Чужая

Иорвет шёл сквозь сквозь, и сердце билось так, как не билось уже очень, очень давно. Не от страха. От предчувствия. Ветви расступались, корни уходили из-под ног, тропа сама стелилась вперёд — туда, где за тёмным лесом угадывался свет. Он шёл и чувствовал, как с каждым шагом спадает груз прожитых лет — не память, нет, память оставалась с ним, но тяжесть её уходила, растворялась, как грязь смываемая чистой проточной водой. Лес кончился. Перед ним расстилался луг — зелёный, залитый мягким золотистым светом. В траве белели ромашки и синели васильки, а дальше, на пологом холме, цвели яблони. Белые лепестки кружились в воздухе, медленно опускаясь на траву. За яблонями темнели домики — маленькие, деревянные, увитые плющом, с соломенными крышами и голубыми ставнями. И над всем этим — высокое, бесконечно глубокое небо. Она сидела на траве спиной к нему. Простая белая рубаха. Те самые коричневые штаны, которые он помнил. На голове — венок из полевых цветов. Он замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Ева обернулась. — Ты долго, — сказала она, улыбаясь. — Эльфы живут слишком долго, — ответил он хрипло. — Что поделать. Внутри у него всё дрожало. Иорвет шагнул ближе. Она поднялась и смотрела на него — такая же, как в тот день у портала. Такая же, как в их первую ночь. Всё та же Ева. Открытая. Живая. С этим невозможным блеском в глазах, который Лис помнил так ясно, словно расстались они вчера. Ему хотелось прижать её к себе. Впечатать в своё существо. И никогда, никогда больше не терять. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать. Ева рассмеялась — звонко, счастливо, толкнула его ладонями в грудь и побежала. Иорвет замер на долю секунды, растерянный, как мальчишка. А потом сорвался следом. Солнце разливалось вокруг золотом, блестело в её волосах. Она бежала по лугу, оглядываясь через плечо, смеялась и дразнила его, и снова смеялась. Эльф догнал её быстро — он был силён, он был быстр, он ждал этого слишком долго, чтобы позволить ей убежать. Настиг в несколько прыжков, обхватил за талию. Они покатились в траву, смеясь и задыхаясь. Иорвет прижал её к себе. Так крепко, что Еве, наверное, стало больно. Но девушка не отстранилась. Только выдохнула — легко, счастливо и уткнулась в его плечо. — Больше ты никуда от меня не денешься, Ева, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. Она не ответила. Просто обняла крепче. Вдохнула его запах — тот самый, что помнила всю свою человеческую жизнь. Подняла руку и тронула его волосы, теперь длинные, до плеч. — Тебе идёт, — сказала она тихо. Трава пахла мёдом, яблоневые лепестки кружились вокруг, и где-то далеко, на опушке, пела невидимая птица. Они лежали так долго. Просто обнявшись. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая небо в розовый и золотой. Ева пошевелилась первой. Подняла голову, посмотрела на закат, потом на домики. — Пошли домой, — сказала она, вставая и протягивая ему руку. — Ты мне столько задолжал, эльф. Он поднял бровь: — У нас и дом тут есть? Девушка указала на домики под яблонями. Иорвет поднялся, отряхнул траву с коленей, посмотрел на неё — на её улыбку, на её растрёпанные волосы, на съехавший набок венок, и вдруг расхохотался. Легко, свободно, как не смеялся, наверное, никогда. — Что ж, — сказал он, беря её за руку. — Готовься. Все долги отдам. Сполна. Домик был маленьким, но не тесным. Одна комната с низким потолком, деревянные балки, с которых свисали пучки сушёных трав. В углу — камин, сложенный из грубого речного камня, уже растопленный: огонь горел ровно, бросая тёплые блики на белёные стены. У окна, завешенного простым льняным полотном, стоял стол, а за ним — широкая кровать, застеленная светлым покрывалом. Пол был деревянным, но у кровати лежал домотканый коврик, чтобы босые ноги не касались холода. Пахло воском, яблоками и чем-то ещё, может, мятой, или просто чистотой и покоем. — Хочешь поесть? — спросила Ева, ныряя в шкаф и выуживая оттуда какие-то плошки. — Остановись, — смеясь, ответил эльф. — Я не хочу есть. — А что хочешь? Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось всё, что копилось за жизнь. — Тебя, — сказал Иорвет низким голосом и стянул рубаху через голову. Она замерла. Плошка звякнула о стол. А потом губы её дрогнули в улыбке — той самой, от которой у него когда-то перехватывало дыхание там, у светящегося моря. Эльф коснулся её лица, провёл пальцами по щеке, убрал выбившуюся прядь за ухо. Ева закрыла глаза, подалась навстречу, и тогда он поцеловал её — неспешно, смакуя каждое мгновение. Губы девушки были мягкими и тёплыми. Лис пил это тепло, как пьют воду после долгой жажды — медленно, боясь расплескать, не в силах остановиться. Её пальцы скользнули по его скуле, задержались на виске, запутались в волосах, и от этого прикосновения, почти невесомого, у него подогнулись колени. Ева потянула его за собой, к постели. Они опустились на покрывало. Иорвет целовал губы, шею, плечи, и каждое прикосновение стоило всех этих лет ожидания для обоих. Девушка выгибалась навстречу, запускала пальцы в его длинные волосы, шептала что-то неразборчиво. Тени танцевали на стенах. За окном, в саду, осыпался яблоневый цвет. А здесь, в маленьком доме с голубыми ставнями, двое, потерявшие друг друга на целую жизнь, наконец нашлись. Потом они лежали, переплетаясь руками и ногами, а мир за стенами исчез — не было ни Вергена, ни войны, ни прожитых десятилетий. Только её дыхание. Только его рука, обнимающая её плечи. Только тишина. Ева уснула первой. Иорвет держал её в объятиях и смотрел, как она спит — так же, как смотрел когда-то в том мире, под чужими звёздами. Постель пахла ею. Волосы щекотали его плечо. Он боялся закрыть глаза. Когда сон всё же сморил его, эльф проснулся в холодном ужасе, хватая ртом воздух. «Сон. Это был сон. Её нет. Я один. Опять один» Рука судорожно метнулась в сторону и наткнулась на тепло. Живое. Настоящее. Ева лежала рядом, свернувшись калачиком под его боком, и тихо дышала. Ресницы чуть подрагивали. Венок давно потерялся где-то в постели, но в волосах ещё запутался маленький синий василёк. Иорвет замер. Потом выдохнул — долго, прерывисто. Прижал её к себе крепче, уткнулся носом в макушку. Сердце колотилось, но уже не от страха. От благодарности. — Ты здесь, — прошептал он в её волосы. — Ты здесь. Она не проснулась, только вздохнула во сне и прижалась ближе. Эльф закрыл глаз. На сей раз спокойно. И уснул. Глубоко, без снов, потому что лучший сон был теперь реальностью. Солнце село. Зажглись первые звёзды. Над островом яблонь опускалась тихая, мирная ночь — первая из многих. Им было больше некуда спешить. У них впереди была вечность.