Тюрьма с бархатными стенами

Кабинет Хокаге Цунаде не был похож на кабинет Хиаши. Здесь не пахло старым деревом и пылью традиций, а скорее бумагами, лекарствами и скрытым напряжением. Но в этот момент давление здесь ощущалось не меньше. Наруто стоял посреди комнаты, ссутулившись, но с непокорным огнём в глазах. Шикамару, как его формальный наставник на время отсутствия Какаши, сидел на подоконнике, лицо его выражало крайнюю степень досады и усталости от всего происходящего. А Цунаде за своим столом смотрела на Наруто так, будто он принёс ей на стол не проблему, а живую, дерзкую бомбу. — Объясни, — её голос был ровным, без крика, но в нём была сталь. — Объясни мне, Узумаки, что, чёрт возьми, ты думал, нападая на будущего главу одного из главных кланов Конохи у него дома? Ты хоть понимаешь, что натворил? — Он держит Хинату в заточении! — выпалил Наруто, не сдержавшись. — Она не выходит, её не видно! Он превратил её в пленницу! Я не мог просто стоять и смотреть! — Мог! — грохнула Цунаде кулаком по столу, заставив вздрогнуть стопки документов. — Ты должен был! Ты шиноби Конохи, а не какой-то дикий пёс, который кидается на забор, если ему что-то не нравится! У нас есть законы, процедуры, протоколы! Шикамару вздохнул, потирая виски. — Наруто... Клан Хьюга — автономная единица внутри деревни. Их внутренние дела, особенно касающиеся наследования и семейных традиций, — это их территория. Мы не можем просто ворваться и диктовать, как им воспитывать свою наследницу. — Но это не воспитание! Это насилие! — Наруто повернулся к нему, в его голосе звучала неподдельная боль. — Ты же сам видел, какой она стала! Она как призрак! — Я видел, — Шикамару сказал тихо, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, быстро сменяющееся холодным расчётом. — И это ужасно. Но то, что ты сделал, не помогло. Хиаши Хьюга только что покинул это здание. Он принёс официальную, оформленную по всем правилам, жалобу. На тебя. Он требует гарантий, что ты не будешь посягать на безопасность и неприкосновенность его клана. Он назвал твои действия «хулиганством, порочащим звание шиноби». Наруто побледнел. Цунаде откинулась в кресле, её взгляд стал тяжелее. — И знаешь, что самое паршивое? По сути, он прав. Ты нарушил закон. Ты устроил публичный скандал и попытался применить силу. Если бы он захотел, он мог бы потребовать твоего отстранения от миссий. Или хуже. — Но... Хината... — Хината Хьюга, — перебила Цунаде, — является гражданином Конохи и членом клана Хьюга. Если есть подозрения в жестоком обращении, это должно расследоваться тот-ин, социальными службами, через официальные каналы. Не силой кулаков подростка! Ты дал им козырь, Наруто. Теперь любое наше официальное вмешательство будет выглядеть как потакание твоему буйству, а не защита прав гражданки. Она тяжело вздохнула, и в её взгляде появилась усталая тревога. — Я не могу просто приказать клану Хьюга распуститься. Они — столп деревни. Их додзюцу, их Бьякуган, их разведка — жизненно важны для обороны. Начать открытый конфликт с ними из-за... личных чувств... это политическое самоубийство. И это поставит саму Хинату в ещё худшее положение. Они закроются ещё сильнее, а её сделают козлом отпущения за весь скандал. Наруто наконец опустил взгляд. Ярость в нём сменилась леденящим осознанием. Он хотел быть молотом, но оказался лишь гвоздём, который вбили глубже, закрепив доску её тюрьмы. — Так что же делать? — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала потерянность. Шикамару слез с подоконника. — Думать. А не ломиться. У кланов, даже таких закрытых, есть уязвимости. Давление. Общественное мнение. Их собственные законы, которыми можно попытаться сыграть. Но для этого нужен ум, а не кулаки. И время, которое ты, своей выходкой, возможно, у неё отнял. Цунаде выпрямилась, её решение было написано на лице. — Вот что будет. Ты, Наруто, получаешь официальный выговор. Твои следующие три миссии — самые что ни на есть скучные, внутренние, вдалеке от района Хьюга. Ты физически не будешь иметь возможности подойти к их воротам. Это — часть выполнения требований Хиаши. Понял? Наруто кивнул, сглотнув ком в городе. — А что касается Хинаты... — Цунаде обменялась взглядом с Шикамару. — Я неофициально поручу Шикамару и команде т.о. (травматического отслеживания) присмотреться к ситуации. Очень, очень осторожно. Не напрямую. Через контакты, через наблюдение, через анализ их взаимодействия с деревней. Если мы найдём реальные, доказуемые нарушения её прав как шиноби Конохи (а не просто как дочери клана) — у нас появится рычаг. Она посмотрела на Наруто строго. — Но это — надолго. И ты ни в коем случае не должен им мешать. Твоя роль сейчас — быть тише воды, ниже травы. Любое твоё движение в их сторону сведёт нашу работу на нет. Ты можешь это выдержать? Ради неё? Наруто сжал кулаки. Это была самая трудная задача в его жизни — бездействовать. Но он видел в глазах Цунаде не гнев, а стратегию. И в глазах Шикамару — искру того самого сложного плана, который он ненавидел, но который, возможно, был единственным шансом. — Да, — выдохнул он. — Я... я смогу. — Хорошо, — Цунаде откинулась. — Тогда иди. И запомни: иногда, чтобы спасти кого-то, нужно перестать пытаться быть героем с громкими криками и начать быть тенью, которая находит слабое звено в цепи. Теперь твой бой идёт не на улице. Он идёт здесь, — она постучала пальцем по виску. Наруто вышел, чувствуя себя не побеждённым, но переведённым на другую шахматную доску, правила которой он едва понимал. Он начал войну копьём, но теперь ему предстояло научиться вести её скальпелем и тенями. И надеяться, что у Хинаты хватит сил дождаться, пока он этому научится.