Мир под знаком Омеги

Зал для трапез на Апоколипсе был таким же холодным и беспощадным, как и сама планета. Фурии сидели за длинным каменным столом, но звон металлических приборов о тарелки лишь подчеркивал гнетущую тишину. Дарксайд ушел, забрав легионы парадемонов к Земле, и не оставил ни единого слова наставления. - Мясо сегодня такое же жесткое, как и нервы Калибака, - Мина вонзила нож в кусок плоти, хищно улыбаясь. - Видели, как он орал на стражу? Папочка улетел, и сынок занервничал. - У него есть причины, - Лайора даже не подняла глаз от своей тарелки, её голос звучал отстраненно и расчетливо. - Дарксайд не оставил инструкций. Он просто… исчез. Мы привыкли слушаться только его воли. Теперь воля Апоколипса молчит. - И это молчание пытается заполнить Десаад, - Тефера усмехнулась, смакуя каждое слово. - Он уже разослал своих ищеек по всем уровням. Пытается сделать вид, что ключи от планеты остались у него в кармане. Ука с грохотом опустила тяжелый кубок на стол, расплескав вино. - Я не собираюсь кланяться этому слизняку Десааду! Если хозяина нет, право сильного принадлежит Калибаку. Он - кровь господина. - Кровь не дает ума, Ука, - Фемила отрезала кусок хлеба с хирургической точностью. - Мы Фурии. Наша присяга принадлежит лично Дарксайду. Ни Десаад, ни Калибак не имеют права отдавать нам приказы. Пока господин не вернется, мы - закон сами по себе. Друзилла нервно оглядела сестер, её руки мелко дрожали. - Но как мы можем просто сидеть и есть? Если они начнут войну за трон, кто-то должен победить. Мы не можем быть ничьими. Без приказа мы… пустое место. - Не говори за всех, - Морвен, старая и опытная, посмотрела на неё тяжелым взглядом. - Я видела смены власти. Наказывать виновных можно при любом правителе, главное - знать, кто завтра окажется виноватым. Соня, чьи голубые глаза сияли почти детским любопытством, вдруг замерла с вилкой в руке. - А что, если господин специально не оставил инструкций? Что, если это проверка? Кто из нас первым согнется перед подделкой, пока оригинал на войне? В этот момент массивные двери распахнулись, и в зал вошла Харриет. Её взгляд был твёрдым, а шаг - уверенным. Она окинула сестёр взглядом, словно бросая вызов самой тишине. - Мы никому не должны подчиняться, кроме самого Дарксайда! - звонко произнесла она, чеканя каждое слово. - Ни Десааду, ни Калибаку. Пока господина нет, мы - единственная воля этого дворца. Слова Харриет упали в благодатную почву. За столом мгновенно вспыхнул спор. - Я с тобой! - гаркнула Ука, ударив кулаком по камню. - Пусть этот слизняк Десаад попробует сунуться со своими приказами, я скормлю его гончим! - Мы не можем просто игнорировать иерархию, - возразила Лайора, сохраняя ледяное спокойствие. - Кто-то должен заполнить вакуум, пока планета не погрузилась в хаос. Шум в зале нарастал, Фурии перекрикивали друг друга, вскакивая с мест. Харриет чувствовала, как внутри всё ликует: её план работал. Пока сестры были заняты этой яростной грызнёй, Орм получал драгоценные минуты, чтобы пробраться в покои Барды и найти Артура. Но триумф был недолгим. Массивные двери зала с грохотом распахнулись во второй раз, но теперь удар был такой силы, что пыль посыпалась со сводов. На пороге, затмевая собой проём, стоял Калибак. Его уродливая, заросшая щетиной физиономия была искажена самодовольной ухмылкой. Тишина в зале стала звенящей. - Фурии! - проревел он, и этот голос, грубый и неприятный, резанул по ушам воительниц. - Как вы знаете, Тёмный Отец отбыл по важным делам на другую планету! А это значит... что теперь главный - Я! Он обвёл их своим маленьким, глупым взглядом, упиваясь собственной властью. Фурии замерли. Дарксайд никогда не оставлял Калибака за главного, и уж тем более никогда не разрешал ему прикасаться к Фуриям - своей элитной гвардии, своему личному инструменту. Для утех сыну всегда доставались лишь рабыни. - Барда! - Калибак ткнул в её сторону жирным, коротким пальцем. - Жду тебя в своих покоях! Не заставляй себя ждать! Аппетит у присутствующих пропал мгновенно. По лицам воительниц пробежала волна отвращения. Барда, обычно холодная и непоколебимая, заметно побледнела. Её пальцы сжали металлическую кружку так, что послышался хруст деформируемого металла. Она молча встала и, не глядя ни на одну из сестёр, вышла из зала вслед за самодовольно уходящим Калибаком. Харриет почувствовала, как сердце ушло в пятки. План рушился. Теперь все будут настороже. Каждая Фурия в зале понимала: если Калибак позволил себе забрать Барду, скоро придёт черёд и остальных. Мысль о том, что этот тупой, жестокий урод будет прикасаться к ним, вызывала тошноту, которую не смог бы заглушить ни один приказ Тёмного Отца Покои Барды. Орм, пользуясь суматохой, вызванной уходом Барды, бесшумно проскользнул в её апартаменты. В углу, на голом полу, сидел Артур. Его могучее тело было расслаблено, глаза пусты. Он механически жевал кусок безвкусного питательного батончика. - Брат, - тихо позвал Орм, опускаясь перед ним на колени. Артур не отреагировал. Орм положил руку ему на плечо. - Артур, это я. Орм. Послушай меня. Ты должен вспомнить. Он говорил тихо и настойчиво, перебирая обрывки воспоминаний из их прошлого - их ссоры, совместные победы, споры о будущем Атлантиды. Лицо Артура оставалось каменным. Отчаявшись, Орм произнёс последнее, что пришло ему в голову. - Вспомни Меру, Артур. Твою Меру. Она ждёт тебя. И тут произошло нечто. Глаза Артура, до этого мутные и пустые, вдруг дрогнули. В их глубине мелькнула искра. Сначала недоумение, потом боль, а затем - проблеск осознания. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на Орма. Взгляд был ясным, полным невыносимой муки. - Орм... - его голос был хриплым шёпотом, будто он не использовал его целую вечность. - Мера... что с моей женой? Орм сжал его плечо, чувствуя, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. Это работало. - Она жива, брат. Но в опасности. Слушай меня внимательно. У нас мало времени. Сознание Артура, долго скрытое глубоко внутри, чтобы защититься от пыток и промывания мозгов, наконец прорвалось наружу. Теперь он видел. Видел брата. И был готов выслушать всё, что тот успел узнать. В его глазах горел огонь, который не могли погасить годы рабства - огонь борьбы и мести. Камера Ориона Когда багровое марево портала рассеялось, Чародейка не сразу поняла, где они. Но стоило первому глотку воздуха обжечь лёгкие вкусом серы и раскалённого железа, как мир вокруг неё рухнул. Это была не Земля Это был Апоколипс. Она медленно повернула голову к Константину. В её глазах не было ярости, не было желания немедленно обрушить на него проклятие. Там было нечто гораздо более страшное - чувство предательства. Почти всю свою долгую, изломанную жизнь Энни никому не доверяла. Она строила стены, возводила барьеры из магии и цинизма, зная, что любой, кто окажется рядом, рано или поздно вонзит нож в спину. Но там, в Лимбо, среди общей беды и тихих разговоров, она позволила себе слабость. Она поверила, что Джон Константин - этот невозможный, пропащий человек - стал её опорой. Она впервые за столетия открыла свою душу, впустив его внутри, и он... он просто использовал это, чтобы удобнее было нанести удар. Её взгляд был убийственным. В нём читалось всё: «Я доверилась тебе. Я пошла за тобой . А ты превратил мою веру в оружие против меня». Каждая секунда этой тишины резала Джона сильнее, чем пытки Десаада. Константин чувствовал себя последней мразью во всех известных измерениях. Он видел, как в её глазах гаснет тот редкий свет, который он сам же и зажёг. Он ненавидел себя за то, что снова оказался прав: для спасения мира нужно быть подонком. Его собственная совесть выла, требуя покаяния, но он не мог это признать - Ну, знаешь, Энни... - Джон выдавил из себя кривую усмешку, отчаянно пытаясь отшутиться, чтобы не захлебнуться в её взгляде. - Кажется, у этого такси сбились настройки навигатора. Вместо Таити нас занесло в самое пекло. Но эй, зато здесь не бывает очередей в барах - их тут просто нет. Он замолчал, потому что слова рассыпались прахом. Ему хотелось крикнуть, что по-другому было нельзя, что это единственный шанс остановить заразу, но он знал - для неё это не имело значения. Пытаясь избежать её глаз, Константин оглядел помещение. Они находились в огромной, душной камере без единого окна, стены которой пульсировали техно-органическим ритмом планеты. И тут его взгляд упал на центр зала. На фигуру, скованную энергетическими цепями, впивающимися прямо в плоть. Мощный, испещрённый шрамами мужчина с гордым, но разбитым лицом сидел в центре энергетического кокона. - Ну надо же, - свистнул Константин, подходя ближе и чувствуя странное облегчение от того, что можно переключить внимание. - А это кто у нас тут? Похоже, не самый любимый гость хозяина дома. Джон окинул Ориона оценивающим взглядом Константин медленно обошел энергетический кокон, изучая мерцающие цепи, которые удерживали Ориона. Узник не двигался, но само пространство вокруг него вибрировало от подавленной мощи. - Врага моего врага, и всё такое прочее, - пробормотал Джон, потирая подбородок. - Тем более, если уж хозяин дома так расщедрился на кандалы - значит, парень достаточно опасен. Освобождаем! Чародейка всё еще стояла в тени, сжимая в руках сферу с серебристым вирусом. Её взгляд, до этого пустой, вспыхнул яростным изумрудным пламенем. Предательство Константина всё еще жгло её изнутри, и его новая авантюра стала последней каплей. - Ты сошёл с ума, Константин? - прошипела она, хватая его за руку так крепко, что когти впились в рукав его плаща. - Мы не знаем, на чьей он стороне! Освободить его - значит выпустить на волю ещё одного титана, который может разнести вдребезги и нас, и полгалактики! - Ой, да ладно тебе, Энни, - Джон попытался высвободить руку, не глядя ей в глаза. - Хуже, чем сейчас, уже не будет. Мы в заднице вселенной. Нам нужен кто-то, кто умеет выбивать зубы этим местным богам. Они замерли друг напротив друга - израненная предательством ведьма и циничный маг, привыкший ставить на кон чужие жизни. Чародейка чувствовала, как внутри неё борется желание просто испепелить Константина здесь и сейчас с холодным пониманием того, что в одиночку ей из этого ада не выбраться. Она ненавидела себя за то, что ей снова приходится следовать его логике. - Ладно! - сдавленно выдохнула она, отталкивая его руку. - Но если он повернётся против нас, я первая вырву тебе глотку. Медленно и со вкусом. - Договорились, дорогуша, - ухмыльнулся Константин, возвращаясь к замкам. - Я всегда знал, что в тебе живет романтик. Чародейка встала рядом, подняв руки. Её магия начала переплетаться с технологией Апоколипса, ища уязвимые места в энергетических цепях. Она делала это не ради Константина и не ради Ориона. Она делала это, чтобы выжить. Энергетические оковы с сухим треском лопнули, и Орион рухнул на колени. Его массивное тело сотрясалось от тяжелого, хриплого дыхания. - Уходите, - его голос был подобен скрежету ржавого железа. - Моё место здесь. Константин лишь раздраженно сплюнул, похлопав себя по карманам в поисках сигарет. - Серьёзно? Аренда здесь что, такая выгодная? Виды, правда, так себе, да и обслуживание хромает. Орион поднял голову. В его глазах была бездонная, выжигающая нутро тоска. - Моя любимая предала всё, во что мы верили. Зачем мне свобода, если в ней больше нет смысла? Джон медленно перевел взгляд на Чародейку. Она стояла чуть поодаль, неподвижная, как мраморное изваяние. Её лицо не выражало ничего, но в глазах всё ещё жил тот самый убийственный холод после его собственного предательства. Он чувствовал этот взгляд кожей - Энни смотрела на него так, словно он был самой мерзкой тварью в этой камере. - Слушай, принц, - Константин продолжал смотреть на Энни. - Все мы через это проходим. Ссоры, недопонимания, ножи в спину... С кем не бывает. Чародейка лишь плотнее сжала губы, её пальцы на сфере с «серебряным ядом» побелели от напряжения. - Может, стоит найти её и обсудить? - Джон снова повернулся к Ориону и неуклюже, почти грубо, похлопал его по могучему плечу. - Может, у неё своя версия событий? А сидеть тут в цепях и страдать - это, прости, немного по-детски. Дарксайд не заслужил такого подарка, как твоя добровольная сдача. Давай, вставай. Поможешь нам устроить Дарксайду сюрприз, после которого он забудет, как дышать. Джон перевел взгляд на Чародейку. Она стояла неподвижно, её лицо было бледным, но она сделала шаг вперед. Переборов внутреннюю дрожь, она подошла к Ориону и протянула ему руку. Джон тут же подхватил воина с другой стороны. Орион тяжело оперся на плечи мага и ведьмы, пока не обрел устойчивость. - Ну вот, - ухмыльнулся Константин, когда Орион наконец выпрямился во весь свой исполинский рост. - Раз уж мы на ногах... покажешь нам местные достопримечательности? Например, фабрику по производству парадемонов? Орион покачал головой, его взгляд стал жестким. - Мы здесь заперты, человек. Это не прогулочный парк. - Это дело поправимое, - прошептала Чародейка, её пальцы уже начинали плести новое заклинание, направленное на массивную дверь камеры. Орион сжал кулак. Ярость начала возвращаться в его глаза, выжигая тоску. - Хорошо. Но первым делом мне нужно будет кое-с кем увидеться. Покои Калибака. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом пота, раскалённого металла и животной похоти. Барда стояла посреди покоев; её доспехи были аккуратно сложены на грубом каменном стуле. Её тело было напряжено, как натянутая струна, каждый мускул кричал от отвращения, но лицо оставалось ледяной маской. Она выполняла приказ. Как делала это тысячи раз до этого. Калибак, тяжело дыша, приближался к ней. Его уродливая физиономия расплылась в тупой, самодовольной ухмылке. - Не бойся, фурия, - сипло прохрипел он. - Я буду... нежен. Он захохотал, и звук этот был похож на перемалывание камней в камнедробилке. Его руки, грубые и покрытые шрамами, потянулись к ней. Барда зажмурилась, готовясь отключиться, уйти вглубь себя, как делала это всегда, когда долг сталкивался с личным кошмаром. Но Калибак, в пылу предвкушения, ляпнул то, что должно было, по его мнению, добавить ему значимости: - Вот Орион сойдёт с ума ещё сильнее в своей темнице, когда узнает, что я трахал его возлюбленную! Мир для Барды остановился. Её глаза, до этого пустые и покорные, взорвались. Это не был просто гнев. Это была тысячелетняя ярость, копившаяся под гнётом воли Дарксайда, вся боль предательства, вся тоска по потерянной любви - всё это вырвалось наружу единым, всесокрушающим цунами. - Что-о-о? - её голос был не криком, а низким, звериным рыком, от которого задрожали стены. Она не спрашивала. Она требовала подтверждения кошмару. Калибак отшатнулся. Глупое самодовольство мгновенно сменилось животным страхом. Он увидел в её глазах не рабыню, а разъярённую богиню мести. - Я... я не это имел в виду! - залепетал он, отступая. - Он... он мёртв! Я просто пошутил! Но было поздно. Барда уже всё поняла. Орион был жив. Заточен где-то здесь, на этой проклятой планете. И этот уродливый выродок знал об этом и наслаждался его муками, пока она оплакивала его веками. - ОХРАНА! - завизжал Калибак, спотыкаясь о свою же мебель. - ПАРАДЕМОНЫ! КО МНЕ! Дверь с грохотом распахнулась, и в покои ворвалось несколько безликих солдат-парадемонов. Их красные окуляры уставились на Барду. Калибак, прячась за их спинами, тыкал в неё пальцем: - Взять её! Она взбунтовалась! Убить дезертирку! Парадемоны ринулись в атаку. Барда, всё ещё без доспехов, встретила их голыми руками. Её ярость делала её молниеносной. Она ломала кости, рвала металл обшивки врагов, её движения были смертельным танцем. Но противников было слишком много. Один из парадемонов, подгадав момент, ударил её сзади энергетической дубиной. Барда с подавленным стоном рухнула на колени, искры посыпались из глаз. Калибак, ободрённый, снова ухмыльнулся, выходя из угла. - Вот так-то лучше! Держи её! Я научу тебя послушанию... И в этот момент из-за спин парадемонов, как тень, возникла Харриет. Её лицо было искажено не яростью, а холодной решимостью. В её руке был не обычный бич, а тяжёлый монтажный крюк, подобранный по дороге. - Не ждал, урод? - бросила она и с размаху вонзила крюк в шею ближайшему парадемону. Хаос достиг апогея. Две Фурии, ещё недавно бывшие лишь деталями в безжалостной машине Дарксайда, теперь сражались спина к спине. Барда, ослеплённая новостью о живом Орионе, и Харриет, ведомая новой, пугающей даже её саму солидарностью, превратили покои принца в скотобойню. Калибак, видя, что его личная охрана разлетается на куски под ударами разъярённых женщин, окончательно растерял спесь. Его маленькие глазки лихорадочно бегали по комнате в поисках выхода. Понимая, что парадемоны не удержат их долго, он попытался броситься к потайному лифту за колонной, надеясь скрыться на нижних уровнях цитадели. Но Барда была быстрее. С яростным рыком она перепрыгнула через поваленный стол, не обращая внимания на летящие в неё выстрелы. Её пальцы впились в массивное плечо Калибака, разворачивая его к себе с такой силой, что послышался хруст сустава. - Ты... - прошипела она прямо в его искажённое страхом лицо. - Ты знал, что он жив. Ты смел насмехаться над его именем! - Это был приказ отца! — взвизгнул Калибак, пытаясь ударить её в ответ, но Барда просто перехватила его кулак. - Ты не смеешь меня трогать! Я наследник! - Ты - ничто, - отрезала Барда. Она нанесла короткий, страшный удар головой в его переносицу, а затем, подхватив огромную тушу принца, с силой впечатала его в стену. Декоративная панель разлетелась, обнажая провода и металл. Барда занесла кулак и нанесла мощный удар в челюсть, отправляя Калибака в глубокий нокаут. Внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием женщин и шипением поверженных парадемонов. Барда и Харриет стояли, облокотившись друг о друга, среди обломков и тел. Они смотрели друг на друга, и в их взгляде не было былой вражды. Было понимание. Они перешли Рубикон. Дороги назад не было. - Орион... жив, - выдохнула Барда, и в её голосе была не только ярость, но и надежда, столь же страшная, сколь и желанная. Харриет кивнула, вытирая кровь с лица. - Кажется, у нас появился общий враг. И, возможно, общий союзник. Тишину, наступившую после короткой, но яростной схватки, нарушил скрип открывающейся двери. На пороге стояла Мара. Её взгляд скользнул по поверженным парадемонам, по оглушённому Калибаку, по Барде и Харриет, стоящим в центре разрухи. Барда мгновенно приняла боевую стойку, её тело, всё ещё обнажённое, напряглось, как у пантеры. - Ты? Что ты здесь делаешь? - её голос был низким и опасным. Мара подняла руки в успокаивающем жесте, но её глаза были полны не страха, а острого любопытства. - Я услышала шум борьбы. А потом... это имя. Орион. - Она произнесла его имя осторожно, как бы пробуя на вкус. - Оно прозвучало так, будто перевернёт мир. Барда не расслаблялась. - Что ты о нём знаешь? - Ничего, - честно ответила Мара. - Но я видела, как Дарксайд пришёл в ярость, когда Калибак неуместно его упомянул. Это было... несоразмерно. Как будто он тронул самое больное место. Сердце Барды ёкнуло. Значит, это правда. Орион жив, и его имя - табу. - Мне нужно найти его. Я справлюсь сама. Не знаю, можно ли тебе доверять. Мара усмехнулась, но беззлобно. - Не ты ли у нас самая грозная Фурия, Барда? Если ты решила идти против Тёмного Отца, значит, ставки невероятно высоки. А высокие ставки... требуют союзников, а не одиночек. - Её взгляд стал серьёзным. - Я не обещаю вечной дружбы. Но я предлагаю помощь. Барда смерила её долгим взглядом. Она видела в глазах Мары не предательство, а решимость. - Хорошо, - резко кивнула Барда. - Мы с Харриет скоро выясним у этого имбецила, - она пнула лежащего Калибака, - где держат Ориона. Пойдём его искать. А ты посторожишь этого урода. Чтобы он не поднял на уши всех парадемонов или... других Фурий. - Она сделал паузу. - Остальные... не факт, что будут меня слушать сейчас. Мара кивнула, её лицо стало сосредоточенным. - Сделаю. Он никуда не денется. Барда уже направилась к выходу, но остановилась и обернулась к своей груде доспехов. - Мне только надо будет сначала зайти к себе. Переодеться. - В её голосе прозвучала стальная уверенность, которая заставляла трепетать целые миры. - В мой боевой наряд... и он мне на всё ответит. Пойдём, Харриет. Она вышла из покоев, её прямая спина и решительная походка говорили о том, что путь назад окончательно исчез. Харриет бросила последний взгляд на Мару и последовала за ней. Трое опасных женщин Апоколипса, каждая по своим причинам, только что заключили шаткий союз. Иг