Под водой

Северная часть столицы китая. Жилой район кипел жизнью, теплое утренне солнце заглядывало внутрь из-за белых штор и освещало бежевую кухоньку с продолжением в зал. Кухня выходила как раз на солнечную сторону дома, немного поодаль от окна висели шкафчики с разной всячиной. Время едва переваливало к 12:00, поэтому солнце нещадно грело пекин. Юноша лет шестнадцати переминался с ноги на ноги на голом нагретом светом полу, светло-бежевой плитке. Каштановые, почти рыжие на свету, кудрявые и пористые, уже сильно отросшие волосы были собраны в гульку на затылке. Они выбивались из собранного пучка кудрявой челкой, лезли на лоб и лицо, мешались черным, сонным глазам и ши цинсюань снова и снова заправлял пряди за уши, когда опускал лицо, чтобы прозеваться. На электрической плите парень разогревал стеклянный чайник с кипятящейся водой, куда предварительно,достав из крафтового пакетика молочный улун, положил две чайные ложочки чая. Листы раскрывались, окрашивая воду в приятный зеленый цвет. Наблюдая за этим, цинсюань вдыхал приятный молочный аромат чая из крафтового пакетика. Молоко мешалось с чем-то приятным, непонятным и необъясняемым. Ши Цинсюань любил этот запах, вдыхал каждый раз перед или во время заваривания. Это был его ,личный и негласный,ритуал молочного улуна. Родители Цинсюаня с утра мотались по больницам, но совсем скоро должны были быть дома и парень очень этого ждал. Он отказался от завтрака и решил перебиться чаем, чтобы наконец поесть всей семьей. Пару месяцев назад у матери обнаружили опухоль в лёгком, та курила всю жизнь, стресс, не стресс, и как подумал Цинсюань, когда узнал о подозрение врачей, «докурилась». Пока это был рак первой стадии и много что можно было сделать. Поэтому юноша старался отбросить выжигающие из тела жизнь мысли, тем более врачи давали хорошие прогнозы. Всё точно будет хорошо.  Так он наполнил пиялочку и отпил успокаивающий напиток. Цинсюань сел на табуретку и залип в телефоне, листая короткие видео. Так прошел час и второй. Время близилось к трём, а никого так и не было. Пока резкий звонок от тёти не выключил звук у какого-то из видео.  Цинсюань, ты дома? - Резко в трубку спросила женщина. Да, в чем дело? - Ошарашено ответил парень. Жди меня. Никуда не уходи. - Почти истерически в трубку ответила женщина и сбросила, прежде чем Цинсюань успел бы осознать её слова. Да что за.. - В погасший от сброса телефон сказал парень.  Через двадцать минут родственница и правда приехала, сказала быстро одеться и выезжать.  Куда? - Донимал её Шиц, пока натягивал кроссовки. - Что вообще происходит? Что-то случилось? - Бледная женщина вместо ответа стучала ноготками по шкафу и нагоняла на Цинсюаня только больше страха. - Хватит пугать меня..Цинсюань.. Твои родители. Попали в аварию.  Ши Цинсюань потерянно моргал на скамейке в больнице, тетя куда то убежала, пыталась узнать где её родственники и ей не было времени таскаться с ребенком. Как она считала уже взрослым ребенком. В это время в голове Шица всё перемешалось, он пытался понять в какую минуту сегодняшнего дня всё пошло не так.  Мы не туда приехали. - Слова женщины привлекли внимание мальчика и он поднял темные, шоколадные глаза на неё. - Нам нужно в морг.. - Наверное на этой минуте.  Тетя моталась ,как белка в колесе, явно не радостная от участи разбираться с трупами, пока Цинсюань ни живой, ни мертвый сидел на переднем сидении и слушал недовольный разговор женщины с кем-то. Он не слушал и не смотрел никуда, всё что чувствовал Цинсюань в момент это не желчь от лицемерия тети, не боль от потери, а ступор. Неизвестность и потерянность, потерю опоры. Родителей больше нет. Его любящей мамы и строптивого, но заботливого отца. Машина резко затормозила, но парень не находил в себе сил выйти из неё.  До момента кремации родных у Цинсюаня было полное неверие и даже после, когда он в последний раз увидел мертвые тела родителей, картина, стоящая перед глазами, не объясняла пустоту в доме. Она не давала осознание, что родители мертвы, что их больше нет, и мальчик никогда их не увидит. Тетя не осталась с ним ночевать, только на прощание похлопала по спине. Две урны с прахом стояли в коридоре у прихожей, пока Цинсюань потерянно сидел на диване в пустой квартире. Его будто мелко било изнутри, но на деле обхватывающими себя руками он не чувствовал дрожи. Всё было странно, как в полусне. Ему было дурно, но так невесомо будто душа была вовсе не в теле и в этой жизни его ничего не держало. Взгляд зацепился за синюю и красную вазочку и слёзы сами потекли. Намочили бледные щеки и тихие всхлипы, горькие и больные, наполнили убийственную тишину квартиры. Шиц так и не уснул, он собрал свои вещи. Обходя весь дом, мальчик убивался, что не может остаться, что никто из его родственников настолько сильно не любил его родителей, чтобы остаться в квартире, в которую те вложили всю душу, и даже старший брат, который застал покупку и обустройку квартиры не желал бросать работу и просто решил уволочить Ши Цинсюаня к себе. Ши Уду редко созванивался с матерью, почти никогда не говорил с младшим братом. Со временем им стало не о чем говорить и Шиц не знал, что скажет, когда после больше шести лет отсутствия Уду в его жизни они встретятся. Вытирая горячие слезы и продирая сухое горло, чтобы то не царапало, Ши Цинсюань собирал свои вещи в любимый рюкзак, расшитый символом ветра и листами. Очень красивый, его любили мать с сыном, часто таская в разные поездки. Когда Уду еще навещал их, мальчик всё порывался съездить с ним в чужую страну с братом, но семья всё больше отдалилась и ничего не состоялось. Сейчас всё, что попросил Уду - взять то, что нельзя будет купить, остальное лучше приобрести здесь.   В Японии. Это всё, что услышал юноша, когда тётя передала ему трубку после похорон, разбираясь с билетами в один конец для Шица. Тот собирал свои самые любимые вещи, без задней мысли, что-то необходимое для гигиены. Так помимо красивой, нарядной одежды, к которой Шиц имел большую страсть, в сумку был буквально запихан персиковый игрушечный котенок с глазками бусиками, пару подвесочек на шею в задний закрывающийся карман, и свеча с ароматом петрикора. Каждый раз, как Цинсюань зажигал её, дом наполнялся запахом сада после дождя - влажный грунт и какой-то запах цветов. Шиц улавливал похожие ноты у каких-то ярко оранжевых цветов , когда прогуливался по скверу. Парень, не включая свет, забрал из комнаты родителей обе пары ключей, из маминой сумочки он достал пробник её любимых духов, на теле они раскрывались табаком и чем-то приторно сладким - манящее сочетание, из шкафа достал её крем, на крышечке которого были нарисованы плывущие косатки,  и минималистичное масло для губ, которые сам любил втихушку брать. Тяжелее было искать что-то в ящичках отца. В конце концов Шиц просто достал из шкафа чужой шарф и сложил его поверх персикового котенка, он был теплый и мягкий, черный с белыми узорами снежинок, тянущимися от кончиков шарфа. Парень в последний раз лег на свою пастель в постельных-синих цветах. Он быстро отключился прямо в одежде от усталости и эмоционального истощения.  А во сне Ши Цинсюань оказался под водой, как немой зритель, не было ощущения нехватки кислорода или страха глубины, вокруг была только синяя почти непроглядная вода. Сзади Цинсюаня раздались звуки каких-то китов, как подводные птицы те щебетали и пели, кряхтели и вздыхали. Шиц обернулся. Это были косатки, черные и большие, они рассекали водную гладь в полной пустоте океана. Парень выпучил на них глаза и попытался доплыть, но мысли не перерастали в действие, оставались только желанием. Было страшно и красиво, когда морские хищники сами поплыли на встречу Цинсюаня. Две с каждой его стороны, будто хотели задавить его своими боками. Шиц тянул свои руки к их холодной коже млекопитающих. К белым узорам на черной глади, скользкой и холодной. Они обплывали Цинсюаня с разных сторон, но не так близко, чтобы вытянутой рукоц он мог коснуться их. А он тянулся, тянулся изо всех сил. Тянулся и.. Только между лбом косатки и его ладонью оставались пару сантиметров его плечо жестко растормошили.. Как грубо! Цинсаюнь! Ты собрал вещи? - Громко парировал над ухом голос тёти. Оказалось тот спал на левом боку, отвернувшись к стене, и его бесцеремонно развернули на спину. Да, да. - Поднялся на руках парень. Тетя как раз вчера брала ключи, вот и приехала сопроводить племянника к самолету в другую строну. Прекрасно. Одевайся и ешь. - Окинув своими узкими, проворными глазами комнату, женщина вышла на залитую солнцем кухню. Время было.. вероятно, много. - Полетишь с моими знакомыми, там уже сам. Эй, Цинсюань! Ты вообще там встаешь? - Доносилось с кухни. Тётя явно недолюбливала мальчика, никогда не использовала ласковых Сяо-Ши, Цинсюань-Эр.. Но сейчас примерно выполняла роль единственного взрослого, который мог помочь ребенку. И на этом ей спасибо.  Шиц и сам окинул свою комнату взглядом, рыская ладонью под подушкой в поисках черной, маленькой резиночки для волос.  Цинсюань, никто не будет тебя ждать! Быстро вставай! Я встаю! - Подал голос он, наконец найдя резинку и собрав небрежный пучок каштановых, разлохмаченных волос. Почему всё было таким нереальным? Шкаф со вчерашних сборов был раскрыт настежь, у ножки стола стоял набитый черный рюкзак, где то в глубине одежды был закинут крем с косатками. С теми самыми из сна. Он забрал крем, потому что пользовался им сам. Потому что у него остался не такой большой срок годности и он просто завоняет. Потому что, если не он, никто не будет им пользоваться. Потому что.. .. Больше в этом доме некому… - Что-то бубнила тётя Шица, пока он рылся в телефоне. Она говорила о его доме? Пусть говорит, что хочет. Всё равно никто ей его не даст.  Запрос: К чему снятся косатки? Косатки во сне могут символизировать власть, авторитет и контроль над ситуацией, а также долголетие и крепкие семейные узы, отражая их роль стражей моря в некоторых легендах……. Семейные узы.? Нет. Не то.  Запрос: К чему снятся косатки в океане?  Снящийся океан с косатками, согласно народным поверьям и мифологии, может символизировать власть, долголетие, любовь и способность управлять ситуациями, так как косатки в легендах выступают как стражи и владыки морей… Это какое-то издевательство. Ши Цинсюаню казалось это не тот смысл. Всё не то. Запрос: К чему снятся косатки после смерти близких?  …. может указывать на необходимость обрести внутреннюю силу и мудрость, чтобы справиться с горем и найти поддержку в своих близких. … Была ли она агрессивной или спокойной? Нападала ли на вас или плавала рядом? Это поможет понять, что именно сон пытается вам сообщить. Какими они были? Заботливыми. От чего-то они были заботливыми, будто оберегающими. Может так подсознание рисовало его собственных родителей? Всяко лучше видеть их так, чем последний раз, когда он увидел их погибшими.. Полет прошел спокойно, знакомые тёти сидели от Цинсюаня на следующем ряду. Им очень повезло. Они расспрашивали о его состоянии во время перелета, но старались не сильно донимать Шица. По прибытию они разошлись, Цинсюань сел на скамейку, прижимая к себе рюкзак, по вай-фаю он позвонил Ши Уду.  - Алло, я прилетел. - Немного встревоженно от толпы и одиночества сказал Цинсюань. Слишком много стресса за последние трое суток. Хорошо, жди меня. Долго? - Окидывая взглядом разные группы людей, сказал Шиц. Все носились будто был час пик. За панорамными окнами начинало темнеть. Я еду. Не быстро точно. Тут.. - Брат прочистил горло. - Тут пробки ужасные. Я не знаю когда приеду. - Внутри Цинсюаня немного порвались струны. Он один в чужой стране и неизвестно, когда воссоединится с единственным человеком, на которого может расчитывать. Единственного в целой стране. - Я постараюсь быстрее. Цинсюань. Ты слышишь? Я слышу. - Растерянно сказал подросток в трубку. Хорошо. Иди к администрации и сиди там. - Встревоженно начал Уду. - Понял меня? Ни с кем не говоришь. Никуда не уходишь и ждешь меня. Цинсюань. Пожалуйста. Хорошо.. Хорошо я буду. Я на связи. - Экран погас, но Уду не отключался. Наверное держал его на громкой связи, пока ехал. Цинсюань тоже не стал бросать трубку. Все вокруг погрязло в шуме толпы и шуршанию колес чемоданов. Через двадцать минут толпа немного рассосалась, видимо, разошлись по своим рейсам и путям ,и Шиц, накинув на спину рюкзак, пошел к администрации. Чем ближе он был, тем хуже становилась связь от вай-фая. Тут не ловит, я наверное сейчас пропаду. - Сказал он в молчащую трубку. Что? Что ты говоришь, не понимаю? - Тут же громко отозвался Уду, будто от страха он начал беситься на Шица.  Парень тоже психанул и отключился. В мессенджере он написал.  «У администрации плохо ловит. Я уже тут.» Он и правда присел на ближайшую скамью, положив рюкзак на колени.  «Хорошо, жди меня.» - Написал Уду. - « Мы наконец двигаемся.» - Как гора с плеч. Цинсюань погасил телефон. Холодок тревоги пробирал его, но мысль, что брат едет, далеко или близко, он ехал и скоро должен был быть рядом. Мимо проходили люди, иногда обращались к стойке администрации, но на мальчика мало обращали внимание и Шиц не то чтобы был против этого.  飛行機がもう3時間遅れている。毎回1時間ずつ遅れている。何とかしてくれ！- Раздалось где-то возле. 申し訳ございませんが、私たちは最善を尽くしておりますが、これは予期せぬ事態です。 Язык был очень непохож на родной Ши Цинсюаня и тот просто беспомощно похлопал глазами на ссорящихся с работником людей.  どうして私を見ているんですか？- Прямо в глаза Цинсюаня сказал один из мужчин. Шиц замялся, он не понимал речи, но та явно была не дружеской. Ah? ああ、何？I’m so sorry, - На ломаном английском начал юноша с перепуганными глазами. Он извинился и объяснил, что не понимает, как мог. - I don't understand Japanese.. You gaydzin. - С ужасным японским акцентом сказал мужчина. Это было..оскорблением!? Звучало именно так и этого слова Шиц раньше не слышал. У юноши сердце забилось чаще, а все мысли свелись до этого проклятого гайдзин. Тут отдалено знакомый голос окликнул. Диди! Цинсюань?Дагу! - Спохватился Шиц. Ши Уду явно не ласково отозвался с теми мужчинами и, подхватив мальчишку под ручку и рюкзак в другую, направился из аэропорта. Его новенькая черная тойота королла стояла среди ста таких же. Прямо напротив машина брата стояла непонятной марки машина, но с приятным светлым-бирюзовым цветом, будто молочный смешали с бирюзовой краской. «Хоть у кого-то в этой стране есть вкус,» - Почему то подумал Ши Цинсюань.  Станция Мусаси-Накахара в Кавасаки. Они проезжали почти пустую ночную дорогу. Из окна Ши Цинсюань видел горящие вывески по всей видимости магазинов или заведений, но не мог прочитать ни один иероглиф. Некоторые окна домов еще горели, где-то на далеких балконах, Цинсюань их плохо видел, висела одежда. Город был наполнен тихим шуршанием колес по влажной дороге, дождя вроде не должно было быть по прогнозу, который успел посмотреть Шиц, когда его оповестили о переезде в Японию. Цинсюань очень не любил облачные, дождливые дни и хотел знать, не ждут ли они его в первую неделю в новой стране. Вроде мальчик несколько раз читал их, но так и не помнил, какая погода будет..Ши Цинсюань вздохнул тяжелый влажный воздух и вспомнил, что Япония ведь одна из самых влажный стран.. возможно дело именно в влаге, а не дожде? Возможно.  Ты голоден? - Неожиданно спросил Уду. Да, - Не особо вовлечено ответил Ши Цинсюань. - нас последний раз кормили в самолете. Говори сразу, что будешь есть. - Паркуясь под эстакадой, сказал Уду. Над круглосуточными конбини проходила железная дорога, по которой прямо сейчас гремели колеса и пыхтел поезд. Такие пространства под эстакадами японцы вроде называли «ко-ка-сита»? - Ну, ты что будешь? - Вырвал из мыслей голос брата. Возьми на свой вкус. - После минутной паузы ответил Шиц. Радио в машине было выключено, из немного приоткрытого сверху окна доносились звуки улицы, какое-то стрекотание саранчи, тихие разговоры людей, поезд над головой заполняли тишину в машине. Темные глаза парня уставились в одну точку в витрину какого-то здания. Было непонятно, что это именно то ли магазин, то ли какое-то гос учреждение. А может чей-то странный дом? Мимо проходили люди, совершенно незаинтересованные в горе юноши, атмосфера вокруг была, будто ничего не произошло. Разве так было в самом деле? Разве смерть его самых близких  людей было обыденным делом и незамеченным событием? Почему всё так и кричит, что жизнь идет своим чередом? У всех вокруг! А что до Цинсюаня? Кто-то подумал обо мне!? О моей жизни! О моем горе.. Ши Уду вернулся с пакетом и без слов вручил его прямо в руки задумавшегося Цинсюаня. Из любопытства парень вытащил одну онигири, она была красиво запечатана и на обложке был нарисован манэки-нэко. Нарисованный трехцветный кот будто мурчал с надписями на непонятном Цинсюане языке. Он не собирался есть его сейчас и все же..Подожди до дома. - Привлек внимание Уду, - У тебя руки грязные.  С вздохом Ши Цинсюань вложил онигири обратно в пакет.  Они проехали буквально восемь минут по жилому кварталу и оказались прямо у станции метро, а в двадцати метрах от неё стоял многоэтажный дом. Где-то на одиннадцатом этаже этого дома двух братьев встретила небольшая, но дорого обставленная квартира. Шиц особо не рассматривал её, всё равно было темно и Уду включил фоновый свет. В комнате для Ши Цинсюаня был матрас с идеально заправленным светлым бельем, шкафы с забитыми бумагами полками и балкон. Братья не торопясь перекусили в тишине.  Учебный год начнется в апреле, я уже спросил. - Сейчас как раз было начало апреля.. значит скоро в новую школу. - Будешь учиться в школе с уклоном на Китайский. Такая есть. - Уду немного опустил голову. - Меньше языкового барьера. - Цинсюань слушал его и молчал. Он так ничего и не ответил, а Уду уже ушел с мусором и оставил его одного.  Мальчик на непривычном матрасе долго кувыркался, но не выдержал и встал. Он не хотел будить брата ,поэтому тихо вышел на балкон. Холодный ветер обдул Цинсюаня, тот быстро нашел под ногами деревянные гэта. Японская обувь, такую каждый знает. Он всунул ноги и только с помощью поддержки перил, смог сделать шаг, ужас, как на них ходить. Брат видимо купил под воздействием культуры, но убрал как ненужную вещь на балкон.. « А не такую уж и ненужную, в ней можно было устойчиво стоять.». - Пронеслось в голове. Внизу что-то шуршало, но так тихо и мучительно одиноко, что будто ничего и не было. Ветерок в уши и то громче задувал. Шиц осмотрелся вокруг, на перила брат каким-то непонятным Цинсюаню образом прикрепил круглое зеркальце, в котором хорошо можно было увидеть себя. Темные глаза Цинсюаня в темноте были черными океанами, а свет вокруг тонул звездами в этой черной непроглядной воде. Юноша коснулся зеркальца, чтобы поправить его, но из за него выпала какая-то визитка и стремительно, собиралась соскользнуть с перил.  Ах! - С громким волнением Цинсюань бросился к ней и даже гэта на его ногах бухнулись вперед, потеряв равновесие. Но самое главное было в ладони парня. Рекламка океанариума в Токио, тридцать минут на метро, показывали нарисованные часы на фоне касаток и название станции на английском. Sumida Aquarium.