Новый владелец?

Компьютер загружался медленно, как назло. Вера сидела за столом, сцепив пальцы в замок, и смотрела на чернеющий экран. Рядом, на подставке для кружки, устроился Пик — он вызвался быть «моральной поддержкой», хотя больше походил на сурового телохранителя. Куромаку уже освоился на клавиатуре и изучал кнопку «Esc» с явным намерением когда-нибудь понять, зачем она нужна. — Фёдор всегда был осторожным, — тихо сказала Вера, не к кому-то конкретно. — Но его аккаунт — единственное, что осталось. Может, там есть что-то, что пропустила полиция. Она ввела пароль. Пик наклонил голову — слишком сложный для такого маленького существа, но он явно пытался запомнить последовательность нажатий. Страница Фёдора загрузилась. Последняя запись — та самая, с картами и подписью «Скоро всё изменится» — висела в самом верху. Ниже шли старые фотографии, мемы, редкие комментарии. Вера пролистывала ленту, вглядываясь в каждое слово, каждую дату. — Вот, — она остановилась. — Это мы. На фотографии они вдвоём: Вера и Фёдор сидят на лавочке в парке, оба смеются, у Веры в руках мороженое, у Фёдора — какая-то дурацкая шляпа с ушами. Фото было сделано за полгода до его исчезновения. Подпись: «Сестрёнка — единственный человек, который терпит мои приколы. Люблю. ❤️» Вера почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она сглотнула. — Он всегда был таким, — прошептала она. — Дураком, но добрым дураком. Пик положил ладошку ей на палец, слегка сжав. Куромаку перестал тыкать в клавиши и просто смотрел на экран, поправляя очки. — Ничего, — Вера выдохнула и взяла себя в руки. — Нам нужно искать дальше. Она проверила все фотографии, все комментарии, даже попробовала залезть в список друзей — ничего. Ни одного намёка на то, куда он мог пойти, с кем встречался, что планировал. Последние три месяца его страница пустовала, как заброшенный дом. — Зацепки нет, — констатировала Вера. — Абсолютно. Она закрыла страницу, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Пик и Куромаку переглянулись. Куромаку написал на листочке: «МОЖЕТ, ОН НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ЕГО НАШЛИ ЧЕРЕЗ ИНТЕРНЕТ?». — Возможно, — вздохнула Вера. — Тогда остаётся только гадать. Она ещё раз открыла ту фотографию, с мороженым и шляпой. Приблизила. Рассмотрела их лица. Фёдор выглядел совершенно нормальным — никакой тревоги, никакого намёка на то, что через полгода он исчезнет. — Где же ты? — прошептала она. В этот момент где-то на кухне раздался звон колокольчика. И не один. Целая какофония: дзынь-дзынь-дзынь, потом глухой удар, потом снова дзынь. — Вару! — заорала Вера, вскакивая. Пик спрыгнул со стола и побежал по жёлтой дорожке — он, в отличие от некоторых, соблюдал правила. Куромаку сокрушённо покачал головой и потрусил следом. На кухне открылась картина маслом: Вару стоял на середине стола, весь в муке (откуда мука на столе, учитывая, что Вера не пекла?), и с победоносным видом размахивал над головой... кухонным полотенцем. Рядом, на коробке с сахаром, сидел Феликс и с отчаянием прижимал к себе Зонтика, который уже вовсю плакал. Габриэль пытался стащить Вару за штанину, но зелёный проказник увернулся. Ромео, вместо того чтобы помочь, стоял в сторонке и грациозно стряхивал муку со своего оранжевого жилета, явно позируя невидимым зрителям. — ВАРУ! — Вера подлетела к столу. — Что ты наделал?! Вару замер, но не потому, что испугался, а чтобы придать своей позе ещё больше драматизма. Он указал на лежащую на боку крышку от молока (пустую, но вокруг неё растекалась белая лужица), потом на опрокинутую солонку, потом на себя — мол, я здесь ни при чём, это само. — Само?! — Вера схватила его за шкирку, аккуратно, но твёрдо. — Само перевернуло всё? Само залезло в муку? А ну признавайся! Колокольчик на поясе Вару жалобно тренькнул. Он сложил руки на груди и демонстративно отвернулся. Мол, и что ты мне сделаешь? Пик подоспел. Он забрался на стол, подошёл к Вару и, не говоря ни слова, просто посмотрел на него. Взгляд у Пика был тяжёлый — такой, от которого хочется извиниться даже если ты ничего не делал. Вару на секунду сдулся, но потом снова нахально улыбнулся. — Правило первое, — начала Вера ледяным тоном. — Не лазать в опасные места. Ты залез в ящик с мукой? Вару неопределённо пожал плечами. — Правило второе. Еда без спроса? — Она указала на надкушенный кусок печенья, который валялся рядом с солонкой. Вару сделал круглые глаза — печенье? какое печенье? я не вижу печенья. — Правило третье. На полу ходим по жёлтым дорожкам. — Вера перевела взгляд на пол. Вару, разумеется, натоптал мукой не только стол, но и «запретную зону» — следы его мучных ладошек вели прямиком к коробке с обувью, где спал Данте (и даже не проснулся). — Правило четвёртое. Ношение колокольчиков у тебя есть. — Вера заглянула ему за пояс. — Но ты, кажется, пытался его снять? Узел ослаблен. Вару виновато уставился в потолок. — И правило номер пять, которое я только что придумала, — Вера посадила его на край стола и ткнула пальцем в грудь. — Не устраивать муку на кухне. Никогда. Понял? Вару вздохнул, как человек, которому надоели дурацкие ограничения. Он взял грифель (который предусмотрительно лежал рядом) и вывел на бумаге: «ПРАВИЛА НУЖНЫ, ЧТОБЫ ИХ НАРУШАТЬ». Вера прочитала и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Потом выдох. — Пик, — сказала она, не открывая глаз. — Это твой подчинённый. Ты за него отвечаешь. Пик вздохнул — почти как человек, у которого болит голова от подчинённых. Он схватил Вару за ухо (если то, что торчало из-под зелёных кудряшек, можно было назвать ухом) и поволок к коробке. По дороге Вару строил рожицы Феликсу, который только отмахивался и утешал Зонтика. — Уборка, — объявила Вера, взглянув на муку, размазанную по столу, полу и даже на ручке холодильника. — Все на помощь. Вару убирает первым. Вару, услышав это, изобразил трагическую смерть прямо на ходу. Пик пнул его, и он вскочил, поняв, что номер не пройдёт. Через час кухня снова сияла. Вернее, почти сияла — в щели между плитой и стеной завалилось немного муки, но Вера решила, что это будет наказанием для Вару в следующий раз, когда тот полезет за очередной пакостью. Она сидела на стуле, уронив голову на руки. Рядом пристроился Феликс, который принёс ей... крошечный кусочек салфетки. Видимо, чтобы вытереть слёзы? Но Вера не плакала. Она просто устала. — Ничего не нашла, — тихо сказала она. — Аккаунт Фёдора — пустышка. Осталась только эта фотография. — Она показала на экран ноутбука, который остался в комнате. — И вы. Габриэль, сидевший на подоконнике, грустно опустил уши. Ромео положил руку на сердце и вздохнул с таким видом, будто сама судьба жестока к ним всем. Зонтик уже перестал плакать, но всё ещё шмыгал носом, сидя у Феликса на коленях. Даже Данте проснулся — на секунду, чтобы перевернуться на другой бок, и снова заснуть. — Мы найдём, — сказала Вера сама себе. — Я не сдамся. Пик подошёл к ней и написал на новой салфетке: «МЫ С ТОБОЙ. ДАЖЕ ЕСЛИ ВАРУ ИДИОТ». Снизу, чужим почерком, кто-то добавил: «САМ ТЫ ИДИОТ» — явно Вару. Вера невольно улыбнулась. — Ладно, — она встала и потянулась. — Завтра будем искать в другом месте. А сегодня... сегодня я просто хочу чай и чтобы никто не падал со стола. Она посмотрела на Вару. Вару сделал невинное лицо. — Никто, — повторила она с нажимом. Вару вздохнул и поднял ладошки вверх — сдаюсь, я паинька. Вера налила чай, сделала крошечные бутерброды для чибиков и села за стол. Колокольчики звенели тихо, жёлтые дорожки вели от коробки к чашкам, а на стене горел экран ноутбука с фотографией, где двое смеющихся людей ели мороженое в парке. — Завтра, Фёдор, — прошептала Вера в пустоту. — Завтра я тебя найду. Обязательно. Пик кивнул. Куромаку сделал пометку в своём воображаемом блокноте. А Вару... Вару в этот раз действительно ничего не нарушил. Почти. Он просто тихонько высыпал сахар из сахарницы в чай Веры, когда она отвернулась. Но она решила, что не заметит. Сладкого сна, Вера.