Хорнительница

Бесконечные бури бороздили песчаными косами засохшее дно моря, где только кораллы сумели адаптироваться к воздуху и продолжили разрастаться и ветвиться в иссушенных тоннелях, разбрасывая свои семена, которые песчаные черви перекатывали по прорытым норам во все стороны. Хорнет пыталась найти решение, связанное с бездной. Она пробиралась в самые отдалённые окраины Фарлума в надежде отыскать что-то или кого-то, кто ей поможет. Сегодня путь её лежал в столетия назад опустевшее русло реки, что питала Карак. Из-за ветра почти ничего не было видно, но такие просторы не казались рекой, это могло быть лишь море. Почему коралловый народ так их называл, она не знала. В памяти всплывали как пузырьки картины боёв в Коралловой башне: взрывы и крошащиеся стены… жалящие медузы и кипятковые струи… и самого Хана, что властвовал кораллами, словно маг земли. Ныне красок здесь не было. Их будто смыли с листа кистью времён. Народы Карака вымерли, а их панцири обратились в песок, как и крошащиеся раковины. Ступая на начало песчаного дна, проваливаясь в сыплющийся песок по щиколотку, она подошла к серой статуе в половину роста выше неё. Это был плечистый воин в запылённых доспехах, кажется, окаменевших от времени, который держал зазубренный коготь от массивного жука. Он напоминал их главных воинов в красных латах, только на его голове торчало два симпатичных рога, что были устремлены вверх. Гордо выпятив грудь, он стоял, оперевшись на запылённый и выбеленный солнцем клинок. Хорнет толкнула статую. Та даже не пошатнулась. Тогда она ударила иглой, и изваяние качнулось. Она принялась лупить воина как манекен, потому что напряжение ума было таким сильным, что, казалось, лопались вены в мозгу. Пережив немало ударов, замшелый и потрескавшийся меч раскололся, и статуя опрокинулась на землю, воин мягко лёг на песок. Паучиха подступила и села ему на широкую грудину, задумавшись. «Может, я узнаю что-нибудь об их прошлом через эту скульптуру на границе?» - и Хорнет, достав иглончель, начала перебирать струны, слегка отвернувшись от ветра. Грустная и тихая мелодия, совсем не слышимая из-за завывания воздуха, полилась вокруг незримым облаком. Заметив короткое движение боковым зрением, она обернулась и увидела, что у оцепеневшего воина между ног, словно рычаг, вздёрнулся внушительных размеров стояк. Она, оторопев, поглядела на него, перестав играть, но он так и остался стоять. Тогда принцесса пододвинулась и ухватилась за член, который на ощупь был холодным и каменным, и принялась тянуть его в разные стороны. «Какой странный способ спрятать рычаг! Интересно, он провалится в лаз под землёй или откроет со скрипом камешков в засовах дверь в стене?» Но ничего не происходило. Не став дёргать сильнее, она опустилась к нему лицом и, прищурившись, стала выглядывать спрятанный механизм, но пах статуи был монолитен. «Эти караки не казались мне теми, кто мог придумать подобную систему, замаскированную таким… изощрённым способом, но… похоже, мне придётся удостовериться», и Хорнет, раздвинув ножки и смочив себя, насадилась на каменный стояк. Ничего не затрещало и не заскрипело, лишь порывы несли песчинки в бесконечный полёт, разбивая о стену. Снова взяв иглончель, она снова заиграла самую сложную мелодию, которую открыли ей шаманы. С головы статуи посыпался песок, паучиха дёрнулась, чтобы соскочить с неё, но его глаза распахнулись, а руки мгновенно сжали её ноги, железной хваткой вжимая в свой таз. Член вошёл по самый корень, и Хорнет вздохнула, расширяя ноздри. Если таким способом узнает тайну Песков Карака, она готова на подобное. Отойдя от оцепенения, Пограничный Наблюдатель сощурил глаза и огляделся. Увидев свой сломанный клинок, он уставился на деву в красном платье, с серьёзным видом восседающую на нём. Но сила, что пробудилась от песни, должна была куда-то выйти, а помимо воина он был ещё и мужчиной, поэтому, схватив Хорнет за талию, он стал насаживать её на член сильными рывками. Она была напугана, но с каждым мощным толчком её тело всё сильнее расслаблялось, и инстинкты брали своё. «Даже если после этого мы не провалимся под пол к выжившим народам, я хотя бы отвлекусь от тяжёлых мыслей и получу удовольствие», подумала принцесса, разжимая скованные мышцы и ощущая, как гормоны удовольствия, пульсируя, впрыскиваются в кровь. Крепкие руки стискивают бёдра, толкая на себя, и член ходит внутри, тараня гибкие стенки, придавливая чувствительные выпуклости, и вынуждая прогнуться навстречу. Она запрокидывает голову, отдаваясь Пограничнику, и мелкая колкая пыль щекочет ей лицо. Видя это и слыша довольные постанывания, каменный воин двумя руками поднимает её и встаёт сам. Разворачивает против ветра, и, ухватив за запястья, заставляет Хорнет прогнуться под его твёрдой волей и раскрыть щёлочку, чтобы он мог как следует её оттрахать. Издавая утробные рыки, ожившая статуя резко входит и выходит из мягкого тепла тела красной девы. Её стоны заглушает вой ветра, а глаза закрыты, чтобы весь кайф не испортили песчинки, застревающие в глазах. Ноги проваливаются в мягкий песок, будто они стоят на одеяле. «Ах, это тоже выход из ситуации. Я ничего не узнаю, но мысли очистятся, и голова перестанет болеть от них хотя бы на какое-то время». Такой твёрдости член она ещё не чувствовала, поэтому стенки импульсивно сокращаются, вынуждая статую дышать громче и иметь ещё сильнее. Толчки учащаются, он насаживает до упора, до дрожи в ногах, вытесняя все мысли Хорнет своим каменным органом. Воин упирается в неё, останавливая движения, и начинает мелко дрожать, издавая мощный рык. Она ожидает ощутить нутром, как разливается горячая жидкость, но он истощён, внутри не осталось влаги, и, кажется, будто сухие пылинки выталкиваются в её лоно. Статую Пограничника трясёт всё сильнее. Она разворачивает голову и наблюдает, как он каменеет, перестав трястись, и осыпается, продолжая сжимать её талию. Песчинки, оставшиеся от его атлетичного тела, сдувает на неё, а влагалище внезапно пустеет, и остаётся сухим и зудящим от приятного трения. Паучиха запахивает плащ и садится на колени спиной к ветру. Хочется немного отдохнуть и осмыслить. Она думала, что после оргазма откроется некий проход или он хотя бы заговорит с ней, но воин был молчалив и холоден, по-видимому, просто исполняя своеобразный долг. Щиколотки утопают в песке, а она сидит, размышляя о случившемся. Тёмные мысли возвращаются как нити, что опутали королевство, и она, печально вздохнув, встаёт и возвращается в узкий тоннель, из которого она впервые увидела опустевшее и изъеденное червями дно моря.