Мир под знаком Омеги

Зал Фурий во дворце Дарксайда подавлял своим стерильным величием. Здесь не было случайных деталей: холодный базальт стен, уходящий в непроглядную высь, и полная тишина, которую не решался нарушить даже самый преданный слуга. В центре стоял обсидиановый стол, а за ним, на три ступени выше остальных, находилось широкое каменное возвышение Это было место, предназначенное только для одного существа. И сейчас на него взошла Барда. Она знала, что одно неверное слово - и зал превратится в бойню. - Сестры, - голос Барды был спокойным и ровным, без тени измены. - Тёмный Отец отправился на землю, и на наши плечи легла тишина Апоколипса. Но тишина - это не всегда покой. Я хочу, чтобы вы выслушали того, кто возможно знает истинную цену нашего величия. Фурии переглянулись. Морвен прищурилась, ища подвох, а Лайора лишь расчетливо склонила голову. Барда сделала короткий жест рукой: - Я хочу, чтобы вы услышали его. Чтобы вы сами оценили ценность его слов. Выйди. Из теней за спиной Барды выступил Орм Мариус. Он шел с осанкой императора, чеканя каждый шаг по каменным плитам. Он не прятал взгляд. Он смотрел на них так, словно это они были его пленницами. Харриет замерла на шаг позади него. Её глаза лихорадочно бегали по лицам сестер. Она знала: Ука уже сжимает секиру до белых костяшек, а Тефера подобралась для броска. Харриет была готова кинуться наперерез любой из них, даже если это станет последним, что она сделает в жизни. - Вы думаете, я раб, - начал Орм, и его голос, тихий поначалу, заставил их прислушаться. - И вы правы. Я был рабом. Как и вы. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Уки. Соня наивно захлопала ресницами, а Диора застыла в хищном ожидании. - Мы все - рабы, - продолжил Орм, его слова падали, как камни, в тишину. - Рабы страха. Рабы системы, которая обещает нам силу, но отнимает всё остальное. Вы - сильнейшие воительницы во вселенной. Но что вам принадлежит? Ваша воля? Ваша гордость? Он обвел их взглядом - Вы сражаетесь за мир, в котором у вас нет места, кроме как на острие копья Дарксайда. Вы думаете, что свободны, пока исполняете его волю, но посмотрите на свои цепи. Они сделаны не из железа, а из верности тому, кто забудет ваши имена завтра же. Орм сделал шаг вперед, он искал в их глазах то, что Дарксайд пытался выжечь десятилетиями. - Он обещал вам величие, - продолжал Орм, и его голос теперь вибрировал от скрытой боли, которую каждая из них знала не понаслышке. - Но за каждой победой следует тишина. Пустота, которую не заполнить криками врагов. Вы помните, о чём мечтали до того, как стали Фуриями? Он перевел взгляд на Друзиллу, и та невольно отшатнулась. - Вы чувствуете этот холод? Похвала Тёмного Отца безлика. Она не согревает. Она лишь напоминает о том, что вы всё ещё полезны. Вы - инструменты. А инструменты выбрасывают, когда они тупятся. - Заткнись! - выкрикнула Тефера, её голос сорвался на визг, - Он дал нам всё! Он дал нам силу! Он дал нам цель, ради которой стоит убивать! Орм медленно повернул к ней голову. Его лицо оставалось спокойным, как зеркало застывшего океана. - Он дал вам цель? - Орм горько усмехнулся. - Нет. Он дал вам функцию. Вы - меч в его руке. А меч не имеет права хотеть. Не имеет права помнить. Не имеет права жить. Меч должен только разить. И когда он ломается, его бросают в плавильную печь, даже не взглянув на обломки. Орм обвел их взглядом, задерживаясь на каждой. Он чувствовал, как его слова проникают под броню, находя старые раны. - Посмотрите на себя, - прошептал Орм. - Вы - легенды, которыми пугают детей на окраинах вселенной. Но кто из вас может сказать, что этот зал - ваш дом, а не ваша тюрьма? В этот момент из глубины зала раздался сухой, колючий лязг зазубренной брони. Морвен не двинулась с места, оставшись в тени колонн, но её голос прозвучал как удар молота по наковальне. - Хватит, - отрезала она, и по залу прокатилось эхо. - Твои речи красивы, атлант. Ты пытаешься играть на том, чего не понимаешь. Ты называешь нас инструментами? Пусть так. Но инструмент - это то, что меняет мир. Мы - порядок в хаосе вселенной Великого Отца. Она оставалась стоять в тени, её оранжевые глаза светились тяжелым, многовековым опытом, не выражая ни капли ярости - только глубокое, холодное убеждение. Харриет не сводила с неё глаз, готовая к любому движению старой воительницы. - Мы не «помним свои дома», потому что память - это слабость, - продолжала Морвен, и её слова были адресованы не столько Орму, сколько остальным фуриям, в чьих глазах начал разгораться огонь сомнения. - Мы не «хотим», потому что желания порождают хаос. Дарксайд дал нам структуру. Он дал нам смысл в бесконечной пустоте. Ты предлагаешь нам «свободу»? Свободу быть кем? Скитальцами без цели? Рабами своих собственных чувств в мире, который нас ненавидит? Морвен обвела взглядом сестер, и её авторитет давил на зал не хуже воли Дарксайда. - Не слушайте его. Он - побежденный король, который хочет утащить нас за собой. Его «свобода» - это просто другое слово для забвения. Апоколипс - это единственное место, где ваше существование имеет значение. Орм выдержал этот взгляд из темноты. Он понимал, что Морвен - возможно его главный противник, живой фундамент этой цитадели. - Ты права, Морвен, - спокойно ответил Орм, его голос оставался ровным. - Память - это слабость. Но именно поэтому вы так боитесь заглянуть внутрь себя. Вы боитесь увидеть там не «смысл», а зияющую дыру, которую ваш Повелитель затыкает новыми приказами. Ты говоришь о порядке? Но посмотри вокруг - этот порядок держится на страхе, что завтра ты станешь недостаточно острой для его руки. Он на мгновение замолчал, давая её словам остыть, а затем добавил: - Я не предлагаю вам скитаться. Я предлагаю вам перестать быть чужим оружием и стать хозяевами своей силы. Лайора, чьи глаза всегда напоминали два куска расчетливого льда, первой нарушила гнетущее молчание. Она не потянулась к мечу, а лишь сложила руки на груди, изучая Орма так, словно видела его впервые. - Допустим, мы… восстанем, - её голос был лишен эмоций, но в нем прозвучал вопрос, который мучил почти каждую. - Что тогда? Ты предлагаешь нам просто умереть с гордым видом? В чём наша победа? - Победа, - парировал Орм, и его голос окреп, заполняя всё пространство зала, - начинается не с сокрушительного удара, а с первого шага неповиновения. У нас уже есть план. План лишить его главной армии. Он не стал вдаваться в детали про ртуть и вирус - лишние знания могли стать смертными приговорами, если кто-то из присутствующих всё же решит остаться верным Дарксайду. Но сама эта мысль была подобна искре, брошенной в пороховой погреб. - И у нас есть нечто, чего у вас никогда не было. Союзники, - Орм коротко кивнул на Барду и Харриет, чьи лица оставались непроницаемыми. - Не только среди вас. Но и за пределами Апоколипсиса. Силы, которые уже бьются с ним прямо сейчас. Мина, до этого молчавшая и лишь лениво наблюдавшая за перепалкой, внезапно наклонила голову. В её хищном взгляде зажегся знакомый интерес. - Битва? - она облизнула губы, словно пробуя слово на вкус. - Ты обещаешь настоящую битву? Не пытки и казни , а сражение с сильным противником? - Но не как рабы, исполняющие приказ. А как воины, сражающиеся за своё право быть теми, кем они хотят быть. Фемила, чья дисциплина была притчей во языцех среди Фурий, наконец заговорила. Её голос был полон скепсиса, но в нем уже не было прежней ледяной пустоты. - Твои слова… логичны, - произнесла она, и Морвен в тени недовольно шевельнулась. - Но логика - ненадёжный союзник против абсолютной силы. Ты просишь нас поставить на кон всё на основе… слов. - Я прошу вас поставить на кон ваше рабство, - поправил её Орм, делая шаг в самый центр круга. - В обмен на шанс. Шанс на свободу. На то, чтобы ваш страх служил вам, а не кому-то другому. Диалог начался. Стена неприятия, выстраиваемая веками, дала трещину. Ука, Тафера и Морвен были особняком, их лица были искажены враждебностью - они были слишком глубоко вплетены в систему, чтобы просто так её отпустить. Но для остальных шести Фурий семя, брошенное Ормом, уже пускало корни. Барда видела это. Она видела, как Соня перестала улыбаться, как Диора напряглась, просчитывая шансы. Теперь всё зависело от того, сможет ли Орм убедить их, что этот рискованный прыжок в неизвестность стоит того, чтобы его совершить. Орм видел, что его слова находят отклик, и готовился развить успех, как вдруг Тафера, до этого лишь шипевшая из угла, резко выступила вперёд. Её костлявая фигура казалась ещё выше от напора ярости, а пальцы судорожно сжимали рукоять зазубренного клинка. - Довольно! - её голос проскрипел, как ржавая петля. - Неужели мы, Фурии Дарксайда, будем слушать этого жалкого раба? Он ползает у наших ног и несёт чушь о «свободе»! Она обвела взглядом сестёр, её глаза-щёлки горели фанатичным огнем. - Он говорит о страхе? Да, мы боимся! Мы боимся гнева Тёмного Отца, и это - здравый смысл! Он - сила! Он - порядок! При нём у нас есть власть! Статус! Мы — остриё его воли, и вся вселенная трепещет перед нами! Что предлагает он? — Тафера презрительно ткнула костлявым пальцем в сторону Орма. - Неизвестность? Хаос? Войну, в которой мы станем всего лишь очередными мятежниками? Она выдохнула, и её дыхание было похоже на шелест ядовитых листьев. - При Дарксайде мы защищены. Мы значимы. Наше место во вселенной определено и неоспоримо. Это не рабство. Это… иерархия. Естественный порядок вещей, где сильные правят, а слабые служат. Орм не дал её словам повиснуть в воздухе. Он парировал мгновенно, его голос зазвучал твёрже, перекрывая гул Огненных ям. - Ты называешь это значимостью? - спросил он, обращаясье к Тафере, не обращая внимания на её оскал. - Быть сменной деталью в машине? Ты говоришь о защите? Разве Барду защитили от унижения, когда Калибак призвал её в свои покои? Разве её статус что-то значил в тот момент? Или она была всего лишь… функцией, которую можно передать следующему по званию ублюдку? Этот удар попал точно в цель. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как остывает камень. На лицах нескольких Фурий, включая Лайору и Фемилу, мелькнуло неприкрытое отвращение. Даже Ука на мгновение опустила секиру, а её тяжелый взгляд метнулся к Барде. Барда стояла неподвижно, но её челюсти были сжаты так, что на скулах играли желваки. Упоминание притязаний Калибака было той правдой, которую все знали, но никто не смел произносить вслух. - Твоя «иерархия», Тафера, - продолжал Орм, - это просто очередь на бойню. Сегодня он берет твою верность, завтра - твое тело, а послезавтра выбросит твой труп в ямы, потому что ты «устарела». Если это - защита, то я предпочитаю хаос битвы. - Он использует тебя, Тафера, - голос Орма стал тихим, почти интимным, проникая сквозь ярость воительницы. - И ты не просто позволяешь этому быть. Ты цепляешься за это, потому что боишься остаться наедине с собой. Боишься, что без его приказов ты - ничто. Но это ложь. Сила была в вас всегда. Просто вы отдали её ему в обмен на иллюзию безопасности. В кругу воительниц замерла Друзилла. Её пальцы, до этого судорожно сжимавшие ремни брони, застыли. Она не подняла глаз, но слова Орма отозвались в её груди болезненным, узнаваемым звоном. Каждый его слог описывал её жизнь - её отчаянную попытку заслужить одобрение, её веру в то, что без доспехов и приказа она — лишь пустое место. Неужели в этой вселенной есть кто-то, кто видит её насквозь? Кто-то, кто понимает, что её преданность - это не верность, а крик о помощи? Она промолчала, но трещина в её мире стала непреодолимой. - ЛЖЕЦ! - прошипела Тафера, но в её голосе, обычно холодном, теперь отчетливо слышалась паника. Она видела, как сестры смотрят на неё, и этот взгляд лишал её «статуса». - Он дал нам всё! - ОН ОТНЯЛ У ВАС ВСЁ! — громовым голосом прогремел Орм, и его крик, усиленный акустикой зала, заставил багровое пламя в Огненных ямах под полом качнуться. - Вашу волю! Ваше право говорить «нет»! Ваше прошлое и ваше будущее! В этот момент Ука издала оглушительный рёв, перекрывающий гул цитадели. Огромная женщина шагнула в центр, её массивное тело излучало первобытную мощь. - ХВАТИТ! - она ударила обухом секиры о каменные плиты, высекая искры. - СЛОВА! СЛОВА! Я служу Силе! А он, — она ткнула окровавленным лезвием в сторону Орма, - СЛАБ! Тафера права! Мы - Фурии! Мы - орудие! Орудие не предает руку, что держит его! Ука обвела зал взглядом, ища поддержки. - Мы ковались в огне не для того, чтобы слушать атлантийского сказочника! - Ука замахнулась секирой, её глаза налились кровью. - Барда, если ты не заткнешь этого раба сама, я сделаю это за тебя! Спор достиг апогея. Зал Фурий раскололся, и эта невидимая граница пролегла прямо по сердцам сестер. Тафера, Ука и Морвен стояли как скала неприятия, их враждебность была почти физически ощутимой, тяжелой, как гравитация этой проклятой планеты. Остальные - Фемила, Лайора, Диора, Друзилла, Мина и Соня - перешептывались, их взгляды метались от яростной Таферы к спокойному, но непоколебимому Орму, а затем к Барде, которая до этого момента молча наблюдала, выжидая идеальной секунды для удара. Барда увидела их сомнения и поняла: время пришло. Она сделала шаг вперед, и её доспехи звякнули в гробовой тишине, словно похоронный звон по старому порядку. Все взгляды, полные страха и надежды, устремились на неё. - Я была лучшей из вас, - её голос не дрогнул, он заполнил зал мощью, которую нельзя было оспорить. - Самой преданной. Самой смертоносной. И я говорю вам - он прав. Я в ощущала эту «уверенность в завтрашнем дне». Это не уверенность, сестры. Это оцепенение. Это смерть при жизни. Я предпочту умереть сегодня, сражаясь за шанс дышать полной грудью, чем вечно быть идеально отточенным клинком в чужих руках. Следом за ней, к всеобщему изумлению, заговорила Харриет. Она вышла из-за спины Орма и в её голосе зазвучала непривычная, пугающая искренность. - Я… я причиняла боль. Я упивалась ею. Мне казалось, что в этом моя сила, моя значимость, - Харриет посмотрела на свои руки, будто видела на них кровь прошлых жертв. - Но это была слабость. Потому что это была не моя воля. Это были его приказы, его одобрение, которое я искала, как собака ищет кость. Сейчас… сейчас я впервые за долгое время чувствую нечто своё. И это… страшно. Но это лучше, чем та пустота, которой мы затыкаем свои души. Их слова стали переломным моментом. Друзилла судорожно вздохнула, её плечи затряслись, а Мина впервые за всё время убрала руку с рукояти кинжала. Стена неприятия не просто дала трещину - она начала рушиться. Ука видела, как сестры медленно, по одной, начинают смотреть на Орма уже не как на раба, а как на того, кто принес им запретное пламя истины. Диора выступила вперёд. Её лицо, обычно напоминавшее застывшую маску хищника, было искажено внутренней борьбой. Она сжимала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а в глазах металось отчаяние воина, чей мир начал рушиться. - Ладно, — выдохнула она, и этот звук был похож на треск разламываемого льда. - Допустим, в твоих словах есть смысл. Рискнуть… может, и стоит. Но… - Диора выждала паузу. — В чём смысл этой свободы? Я… я понимаю боль. Я понимаю силу. Мне причиняют боль - я становлюсь сильнее. Я причиняю боль — я чувствую свою власть. И я уверена в завтрашнем дне. Я знаю, что я - Фурия Дарксайда. А кто я без него? Одна пустота. Что я буду делать?! Это был самый честный и самый страшный вопрос. Вопрос, который терзал каждую в этом зале, даже Морвен.Мир без хозяина казался им бесконечной, бессмысленной пустыней. Орм не стал предлагать ей рай или красивые сказки о мире без насилия. Он знал, с кем говорит. Он предложил ей мост. - Я понимаю тебя, Диора, - сказал он, и в его голосе не было осуждения - только холодная уверенность лидера. — Ты ищешь структуру. Цель. Если тебе необходимо служить… служи мне. В зале на секунду повисло такое ошеломлённое молчание, что было слышно, как остывает металл в Огненных ямах. Фурии замерли. Даже Друзилла перестала дрожать, глядя на Орма с немым вопросом Тишину разорвал сухой, ядовитый смех Уки. Огромная женщина буквально зашлась в хохоте - СЛУЖИТЬ? ЕМУ?! - она тыкала пальцем в Орма, оглядываясь на сестер. - Рабу? Мятежнику без армии? Вы слышите это?! Он предлагает нам поменять бога на нищего! Ука ожидала, что зал взорвется ответным смехом, но её голос одиноко отразился от сводов. Ни Морвен, ни Тафера не улыбнулись. Остальные шесть Фурий - те, в ком Орм уже пробудил сомнение - смотрели на атланта с новым, пугающе заинтересованным выражением. Они увидели в нем не раба, а человека, готового взять на себя их судьбы. - На Земле я когда-то был царём, - продолжил Орм, полностью игнорируя беснующуюся Уку. Его взгляд был прикован к Диоре. - Я знаю, что такое вести за собой. Я знаю, что такое ответственность за каждый взмах меча моих подданных. Барда снова сделала шаг вперед, и её голос прозвучал как финальный приговор старому порядку: - Он предлагает не просто сменить хозяина, - отрезала она, глядя на Морвен. - Он предлагает союз. Иерархию, основанную на чести, а не на страхе. Вы сами решаете, кто вы. И если вы выберете его - вы выберете себя. Ука не собиралась больше слушать. Каждое слово этого атланта было как яд, разъедающий монолит её верности. Она взревела, вскидывая тяжелую секиру. В её глазах читалось только одно желание — размозжить этот череп, заставить замолчать голос, который сеял сомнения среди её сестёр. Но она не учла одного - Харриет. С того мгновения, как Ука двинулась с места, Харриет уже была в движении. В ней не осталось места для раздумий или колебаний. В её жилах закипел чистый, белый яд - смесь фанатичной преданности и обжигающей ревности. Чужая насмешка в адрес Орма заставляла её до боли сжимать кулаки, а попытка убийства… Это было как щелчок переключателя в темноте. Прежде чем кто-либо успел осознать масштаб угрозы, Харриет оказалась между Укой и Ормом. Её энергетический бич, который годами служил лишь для того, чтобы тянуть из пленников стоны боли, со свистом рассек воздух. Сверкающая лента с хирургической точностью обвилась вокруг мощной шеи Уки. Раздался сухой, жуткий хруст. Ука замерла. Её огромная секира, не долетев до цели, выпала из ослабевших пальцев и с грохотом ударилась о камни. Глаза великанши вылезли из орбит, беззвучный крик застыл на посиневших губах. Она судорожно попыталась схватить затянувшуюся петлю, но пальцы лишь бессильно скользили по обжигающей энергии. - НИКТО! - голос Харриет был не криком, а низким, звериным рыком, полным такой первобытной ярости, что даже опытная Морвен невольно отступила на шаг. - Никто не смеет поднимать на него руку! Харриет резко дёрнула бич на себя. Шея Уки сломалась окончательно. Массивное тело бывшей Фурии безжизненно рухнуло на пол, как подрубленная скала. Энергетическая петля с шипением рассеялась, оставив в воздухе запах озона и паленой плоти. В зале воцарилась шоковая тишина. Все взоры были прикованы к Харриет. Она стояла над телом той, кого еще утром называла сестрой, и её грудь тяжело вздымалась. В её глазах бушевала буря - там был ужас от содеянного, шок от собственной силы, но под всем этим пульсировало странное, тёмное удовлетворение. Она сама не до конца понимала природу этой ярости. Она лишь знала, что одно лишь неуважение к Орму заставляло её кровь кипеть. А попытка убить его… это было как посягательство на что-то самое сокровенное, что только начало прорастать в её истерзанной душе. Орм смотрел на Харриет, и в его глазах не было ни тени страха или осуждения. Лишь тихая, сложная благодарность. Он понимал, что стал свидетелем не просто защиты, а рождения чего-то нового и пугающе могущественного - абсолютной, иррациональной преданности. В мире, где им предстояло сразиться с богом, такая сила была бесценна. Напряжение после убийства Уки висело в воздухе, густое и тяжёлое, как серный туман Апоколипса. Шесть Фурий застыли, их выбор почти созрел, но трое оставшихся непримиримых понимали - чаши весов рухнули не в их пользу. Морвен напряглась, как скала перед обвалом. Её острый, закаленный в интригах ум лихорадочно искал выход. Прямое противостояние сейчас было самоубийством - Харриет только что доказала это нагляднее некуда. Нужно было выиграть время. Любой ценой. - Это… очень серьёзное предложение, - прохрипела Морвен, старательно избегая взглядов Барды и Орма. - Мне нужно уйти в свои покои. Подумать. Взвесить всё. Рядом с ней Тафера, мгновенно уловив спасительную мысль, закивала своей костлявой головой. - Я… пожалуй, тоже пойду подумаю, - её голос прозвучал как скрежет битого стекла. Это была прозрачная, почти жалкая уловка. Дать им уйти сейчас - значило позволить им добежать до ближайшего узла связи, поднять тревогу и сдать всех Десааду. Но им не дали сделать и шага. Мина и Соня, уловив почти незаметный кивок Барды, мгновенно преградили им путь к выходу. Их движения были отточенными, синхронными, лишенными лишней суеты. - Нет, нет, нет, - произнесла Мина, и на её губах снова заиграла хищная улыбка, но теперь в ней читалась смертельная угроза. - Никуда вы не пойдёте. - «Пойти подумать»? - Соня смотрела на них с притворной наивностью своих огромных голубых глаз, которая теперь казалась по-настоящему зловещей. — Вы правда держите нас за идиоток? Терпение Морвен лопнуло. Её и без того шаткое равновесие, удерживаемое лишь вековым опытом, рухнуло. Она резко развернулась к ним, и её асимметричное лицо исказила гримаса чистого, первобытного гнева. - Конечно за идиоток! - проскрежетала она, в отчаянной попытке повлиять на их решение и срываясь на крик. - Кто, кроме идиоток, пойдёт против Тёмного Отца?! Вы все уже мертвы! Вы просто ещё не чувствуете запаха своих гниющих тел! Её слова повисли в воздухе, окончательно срывая все маски. Притворство закончилось. Мина, не сводя холодного взгляда с Морвен, коротко бросила Барде: - Эти две твари точно нас сдадут. Поднимут на ноги весь сектор или побегут лизать сапоги Десааду. Нужно их прикончить. Сейчас. Барда закрыла глаза на долю секунды. В её позе читалась тяжесть неизбежного выбора, который ей, как негласному лидеру, пришлось сделать. Она открыла их и посмотрела прямо на Мину. - К сожалению, мы не можем так рисковать, оставляя их в живых, - её голос был безжалостным, как сталь, но в нём не было удовольствия. Это была сухая констатация факта. Взгляд Барды встретился с взглядом Орма. В этом безмолвном диалоге было всё: и груз ответственности, и горькое осознание того, что мосты сожжены окончательно. Барда делила этот груз с ним, но решение должен был озвучить тот, кто стал их новым центром силы. Орм перевел взгляд на Харриет. Та молча кивнула, её костяшки пальцев всё еще белели от напряжения, а взгляд был твердым, как лед. Она знала то же, что и он: оставлять таких фанатичных и опытных противников в тылу - значит подписать себе смертный приговор через час. Орм медленно вышел вперед. Его лицо было печальным, в нем не было торжества победителя, лишь холодная, тяжелая решимость короля, подписывающего смертный приговор. - Мне очень жаль, - сказал он, глядя прямо в глаза Морвен. - Я искренне хотел бы спасти всех, кого смогу. Но раз вы так упёрты в своём желании остаться рабынями Дарксайда… я не имею права подвергать риску жизни тех, кто выбрал иной путь. Он перевел взгляд на Мину и Соню, и в его голосе прозвучала сталь, которой не было раньше. - Делайте то, что должны. Это была искра, брошенная в бочку с порохом. Мина сорвалась с места первой, её движения были смазанной тенью. Она не кричала — она хищно улыбалась, выхватывая свои парные клинки. Соня, чьи голубые глаза на мгновение вспыхнули потусторонним светом, последовала за ней, мгновенно утратив свою «наивность». Морвен и Тафера не собирались сдаваться без боя. Старая воительница вскинула свой зазубренный меч, издав сухой, яростный хрип. - За Дарксайда! - провизжала Тафера, бросаясь навстречу Мине.