубы, и не могла избавиться от тянущего, неприятного чувства утраты. У неё отняли нечто, к чему она уже успела прикоснуться, почти поверить, что это её. — Сама судьба послала тебя нам навстречу, — донёсся до неё насмешливый голос Киарана, зацепившись где-то на краю слуха, и девушка с трудом вынырнула из своих мыслей, не сразу поняв, где находится. Иорвет оказался прав. Киаран, Лаэр и ещё несколько скоя’таэлей уже шли привычной тропой к поляне, переговариваясь между собой. На мгновение её обожгла мысль — а если бы они увидели? Если бы вышли чуть раньше, чуть тише… — Ева, ты тут? — Киаран махнул рукой прямо перед её лицом, окончательно возвращая в реальность. — А… да. Да, я просто задумалась, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла рассеянной и какой-то неуверенной. — Мы решили принести тебе сегодня мяса, — почти заговорщически, понижая голос, сообщил Аэп Эасниллен. — Мяса? Зачем? — девушка моргнула, всё ещё не до конца переключившись. — Пельмень! — Лаэр оглянулся по сторонам с таким видом, будто произносил нечто запретное или священное одновременно. Прошло несколько секунд, прежде чем Ева уловила смысл сказанного, воспоминание всплыло не сразу. Эльфы внимательно наблюдали за ней, ожидая реакции. — Ах да… вы хотели приготовить. Помню, — она кивнула, собравшись. — Хорошо, приносите. Но одним мясом не обойтись. — Мы принесём всё! — уверенно заявил Киаран, мгновенно оживляясь. — Говори, что нужно. Девушка перечислила ингредиенты почти машинально, всё ещё мысленно возвращаясь к тому, что осталось позади, к рукам эльфа, к резкому «уходи», к тому, как всё оборвалось. Попрощавшись, она пошла дальше, уже быстрее, пытаясь сбежать от собственных мыслей, которые упрямо не желали оставлять в покое. Командир, который по никому не ведомой причине — за исключением, пожалуй, одной хрупкой девушки — сегодня был мрачен и раздражён сильнее обычного, успел вдоволь набраниться и не раз напомнить, что сначала дела, а уже потом всё остальное. Особенно досталось Киарану и Лаэру, которые то и дело норовили ускользнуть под любым предлогом, едва улучив момент. К вечеру, когда этим двум вечно голодным эльфам всё-таки была дарована долгожданная свобода, их стол оказался завален продуктами. Создавалось ощущение, будто они скупили не только весь рынок, но и прихватили то, что на нём даже не выставлялось. Лаэр, окинув взглядом добычу, рассудил, что тащить всё это к Еве затея сомнительная, и предложил куда более разумный вариант: позвать её сюда и устроить готовку прямо на месте. Киаран, уже обвешанный травами и чесноком на манер пёстрых бус, с готовностью согласился с этим редким проявлением здравого смысла у друга и тут же отправился за девушкой. Предложение Ева встретила с лёгким замешательством, но отступать было некуда — пообещала, значит, придётся выполнять, даже если для этого нужно идти прямиком в логово скоя’таэлей. Верген к тому времени уже утонул в холодном зимнем вечере, очертания города расстворились в бархатном сумраке. Морозный воздух приятно щипал кожу, проясняя мысли, и, к собственному удивлению, Ева ощутила, как настроение понемногу поднимается, пока они шли к жилищу эльфов — которое на деле оказалось куда менее загадочным, чем она ожидала, и скорее напоминало грубую, но обжитую казарму. Несколько скоя’таэлей уже собрались у стола, с явным изумлением разглядывая размах провизии и с не меньшим саму Еву. Во взглядах читалось привычное недоверие к человеческой девушке, но любопытство брало своё. — Что здесь происходит? — спросил один из воинов, лениво подцепив головку чеснока на «бусах» Эасниллена. — Готовим пельмень, — с торжественной серьёзностью объявил тот. Слово не вызвало у слушателя никакой реакции, он лишь хмыкнул и, как остальные, остался наблюдать, явно не желая упускать столь необычное зрелище. Ева ощутила лёгкое волнение под этим вниманием. Слишком много глаз и ожидания, а у неё ни капли реального опыта. Пельмени в жизни девушки существовали скорее как воспоминание и теория, чем как навык. Но отступать было уже поздно, и она, коротко выдохнув, принялась за дело. Первая попытка замесить тесто закончилась почти сразу: оно упрямо отказывалось становиться тем, чем должно было быть — липло к рукам, расползалось, теряло форму и выглядело так, будто собиралось сбежать, не оставив адреса. Девушка сдержанно выдохнула, стряхнула с пальцев липкую массу и начала заново. Вторая попытка оказалась не лучше — тесто вышло таким тугим, что поддавалось с трудом, сопротивляясь каждому движению. — Это уже похоже на оружие, — заметил Лаэр, ткнув пальцем в плотный комок. — Им можно кидаться. — Или отбиваться, — невозмутимо добавил Киаран. — Универсальная вещь. Третья попытка затянулась. На столе уже лежал тонкий слой муки, руки у неё были испачканы, волосы выбились из причёски, и даже эльфы притихли, переглядываясь между собой с осторожным интересом. — Может… не судьба? — тихо предположил Киаран. — Похоже на блюдо для избранных, — добавил Лаэр вполголоса. Ничего не ответив, Ева продолжала упрямо работать, меняя пропорции почти на ощупь, добавляя воду, затем муку, снова воду, не по знанию, а по внутреннему ощущению, которое постепенно вытесняло растерянность. И в какой-то момент тесто вдруг поддалось. Оно перестало липнуть, стало мягким, послушным, упругим под ладонями. Девушка замерла, не сразу поверив, затем осторожно нажала на него, и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Есть, — тихо сказала она. — Есть? — мгновенно оживился Киаран. — В смысле, уже можно есть? — Нет. В смысле получилось. Оба эльфа заметно повеселели, будто эта маленькая победа принадлежала им всем. Девушка накрыла тесто куском ткани, нарочито бережно, боясь спугнуть удачу, и выпрямилась. — Так. Теперь вы, — она кивнула на мясо и лук. — Мелко нарезать. Очень мелко. Киаран взял нож с видом того, кому доверили нечто по-настоящему важное. — Насколько мелко? — Вот настолько, — она показала пальцами. Лаэр наклонился ближе, прищурился, оценивая. — Это же почти… пыль. Эасниллен принялся старательно кромсать мясо «в пыль», с искренним недоумением наблюдая, как под ножом исчезают более-менее приличные куски и превращаются в нечто, на его взгляд, совершенно непригодное для еды. Кудрявый тем временем вёл неравный бой с луком и явно терпел поражение, то и дело отводя лицо в сторону и смахивая выступившие слёзы с таким выражением, точно его подвергли особо изощрённой пытке. Когда оба эльфа, с переменным успехом и разной степенью драматизма, всё же справились со своей частью работы, Ева собрала нарезанное в котелке и тщательно перемешала мясо с луком. Киаран, не упуская возможности внести свой вклад, с важным видом снял со своего импровизированного ожерелья головку чеснока, пучок трав и вручил их девушке с торжественностью, достойной вручения боевой награды, заверив, что так непременно будет вкуснее. Она, не споря, кивнула, и последние ингредиенты заняли своё место, дополнив ароматную смесь. Остальные эльфы наблюдали за происходящим с сосредоточенностью, которая обычно сопутствует вещам куда более серьёзным, чем приготовление еды. В их глазах, разворачивающаяся в доме картина, напоминала не бытовой процесс, а нечто сродни приготовлению колдовского зелья, от исхода которого зависело больше, чем просто ужин. К этому времени тесто уже «отдохнуло» и теперь поддавалось куда охотнее. Ева раскатала его на столе, стараясь сделать слой как можно тоньше, и, взяв нож, начала нарезать на кусочки — не слишком ровные, не вполне круглые, но достаточно аккуратные. — Это круг? — с явным сомнением поинтересовался Киаран, разглядывая один из них. — Это почти круг. — Ясно. Значит, форма не важна? — Очень важна. — Но это не круг. — Значит, старайся лучше. В три пары рук дело пошло быстрее, хотя результат выходил разный: где-то кусочки получались аккуратнее, где-то напоминали скорее карту неизвестных земель, чем заготовки для блюда, о котором ни один из эльфов до сегодняшнего дня не имел ни малейшего представления. — А теперь, — торжественно произнесла девушка, выпрямляясь и вытирая руки о край ткани, — самое главное. Оба эльфа тут же приблизились, почти синхронно. Она взяла один кусочек теста, положила в центр немного начинки и показала, как сложить его пополам, а затем аккуратно соединить края. — Вот так. В её руках всё выглядело удивительно просто: движение — и мягкое тесто послушно складывается, края сходятся, и в ладони остаётся аккуратный, пусть и неидеальный, но вполне узнаваемый пельмень. Эльфы переглянулись. Киаран первым потянулся за кусочком теста, с той серьёзностью, с какой обычно брался за оружие. Он положил начинку, явно больше, чем следовало, и попытался повторить увиденное. Тесто неохотно сложилось, но стоило ему начать соединять края, как начинка предательски полезла наружу. — Он… не хочет, — нахмурился эльф. — Потому что ты пытаешься запихнуть в него половину кабана, — сухо заметил кудрявый, уже приступивший к своей попытке. У Лаэра вышло не лучше, аккуратно сложив тесто, но, увлёкшись, он сжал его слишком сильно, и тонкий край тут же порвался. — Этот погиб, — констатировал эльф, с философским спокойствием разглядывая результат. Усмехнувшись, Ева потянулась исправить их ошибки. — Меньше начинки, — сказала она, осторожно забирая у Киарана заготовку. — И не давите так, вы его не на допрос ведёте. Следующие попытки выглядели не намного лучше, но уже не заканчивались катастрофой. Пельмени получались разными — какие-то вытянутые, какие-то приплюснутые, один и вовсе напоминал нечто среднее между узлом и странным морским существом. — Этот похож на жабу, — заметил Лаэр, поднимая своё творение на свет. — Жабы у нас симпатичнее, — отозвался Киаран, не отрываясь от процесса. Постепенно стол заполнился неровным рядом пельменей, каждый со своим характером и степенью удачности. Остальные эльфы, прежде настороженные, теперь втянулись в процесс, переговариваясь, споря и даже пытаясь соревноваться, у кого выйдет «правильнее», хотя никто из них до конца не понимал, что именно считать правильным. Когда вода в подвешенном над огнём котле густо закипела, Ева, тоном полководца распорядилась опускать заготовки. Киаран, внезапно проникшийся всей серьёзностью момента и решив довести дело до совершенства, щедро бросил в кипящую воду пучок трав, после чего, не особенно заботясь о судьбе формы, одним махом отправил в котел всех их неровных, разнокалиберных «уродцев». Очень скоро дом наполнился ароматом мяса и трав, который плотно оседал в воздухе и заставлял невольно вдыхать его глубже. Лица скоя’таэлей изменились почти сразу: недоверие и скепсис уступили место живому, почти детскому интересу. Такой запах не мог обещать ничего плохого. Один за другим они начали гуськом подтягиваться к столу, занимая места, стараясь не упустить ни малейшей детали происходящего. Ева вдруг резко хлопнула себя по лбу. — Забыла. Нужны масло и сметана. Лаэр, с хитрой ухмылкой завсклада, извлёк откуда-то горшочек с топлёным маслом, довольно прищурившись. — А сметана сейчас будет, — добавил он и исчез в темноте за дверью, не дожидаясь вопросов. Кудрявый вернулся как раз, когда Киаран, с предельной сосредоточенностью, вылавливал всплывшие пельмени и перекладывал их в большие блюда. Они лежали там неровными рядами, слегка блестящие, распаренные, источающие аппетитный запах, от которого животы у некоторых тут же призывно заурчали. И вот он настал момент истины. Все замерли в ожидании. Ева взяла один пельмешек и чуть остудив, надкусила. Тонкое тесто поддалось сразу, мягкое, упругое, а внутри сочная начинка с нотками лука, чеснока и пряных трав. Она на секунду закрыла глаза, проверяя ощущение, и кивнула, почти с облегчением. — Можно есть. Потянувшись к горшочку со сметаной, девушка зачерпнула немного и показала: — Вот так. Пельмень мягко скользнул в белую густоту, и она отправила его в рот, уже без осторожности. Этого оказалось достаточно. Сдержанность исчезла почти мгновенно. Кто-то попытался повторить её жест со сметаной, кто-то просто схватил первый попавшийся, не дожидаясь объяснений. Реакция была почти одинаковой: короткая пауза и взгляд, в котором удивление сменялось чем-то куда более простым и честным. — Горячо, — пробормотал Киаран, но тут же потянулся за следующим. — И вкусно, — добавил Лаэр, уже не скрывая удовлетворения. Разговоры окончательно растворились в звуках еды — быстрых, даже жадных. Пельмени исчезали с блюд быстрее, чем успевали остыть Эльфы ели так, что, казалось, за острыми ушами вот-вот затрещит. — Оно того стоило, — серьёзно заявил Лаэр, смахивая пальцем сметанные «усы» и тут же отправляя в рот очередной, особенно неказистый пельмень. Дверь распахнулась без стука, холодный воздух ворвался внутрь смешавшись с густым ароматом еды. Иорвет остановился на пороге и молча обвёл взглядом помещение — стол, заставленный блюдами, своих бойцов, уже не скрывающих удовольствия, и, наконец, Еву. Bloede, — выругался он про себя. Снова она. Куда ни сунься — везде её след. Ева стояла среди его воинов, с выбившимися прядями, в муке, с раскрасневшимся от жара лицом и в этой домашней небрежности девушка казалась здесь слишком неуместной. В комнате повисла пауза. Кто-то замер с пельменем в руке, кто-то чуть отодвинулся, освобождая место, будто его появление само по себе требовало порядка. — Брат, — первым отозвался Киаран, поспешно проглотив и даже не пытаясь скрыть довольства. — Мы… это… — Вижу, — перебил его Иорвет. С виду он был совершенно спокоен, но присутствие девушки отзывалось в нём неприятным, почти физическим напряжением: у эльфа тут же возникло непреодолимое желание просто выставить её за дверь вместе с этим запахом, смехом и ощущением уюта, которому здесь не место. Но он сделал шаг внутрь. — И что это за… — он прищурился, подбирая слово, — ритуал? — Пельмень, — с готовностью отозвался Киаран, уже тянущийся за следующим. — Надо есть со сметаной. — Обязательно, — подтвердил Лаэр с полной серьёзностью. Иорвет перевёл взгляд на Еву. — Твоя идея? — спросил он так, будто допрашивал. — Наша, — опередил её Киаран. — Это блюдо с её родины, да, Ева? — И откуда ты родом, dh’oine? — донёсся чей-то голос из-за стола. Лаэр опустил глаза в тарелку, а Иорвет вцепился в неё взглядом, не скрывая интереса к ответу. — Из Зеррикании, — почти не задумываясь бросила она. Одноглазый едва заметно усмехнулся. — Странно, — отозвался кто-то. — Я жил там год. Ничего подобного не ел. Ева лишь пожала плечами, не вступая в объяснения. Иорвет тем временем протянул руку, подцепил один пельмень ножом, без спешки и видимого интереса, повертел им перед собой, оценивая, затем окунул в сметану так, как показала она. В комнате снова стало тихо. Он попробовал. В выражении его лица что-то едва уловимо изменилось. — Съедобно, — произнёс эльф наконец. — Это он сейчас похвалил, — негромко заметил Киаран, и кто-то тихо хмыкнул. С появлением Иорвета Ева остро почувствовала себя лишней и поспешно засобиралась домой. Киаран подскочил, быстро собрал оставшиеся продукты в корзину; она попыталась отказаться, но эльф настоял. Взяв корзину, девушка ушла, даже не взглянув на Лиса. Эльфы остались сытыми и довольными: кто-то вскоре ушёл играть в карты, кто-то разбрёлся по углам небольшими группами, негромко переговариваясь. Иорвет, настроение которого заметно выровнялось после её ухода, неторопливо набил трубку и закурил. — Я бы не подумал, что она из Зеррикании, — задумчиво произнёс Киаран. — Она не из Зеррикании, — отозвался одноглазый, выпуская ровное колечко дыма. — Утверждает, что из другого мира. Киаран округлил глаза. — Откуда? И почему ты раньше не сказал? Что за мир? Иорвет лишь равнодушно пожал плечами, будто это не стоило обсуждения. — Она рассказывала про летающих стальных птиц и повозки, которые могут мчаться днями и ночами без лошадей, — добавил Лаэр, глядя куда-то сквозь стены. — И ты знал? — возмутился Эасниллен. — Киаран, это не имеет никакого значения, — коротко бросил Иорвет. — А вам разве не интересно, что за мир? Что за стальные птицы? — Нет, — сухо ответил командир. Лаэр, сам не до конца веря собственным словам, всё же пересказал то немногое, что услышал от Евы. Воображение Киарана моментально разыгралось: он видел себя в небе, управляющим этой самой стальной птицей, рассекающей облака. Иорвет же на мгновение представил себе мелкую dh’oine, летящую на такой птице по своим глупым делам, но тут же отогнал эту нелепую мысль. — А мы смогли бы построить такую здесь? — спросил Киаран, окончательно увлёкшись. Ответа не последовало, эльфы переглянулись, но никто не нашёлся, что сказать. — Да как же вы не расспросили как следует? — сокрушался он. — Завтра я всё у неё узнаю. Киаран продолжал засыпать вопросами, не унимаясь, пока Иорвет не оборвал его: — Хватит уже говорить об этой dh’oine. Не в силах утолить разыгравшееся любопытство, Киаран лишь тяжело вздохнул. — А знаете… мне кажется, она хороший… — это слово далось ему с заметным усилием, — человек. — Прекрати, — резко отрезал Иорвет, доставая карты из-за пазухи. — Лучше сыграем. Лаэр тут же оживился, а Киаран, отмахнувшись, откинулся на спину и вновь уставился в потолок, продолжая мысленно блуждать по странному, невозможному миру девушки. Они играли долго, до глубокой ночи. Разговоры постепенно становились всё реже, пока не растворились совсем. Когда Киаран начал откровенно клевать носом, Иорвет коротко попрощался и вышел наружу. Мороз ударил в лицо, отрезвляя, эльф глубоко вдохнул, позволяя холодному воздуху наполнить лёгкие, и на мгновение замер. Сколько ещё у них будет таких вечеров — тихих, мирных? Мысль отозвалось глухой болью в груди. Наконец-то его люди жили как должны — не прятались в лесах, не спали на сырой земле, не оглядывались, ожидая засаду. И всё это могло закончиться в любой момент. Он вдохнул ещё раз, медленно, глубже, и поднял взгляд к небу. Полная луна сияла холодным светом, рассыпая его по чистому, прозрачному небу, где звёзды казались ближе, чем обычно. «Посмотри, как красиво, Иорвет… Сядь сюда и просто смотри. Волшебно». Голос всплыл в памяти неожиданно ясно — тот самый вечер, когда краснолюдский спирт затуманил ей разум, и она впервые потянулась к нему с поцелуем. Он привычно хотел отмахнуться от этой мысли, но не стал. Вместо этого вдруг поймал себя на том, что ищет оправдание. Простое и удобное. Мирных дней осталось мало. Что будет дальше неизвестно. Одна ночь ничего не изменит. Всего одна ночь. Ева тем временем, уставшая после вечера, кое-как помылась в прохладной воде, не желая тратить силы на её подогрев. Расплела косы, натянула свою новую, откровенно нелепую рубаху, служившую ей пижамой, и, закутавшись в колючий плед, на который всё же решилась потратиться, почти сразу уснула. Её разбудил кошмар. Она снова была в клетке, согнутая от боли, в липких от крови потёках. Этот сон возвращался слишком часто. Девушка села, тяжело дыша, и, как обычно, потянулась к своему маленькому ритуалу спасения: заварила травяной чай, добавила мёд и, обхватив кружку руками, стала пить медленно, по глотку, позволяя теплу понемногу вытеснять страх. В этот момент за дверью послышался звук шагов и следом резкий стук. Стараясь не шуметь, Ева поднялась и подошла к двери. Пальцы замерли на засове, прежде чем она всё же открыла, и замерла увидев гостя. — Что ты… как ты… — Так и будем стоять? — раздражённо процедил визитёр. — Или впустишь? Она отступила, всё ещё не до конца веря в происходящее. Иорвет вошёл и сразу же закрыл за собой дверь на засов, отрезая их от внешнего мира. — Почему ты… — У тебя холодно, — оборвал он, глядя на догорающий камин. Она лишь пожала плечами, всё ещё хватаясь за мысль, что это продолжение сна, но в другой форме. Не зная, что делать, Ева снова села, вцепившись в кружку, как в единственное, что было сейчас понятным. — Зачем лезешь к моим бойцам? — спросил он, садясь на стул напротив и не отводя взгляда. — Хочешь подобраться ко мне таким способом, beann’shie? Девушка покачала головой. — Они попросили. Я пообещала. Всё. — А Лаэру зачем рассказала, откуда ты? — Не смогла соврать. — У тебя всё так просто, да? Она снова пожала плечами и зевнула, прячась в плед почти полностью. И вдруг случилось то, чего Ева никак не могла ожидать — эльф начал медленно снимать с себя снаряжение. Один за другим расстёгивал ремни, стягивал кожаную кирасу, кольчугу, складывая всё на стол. Девушка вынырнула из своего укрытия, чувствуя, как остатки сна исчезают окончательно. Он снял перчатки, избавился ещё от нескольких слоёв, и теперь сидел перед ней в одних штанах, мысленно договариваясь со своими демонами. — Ты зачем это… — Что ты пьёшь? — снова перебил Иорвет. — Пахнет вкусно. Не пытаясь уже разобраться в происходящем, девушка молча протянула ему кружку. Эльф сделал глоток, затем ещё один, покрутил кружку в руках и вернул обратно. Ева поднялась, вспомнив о камине и собираясь подкинуть дров, но это было лишь предлогом, необходимостью отступить, вырваться из этого напряжения, пока оно не стало невыносимым. Она не успела сделать и шага. Плед скользнул с плеч, Иорвет потянул за край, лишая её убежища. — Иди ко мне, — произнёс он на выдохе, притягивая её к себе за тонкую ткань рубахи. Дыхание Евы сбилось сразу, а по телу разлилось тепло от одного звука его голоса. Девушка шагнула к эльфу, не сопротивляясь, охотно поддаваясь чему-то, что было сильнее воли. Руки мужчины двинулись быстро, нетерпеливо, и просторная, нелепая рубаха бесшумно соскользнула вниз, лёгким бледным кругом сомкнувшись у её ног. Иорвет смотрел. Без привычной сдержанности. Взгляд его ласкал, запоминая линии, предвкушая ощущения. Он притянул её ближе и коснулся губами кожи чуть ниже груди. Поцелуй был едва ощутимым, но от него по телу пробежала волна, заставляя Еву невольно вздрогнуть. Она вцепилась пальцами в его плечи, нещадно краснея и теряя остатки равновесия, а эльф сразу же подхватил её, усаживая на себя, притягивая ближе, так, что между ними не осталось пространства. Иорвет захотел сгореть дотла, как только ощутил тепло её тела на своей коже. Ему не терпелось избавиться от горячей тяжести, разлившейся по телу, но спешить он не собирался, он планировал насладиться каждой секундой. Этой ночью Лис разрешил себе всё. Не смея смотреть на него, Ева закрыла глаза и осторожно провела руками по его сильным плечам, опуская ладони эльфу на грудь. — Посмотри на меня, — сказал он и сам не узнал свой голос. Взгляд её был затуманен, мягкий, почти беспомощный в своей искренности. Что-то внутри него окончательно сорвалось. Эльф взял её лицо в свои ладони и поцеловал. Сначала осторожно. Проводя языком по губам, слегка прикусывая мягкую кожу, а затем глубже, с бесконечным наслаждением, не собираясь больше отступать. Иорвет целовал так, что она забыла своё имя, не понимала где заканчивается её тело и начинается его. Им пришлось нехотя оторваться друг от друга, через несколько минут, чтобы вдохнуть. Он спустился горячими губами к шее, прижимая её бёдра к себе еще сильнее, сжимая пальцами нежную кожу. Девушка откинула голову назад и изогнувшись в спине, слегка задвигалась на нём, с губ эльфа сорвался тихий стон. Остроухий сжал с силой челюсть, остужая свой пожар, чтобы не начать вбиваться в неё прямо сейчас, по звериному дико. Вместо этого он нежно коснулся груди, очертил круг по ореолам и, затянувшимся тёмной пеленой взглядом, наблюдал как твердеют её соски. — Yeа… не закрывай глаза, — выдохнул он ей куда-то в шею. Ева запустила руки в его волосы, пропуская пряди между пальцев. Она осторожно сняла его повязку и тут же накрыла губами поврежденный глаз, опускаясь вниз по шраму, бережно, медленно. Потом провела пальцами по горбинке носа, по острым скулам, изучая и запоминая ощущения. Эльф немного растерялся от щемящей нежности этого момента, в очередной раз отметив про себя, как девушка умудряется простыми действиями вытаскивать из него, казалось бы, давно забытые чувства. Едва прикоснувшись к его ушам она тихо спросила: — Можно? Иорвет кивнул. Девушка провела линию от мочки до острого, розовеющего кончика уха, эльф шумно вдохнул и закатил глаз, впиваясь пальцами в её бедра. Ей понравилась реакция, захотелось увидеть будет ли он стонать, ведь уши эльфов особенно чувствительны к ласке. Она провела языком по уже проложенной пальцами дорожке и эльф действительно застонал и задышал ещё чаще. Это было так опьяняюще, что Ева повторила еще и еще. Влажный язычок очерчивал форму его уха, губы горячо целовали острый кончик, зубы нежно прикусывали мочку — Yeа… yeа…Ewa… Эльф не собираясь больше ждать, он взял её руку и провёл по своей груди, вниз к животу и ниже. Ткань его штанов была влажной под ней, их тела не оставляли сомнений в том, что эти двоё желают друг друга слишком сильно. Лис сделал несколько движений вверх, вниз её рукой и снова застонал. Даже через одежду его плоть обжигала так горячо, что Ева с силой прикусила губу. Подхватывая девушку за бедра, Иорвет поднялся и уложил её на кровать. Несколько мгновений он просто смотрел, стараясь запомнить каждую мелочь. Как она часто дышит, как поправляет волосы, прилипшие к вискам. Он облизнул губы и прикоснулся ими к её груди, покусывая твёрдый сосок, оставляя метки на нежной коже. Девушка невольно изогнулась в спине и шире раскрыла бедра, подаваясь вперед. От этой картины Иорвет кажется сошел с ума и скользул пальцами по её самой чувствительной точке, ощущая упругость влажной кожи. Пальцы двигались умело, выбивая из нее громкие стоны. Где-то на грани сознания Ева почувствовала, как на смену пальцам пришел язык и ощущения стали в тысячу раз острее. Она окончательно потеряла все границы и, едва дыша, толкалась ему навстречу, чувствуя иногда как острые кончики его ушей касаются внутренней стороны бедра. Девушка потянула его к себе, нестерпимо желая ощущать его внутри. Эльф за мгновение избавился от штанов и приподняв её навстречу себе, со стоном вошёл в столь желанное им тело. Разум окончательно помутнился. Он задвигался сначала ровными, осторожными толчками, а затем стал ускорять темп. Иорвет сходил с ума от того, как движется её нежная грудь в такт его толчкам, как открывается влажный от поцелуев рот, выпуская стоны и его имя. Эльф провел большим пальцем по вспухшим губам, её язык бестыжим движением прошелся по нему, а губы сомкнулись так желанно, как он когда-то представлял. Лис хотел заполнить её всю, без остатка, растворить в себе, познать каждую клеточку этой странной dh’oine. — Повернись, — тяжело дыша сказал он, проводя пальцем вокруг её пупка. Девушка послушно легла на живот, неосознанно приподнимая бедра, открываясь для него. Эльф замер от слишком сладкой картины и какое-то время просто наслаждался видом, поглаживая нежную кожу, пока девушка не прикоснулась к нему, напоминая чем они тут вообще занимаются. Иорвет вошел резко, на всю длину и крепко сжав её бедра начал вбиваться в нее. Ева выгибалась, почти крича от удовольствия, подавалась назад, она сходила с ума, цепляясь за кровать и матрас. Эльф кусал её в плечо, раздвигал её ноги шире, входил и выходил полностью, дразня и заставляя дрожать. Она шептала его имя, кричала его имя, покрываясь мурашками, пока по телу не прошла до умопомрачения сладкая волна. Лис задвигался быстрее, чувствуя как кровь шумит в ушах, как сердце подскакивает к горлу. Толкнувшись в её влажность последний раз, эльф хрипло застонав, излился, задыхаясь и бормоча что-то на Старшей Речи. Он рухнул на неё всей свой тяжестью и сразу же сгрёб в объятия, сжимая так сильно, что девушка ойкнула, а затем откатился на спину, всё еще тяжело дыша и не открывая глаз. Ева прижалась к нему, слушая как бьётся сердце самого опасного эльфа на континенте, и всё еще не могла поверить в реальность происходящего. Ладонь его медленно скользнула к её голове, пальцы зарылись в волосы, перебирая пряди с неожиданной мягкостью. Иорвет потянулся к ней и коснулся губами её макушки, коротко, почти неслышно. Этот жест был похож на признание чего-то невысказанного, такой простой и нежный, неизменно означающий что-то большее чем страсть. Пальцы её медленно задвигались по его татуировке, повторяя уже знакомый контур, перешли на россыпь шрамов рядом, прошлись по аккуратным тёмным ареолам. Он закинул её ногу на себя, поглаживая остывающую кожу, чувствуя как подбирается сон. Но спать этой ночью эльф не собирался. Приподнявшись, Иорвет заставил её подняться вместе с ним и усадил на себя, удерживая за бёдра. — Рассказывай про свой мир, Ева. На этот раз подробно. Внутри у девушки всё переворачивалось от того, как звучало её имя в его устах. Вместо ответа она наклонилась к нему очертив губами дорожку грубого шрама на его лице, нежно касаясь линии челюсти, острых скул, покрывая невесомыми поцелуями всё лицо. Эльф издал тихий стон. Ева погладила его по волосам, убрав пряди за острые уши и начала рассказ. Она постоянно сбивалась и останавливалась, потому что руки эльфа прикасались к груди, ко вспухшим губам. Иорвет проводил по её щеке тыльной стороной кисти, получая удовольствие от того, как девушка закрывала глаза погружаясь в приятное ощущение. Отсвет пламени медленно скользил по их телам, дробился на коже, ложился живыми, подвижными тенями, рисуя на них узоры, которые существовали только здесь и только сейчас. Они были слишком разными, слишком далёкими друг от друга по своей природе, по прожитым жизням, по самому взгляду на мир, и всё же в этот момент различие теряло значение, растворялось, уступая место чему-то более простому и куда более сильному. Когда Ева наконец замолчала, эльф смотрел на неё, пытаясь удержать в памяти не столько слова, сколько её саму в этот момент. Затем поцеловал, медленно, с тем спокойствием, которое приходит после бури, но не отменяет её и, улыбнувшись прямо в её губы, тихо, почти лениво спросил: — Продолжим?