Моя личная муза

Со Мун Чжо.

На днях приехали в Париж посмотреть на Эйфелеву башню, о которой он так мечтал в списке, где приоритетным оказалось мое сердце. И я позволил себе небольшую шалость, решив напоить его благородным красным вином. Ну а что? Я никогда не видел его пьяным. А это интереснее обезьяны, скрещенной с чебуреком («Чебурашка»? Нет, не чебурашка. Чебурашка больше как человекоподобный. Значит, обезьяна, скрещенная с чебуреком - это Чебузьяна). И сейчас это чудо валялось на двуспальной кровати, прижимаясь ко мне по максимуму. Не знал, что пьяные люди умеют опутывать других сильнее, чем если веревкой связали бы. И еще приговаривать: — Не уйде-ешь, никуда ты не уйде-ешь, козли-ина. Не пущу-у! При чем не один раз и даже не два. Раз сто. И так ворчаще, что напоминает ежа. Чон У в своем мире. — Не уйду, я и не собираюсь, — насколько возможно, глажу по спине его я и, сам потеряв счет, сколько раз, целую в шею. — От такого тебя точно не уйду. — В смысле «от такого»? А от другого ушел бы? — еще больше будоражится шатен и кусает меня за шею по-вампирски, но аорту все же не прорывает. — Охренел, что ли? Ты ни от какого от меня не уйдешь, по-онял? Иначе… — Что? — и снова целую в шею, улыбаясь. — Поцелую. Заткну тебя. Не отпущу. Не отдам никому. Ты мой, понял? Только мой. — Твой, хорошо. — Мой. И снова короткий кусь. Мы столько раз убегали друг от друга, и один все равно догонял иного. После этих пробежек, наверное, мы были бы не нами, если не остались бы вместе. Если бы не лежали сейчас на постели и не обнимались бы так по-настоящему. Он - пьяным и уязвимым, я - просто счастливым. — Всегда буду твоим. — А у тебя и выбора нет. Я не для того тебе постоянно в любви признавался, чтобы ты ушел теперь. Даже если захочешь - перехочешь. — А ты абьюзер, — стараюсь серьезно ответить, но без последующего смешка не получается. — Но мне нравится. После таких слов хочется тебя… — Опять недоговариваешь, козел? Еще раз эту фразу оставишь недоговоренной, и я сам тебе на лицо сяду! — бьет меня кулаками по груди и порыкивает псевдозлобно, а я смеюсь. Смеюсь, смеюсь, смеюсь. Бесконечно, заливисто, нежно. Потому что нам больше не нужно думать, как правильно. Не нужно решать за другого, как ему лучше. Не нужно жертвовать. Мы просто счастливы здесь и сейчас. Настолько, что слов лишних не надо. Только мы. Только этот сказочный город. Мир, который мы построили. Или любовь, которая создала наш мир заново. Все черные осколки превратила в светлые, подобно неону. А всю боль переписала. Любовь. Начатая с маленькой шалости в виде поцелуя для книги, и дошедшая до этого момента. Когда мы продолжаем шутить, но любим серьезно. Когда незачем скрываться. Когда есть смысл жить. Когда больше не чувствуешь себя неправильным. — Договариваю. Я хочу тебя. Любить, обнимать, видеть пьяным, после ванной или в ней, умиленным красным пандам, спящим, плачущим, сосредоточенным на тексте. Хочу видеть тебя всегда, — я говорил медленно, смакуя каждое слово на языке, а он прислушивался так, будто сейчас ему говорят что-то безумно интересное и то, что он не слышал нигде и никогда, — … и благодарить за то, что ты выбрал меня. Любым. Каким бы я ни был, и что бы ни происходило. Я люблю тебя, лапуля. Сильнее, чем ты - Эйфелеву башню. Когда я прекращаю говорить, он некоторое время молчит, словно переваривает сказанное мной. Пьяный, но такой задумчивый, как будто резко появилась идея для новой главы и эпичного поворота сюжета. А потом просто говорит это, такое простое и милое до невозможности, что я счастлив жить на этой планете ради этого мгновения и человека: — Я тоже люблю тебя больше Эйфелевой башни. Потому что самой главной моей мечтой было побывать в твоем сердце. И даже если бы мы не посетили этот город, я был бы счастлив. Потому что ты впустил меня в свое сердце. Хотя это и значило, что мы оба переступим через себя и пойдем на многое. Но это случилось. И для меня уже это - чудо. А для меня ты - чудо. И пьяным, и трезвым, Чон У. — Я люблю тебя, — единственное, что выходит из уст, потому что я не умею говорить много, но чувствую - очень сильно. — И я, — так серьезно, будто протрезвел. И мы посетим все места, которые он так хотел увидеть. Всю планету объездим. Потому что ради него я готов разориться и вкалывать на работе раза в три больше. Лишь бы он был счастлив. Лишь бы мы были вместе. А он принимает меня и без этих жертв. Просто так. Всегда находит рамен в холодильнике. Всегда напоминает пообедать. Кормит. Обнимает. Любит. Просто так. Потому что это возможно. Потому что мы все заслуживаем этого. Просто так. Без усилий и натуг, страхов, что не достоин, что недостаточно или слишком. За то, что есть. И пусть все наши маленькие шалости будут такими теплыми. Больших и страшных было вполне достаточно раньше. Теперь - любовь. Не без проблем, но такая крепкая, что никто из нас не смеет сомневаться. Насомневались. Теперь - объятья и сон. А потом башня. Потом - Байкал. Или еще что-то. Но это неважно. Важнее, что мы - это мы. И мы здесь.