Новый владелец?

Утро началось с грохота. Вера подскочила на кровати, когда с кухни донёсся звук, похожий на падение кастрюли, сопровождаемый звоном колокольчиков и отчаянным писком. — Вару! — заорала она, слетая с кровати и даже не удосужившись надеть тапочки. На кухне открылась картина, которую Вера уже начала считать классической: Вару стоял посреди стола, весь в муке (опять мука?! откуда она берёт муку?!), и с видом великого полководца указывал на опрокинутую кастрюлю, которая, судя по всему, свалилась с сушилки. Рядом с кастрюлей лежал кухонный половник, а на полу, в «запретной зоне», красовались мучные следы, ведущие к раковине. — ВАРУ! — Вера схватила его за шкирку раньше, чем он успел улизнуть. — Как? КАК ты это сделал? Ты весишь меньше ста граммов! Как ты умудрился опрокинуть кастрюлю?! Вару изобразил невинное лицо и указал на Габриэля, который стоял в углу стола с перепуганными глазами, тряся колокольчиком и явно пытаясь сказать: «Я ничего не делал, это всё он!» — Не смей сваливать на Габриэля! — Вера тряхнула Вару, и его колокольчик жалобно тренькнул. — Я видела, как ты лез на сушилку! Вару пожал плечами — мол, и что? Кастрюля стояла неустойчиво. — Это была не кастрюля, это был ковш! — возмутилась Вера, заглядывая на сушилку. — Ты опрокинул КОВШ. Как, Вару, КАК?! Вару принял трагическую позу, прижав руку к сердцу и закатив глаза, словно говоря: «Ты никогда не поймёшь моего величия». Пик, который уже успел взобраться на стол, скрестил руки и смотрел на Вару с ледяным спокойствием. Рядом с ним стоял Куромаку и старательно записывал что-то в воображаемом блокноте — кажется, вёл досье на преступления Вару. — Я не понимаю, — Вера опустила Вару на стол и обвела рукой кухню. — Ты помещаешься у меня на ладони. Ты крошечный. Ты не должен издавать столько шума. Но каждое утро я просыпаюсь от того, что ты устроил очередную катастрофу! Вару гордо выпрямился и скрестил руки, давая понять, что это не катастрофа, а искусство. — Искусство?! — Вера чуть не задохнулась. — Ты называешь искусством муку на полу, перевёрнутый ковш и перепуганного Габриэля?! Вару величественно указал на мучные следы, потом на свою мучную фигурку, потом на Веру — и изобразил поклон, как артист на сцене. Пик вздохнул и написал на бумаге: «ОН СЧИТАЕТ ЭТО ПЕРФОРМАНСОМ». — Перформанс?! — Вера схватилась за голову. — Это не перформанс, это вандализм! Хватит! — она схватила Вару за шкирку и понесла в комнату. — Ты сидишь в своей коробке до обеда. Без муки. Без ковшей. БЕЗ ПРИКЛЮЧЕНИЙ. Вару, болтаясь в воздухе, строил рожицы остальным чибикам, которые смотрели на него с разной степенью сочувствия и осуждения. Зонтик уже приготовился плакать, Феликс обнимал его и успокаивающе гладил по голове, Ромео вздыхал и поправлял свой оранжевый жилет, Габриэль с облегчением выдохнул, а Куромаку сделал пометку в блокноте: «Нарушитель помещён в карантин». Данте даже не проснулся. Вера посадила Вару в коробку, накрыла крышкой из картона и придавила сверху книгой, чтобы тот не выбрался. Потом выдохнула, села на стул и уставилась в потолок. — Две недели, — прошептала она. — Две недели я живу с восемью крошечными человечками. И каждый день один из них пытается меня довести до инфаркта. Она посмотрела на остальных — те сидели на столе смирно и тихо, будто боялись, что гнев хозяйки обрушится и на них. — Ладно, — Вера встала. — Мне нужно работать. У меня заказ. Она подошла к компьютеру и включила его. Экран загрузился, почта открылась, и в папке «Входящие» мигнуло новое сообщение. «Уважаемая Вера! Напоминаем, что дедлайн по вашему заказу — через три дня. Прикрепляем техническое задание и референсы. Ждём готовые макеты. С уважением, отдел дизайна "Creative Pulse".» Вера вздохнула. Она работала графическим дизайнером, и, в отличие от её брата Фёдора, который рисовал комиксы, она создавала логотипы, баннеры, айдентику и прочие «скучные» вещи, как она сама их называла. Но работа есть работа. — Так, — она открыла файл с техзаданием. — Логотип для сети кофеен. Стиль — минимализм, но с элементами теплоты. Цвета — терракотовый, кремовый, тёмно-зелёный. Срок — три дня. Вера потянулась, разминая шею, и посмотрела на стол. Там, рядом с компьютерной мышкой, лежали её рисунки. Те самые, которые она нарисовала в первый день, когда получила карты от брата. На них были изображены чибики — те самые, что теперь жили у неё. Она взяла рисунки в руки и внимательно рассмотрела их. Габриэль — с острыми ушками и испуганным выражением лица. Куромаку — в очках, с серьёзным и сосредоточенным взглядом. Пик — строгий и собранный. Данте — вечно сонный. Феликс — улыбчивый и добрый. Ромео — романтичный и театральный. Зонтик — маленький и плаксивый. И Вару. Вару, который на рисунке выглядел таким милым и безобидным. Сложно было поверить, что этот крошечный зелёный кудряш способен устроить на кухне такой хаос. — Если те карты, — прошептала Вера, разглядывая рисунки, — они были нарисованы в стиле... ну, в стиле карточных персонажей. Они выглядели серьёзно, взросло, почти по-настоящему. А когда я их нарисовала как чибиков, они стали чибиками. Она перевела взгляд на коробку, где сидел наказанный Вару. — А что, если... — она задумалась. — Если я нарисую их иначе? Не как чибиков, а как... ну, как на картах? Или в другом стиле? Что тогда случится? Вера положила рисунки на стол и взяла чистый лист бумаги. Рядом лежал карандаш, тот самый, сломанный, которым они общались с чибиками. Она взяла его, покрутила в руках и начала рисовать. Но не так, как в прошлый раз. Она рисовала не чибиков. Она рисовала иначе — тщательно, детально, почти портретно. Она не показывала никому, что именно создаёт. Это был эксперимент. Личный. Тайный. Чибики на столе переглядывались. Пик нахмурился, Куромаку поправил очки и попытался заглянуть через край листа, но Вера закрыла рисунок рукой. — Никому не смотреть, — строго сказала она. — Это секрет. Габриэль наклонил голову с любопытством. Ромео приложил руку к сердцу, изображая обиду. Феликс просто улыбнулся и пожал плечами. Зонтик, успокоившись, начал смотреть на Веру с доверием. Даже Вару притих в своей коробке, пытаясь понять, что же она там рисует. Вера закончила, аккуратно сложила листок и убрала его в ящик стола. — Потом, — сказала она. — Всё потом. Она посмотрела на монитор, на открытое техзадание, на сроки, на дедлайн. Вздохнула и взялась за работу. — Чай, — сказала она, не оборачиваясь. — Кто-нибудь из вас хочет чай? Чибики зашевелились, зазвенели колокольчиками. Пик одобрительно кивнул. Куромаку поправил очки и поднял руку. Габриэль захлопал в ладоши. Ромео послал воздушный поцелуй. Даже Данте приоткрыл один глаз и снова закрыл. — Хорошо, — Вера улыбнулась. — Сейчас сделаю. Она встала, налила себе чай, а для чибиков — крошечную крышечку с тёплым молоком и мёдом. Поставила всё на стол, села обратно и начала работать над логотипом. В комнате было тихо. Слышно было только, как Вера кликает мышкой, да изредка позвякивают колокольчики чибиков. Вару, наказанный, сидел в коробке и тихо перебирал какой-то бумажкой, не нарушая тишину. Вера работала сосредоточенно, погружённая в творческий процесс. Она уже набросала несколько вариантов логотипа, подбирала шрифты, экспериментировала с цветами. Терракотовый, кремовый, тёмно-зелёный — она смешивала оттенки, двигала элементы, искала идеальный баланс. Через час она откинулась на спинку стула и посмотрела на результат. — Хорошо, — сказала она себе. — Неплохо для первого дня. Она сохранила файл, закрыла программу и потянулась. — Ладно, — она посмотрела на часы. — Уже почти обед. Наверное, пора вас кормить. Она подошла к коробке, где сидел Вару, приподняла крышку и заглянула внутрь. Вару сидел в углу, надувшись, и держал в руках крошечный кусочек бумажки. Увидев Веру, он отвернулся и демонстративно сложил руки. — Обиделся? — усмехнулась Вера. — А кто опрокинул ковш, устроил мучную бурю и перепугал Габриэля? Вару что-то буркнул (нечленораздельно, но явно недовольно) и продолжил сидеть спиной. — Ладно, — Вера улыбнулась. — Выходи. Прощён. Но если ещё раз... Вару резко повернулся, подскочил и выбежал из коробки быстрее, чем Вера успела договорить. Он помчался по жёлтой дорожке к столу, расталкивая остальных чибиков, и полез в чашку с молоком, прямо с головой. — Вару! — засмеялась Вера. — Ну ты и... чудо. Она достала его из молока, отряхнула, и поставила на салфетку. Вару довольно улыбнулся и начал вылизывать свои мокрые ладошки. — Всё с тобой понятно, — сказала Вера, качая головой. — Маленький, а энергии на десятерых. Она нарезала овощи и фрукты, накрошила хлеба, налила молока и поставила перед чибиками обед. Те принялись за еду, активно помогая друг другу и периодически переругиваясь из-за самых больших кусочков. Вера села на стул, взяла чашку с чаем и смотрела на них. — Странно, — сказала она вслух. — Вы пришли ко мне из карт, которые отправил Фёдор. И я не знаю, куда он ушёл. Но вы — это ключ. Я чувствую. Она поставила чашку и подошла к ящику стола, где лежал её тайный рисунок. — Завтра, — прошептала она, поглаживая край листа. — Завтра я покажу вам, что нарисовала. Она закрыла ящик, вернулась на стул и улыбнулась чибикам, которые уже закончили обед и начали играть в догонялки по жёлтым дорожкам. Вару, конечно, был впереди — он носился с такой скоростью, что его колокольчик не переставал звенеть ни на секунду. — Две недели, — сказала Вера, глядя на них. — Две недели, и вы уже как семья. Она посмотрела на ноутбук, где на экране застыла та самая фотография — она и Фёдор, с мороженым и шляпой с ушами. — Завтра, Фёдор, — прошептала она. — Завтра я сделаю шаг, который, возможно, всё изменит. Вару пронёсся мимо неё по столешнице, вихрем сдувая бумажки. На его лице сияла широкая улыбка, а колокольчик заливался без остановки. Вера рассмеялась и поймала его в ладонь. — Ты невыносим, — сказала она, поднося его к лицу. — Но я тебя люблю. Даже такого. Вару на секунду замер, а потом растянул улыбку до самых ушей и обнял её палец. За окном зажигались вечерние огни. Дом Веры был полон звона колокольчиков, смеха, запаха чая и надежды. И где-то в ящике стола лежал тайный рисунок — тот, что мог изменить всё. — Завтра, — прошептала Вера, глядя на чибиков, которые устроились в своей коробке на ночлег. — Завтра будет новый день. Она выключила свет. Колокольчики затихли. И только Вару, перед тем как заснуть, успел приоткрыть один глаз и хитро улыбнуться. Он знал, что Вера что-то задумала. И ему это очень нравилось.