Хорнительница

Благотворительность – это не то, чем хочется заниматься, когда в списке покупок литые подвижные доспехи из редкого металла и новые ключи, которые по неизвестным причинам стоят достаточно дорого. Но городок, звонким и мелодичным гласом которого является Паво, воспевает в мою честь песни, при этом записывая на доске изящными витыми буквами просьбу о пожертвовании. Вот так, спасаешь кого-нибудь, а они начинают требовать всё больше. Вздыхаю и иду к доске. Певец отходит, делая вид, что просто подправлял буквы, а я кладу четыре горсти алмазных бусин из палат Цитадели в ящичек. Проходя мимо Паво, слышу его обращение: -Милая леди, ваша щедрость – пример для других! Мы благодарны вам за столь щедрую помощь. Завтра площадь будет блистать! Теперь мы отчаянно нуждаемся лишь в одном – в жуках. Вы наша спасительница, поэтому, посовещавшись небольшим кругом оставшихся местных, мы единогласно решили подарить вам дом, тем самым сделав скромный шаг к решению проблемы населения и одновременно грандиозный дар для вас! – он делает пируэт и замирает, сложив лапки на груди. -О… Это неожиданно. Я думала, бусины с пожертвования пойдут на починку старых домишек. -Разумеется, мы отремонтируем несколько домов, но для нашей постоянной желанной гостьи спустим отдельный колокол, чтобы вы могли подольше у нас задержаться и отдохнуть на тёплом ложе, ведь вам наверняка неуютно в палатке, - улыбка не сходит с его лица. -Я не планировала здесь обосновываться, но пока мои дела в Фарлуме не закончены, своё жилище может оказаться весьма кстати, - говорю прямо, чтобы не обнадёживать попусту его жителей. –Ну конечно-конечно! Завтра он уже будет готов, приходите после обеда. -Непременно, Паво, большое спасибо, - подхожу и жму руку, от чего жук становится слегка растерян, но безмерно рад. Я встречаю Шакру сидящей на крыльце заброшенного сарая, сразу возле входа в Звонвилль. Её путь уже закончен, и она, так же, как и я, не знает, что ей делать после выполнения того, ради чего она пришла в Фарлум. Что делать мне после освобождения королевства, я даже ещё не думала. Что в принципе станет целью моей жизни – задумывалась, но никак не могла понять. Присаживаюсь рядом, сложив иглу. Стройная воительница приветствует спокойно. Былая радость убавилась с момента как мы нашли тело под стеной водопада. -Здравствуй, Хорнет. Ты наверняка спешишь по какому-нибудь делу, и проливной дождь тебе не помеха? -Здравствуй. На самом деле, не спешу, - смотрю на длинные дождинки. – Поэтому хочу предложить тебе развлечься. – Ловлю её блеснувший взгляд. – В Полях я часто встречала твердопанцирных прыгунов. Они как лошади, скрещенные со страусами. – Шакра медлит, вспоминая, и кивает. – Мы могли бы попытаться оседлать этих вечно бегущих животных, что скажешь? Я давно хотела сделать это, но не было подходящей компании. Оса прищуривается: -Ух-та! Классную идею ты придумала! Пойдём седлать скакунов, - и она вскакивает, издавая клич. Её грусть так же быстро проходит, как пришла, и сменяется предвкушением. Хорошо путешествовать с тем, кто умеет летать. Я спрыгиваю, балансируя по воздушному потоку, она летит вниз вдоль замшелой стены, элегантно облетая ветки и торчащие коренья. Мы приземляемся на костяной мост, оставаясь под балками, укрепляющими проход, и сворачиваем направо. По выстланной костями земле мы доходим до равнины с травой выше моих рогов и доходящей подруге до шеи. Здесь, среди мягких стеблей и кустиков цветущей пушком вербы, прыгуны, как огромные кузнечики, живут и питаются. -Смотри, здесь бывают краснопанцирные муравьи. Остерегайся, они метают бумеранги и копья. -Ха! Я тоже метаю кольца, так что им несдобровать, - простодушно отвечает Шакра, абсолютно верно подметив идентичность тактики боя. -А ещё они могут заколоть прыгунов. -Вот это уже нехорошо, - она склоняет голову и хмурится, поигрывая смертоносными браслетами. – Ты видишь их? -Нет, муравьи невысокие, а ещё обычно зарываются в засаду. -Фигово, - Шакра присвистывает. – Пойдём, зато я вижу одного прыгуна. -Этот маленький, я ищу взрослых. -Хм, я думала, он подойдёт тебе по росту, а мне уже найдём побольше, - лукавая улыбка сверкает перед моим лицом. -Хэй, ты всего на голову выше меня! – наигранно сдвигаю брови, но маска скрывает, и выдаёт лишь голос. -На твою одну – да, а на моих полторы, - мы смеёмся. -Зато я могу убить ниткой, - мы про рост говорим, но я пытаюсь оправдаться оружием. -А я кольцом, чем хуже? -Признай, что мы обе крутые, и я отстану. -Да я и не спорила. -Не начинай! – шоркаю иглой по земле. Она усмехается и бросает кольцо, которое я с лёгкостью нанизываю на иголку, вставая в стойку. Шакра не пыталась использовать скорость, поэтому поймать шакрам было легко, но я знаю, какой проворной она может быть в бою. -Эти прыгуны такие миролюбивые, - подруга крутит головой, выискивая разбежавшихся от шума зверюг. -Но их вожак не столь добр, он метёт хвостом и клюёт воздух носом. -Тогда пойдём и отыщем его! – и оса срывается с места, летя низко, так, чтоб кончики стоп касались травинок и щекотали ей пятки. Я бегу следом, стараясь рассмотреть серые шеи сквозь густую траву, но тщетно. И лишь когда Шакра кричит: «Пашонка!», я подпрыгиваю вверх и вижу широкую морду со злыми бровями, скачущую нам наперерез. Пытаюсь вытащить щёлк, чтобы скрутить лассо, но вожак проворно наклоняет страусиную шею для выпада. Это было больно, поэтому в этот раз отшатываюсь вбок, а недоплетённые нити паутинкой парят и падают на траву. Подруга с него ростом, поэтому подбегает сбоку, пока он занят мной, и хоть он пытается задеть её хвостом, она ловко вскидывает ногу и седлает жёсткий гребень. С громким гортанным скрипом тот вертит головой и бьёт по земле хвостом, пытаясь сбросить седока. Глаза лихой наездницы блещут азартом. Держась за остренькие рожки, она пытается направить его от меня в сторону, хотя обо мне он сейчас и так забыл, озабоченный наглой девкой на спине. Через некоторое время вожак успокаивается, тяжело и злобно сопя. Оса только собирается похвастаться мне, какая она молодец, как жеребец, учуяв ослабление хватки, понёсся по полю, разметая пыль и разрывая листья. Визжа, он уносит её на край поля, откуда скачет обратно, в то время как за ними я замечаю шорох травы. Держа оружие наизготове, я бегу к ним, и когда скакун пробегает мимо, разрубаю травинки и вижу красные пятна среди зелени. Муравьи преследуют их, значительно отставая. Увидев меня, они рычат и, не останавливаясь, налетают, рассекая воздух наточенными костями. Травинки, как мишура, падают, расчищая поляну для троих. Это молодь, поэтому я легко раню их, оставляя среди зелёных стеблей. Прислушиваюсь. Криков Шакры уже не слышно, поэтому я высоко подпрыгиваю, желая убедиться, что с ней всё хорошо. Она сидит на горбе вожака твердопанцирных и тихой трусцой прыгает на нём среди его мелких собратьев. Улыбаюсь, довольная её победой, но мне тоже хочется на нём проехать. -Не уступишь седло, Шак? – издалека кричу я. Животное оборачивается раньше, широко раздувая ноздри. -Нет, извини, ему, кажется, не нравится, - весёлым тоном откликается она. Дохожу до края и поднимаюсь на стену, пока она прыгает по полю, и вью крепкое лассо. Чтобы подняться выше, приходится забраться на высокие столбы из гибких костей и по ним с помощью нити пробраться поближе к вожаку, оставляя за собой белую гирлянду. Подруга видит мои ухищрения и подмигивает, подводя скакуна под столб, на котором я зависла, кое-как балансируя, чтобы тот не накренился. Когда они оказываются в нужном месте, оса соскакивает, а я прыгаю сверху на ничего не заподозрившего твердопанцирного. Лассо болтается где-то за поясом, а я, вцепившись в рожки, стараюсь не соскользнуть с гладкой, почти металлической по ощущениям спины. Мы носимся по полю, тормозя возле края, полного розовых шипов. Сносим костёр муравьёв, который они давно потушили, и вожак скачет дальше, наматывая круги. Силы, чтоб направить его, есть, но зверь не поддаётся. -Погладь его! – доносится откуда-то сзади. Как будто у меня восемь лап, как у чистокровного паука. Я хмыкаю и пытаюсь дотронуться до его бока и при этом не упасть. Кажется, он даже не заметил прикосновения моей тёплой лапки, и бежит дальше. Оказавшись возле своих сородичей, он сбавляет скорость и что-то клокочет на своём. Они курлякают в ответ, и он окончательно замедляется. Я внутренне выдыхаю, стараясь не дёргаться и не ёрзать, но спокойствие нарушает Шакра, летящая к нам. -Ну что, твоя мечта исполнена, подруга? – упирает руки в боки она и оценивает моё кривое петляние по полю. -Не отвлекай, - шиплю я, вжимаясь в шею, когда прыгун начинает ускоряться. -Что бы ты делала без меня, Хорни! – восклицает оса. -Не называй меня так! Это уже в прошлом, - кричу я и начинаю ощущать напряжение в бедренных связках. Уже отсидела. Ухватившись за рога, торможу жеребца и спрыгиваю, сразу же отбежав подальше, чтоб не ударил хвостом. Но тот не пытается. Он без агрессии склоняет шею, курлычет и упрыгивает в заросли, только его голова иногда поднимается над зелёным покровом. -Дай пять, крутая наездница, - подходит Шакра, радуясь удачной и увлекательной прогулке. -Держи, ты тоже здорово сработала, - хлопок тревожит быстропугов, и те, дружно свистнув, упархивают. Лагерь воительница и путешественница уже перенесла в Топи, хотя ей не нравится сырость и холодная почва. У самых стен она разбила жёлтую палатку, которая из-за дождя приобрела горчичный цвет. -Ты собираешься остаться здесь на одну ночь или подольше? – прикрываясь капюшоном, интересуюсь я. -Мой путь окончен, и я ещё не решила, что буду делать дальше. Пока что я остановилась там, где живёт моя подруга. - Ловлю её взгляд. Приятно слышать, что стала для кого-то важным существом, также, как она для меня. -Но здесь же жутко мерзко и холодно, как ты собираешься греться? -Горячими боями, схватками и огоньком трактира, - улыбается оса, а я усмехаюсь. Все комнаты у Крейга заняты, но на сегодняшнюю ночь я зову её к себе, чтобы как следует закончить успешный поход в тепле и сухости. Шакра пьёт медовый сбитень, потому что не хочет напиваться до плясок на столе, из-за чего хозяин смотрит на неё с укором, а та делает вид, что она всегда только такое и пила. Я похлёбываю ЭМИЗ, который выглядит как бутылка тёмного вина. Оса смотрит исподлобья, не понимая, зачем пить то, что невкусно. -Зато это очень полезно, - заявляю я, отставляя бокальчик. -Как бабка, право, - закатывает глаза. – Я даже пробовать не буду, он пахнет как уксус на стебле лавра, - показывает зуб, выражая неодобрение. Молчу. Сегодня без пьяных нектаров, поэтому она такая серьёзная. Доедаем ужин и уходим в комнату. Жёлтая светомушка в фонаре олицетворяет перевёрнутый знак Цитадели. Бамбуковая кровать хрустит под весом двух мускулистых тел, когда мы садимся. -Ты же знаешь, я не сплю на кроватях, - в их клане так было заведено. Я тоже могу заснуть на жёстком полу или тонком коврике, но если есть вариант помягче, то выберу его. -Помню, сейчас положу покрывало, - расстилаю ей место на досках. Лёжа под одеялом, вспоминаю далёкие годы, когда встречалась с одной осой в родном королевстве. Мы были юны и неопытны, и изучали друг друга вместе, а потом прожили целую жизнь. Её жизнь. Меня берёт тоска, и я поворачиваюсь к Шакре, рассматриваю гладкую чёрную кожу. Закрытые глаза подрагивают, она ещё не уснула. Становится спокойнее. Всё-таки в настоящем я не одинока.

***

Утром, как и всегда, я встаю рано. Сегодня предстоит поиск ещё одного ингредиента для старого деда: какого-то ореха, закостеневшего в песках и наверняка превратившегося в ископаемое. Седой Мергвин дал наводку, но, судя по карте, в месте, где закопан орех, я ещё не лазила. Воительница тоже не спит. Она сидит в позе лотоса напротив окна, и перебирает чётки. Их деревянные методичные постукивания успокаивают, и уже не хочется никуда выходить, а сливочный аромат сандала навевает мысли о прошлом. Не отвлекая её от медитации, беру зацеп и другие механические инструменты, что совсем недавно достались мне честным и не очень путём в Цитадели, и, сказав, что вернусь вечером, ухожу в Пески. Поход этот на целый день. Я даже задержалась, потому что неисследованный ход был набит острыми коралловыми шипами и недружелюбными крабами. Паркур по стенам не прошёл бесследно: я вернулась в порванном костюме и со множеством ссадин и стёртых мозолей на ногах, потому что, употев, пришлось ещё вылазить из этой шипастой жопы. Кстати, орех был похож на клич Шакры, если сменить одну букву – а именно, на волосатую мошонку, и пах затхлостью. Какой такой «гурман» будет это есть? Странные все в этой Цитадели, совсем с ума посходили. Обратно шла по темноте, поэтому ещё где-то в Лесу запнулась об жука, сделавшего вид, что он камень, и разбила коленку. Воин ты или обычный селянин или пилигрим, но попасть в простую неприятность может любой. Даже если сражаешься как настоящий спец. В Звонвилле свет из окошек отражался от глянцевых литых стен, которые с моего ухода, похоже, знатно натёрли. Певец и смотритель встретил меня, разведя руки: -Хорнет, дорогая, ваш звонкий дом готов! – он кружится по площади в мою сторону, сжимая в руках маленький ключик и вручает мне. – Вижу, вы устали сегодня. Лягте отдохните, внутри есть мягчайший диван и всё самое необходимое! Наверное, стычки сегодня были не из лёгких. Нам очень важны такие воины, как вы, - на одном духу выпаливает он. -Спасибо, пожалуй, мне стоит согласиться. -Эти болота ужасны! Цитадель жестока к своим подданным, которые даже не смеют ей противостоять. Фундаменты наверняка сгнивают в их почвах через полгода. Мой собственный колокол, любезно предоставленный Паво, висит высоко, поэтому сперва я решаю позвать на новоселье Шакру, которая весь день мокнет в ужасных, по словам певца, болотах. Я нахожу воительницу на прежнем месте. Крыша палатки прогнулась под тяжестью капель, и кажется, это последняя ночь под проливным дождём, которую та сможет выдержать. -Приветствую странствующих, - говорю громко, подходя ко входу. Полог отодвигается, и сидящая на корточках оса вытягивает голову, отвечая. – Представляешь, жители Звонвилля подарили мне ДОМ! – выпучиваю я глаза. -Ух! Тебе здесь точно рады, нельзя не воспользоваться такой возможностью. Сколько ты платишь за комнату? -150 бусин. -Ого, ну он и скряга, Хорнет. Единственный торговец болот, и тот с гнильцой. -Все бармены такие, я уверена. В Цехах вообще есть скамейки, на которых чтоб посидеть один раз надо платить 15 штук за 5 минут. Прикинь, это десять раз посидел, и, считай, у Крейга переночевал. -Ужасно. -Тебе здесь тоже несладко. Пойдёшь сегодня ко мне на новоселье? Не угощаю, лень топать до бара, но разместиться есть где. -Вместе с домом они наградили тебя щедростью, - смеётся Шакра. -Так ты идёшь? -Ещё спрашиваешь. Подожди, я сейчас выйду, - и накидав самое нужное в заплечную сумку, она вылазит, и мы идём обратно, затащив мокрый жёлтый кусок ткани на каркасе под купол колокольных стен. Зайдя на площадь, слышу, как меня подзывает Фрея, махая из-за прилавка: -Здравствуйте, странница! Вы теперь наша соседка, поэтому вам наверняка нужны кое-какие вещи для дома. На данный момент могу предложить стол и гирлянды, а завтра позову сантехников, и они смогут установить купальню, если хотите. -Чудесная идея! Я обязательно загляну к вам завтра, а пока давайте гирлянды, - оборачиваюсь к подруге и добавляю, - наконец-то не надо будет ходить к этому старому извращенцу на край света, чтобы просто помыться. -Ха-ха, твои дела налаживаются. Светильнички связаны бечёвкой, и, похоже, торговка сделала их сама только что, но если в колоколе нет света, то пусть лучше так, чем спалить за ночь все свечи. Оса складывается пополам, чтобы зайти внутрь, и осматривается: -Люблю высокие потолки, но и узкие лазы тоже люблю. Там часто бывает что-нибудь интересное. Темнота внутри омрачает радость от новой комнаты, освещаемой только оранжевым светом с улицы. На стенах висят полки, подходящие под оружие и инструменты. Бордовые шторы делят колокол пополам, на спальную и рабочую зону. Мы закрепляем их держателями по краям, чтобы удобно было ходить. -Ни одного окна, странные люди, - замечает Шакра. -Я не любитель яркого солнца, ведь всю жизнь прожила под землёй. Фарлум в этом смысле поразил меня наземными постройками и пейзажами, особенно ледяная гора. -Да, тебе повезло встретить фейфорна, я даже немного завидую. -Я могу позвать его в любой момент. -Просто не люблю зиму, детка, так что даже не зови меня в эти странствия. -Горячая южная женщина! – мы дружно хохочем и лезем вешать фонарики. Продевая их сквозь металлические колечки на потолке, продолжаем болтать. Белое свечение напоминает коридоры Белого дворца. Собственный дворец мне, конечно, не подарят, но по меркам пилигримов даже свой дом – роскошь и излишество. Нужно страдать и идти, умирать, но ползти. Их разум насквозь проплетён отравленным шёлком. Воительница снова ложится на пол на толстый плед, постеленный в спальной половине, а я разваливаюсь на кровати, раскинув лапки, будто падаю в бездну. -Какие планы на завтра? – спрашивает она. -Чёртова навозная личинка! Я излазила всё Желчноводье в её поисках. Нашла много всего полезного и не гнилого, но её – нет. Придётся снова допытать старика, где её искать. -С чего ты вообще решила, что она там? – нахмурилась оса. -Ну, там целые загоны с навозными личинками разных размеров. -Это загоны для слизнешлёпов, они никогда не вырастут из личинок, это их конечная форма. - Я хлопаю глазами, понимая, что следует поговорить об этом с Нуу. – А все оставшиеся повара обосновались где-то на Дороге Грешников, - продолжает Шакра. -Что ж, тогда, может, поищем вместе? – с надеждой смотрю на неё. -Прости, но я не выношу тараканов. Я даже не заходила в ту сторону, где их слишком много. -Думаешь, мне они приятны? – кладу ладони на лицо, представляя, как завтра мне придётся весь день рыскать среди этих тварей, балансируя на висящих клетках, которые хотя бы не обрываются, в отличие от проржавелого Желчноводья. -Я приготовлю тебе что-нибудь хорошее, - добавляет оса. -Скажи рабочим сделать ванну, я уйду раньше, они наверняка будут спать. -Хорошо. Без особой радости я уснула. Дом – это великолепно, но работа продолжает быть отвратительной.

***

Раскрытые и ржавые врата с заострёнными пиками открывали пасть для смрадного тумана, в который я вошла. Бряканье клеток под ногами сопровождалось визгом и похрюкиванием тараканов, головы которых завесили тряпками, чтобы те не кусали всех подряд. Я задрала голову. В конце пещеры надо мной свешивалась широкая вентиляционная труба, из которой пахло коровьим навозом и куриными мозгами. Сплюнув, я подпрыгнула и, ухватившись за борт, полезла вверх с помощью анклет, которые цокали по металлу, словно каблуки. Выбравшись, люк за мной захлопнулся, и я осталась одна. Наверху слышалось бурление едкого варева и хрипящие переговоры поваров. В кухне стоял зловонный жар, а повара занимались своим делом. На удивление меня не кинулись бить. Посередине висел огромный гонг, и я легонько ударила по нему, но звук получился гораздо громче, чем мне бы хотелось. Повара отложили ножи и уставились на меня: -Глупая пилигримка, куда ты пришла? Мы не кормим прислужников Цитадели. -Ты тараканий кормилец? -Не бойтесь, я не из Цитадели и сама её ненавижу. Мне всего лишь нужен один ингредиент. Позовите, пожалуйста, Луголи. -Луголи? -Луголи… -Она хочет видеть нашего шефа… -Брю, позови её! – клоп улетел в техническое отверстие на потолке, а остальные зашептались. Через минуту оттуда вылетела, точнее сказать, выпала жирная туша, грузно шмякнулась на пол и, с чваканьем отлепив от масляного пола зад, встала передо мной, подперев свисающие бока. От неё разило потом и палёной шкурой, а на лбу выступала испарина. -Стоп-те! – крикнула клоп поварам, которые тут же прекратили работу. Я отвлекла их, но они всё равно продолжили резать, потому что при шефе нельзя бить баклуши. – Ты! Создание Фарлума? -Нет, сударыня, меня доставили из соседнего королевства. -Жертва? Тварь? – она покрутила поварёшкой. -Скорее пленница. Я хотела попросить у вас одну вашу фирменную закуску… -О! Вкус Фарлума сохранился… От всех… Для всех… - она закатила глазёнки к потолку, не слушая. – Вкус Фарлума есть. А ты… Не отсюда. Значит, мы должны попробовать иной вкус чужих земель! Не успев ответить, я увидела поднятый половник, летящий в лоб, и отразила удар. После такого я не была готова продолжить разговор. Мы перешли на звериный язык, поэтому пришлось драться. Я старалась держаться подальше от Луголи, но она постоянно норовила меня сбить или прихлопнуть. Я разбрасывалась ядовитыми шипами, но, кажется, эта сумасшедшая баба билась насмерть за свои принципы. За своё искривлённое дело. Из-под её замызганного фартука летели комки слизи и личинок, делая доски скользкими и липкими. Когда она пала без сил, отравленная ядом, из кармана выпала круглая баночка, которую я подобрала, потому что она из последних сил тянула к ней руку и что-то бубнила. Это и оказалась знаменитая на всё королевство маринованная навозная личинка. Я с лязгом захлопнула двери, желая больше никогда сюда не приходить, и, отряхнувшись, пошла домой.

***

-Хорнет, где ты была? -В банке из-под маринада, - огрызнулась я, запрыгивая по лестнице на крыльцо. – Надеюсь, ванна готова, и я смою эту дрянь. -Так точно, идёмте, - Шакра открыла дверь, опасаясь, что я запачкаю ручку. Чашу повесили слева, и её крепление било бы осу по голове, если бы она была/располагалась над входом. -Иди быстрее в воду, а я пока приготовлю нам ужин. -Круассаны? – поморщилась я. -А что? Ты вроде любишь их. -Только не сегодня, они напоминают мне… Форма, понимаешь? -Ммм… - оса уставилась на меня недоумённо. -А это что за банка? – сидя в горячей воде, я ткнула пальцем на красное содержимое, которое отсвечивало округлыми боками чего-то плавающего. -Маринованные сливы. Фрея сказала, что они кислые, поэтому решила взять. -Мать моя женщина, они же МАРИНОВАННЫЕ! Ты точно специально! Подготовилась к моему приходу, - я ударила ладошкой, разбрызгивая воду. -Ладно, не горячись. Надеюсь, хотя бы какао тебе ничего не напомнит. – Я закатила глаза, понимая, к чему она, но от кружки не отказалась. -Я к тебе, раз еда тебе не по нраву. Мы уселись напротив, раздвинув ноги, чтобы вытянуться в полный рост. Я уже оттёрлась от грязи, и аромамасла начали впитываться в кожу. Вода, как горячее молоко, подступает к губам, и я щурюсь, сонно разлепляя веки. Шакра не торопит. Она тоже лежит по горло среди пара с закрытыми глазами. Спустя время мы вылазим и обтираем друг друга полотенцами. -Сегодня тоже спишь на полу? Даже после такой расслабляющей процедуры? -Наверное. А это что у тебя тут такое? – Оса подцепляет с гвоздя связку бусин и крутит в пальцах. – Анальные шарики? – хохочет. -Что?! Конечно, нет! Это обычные бусины! – я выхватываю бусы, связанные по оборванным концам. -А что ты так нервничаешь, м? Признайся, что иногда балуешься ими, - лицо осы озаряется ухмылкой. -Ну… я же люблю экспериментировать… - щёки слегка краснеют. Обычно я не смущаюсь, но она застала врасплох. -Знаешь, в этом нет ничего постыдного, я тоже так делаю. Особенно после душа. Тело расслаблено, всё раскрыто. А мы одиноки, верно? – я склоняю голову. – Давай поиграем в них вместе, мои остались в палатке? Растерянно я смотрю ей в глаза. Её уверенный взгляд придаёт мне смелости, хотя раньше это было некое таинство для меня, бани и бусин. -Это я делаю на кровати, так что мы сможем посидеть вместе, - улыбается Шакра, и мы садимся. – У тебя есть смазка? -Эм… обычно я не использую ничего. -Жёсткая ты женщина, Хорнет, - игриво смотрит на меня. – Но у меня с собой крем с маслом ши, думаю подойдёт. – Она достаёт из сумки тюбик и садится обратно. От её тела пахнет сандаловой пряностью. – Мне очень нравится, твой запах. Мы, осы, всегда падки на сладость кожи. – Провидит рукой по коленке, сжимая её. Я вздрагиваю. -Хорошо, но как мы будем это делать, если бусы одни? -По очереди, детка, - и она с напором нажимает мне на грудь. Полотенце развязывается и обнажает торс, а я опускаюсь на подушку. – Ты – мне, я – тебе. Так удобнее. Ты никогда не пробовала? – качаю головой. – Это намного приятнее, будь уверена! – и Шакра начинает равномерно размазывать крем по красным бусинам. Ванильная ореховость дует в ноздри, и я вдыхаю глубже. Она тоже дышит глубоко. Это чем-то похоже на медитацию, только палочек не хватает. Высокие свечи стоят по периметру, и их янтарный свет перетекает между чёрными камнями теней, проскальзывая между нашими телами. Шакра щурится, и её узкие подведённые глаза становятся ещё уже. Она просит меня повернуться, и я, словно в трансе, перекатываюсь на живот, встав в позу потягивающейся кошки. Чёрный тонкий палец раздвигает кольцо сфинктера, и тот обхватывает его, смакуя. Утягивает в мёд, из которого сложно достать его наружу. Вытаскивает. Что-то прохладное прикладывается ко входу, и мышцы сжимаются, обхватывая воздух. Маленький шарик проскакивает внутрь и засасывается в глубину. Анус, приятно сокращаясь, принимает следующий шарик, и я закусываю губу. Оса медленно моргает, продолжая вводить бусины, а я, чувствуя наполнение, подаюсь им навстречу. Последний, девятый, проталкивается игривыми пальцами внутрь, и я громко дышу, предвкушая удовольствие. Один шар выходит, и по телу прокатывается дрожь. Она приостанавливается, а затем вытягивает все остальные за раз, но в растяжку, с равной расстановкой. По телу идут горячие волны, как будто у меня температура, и жар ходит по телу, обматывая липкими прозрачно-жёлтыми нитями. Следующий заход. И я не сдерживаю тихое мычание, когда Шакра умело вытаскивает из меня цепочку. Свечи горят, в спальне жарко и душно. Сознание плавится, и нега пузырится под кожей. -Можешь довести себя, - обращается ко мне высокая фигура сзади. -Хорошо, - я прикладываю палец к киске и растираю собственную вязкую смазку по клитору. Размеренно начинаю двигать им, то ускоряя, то сбавляя темп. Когда ноги начинают слегка дрожать, я дожидаюсь, пока подруга вставит бусы полностью и начнёт вытягивать, и тру быстро-быстро, а после сжимаю ноги, выдыхая горячее облачко в подушку. Последний шарик с чпоканьем выскакивает из анального отверстия и остаётся болтаться на Шакриной руке. -Приятно видеть твоё удовольствие, - слышу тёплый голос у затылка. – Ты разгорячила меня, детка, и я хочу кое-что другое. – Оса кладёт глянцево блестящую цепочку шаров рядом и отходит. Сексуально наклоняется и берёт длинную спиралевидную свечку, задувая её и возвращаясь ко мне, севшей на колени. -Я хочу, чтобы ты вставила её в меня, - жарко дышит она, наклоняясь к моему оголённому уху и вручая мне восковой конус. -Но она горячая, давай лучше новую достану. -Хорошо, я разогрею её своим нутром больше, чем есть сейчас! – Оса ложится, прижимая большую грудь, обычно скованную доспехами, к одеялу, и выставляет мясистую попу. Мускулы играют на чёрной коже спины, когда она прогибается сильнее, чувствуя восковой кончик, касающийся её отверстия. Импровизированный фаллос заходит глубже, и, когда остаётся только часть, за которую держусь, начинаю медленно двигать туда-сюда. Шакра дышит и вскоре начинает постанывать, сжимая края одеяла. Её голова изогнута на бок, а длинный хвост стоит торчком, подрагивая словно антенна. Берусь за его основание, и она вздрагивает, напрягая его сильнее. Если бы он не был ядовит, мы могли бы использовать его… Она могла бы всунуть его в меня и трахнуть по-настоящему. Наклоняюсь, принимая более удобную позу для скорости, а она нажимистыми движениями массирует клитор. Свеча мягчает и изгибается. Как бы не сломать! Прокручиваю её, от чего оса стонет громче и просит сделать так ещё, а я подчиняюсь горячей девушке. В какой-то момент воск даёт трещину, и я меняю угол давления, чтобы та не развалилась и не осталась внутри Шакры. Та охает, и дрожь её тела передаётся моему, когда я прижимаюсь к ней сзади. Мы садимся рядышком, и когда она видит поломанную свечку, начинает смеяться: -Видишь, я же говорила, что расплавлю её! Пойду в купальню, - она встаёт, поднимая скомканное полотенце. После неё я тоже смываю крем с растянутой дырочки, прополаскиваю шарики в воде, в задумчивости смотря на них, и спрыгиваю вниз. Подруга сидит на постели, разведя согнутые в коленях ноги: -Сегодня я посплю с тобой, - и, видя моё радостное удивление, добавляет: - представь, не на жёстком полу, как аскет. -Я рада, что согласилась. Ради того, чтоб вместе поспать, я готова на подобные игры. -Ха-ха, иди сюда, - она притягивает за руку, и я встаю рядом, откидывая одеяло. Мы ложимся, и я греюсь о жар её бока. Тёплые ноты ванили и сандала щекочут нос, и я засыпаю, спокойно сопя рядом с мускулистым телом девушки, которая меня понимает.