NEXUS

В тренировочную заглянул Крис с двумя капхолдерами кофе. Он надеялся все же обнаружить пустые кресла и тишину, вместо этого на него уставились три пары красных глаз. — Вы что, не спали вообще? — спросил он, ставя кофе на стол. — Спали, — зевнул Чанбин. — Два часа. — Это не сон, а анабиоз. — Хен, не мешай, — Чонхо даже не повернул голову от ноутбука. — Мы здесь работаем. Крис посмотрел на экран: Хёнджин отстреливал мишени с такой скоростью, что глаза разбегались. Левая рука — контроль, правая — клик. Синхронно, как у машины. — Продуктивность? — спросил Крис тихо, чтобы не отвлекать. — Восемьдесят один, — ответил Чонхо. — За ночь подняли на пять процентов. — Это хорошо? — Недостаточно. Но мы идём по графику. Крис покачал головой, расставил поочередно стаканчики с остывающим бодрящим зельем перед парнями. — Я принесу завтрак через час. И если вы не поедите, я отключу электричество. — Не отключишь, — буркнул Чанбин. — Попробуй меня остановить, Со Чанбин. Чанбин не стал огрызаться, поэтому Крис вышел, а через час сдержал слово — принёс завтрак. Он расставил контейнеры с рисом, супом и омлетом на отдельном столе. Когда понял, что реакции никакой, то подал голос: — Ешьте, — приказал он. — Быстро. Это не обсуждается. Хёнджин оторвался от монитора, потёр переносицу. Глаза слипались, но адреналин не давал уснуть. — Сейчас, — сказал он, кивая на экран. — Ещё один раунд. — Немедленно, — Крис шагнул к системному блоку. — Или я нажимаю на кнопку. — Ты блефуешь. — Хёнджин, я менеджер. Я не блефую, когда угрожаю. Капитан вздохнул, отодвинул кресло и направился к столу. Чанбин и Чонхо последовали за ним. Усталость взяла своё — ни сил, ни желания болтать о пустяках. Хёнджин прожевал рис и взглянул на настенные часы, которые показывали девятый час утра. — Чонхо, — Хёнджин прожевал рис. — Сколько мы сегодня ещё можем? — По плану в десять перерыв, отдых шесть часов, потом командная тренировка и ещё четыре часа индивидуальной. — Увеличивай. — Фантом… — Я сказал — увеличивай. Чонхо посмотрел на Чанбина. Тот едва заметно кивнул. — Отдых четыре часа, индивидуальная шесть часов, — сдался аналитик. — Дольше опасно уже с точки зрения математики и банальной логики. — Договорились, — кивнул Хёнджин. Через пятнадцать минут они снова сидели за компьютерами. Феликс, так толком и не поспав в одиночестве, спустился в холл отеля. Джисон и Минхо сидели в дальнем углу на диване. Снайпер листал телефон, Джисон дремал, положив голову на плечо парня. — А где остальные? — спросил Феликс, подходя. — Хёнджин с Чанбином и Чонхо в тренировочной, — ответил Минхо. — Крис приносил им завтрак, но потом сильно матерился, потому что они почти не поели. — Они там с ума посходили? - Феликс нахмурился. Минхо пожал плечами: — Слышал, что Хёнджин хочет сто процентов. — Сто? — Феликс выдохнул. — Это же нереально. — Скажи это ему. Феликс развернулся и пошёл к тренировочной. Он толкнул дверь и замер. Хёнджин сидел перед монитором, его правая рука двигалась с пугающей плавностью. Чанбин стоял за ним, иногда подавая команды. Чонхо сидел в углу с ноутбуком, записывая данные. — Джинни, — позвал Феликс. Хёнджин не обернулся. — Фантом! — Секунду, — капитан закончил раунд, снял наушники и повернулся. Его глаза были красными, под ними залегли тени, но всё равно они выражали настойчивость и расчёт. — Что случилось? — Ты должен поесть и поспать. — Я поел. Посплю потом. — Хван Хёнджин, — Феликс сложил руки на груди. — Ты не железный. — Я капитан, — Хёнджин встал, подошёл к Феликсу. — И я обязан быть на финале в лучшей форме. Даже если для этого придётся не спать трое суток. — Ты сорвёшь руку. — Не сорву. — Джинни… — Феликс, — Хёнджин взял его за руку, сжал пальцы. — Пожалуйста, не мешай. Феликс посмотрел в его глаза и увидел то, что видел много раз: упрямство, граничащее с безумием, и любовь к команде, которая заставляла Хёнджина жертвовать собой. — Ладно, — сдался Феликс. — Но через час мы садимся тренироваться, а ты идешь отдыхать. Хотя бы пару часов. Так как это в принципе совпадало с планом тренировки, предложенной Чонхо, капитан сразу кивнул: — Договорились. Феликс слегка обалдел, что они так быстро нашли компромисс, поэтому когда Хёнджин вернулся к креслу и надел наушники, Феликс вышел и в коридоре набрал сообщение Крису: «Менеджер-ним, их надо контролировать.» Крис ответил через десять секунд: «Пытаюсь. Они не слушаются. Ты знаешь Хёнджина лучше — может, поговоришь с ним?» Феликс усмехнулся. «Я пытался. Он послал меня.» «Жёстко.» «Он капитан. Это его работа.» Хёнджин отказался сразу идти в номер, хотя Чонхо и Чанбин отправились спать, едва стрелки часов показали 10 утра. Он хотел понаблюдать за тренировкой остальных, но уснул в кресле тренировочной: — голова откинулась назад, руки безвольно лежали на подлокотниках. Минхо взял на себя роль тренера на эти несколько часов. Сынмина он безостановочно подкалывал, тот огрызался, но следовал советам. Джисону мягко подсказывал, а Чонина активно подбадривал и щипал каждый раз, когда тот матерился. Феликс тренировался сосредоточенно, не обращая внимания на остальных. Не все заметили, что в кресле в какой-то момент появился Чонхо и сразу уткнулся в ноутбук. Заметил только Чонин и сразу почувствовал себя увереннее, перемещаясь между атакующими ботами. Вскоре появился и Чанбин, уведя за собой всех на обед. Капитан проспал до обозначенного времени, когда Феликс пришёл с подносом, заставленным тарелками. Хёнджин проснулся резко, подпрыгнул в кресле, огляделся по сторонам, вспоминая, где находится. — Еда, — Феликс поставил поднос на стол. — Спасибо, не хочу, - Хёнджин с силой растер лицо, прогоняя сон. — Это не вопрос «хочу — не хочу». Это вопрос «сдохнешь — не сдохнешь». Феликс стоял, уперев руки в бока, и выглядел так, будто готов был накормить силой. — Ты смешной, — сказал Хёнджин. — Я опасный, — Феликс придвинул к нему тарелку с рагу. — Ешь. Хёнджин взял ложку, а через несколько секунд уже довольно мычал от вкуса. — Ребята проснулись? — спросил Хёнджин с набитым ртом. — Да, они в ресторане, скоро все придут и продолжим командную тренировку. Феликс покусал нижнюю губу, прежде чем решился озвучить: — С прошлой ночи, когда ты не вернулся, и пока ты спал здесь, едва не вываливаясь из кресла, я все думал. — О чём? Феликс помолчал. — О тебе. О финале. О том, что будет, если мы проиграем. — Мы не проиграем. — Откуда такая уверенность? Хёнджин положил ложку и повернулся к нему. — Потому что я не позволю себе проиграть. А ты не позволишь проиграть мне. И Чонин с Сынмином не позволят. И Минхо. И Джисон. Я уже молчу про Сайфера с Крисом и Чонхо. Мы команда. Мы выиграем. Феликс посмотрел в его глаза — уставшие, красные, но горящие. — Я верю тебе, капитан. Последняя тренировка перед финалом. Все собрались в тренировочной. Крис стоял у стены, скрестив руки, молясь всем богам киберспорта, чтобы у Хенджина все получилось. Команда рассредоточилась по комнате, не произнося ни слова и ожидая вердикта от аналитика, чье лицо сейчас было предельно сосредоточенно, а глаза быстро скользили по экрану. — Не томи, - проворчал Чанбин, стоя позади Хенджина и довольно кивая, когда тот прошел последний рубеж и занял базу противника. Рядом сидел Феликс, и то, с какой скоростью он крутил на пальце брелок, заставляло голову, следящего за его действиями Чонина, слегка кружиться. — Девяносто один, — озвучил аналитик. — Охуеть, — выдохнул Джисон. Хёнджин повернулся к тренеру: — До ста не хватает девяти процентов. — Это твой предел, капитан, — сказал Чонхо. — Выше ты не прыгнешь. Все замолчали. Брелок прекратил движение. — Беру на себя. Сынмин перевел взгляд на младшего штурмовика. — Сыграешь на сто девять? — Если надо, то на двести девять. Я хочу, — Феликс сглотнул под взглядом темных глаз Хёнджина. — Мы все хотим, чтобы в финал вышел Фантом. Со всем уважением к тебе, Сайфер. Чанбин понимающе кивнул. Положив руку на сердце, он сейчас был уверен в себе не так, как в самом начале чемпионата. Хёнджин явно мог выдать больший результат, чем он со своим плечом. — Всё правильно, Карма, — он хлопнул ладонями по плечам вздрогнувшего Хёнджина. — В финале капитан, а мы все ему поможем. Расчувствовавшийся Джисон шмыгнул носом, и Минхо бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Чонхо смотрел в стену перед собой, что-то бурча под нос. — А погромче можно? — бросил Крис недовольно. — Матрёшечная тактика. Команда на секунду задумалась, а потом начала шумно обсуждать между собой слова аналитика, пока Крис смотрел на них широко раскрытыми глазами. — Так, а непосвящённым объяснение будет? Вы словно все тут уже всё поняли, и только я один, любопытствующий дурак. Минхо отлип от стены. — Я снимаю снайпером тех, кто лезет к Фантому с флангов, — сказал он. — Мимо меня не пролезут. — Я отвлекаю, — добавил Джисон. — Сделаю пару финтов в их зоне. Даю пятьдесят процентов, что они на это клюнут. — М-м-м, — хихикнул Чонин, постукивая пальцем по столу. — Целых пятьдесят. А ещё пятьдесят куда дел? — Иди на хуй, Нинн-и, - показав средний палец, Джисон сложил руки на груди. — Тогда я, — Сынмин встал с подоконника, — я прикрою Феликса. Чтобы он мог прикрыть Хёнджина. — Тогда что, — Чонхо обвёл взглядом команду. — Перестраиваем нашу тактику? — Чонхо, - ехидно позвал Чонин, надевая наушники, пока остальные рассаживались за свои компьютеры. – Мы поменяем всё, чтобы выиграть. Крис, стоявший в углу, вытер невидимую слезу. — Я так горжусь, — сказал он. — У меня такие дети… — Мы не твои дети, Крис, — хором ответила команда. — Вы мои дети, — Крис раскинул руки для объятий, в которые никто не спешил. — Мои любимые проблемные дети. — Иди в жопу, Крис, — сказал Чанбин, но с улыбкой. В середине тренировки Чонхо стоял посреди комнаты с планшетом в руках и взглядом серийного убийцы. — Так, — сказал он, обводя команду медленным, тягучим взглядом. — Сейчас гоняем связки. Все связки. Каждую комбинацию. Пока не начнёт получаться с закрытыми глазами. — У меня и так получается с закрытыми, — лениво отозвался Минхо, крутясь на стуле. Чонхо закатил глаза. — Хоук, Блиц — вы первые. Блиц, отработаем один момент. Ты должен прикрыть Минхо, пока он снимает дальние цели. Джисон непонимающе уставился на аналитика, пару раз моргнув. — Не понял, я должен прорываться вперед для зачистки и при этом охранять его задницу? — Проблемы с моей задницей? – Минхо вопросительно выгнул бровь. — Не могу дать точный ответ… Ведь она такая недоступная. — Не понял… - снайпер удивленно уставился на сидящего рядом парня, что зажал губу между зубами, чтобы не заржать во весь голос. Но вместо этого заржал младший в команде. — Блять, это тотальный пиздец, «Легион», — Чонин громко и звонко смеялся. — У нас тут финал чемпионата мира, капитан в строй возвращается, а эти всё о своём. — Так, — Чонхо приложил ладони о стол, заставляя лица приобрести серьёзное выражение, а Чонина — сделать знак «рот на замке». — Флирт оставляете до своего номера. Меня слушаем внимательно. Ни на что не отвлекаемся. Понятно? Согласные кивки. — Отлично, тогда по новой. Тактика связки Хоук – Блиц следующая… Пока Чонхо продолжил объяснять на быстро нарисованных схемах, как должны действовать персонажи в игре, Минхо наклонился к уху Джисона. — Если в планах поменяться, я не против. Под недовольным взглядом Чанбина он отстранился, делая вид, что внимательно слушает Чонхо, пока рядом сидящий Джисон пытался переварить услышанное. Чонхо запустил тренировочную карту. — Так. Вам нужно вдвоём удержать точку «Альфа» против трёх ботов. Хоук — на дальней, Блиц — на ближней. Начинайте. Боты появились с трёх сторон одновременно. Джисон рванул вперёд, снося одного, но двое других пошли в обход. — Слева! — крикнул Минхо. — Вижу! — Нет, ты не видишь, ты смотришь не туда! Джисон развернулся, успел снять второго, но третий уже заходил с тыла. Выстрел Минхо — бот рухнул в полуметре от Джисона. Чонхо остановил раунд. — Восемь секунд лишних. Хоук, ты медленно реагируешь на левый фланг. — Блиц, ты слишком глубоко заходишь. — А он любит глубоко… — Хоук, твою мать! – рявкнул Чанбин так, что снайпер вздрогнул. — Извините, больше не буду, - промяукал он елейно. Чонхо раздраженно поправил очки. — Что с вами сегодня? У нас финал на носу, парни! — Извините, правда, - уже более серьезно ответил Минхо, а Джисон согласно кивнул. — Хорошо, - попытался вернуть разговор в нужное русло аналитик. – Блиц, оставайся ближе к Хоуку. — Но что тогда с подрывом? — Смотри дальше… Они отрабатывали связку около часа, пока в конце Чонхо удовлетворительно не выдохнул. — Есть! Заняли точку. Минхо и Джисон, уставшие, но довольные, дали друг другу «пять». Чонхо оставил их отрабатывать дальше самостоятельно и встал перед Хенджином и Феликсом. — Ну что, «золотая связка». Ваша задача — держать строй. Карма — первый номер, Фантом — второй. Если Карма падает — Фантом добивает. Если Фантом под угрозой — Карма закрывает его корпусом. Работаете синхронно. — Мы синхронны, — сказал Феликс, бросая быстрый взгляд на Хёнджина. — Вот и посмотрим. Феликс и Хёнджин надели наушники. Карта загрузилась. Боты полезли с двух сторон, и пара начала отрабатывать схему — чисто, слаженно, без лишних слов. — Они работают как одно целое, — заметил Крис, наблюдая с дивана. — Они и в жизни работают как одно целое, — пробормотал Чанбин. — Иногда я чувствую себя третьим лишним, когда они рядом. — Ты всегда лишний, Сайфер, — сказал Минхо. — Спасибо, Хоук. Ты такой добрый. — Я знаю. Раунд закончился. Чонхо посмотрел на показатели. — Восемьдесят шесть процентов. Хорошо, но можно лучше. Карма, ты слишком часто уходишь влево, оставляя Фантома без прикрытия. — Он сам сказал, что справится, — пожал плечами Феликс. — Я справлюсь, — подтвердил Хёнджин. — Вы не должны «справляться» по отдельности. Вы должны работать вместе. Ещё раз. Второй раунд прошёл чище. Феликс ни разу не оторвался от Хёнджина, двигаясь за ним как тень. Хёнджин, в свою очередь, ни разу не попытался вырваться вперёд — терпеливо ждал, пока Феликс зачистит зону, и только потом заходил. — Девяносто один, — сказал Чонхо. — Уже лучше. — Я говорил, мы синхронны, — Феликс снял наушники и подмигнул Хенджину. Чонхо поставил в пару Сынмина и Джисона и дал задание: прорвать оборону из четырёх ботов. — Блиц, ты ведешь. Умник, ты добиваешь. Не разбегайтесь. — Да он же несется как угорелый обычно, — буркнул Сынмин, косясь на Джисона. — В моей тактике это называется «ложный манёвр», понял? — А не пошел бы ты со своими манёврами? Чонхо простонал, нервным движением зачесав волосы назад. — Заткнулись нахуй оба, - рявкнул со своего места Чанбин, под благодарный кивок аналитика. — Спасибо, тренер-ним. Итак, ваша задача… — Что сегодня с командой? – Крис непонимающе хмурился, поочередно обводя взглядом каждого. — Нервы, - процедил Чанбин, делая движение «глаза в глаза» открывшему было рот Минхо. — Восемьдесят два процента, — сказал Чонхо. — Приемлемо. — Приемлемо — это не победа, — заметил Чонин. — Я знаю. Поэтому будем гонять эту связку до тех пор, пока не станет идеально. Джисон и Сынмин простонали хором. — А ты садист, — протянул Сынмин. — Я аналитик. Садизм — это побочный эффект. В перерыве Крис принёс сок и сэндвичи. Все накинулись на еду, как стая голодных волков. — Хен, у тебя крошки на губе, — проговорил Джисон, поднося руку к подбородку Минхо, стирая крошку, а потом слизнул её с пальца. — Вы это видели? — медленно проговорил Чонин, перестав жевать. — Нет, — ответил Феликс. — Мы ничего не видели. — Я видел, — сказал Чанбин. — И теперь я хочу в петлю. — Я присоединюсь, пожалуй, — отодвигая тарелку с сэндвичем подальше от себя, проворчал Сынмин. Чонхо гонял их по полной карте. Все пятеро — в одной команде, против усиленных ботов. — Цель — чистая победа. В идеале, ни одного смертельного случая с вашей стороны. Хоук, ты на дальней. Блиц и Карма — ближний бой. Фантом — центр. Умник — фланги. — А кто будет меня прикрывать? — спросил Чонин. — Твоя скорость. Не дай себя убить. — Мотивация мирового уровня, — вздохнул младший, ожидая загрузку карты. Боты пошли агрессивно, с трёх сторон. Минхо снял двоих с дальней, но третий уже заходил на фланг. — Блиц, твой! — крикнул Чанбин. — Вижу! Джисон рванул, но опоздал на долю секунды — бот выстрелил, и Феликс упал, закрыв собой Хёнджина. — Карма мёртв, — сказал Феликс, переводя недовольный взгляд на сидящего напротив Джисона. — Прости, Ликс, - хрустнул тот шеей. – Сейчас я сделаю все красиво. Феликс кивнул, уходя на респаун. В первом часу ночи глаза слипались у всех, но последнюю карту они отыграли идеально. Минхо снял четырёх ботов подряд, не дав им даже выстрелить. Джисон и Феликс держали ближний бой плотно, как стену. Сынмин носился по флангам, сбивая тех, кто пытался зайти с тыла. Хёнджин стоял в центре, управляя полем боя, как дирижёр оркестром. Когда последний бот упал, Чонхо посмотрел на показатели. — Девяносто три процента, — сказал он. — Это лучший результат за сегодня. Команду хватило лишь на то, чтобы устало покивать головами и подняться на ноги, хрустнув позвонками. — Все, детки, - поднялся на ноги зевающий менеджер. – Время отдыхать. Завтра еще потренируемся до двенадцати, а там и финал. — Всё. Я в душ, - отрапортовал Минхо, что был самым «живым» среди всех. - Если кто меня тронет — застрелю. Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Блиц. — Что? — Потрешь мне спинку? — Да откуда в тебе силы на флирт, - промычал проходящий мимо Чанбин, еле держа глаза открытыми. — Из неиссякаемого источника твоего занудства, тренер - ним, — Минхо привалился к косяку, одарив старшего самой лучезарной из своих фирменных ухмылок. — Оно, знаешь ли, отлично заряжает мои батарейки. Джисон ввалился в номер и сразу рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Он распластался на животе, уткнувшись лицом в подушку, и издал протяжный звук, подозрительно похожий на предсмертный стон. — Я умер, — глухо сообщил он в ткань. — Не драматизируй, — отозвался Минхо, закрывая дверь. Скинув кроссовки, он направился к ванной. — Ты живучее таракана. — Тараканы не проводят за компьютером по двенадцать часов в сутки. Из ванной почти сразу послышался шум воды. Джисон даже не попытался пошевелиться. Пока Минхо был в душе, он так и лежал лицом вниз, собирая остатки сил по всему организму, чтобы тоже совершить марш-бросок до душа. Только когда дверь ванной открылась, лениво повернул голову. Минхо стоял у зеркала, вытирая волосы полотенцем. — Ну какой же ты красивый, хён, — пробормотал Джисон, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ага. А ты так и собираешься мыться, даже не раздевшись? Минхо сел на край кровати. — Собираюсь. — И в кроссовках? — В кроссовках. — Настолько всё плохо? — Поухаживаешь за мной? Минхо тяжело вздохнул, но всё же наклонился и начал стаскивать с него обувь. Джисон только довольно замычал. Кроссовки полетели в угол комнаты. Затем Минхо потянул младшего за плечо, заставляя сесть. — А на ручки можно? Джисон послушно поднял руки вверх, пока с него снимали толстовку. — Наглость — твоё второе имя. — Первое тоже. Минхо фыркнул и толкнул его обратно на матрас. Сам устроился сверху, прижимая ладони к напряжённым плечам. — Хён, — простонал Джисон. — Я не готов к романтическому продолжению вечера... — Вот как? Минхо медленно надавил большими пальцами на затёкшие мышцы. — Даже до моей задницы сегодня не доберёшься? — Я... — Что, совсем всё плохо? — Ай! — У тебя здесь настоящие узлы, — проворчал Минхо, нащупав особенно зажатый участок. — Я знаю. Можно чуть нежнее? Минхо только хмыкнул и продолжил разминать его плечи. Постепенно напряжение уходило из тела Джисона. Тот буквально растекался под уверенными движениями. — Так вот... — сонно протянул он. — То, что я сказал в тренировочной... Я просто шутил. Минхо ничего не ответил сразу. Его ладони скользнули ниже — по талии, к пояснице, а затем остановились на бёдрах. Он несильно сжал пальцы, наклоняясь ближе. — А я не шутил, — тихо выдохнул он прямо ему на ухо. Джисон замер. А через секунду Минхо легко прикусил его за мочку уха и тут же скатился с кровати, словно ничего не произошло. — Ты сейчас серьёзно? Минхо спокойно поставил телефон на зарядку и только потом посмотрел на него. Взлохмаченный, сонный и растерянный Джисон напоминал нахохлившегося воробья. — Я всегда серьёзен, Хан-а, — он выключил свет со своей стороны комнаты. — Не до шуток, когда завтра тренировка и финал. Джисон с тяжелым вздохом поднялся: — Даже не верится... — М-м? — Мы в финале. Я и подумать не мог. Минхо улыбнулся в темноте: — Вот и не думай. А просто делай, что говорят. Дуй в душ и спать. Утро наступило слишком быстро — будто кто-то безжалостно ускорил время, пока никто не видел. Джисону казалось, что он только успел закрыть глаза, провалиться в долгожданную темноту после бесконечного тренировочного дня, как в дверь номера начали методично, безжалостно стучать. — Если вы не откроете через десять секунд, я воспользуюсь ключ-картой, — раздался из-за двери голос Криса. Спокойный, деловой, не терпящий возражений. — Уходи, — простонал Джисон, натягивая одеяло на голову с такой решимостью, будто собирался провести под ним ближайшие несколько лет. — Мы ещё спим. — Девять. — Ты чудовище. У тебя нет сердца. — Восемь. — Я скажу своей маме, что ты издеваешься надо мной. — Семь. Она будет на моей стороне, солнышко. Минхо, до этого момента лежавший неподвижно с закрытыми глазами в позе, которая должна была изображать глубокий сон, наконец сдался. Он медленно сел на кровати, запустил пальцы в волосы — всклокоченные, ещё хранящие тепло подушки. — Я его ненавижу, — объявил он. — Шесть. — Я его ещё больше ненавижу, — добавил Джисон из-под одеяла. — Пять. Это была последняя попытка вежливости. — Сейчас открою, — буркнул Минхо, спуская ноги на пол. — Но я хочу, чтобы это было зафиксировано как принуждение под угрозой. — Зафиксировано, — рявкнул Крис. — Четыре. Минхо шлёпающими шагами добрался до двери, секунду помедлил — вероятно, собираясь с силами для утреннего общения — и распахнул её. Крис стоял в коридоре с планшетом в одной руке и стаканом кофе в другой, и улыбался так, будто спал не меньше восьми часов. Его бодрость в такую рань граничила с преступлением против человечности. — Доброе утро, дети, — произнёс он жизнерадостно. — Менеджер-ним, — процедил Минхо сквозь зубы. – Разрываюсь между желанием захлопнуть перед тобой дверь и что-нибудь тебе прищемить или запустить тебя в номер, чтобы там тебя задушил подушкой Хан. — Прекрасно. Значит, настрой боевой, и вы готовые к новым свершениям. Через двадцать минут завтрак. И он развернулся и пошёл дальше по коридору, даже не обернувшись на приглушённый мат, который донёсся из-за закрывающейся двери. — Такой бесячий по утрам, — пробормотал Джисон, утыкаясь в чужое плечо. — Поддерживаю, — отозвался Минхо, падая обратно на кровать, подминая под себя младшего. За завтраком обычно веселящийся Чонин сосредоточенно жевал вафли, смотря в окно справа от себя. Феликс время от времени поглядывал на Хёнджина. Капитан выглядел лучше, чем вчера. После трёх дней подготовки с бессонными ночами и постоянными замерами продуктивности его лицо наконец обрело нормальный цвет, а тени под глазами стали меньше. Сон всё-таки сделал своё дело. — Перестань, — сказал вдруг Хёнджин, даже не поворачивая головы. Феликс вздрогнул. Думал, смотрит незаметно. — Что? — спросил он, делая вид, что вообще не понял, о чём речь. — Смотреть на меня так, будто сомневаешься справлюсь ли я. Феликс фыркнул в свою кружку с кофе, но ничего не ответил. Автобус до арены ехал через центр города. За окнами мелькали улицы, рекламные экраны с лицами известных игроков и толпы людей, которые, казалось, заполнили собой всё пространство. Чем ближе они подъезжали, тем больше становилось логотипов чемпионата — на билбордах и гигантских экранах, установленных прямо на зданиях. И тем сильнее росло напряжение внутри автобуса. Первым не выдержал Чонин. Он сидел у окна, откинувшись на спинку кресла. — Ладно, я скажу, — произнёс он, не глядя на остальных. — Нет, — сразу ответил Сынмин, сидевший через проход и листающий что-то в телефоне. — Но я ещё ничего не сказал. — Я знаю, ты нервничаешь. Как и все мы, мелкий. Сынмин поднял взгляд на поджавшего губы Чонина. Они смотрели друг на друга пару секунд. — Но мы справимся, Фокс, - подмигнул Сынмин, возвращая внимание своему телефону. – Сегодня ты поднимешь над головой кубок. И та уверенность, с которой это было сказано, заставила губы младшего растянуться в улыбке. — Спасибо, хён… Мне надо было это услышать. Арена сегодня впечатляла. Огромный зал был похож на космический корабль, приземлившийся посреди города: гигантские экраны, голографические проекции, тысячи кресел, уходящих вверх амфитеатром. Сотни сотрудников сновали туда-сюда, каждый занимался своим делом. Десятки камер были установлены по периметру. А за кулисами царил контролируемый хаос — кто-то настраивал оборудование, кто-то проверял звук, кто-то давал последние указания операторам. Крис собрал команду в комнате ожидания. Менеджер выглядел непривычно серьёзным. — Так, — начал он, и все пятеро игроков повернулись к нему. — Сейчас будет очень банальная речь, — предупредил Крис. — Тогда может не говорить её? — предложил Минхо, не меняя выражения лица. — Замолчи, Хоук. — Есть, сэр, — Минхо дёрнул головой, изображая подобие кивка. Крис глубоко вдохнул. Посмотрел на каждого по очереди и неожиданно улыбнулся. — Я горжусь вами, — сказал он просто. Никто не пошутил. Даже Минхо промолчал. — Парни, вы дошли до финала, — продолжил Крис, качая головой. — С травмами, с потерями, с бессонными ночами. С тем, что я видел вас в четыре утра в тренировочной. Чанбин сделал все возможное, чтобы вы стояли сейчас здесь, а Хенджин сделал все, чтобы стоять с вами рядом. Сегодня вы можете выиграть. Можете проиграть, но что бы ни случилось через несколько часов... вы уже доказали, что заслуживаете быть здесь. Хёнджин медленно опустил взгляд. Чанбин сжал челюсть так сильно, что на скулах заходили желваки. Феликс улыбнулся мягко, благодарно, но уголки его губ дрожали. — Так что идите и покажите всему миру, почему вас называют «Легионом», — закончил Крис и шагнул назад. Дверь комнаты ожидания открылась. В проёме показалась девушка в наушнике и с бейджем организатора. — «Легион», выход через две минуты. Крис выдохнул — долго, шумно, будто нёс тяжёлый груз и наконец поставил его на землю. — Ну всё, — он хлопнул в ладоши, разгоняя остатки тишины. — Пора. Феликс поднялся первым. Натянул игровую кофту, поправил рукава, проверил на месте ли его браслет, давно подаренный Хенджином на удачу. Потом протянул руку вперёд. Ладонью вверх, пальцы расслаблены. Секунда. Вторая. Третья. Поверх его ладони легла рука Хенджина — тёплая, уверенная, без капли сомнений. Потом Чанбин, тяжело и надёжно, как скала. Сынмин, быстро и деловито. Минхо — даже не глядя, просто на автомате. Джисон — чуть дрожа, но всё равно крепко. Чонин — последним. — Легион, — тихо сказал Хёнджин. — Легион, — повторила команда. За стеной взревела арена. Десятки тысяч голосов слились в один сплошной гул, похожий на шум прибоя. На гигантском экране, который виднелся в щель между кулисами, появились два названия. LEGION — бордовыми буквами на сером фоне. ECLIPSE PROTOCOL — тёмно-синими на серебристом. И впервые за всё это время — за три дня подготовки, за бессонные ночи, за боль в руке, за секунды сомнений — Хёнджин улыбнулся. — Ребята, пойдем за кубком, — сказал он и первым шагнул на сцену. Ослепляющий свет ударил в глаза сразу, как только они вышли на сцену. Хёнджин на секунду зажмурился, привыкая, а когда снова открыл глаза, перед ним была арена. Громадная, шумная, живая. Тысячи людей в зале, размахивающих флагами. Огромные экраны, транслирующие происходящее на сцене. Комментаторы, чьи голоса гремели над стадионом, перекрывая даже шум толпы. И напротив за длинным столом — Eclipse Protocol. Капитан Eclipse — высокий парень с короткой стрижкой и ледяным взглядом — поднялся из-за стола. Посмотрел на Хёнджина в упор, без интереса, скорее по обязанности. И коротко кивнул. Хёнджин кивнул в ответ. Никаких лишних жестов, никаких слов. Они оба понимали, что сейчас решится всё. Первая карта началась плохо. Очень плохо. Уже на четвёртой минуте Чонхо, сидевший в комнате тренеров с планшетом в руках и ноутбуком на коленях, выругался себе под нос настолько грязно, что Крис, стоявший рядом, невольно уставился на него с удивлением. — Они прочитали нас, — процедил Чонхо сквозь зубы. — Вижу, — сквозь наушники ответил Чанбин, и в его голосе впервые за долгое время послышались нотки паники. Eclipse Protocol словно знали каждый шаг «Легиона» заранее. Каждый обход карты, каждый заход на точку, каждую связку, которую они так старательно отрабатывали последние дни. Противник появлялся именно там, где его не ждали, и исчезал именно в тот момент, когда его можно было убить. Минхо снимал одного — и тут же на его месте оказывались двое. Феликс вырезал фланг — но на другом конце карты рушилась оборона, потому что кто-то не успел перестроиться. Сынмин пытался закрывать дыры, носился по карте как угорелый, но дыр становилось только больше — их было слишком много для одного игрока. А Хёнджин впервые за весь турнир не успевал. Он опаздывал на доли секунды везде — на смену позиции, на принятие решений. Его правая рука слушалась, но мозг работал на пределе, пытаясь перерабатывать информацию быстрее, чем это было возможно. На экране снова вспыхнула надпись: ELIMINATED. — Чёрт, — выдохнул Хёнджин. Зал взревел — французский сектор, британский, американский, все, кто болел за Eclipse Protocol. — Собираемся, — коротко бросил Хёнджин в наушники, возродившись. Следующая попытка занять точку — снова поражение. Ещё одна — и ещё. Противник будто чувствовал их, читал намерения за секунду до того, как они сами понимали, что хотят сделать. Им противостояла не просто команда, а отлаженная, безжалостная машина. Когда карта завершилась и на табло значилось 1:0, в комнате отдыха стояла гробовая тишина. Крис смотрел на команду и понимал: сейчас нельзя говорить стандартные мотивационные речи. Не сработает. Слишком много нервов, напряжения, сомнений. Любое банальное «вы сможете» прозвучит как издёвка. Хёнджин потер лицо ладонями — сильно, почти больно, будто пытался стереть с себя усталость. Глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, медленно выдохнул. — Они сильные, — сказал он, и в его голосе не было ни злости, ни разочарования, а лишь констатация факта. — Очень, — согласился Чанбин, прислонившись к стене и наблюдая за командой. — Но не лучше нас, — закончил Хёнджин. Феликс, сидевший напротив, поднял голову и посмотрел на капитана. — Мы не ведомые в этой игре, — сказал он, чётко, по слогам. — Мы будем диктовать свои условия. Поняли? Все кивнули. — Тогда погнали, — Хёнджин первым вышел из комнаты, остальные цепочкой за ним. Вторая карта началась совсем иначе. Если в первой «Легион» выглядел растерянным и зажатым, то сейчас на сцену вышла совсем другая команда. Агрессивная. Быстрая. Жестокая. Словно кто-то переключил тумблер в головах пяти игроков, и они наконец вспомнили, зачем вообще приехали на этот чемпионат. Первым отличился Джисон. Он ворвался в точку через дымовую завесу — в тот самый момент, когда комментаторы дружно объявили, что «Легион» в обороне, а значит, раунд практически потерян. Но Джисон не слушал комментаторов. Он вообще ничего не слышал, кроме дыхания своей команды в наушниках и собственного пульса, который отбивал бешеный ритм где-то в висках. Десять секунд — и двое игроков Eclipse Protocol упали замертво. Арена взорвалась. — БЛИЦ! — БЛИЦ ЗАБИРАЕТ ДВОИХ! — КАКОЙ ВХОД! КАКОЙ БЕЗУМНЫЙ ВХОД! Джисон даже не услышал своего ника, пронесшегося над стадионом. Он уже летел дальше — туда, где мелькнула тень третьего противника. Третий упал следом. Четвёртый попытался спастись бегством, но Минхо, который всё это время держался чуть позади, снял его выстрелом с дальней дистанции. Точка за «Легионом». Чисто. Без потерь. Чанбин победно вскрикнул, отчего Крис, стоявший рядом, вздрогнул и пролил кофе на свои брюки. На одиннадцатой минуте случилось то, что заставило даже комментаторов на несколько секунд замолчать от изумления. Феликс буквально закрыл Хёнджина собой. Персонаж Феликса бросился под пулю, принял на себя урон, рассчитанный на двоих, и рухнул. Его герой погиб, но Хёнджин выжил. И выиграл размен — одного, второго, третьего. Он двигался так, будто его рукой управлял кто-то сверху, будто девяносто один процент продуктивности превратились в сто десять. Пули ложились точно в головы, перекаты были идеальными, решения — мгновенными. — ФАНТОМ!!! — НЕВЕРОЯТНО!!! — ОН ДЕЛАЕТ ЭТО В ОДИНОЧКУ! Чонхо вскочил с места. — Девяносто пять, — прошептал он, глядя на показатели на своём планшете. — Он на девяносто пяти. Время на таймере таяло с каждой секундой, как песок в часах, которые вот-вот перевернутся в последний раз. Сорок секунд. Тридцать. Двадцать пять. «Легион» проигрывал по позициям — Eclipse Protocol заняли все ключевые точки на карте, закрепились на них, как клещи. Прорвать такую оборону казалось невозможным. Чонхо, анализирующий ситуацию в реальном времени, побледнел так сильно, что Крис на секунду испугался — не хватало ещё потери аналитика прямо перед решающей картой. — Не успевают, — выдохнул Чонхо. — Успеваем, — тихо сказал Хёнджин в наушниках. Чанбин и Чонхо переглянулись, не веря своим ушам. На карте у «Легиона» оставались трое: Хёнджин, Минхо и Джисон. Всего трое — против четырёх игроков Eclipse Protocol. — Это невозможно, — выдохнул Крис, вцепившись в подлокотник кресла. — Их четверо, а вас… — Смотри, — оборвал его Чонхо, и Крис замолчал на полуслове. Минхо снял одного. Каллиграфический выстрел — снайперская пуля вошла ровно между глаз, и один из игроков Eclipse Protocol исчез с карты. Комментаторы закричали так громко, что их голоса начали захлёбываться в собственном восторге. — ХОУК! — ХОУК НАХОДИТ ВТОРОГО! Второй выстрел Минхо был ещё красивее первого — пуля прошла сквозь узкую щель между двумя контейнерами и нашла цель, о которой обычный снайпер даже не подумал бы. Минус второй. Но третий снял снайпера "Легиона". Джисон, поняв момент без слов, ворвался через фланг. Он несся вперед, по пути убивая игрока Eclipse Protocol одной длинной очередью. Оставив взрывчатку под базой противника, он уже готов был победно вскрикнуть, но тут его персонаж упал. Капитан Eclipse прошел мимо него, дальше. Даже не остановившись, чтобы разминировать бомбу. Оставалось восемь секунд. На карте — двое. Хёнджин против капитана Eclipse. Они увидели друг друга одновременно. Выстрел. Промах. У обоих. Зал ахнул. Комментаторы задохнулись от избытка эмоций. Ещё один выстрел. Пуля прошла в сантиметре от головы Хёнджина, и полоска его здоровья мигнула красным — критический уровень, смерть на грани. Но капитан Eclipse тоже пострадал: его щит упал до нуля, и следующая пуля стала бы для него последней. Три секунды. Две. Одна. Хёнджин выстрелил первым. Экран противника погас. 1:1. Арена стояла — в прямом смысле этого слова. Люди повскакивали с мест, не веря своим глазам. Они орали так громко, что даже через шумоизоляцию наушников Хёнджин слышал этот гул. Феликс сорвал гарнитуру. — ФАНТОМ!!! Хёнджин только улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными. Потому что впереди была третья карта. Последняя. Та, что определит чемпиона. Решающая карта началась сразу с ожесточенной битвы. Никто не уступал. Ни сантиметра игрового пространства, ни секунды времени, ни одного, даже самого незначительного преимущества. Комментаторы сорвали голоса к десятой минуте, но продолжали кричать, потому что остановиться было невозможно. Крис уже не сидел — он ходил кругами вокруг тренерского монитора, иногда останавливаясь у экрана, иногда отворачиваясь, потому что не мог смотреть. Чонхо кусал ноготь. Чанбин монотонно матерился под нос. Две точки у «Легиона», и ни одного шага в сторону базы противника. Всего несколько минут отделяли их от кубка чемпионов.  Хёнджин снял руку с мыши. На секунду — всего на одну секунду. Закрыл глаза. Перед ним будто промелькнули последние месяцы. Тренировки, которые заканчивались, когда уже светало. Бессонные ночи над тактиками. Боль в правой руке, которая простреливала до локтя. Карма, Фокс, Умник, Блиц и Хоук – его команда, всегда рядом, всегда за него. Он не может их подвести. Свою семью. — Один рывок, команда, — сказал Хенджин, пока персонаж Сынмина возрождался. – Решающий рывок. Подставьтесь. Минхо кивнул за всех, понимая намерения капитана. — Сделаем, Фантом. Сынмин погиб первым — снайпер Eclipse поймал его в тот момент, когда Сынмин вышел из укрытия на долю секунды раньше, чем нужно. Через десять секунд упал Джисон — его скрутили в ближнем бою двое противников, и он даже не успел выстрелить в ответ. Ещё через пять секунд на экране загорелась надпись «ELIMINATED» у Чонина — он пытался отвлечь на себя внимание, сделать ложный манёвр, но противников было слишком много, и они слишком хорошо понимали, что он делает. Потом упал Минхо. Чонхо отвернулся от экрана. — Нет... — выдохнул Крис, опускаясь на стул. — Нет, нет, нет... Он закрыл лицо руками. На карте остались двое: Феликс и Хенджин. Двое против четырех противников. Феликс посмотрел на экран. Потом на миникарту. Потом на Хёнджина. Обсуждения были не нужны. Они слишком долго играли вместе. — Я пошёл, капитан, — сказал Феликс. — Вижу, — ответил Хёнджин. И Феликс сорвался вперёд. Как таран. Как безумец. Он нёсся прямо на врагов, стреляя на ходу, уходя от пуль. Первый. Минус. Второй. Минус. Третий успел выстрелить — и пуля вошла ровно в корпус персонажа Феликса. Он упал, но в развороте успел добить противника. — Карма мертв, - отрапортовал он в наушник, убирая подрагивающую руку с мышки. Хёнджин получил пространство. То самое пространство, которое Феликс только что купил ценой своей жизни. Трёх врагов не стало. Оставался один. Капитан Eclipse Protocol. Снова. Как и на второй карте. Они встретились возле центральной точки. Шаг. Ещё шаг. Прицел. Движение. Обманка. Выстрел. Промах. У обоих. Толпа заорала — кто-то от восторга, кто-то от отчаяния. Снова движение. Рывок. Перекат. Капитан Eclipse поймал угол первым — идеальное положение, невозможное для атаки. Выстрел. Полоска здоровья Хёнджина рухнула вниз. Красный уровень. Смерть на грани. Одна ошибка — и всё закончится. Один лишний шаг, одно неверное движение, одна пуля — и чемпионский кубок уплывёт навсегда. — Джинни... — прошептал Феликс, глядя на экран. Хёнджин резко сменил направление. Он сделал то, чего не делал ни разу за весь турнир. Рискнул. По-настоящему. Ва-банк. Вместо того чтобы спрятаться за укрытие, переждать, переиграть противника на терпении — он пошёл через центр. Без укрытия. Без страховки. Без права на ошибку. Капитан Eclipse ожидал стандартного выхода — из-за угла, с перекатом, с проверкой. Так играют все. Так играют профессионалы. Так играют чемпионы. Но Хёнджин не был «всеми». Он вышел прямо. Не прячась. И прицел поймал голову противника раньше на долю секунды. Выстрел. Быстрый рывок вперед через середину карты, база противника, взрывчатка. — Бум, - выдохнул капитан "Легиона". Взрыв. На одно короткое мгновение показалось, что время остановилось. Что весь мир замер в ожидании. Что даже вентиляция над сценой перестала гудеть. А потом экран вспыхнул: VICTORY. WORLD CHAMPIONS. LEGION. Чонин вскочил первым — сорвал наушники, отбросил их в сторону, схватил Феликса за плечи, начав с ним кружиться. Джисон заорал так громко, что сорвал голос — хриплый, почти нечеловеческий крик, который потонул в общем гуле. Минхо просто сидел, смотрел на экран и плакал, даже не пытаясь утереть слезы. Сынмин уставился на горящий огромный экран, на надпись, сообщающую о том, что они чемпионы, перечитывал, словно не верил своим глазам. В тренерской Чанбин закрыл лицо руками и долго не убирал их. Его плечи дрожали, но никто не знал — от смеха или от слёз. Хёнджин сидел неподвижно. Смотрел на слово «ПОБЕДА» на своём экране. Они сделали это. Они стали чемпионами мира. — "ЛЕ-ГИ-ОН"! "ЛЕ-ГИ-ОН"! "ЛЕ-ГИ-ОН"! Сначала это был один сектор — там, где сидели корейские болельщики с флагами и плакатами, которые они везли через полмира. Потом к ним присоединился второй — европейские фанаты. Потом третий. А через несколько секунд уже вся арена скандировала название команды, которая только что совершила невозможное. Звук был таким громким, что отдавался вибрацией в груди. Вспышки фотокамер били со всех сторон — белый свет, который сменялся разноцветными огнями софитов, снова белый, снова цветной. Шум, крики, аплодисменты. Хёнджина выдернули из кресла, поставили в середину сцены, кто-то вручил ему флаг Кореи — огромное полотнище, которое колыхалось на ветру от кондиционеров. Он взял его, даже не помня, как это произошло. Рядом Джисон что-то орал прямо в микрофон ведущего — что-то неразборчивое, эмоциональное, на грани истерики. Чонин размахивал флагом «Легиона» с такой энергией, будто собирался взлететь. Минхо закатывал глаза на каждый вопрос журналистов, но улыбку скрыть не мог — она расползалась по его лицу, несмотря на все попытки сохранить маску безразличия. Сынмин смеялся открыто, будто забыл, что вообще умеет выглядеть серьёзным. Феликс стоял позади капитана и надпись на толстовке старшего маячила перед его глазами. Он дернулся вперед, разворачивая капитана спиной к толпе, и указал на вышитое имя на кофте. На секунду публика стушевалась, а потом, словно корейские фанаты уловили посыл штурмовика, начали скандировать: - ФАНТОМ! ФАНТОМ!!! Хенджин звонко рассмеялся, передал кубок самому младшему в команде, который тут же запрыгал с трофеем над головой, а потом опустился на колени перед своими фанатами в самом уважительном поклоне. Его примеру последовали и остальные участники команды. При всех этих действиях, Чонин ни на секунду не выпускал из рук кубок. Чанбин стоял за кулисами и смотрел на команду, которая сделала то, о чем он мечтал. Все они мечтали. Главный трофей чемпионата мира — огромная серебряная чаша с гравировкой, которую он видел только по телевизору и в своих самых смелых мечтах. Из мыслей его выдернула рука Сынмина, что тащил его на сцену, где улыбающийся Чонин протягивал тренеру кубок. — Бери давай, тренер-ним, — сказал Сынмин, останавливаясь сзади тренера, который протянул пальцы к холодному металлу. Чанбин усмехнулся и взял чашу. Тяжёлая. Настоящая. Их. После церемонии всё превратилось в ещё больший хаос. Их окружили журналисты, которые лезли и наперебой задавали вопросы. Фотографы щёлкали затворами с такой частотой, что казалось, будто где-то рядом работает пулемёт. Хёнджин отвечал автоматически. Словно во сне. Он слышал свой голос, но не узнавал его — такой ровный, спокойный, будто говорил не он, а кто-то другой. — Что вы почувствовали после победного раунда? — спросила девушка-журналистка с диктофоном в руке. — Облегчение, — ответил Хёнджин, и это была чистая правда. Не радость, не эйфория, не гордость. Просто облегчение. Конец. Наконец-то конец. — Когда поняли, что сможете выиграть? — Когда увидел, что команда всё ещё рядом, — сказал он, и его взгляд сам собой скользнул в сторону, где Феликс давал интервью кому-то другому. Феликс поймал этот взгляд и, не прерывая разговора с журналистом, подмигнул. — Ваши планы после турнира? На этом вопросе Хёнджин неожиданно усмехнулся. — Отпуск, — сказал он. Рядом Чанбин давал другое интервью. Он стоял, прислонившись к стене, с кубком в руках, и выглядел так, будто только что пробежал марафон и не успел отдышаться. — Насколько тяжёлым был этот сезон? — спросил журналист с микрофоном. — Настолько, что я собираюсь спать неделю, — ответил Чанбин, улыбаясь. — Неделю? — Минимум, — подтвердил он, и кто-то из репортёров засмеялся. Сынмин подошёл к нему, молча забрал половину веса кубка на себя, и Чанбин выдохнул с облегчением. — Увесистый, — сказал Сынмин. — Что? — Кубок. Весит прилично. — А, — Чанбин кивнул. — Да. Они постояли так несколько секунд — вдвоём держа трофей, молча, устало, но счастливо. — Мы сделали это, — сказал Сынмин. — Сделали, — согласился Чанбин. Интервью закончились только поздно вечером. Когда команда наконец добралась до гостиницы, Крис вышел вперёд и поднял руку, требуя внимания. — Сегодня расслабляемся, — объявил он. — Сегодня? Еще скажи, что завтра тренировка будет, — устало усмехнулся Минхо. — Будет. — Че? Крис посмотрел на него долгим взглядом, настолько тяжёлым, что Минхо даже засомневался, что его собеседник все-таки шутит, а потом менеджер хлопнул его по плечу: — Да расслабься ты, Хоук! Команда, не сговариваясь, дружно ввалилась в номер менеджера и тренера. Кто-то уже включал музыку с телефона, кто-то искал еду в мини-баре и разочарованно обнаруживал только чипсы и орешки, кто-то, Минхо, конечно, открывал шампанское. Хёнджин переглянулся с Феликсом. После целого дня под светом софитов, после десятков интервью, после сотен вопросов и тысяч вспышек фотокамер хотелось только одного — тишины. Настоящей. Спокойной. Той, которую можно разделить с одним-единственным человеком. Они выскользнули из номера прежде, чем Крис успел втянуть их в очередную фотографию для истории. Когда дверь их собственного номера закрылась за их спинами, оба одновременно выдохнули. Наконец-то. Феликс рухнул на кровать и уставился в потолок. — Мы правда выиграли? Хёнджин сел на его кровать, тихо посмеиваясь: — Похоже на то. — Мне кажется, я поверю только завтра, — признался Феликс. — Я тоже, — сказал Хёнджин. Феликс повернул голову на подушке, посмотрел на капитана, что смотрел в ответ, улыбаясь. — Хорошая работа, капитан, — сказал Феликс, приподнявшись и закидывая руки на шею парня. — Хорошая работа, Карма, — ответил тот, утягивая младшего в поцелуй. Неделя после финала пролетела как один, но безумный день. Фотосессии. Утром, днём и вечером. С командой, с кубком, по отдельности, в разных составах, в форме, в гражданской одежде, с улыбками, без улыбок — на любой вкус. Интервью. Корейские, европейские, американские. Текстовые, видео, прямые эфиры, стримы. Вопросы, которые повторялись так часто, что ответы заучивались наизусть. Встречи со спонсорами. Душные комнаты, галстуки, рукопожатия, слова благодарности и обещания «поработать над узнаваемостью бренда». Награждения. Вечерние мероприятия, на которых нужно было улыбаться, даже когда хотелось спать. Костюмы, туфли, галстуки — и тихая зависть к Минхо, который умудрялся выглядеть стильно в любом виде. Казалось, что чемпионат закончился, а марафон — нет. Это был один сплошной поток обязательств, и единственное, что помогало не сойти с ума — моменты тишины, которые выкраивались между всем этим безумием. Поэтому в то утро, когда вся команда собралась на кухне базы «Легиона», настроение у всех было подозрительно хорошим. Не потому, что они выспались — они не высыпались до сих пор. И не потому, что закончили все дела — дел оставалось ещё много. Причина была проще. Отпуск. Наконец-то. Крис вошёл в помещение с толстой папкой в руках. Он выглядел торжественно, как фокусник перед своим фирменным трюком. — Так, дети мои, — начал он, окидывая команду взглядом. — Не начинай, — предупредил Сынмин, не отрываясь от кружки с кофе. Менеджер театрально раскрыл папку, достал оттуда синий с золотым теснением конверт и вытянул руку в сторону Минхо. Джисон, зная, что внутри, выхватил конверт раньше, чем его успел взять сам Минхо. Проворно вытащил находящиеся внутри авиабилеты, пару секунд молча смотрел на них, водя пальцем по строчкам, а потом его лицо буквально засияло. — Милан! — закричал он так громко, что Чонин вздрогнул. — Все и так знают, куда мы летим, — заметил Минхо, забирая наконец документ, чтобы проверить данные. — Милан! — Да. — Мила-а-а-ан! — Джисон, — Минхо посмотрел на него с притворной строгостью, — мы всей командой для нас с тобой отель в Милане выбирали. Они даже слишком точно знают, где мы будем. Но Джисон уже повис у него на шее, обхватив руками и ногами, как коала, и целуя. На кухне тут же раздался гвалт: — Фу-у-у! — Господи, кто-нибудь выколите мне глаза! — Я ОСЛЕП! — трагически завопил Крис, прикрывая глаза ладонью, но улыбку скрыть всё равно не смог. — Следующие, — сказал он, когда шум немного утих. Он достал ещё один конверт — белый, без особых изысков, но с каллиграфической надписью «Хван Хёнджин» на лицевой стороне. — Держи, — протянул он его капитану. Хёнджин взял конверт, но вскрывать не стал. Вместо этого он посмотрел на Феликса. — Открывай ты, — сказал Хёнджин, протягивая конверт ему. — Почему я? — Потому что это наш билет. Не только мой. Феликс удивлённо моргнул, потом взял конверт дрогнувшими пальцами. Вскрыл и замер. Несколько секунд он молча смотрел на бумажки, перечитывая строчки раз, другой, третий, будто пытался убедиться, что не ослышался и не ослеп одновременно. — Маврикий, — выдохнул он наконец. На кухне повисла короткая пауза. — Неплохо, капитан, — уважительно присвистнул Минхо. — Очень неплохо, — согласился Чанбин. Феликс всё ещё смотрел на билеты, где одно из имен было его собственным, потом на Хёнджина, потом снова на билеты. А потом он отложил билеты, подошёл к Хёнджину, наклонился и поцеловал его прямо перед всей командой. Долго, нежно, без капли стеснения. Чанбин медленно поднял кружку с кофе. — За любовь, — сказал он, и Крис стукнулся с ним кулаком в поддерживающем жесте. Пока все обсуждали билеты и строили планы на отпуск, разгорался спор. Чонин и Чонхо сидели друг напротив друга, разделённые только столом с остатками завтрака, и их диалог с каждой секундой становился всё напряжённее. — Эта игра абсолютно не сбалансирована, — заявил Чонин, тыкая пальцем в экран своего телефона. — Ты просто проигрываешь, — ответил Чонхо, покручивая вилку в руке. — Это мне, игроку, победителю чемпионата мира, говоришь ты? Чонхо медленно отложил вилку на стол и подался вперед, смотря на младшего. — Хочешь реванш? — Хочу! — Тогда поднимайся, — Чонхо кивнул в сторону коридора. — Прямо сейчас. — Я надеру тебе задницу, душка! Без всяких читов. Только я, ты и честный бой. — Жду не дождусь, - донеслось уже из коридора, заставляя младшего скрипнуть зубами от злости. — Что между вами происходит? — заинтересовано спросил Сынмин. Чонин выдохнул, пожал плечами. Но жест вышел каким-то… нервным. — Понятия не имею, — сказал он и направился следом за аналитиком. — Врёт, — сразу сказал Феликс. — Сто процентов, — согласился Минхо, который наконец закончил с проверкой своего билета в Милан. Через несколько дней база начала пустеть. Повсюду стояли чемоданы — чёрные, синие, красные, один с наклейками аниме. Кто-то уже заказал такси, кто-то договаривался по телефону с родственниками, кто-то просто сидел в углу и никуда не спешил. Кто-то в последний момент вспоминал про документы, паспорта, билеты и нёсся обратно в номер, едва не сбивая с ног проходящего Криса. Общий чат команды тем временем тоже сходил с ума. Минхо и Джисон улетели ещё накануне вечером и теперь терроризировали остальных фотографиями из аэропорта, из самолёта, из такси, из отеля. — Девятое фото за утро, — проворчал Сынмин, листая ленту. На экране его телефона снова появилось новое сообщение — Джисон прислал селфи на фоне какого-то итальянского собора. Выглядел он абсолютно счастливым, чего нельзя было сказать по лицо Минхо. Его словно заставили как минимум под дулом пистолета. — Десятое, — вздохнул Сынмин. — Заблокируй его, — посоветовал Чанбин. — Я близок к этому, очень близок. — Не смейте меня блокировать! — пришло голосовое сообщение от Джисона. Судя по голосу, он был где-то на улице — ветер и городской шум создавали фон. – Я сильно обижусь. — Да ты задолбал, — пробубнил Сынмин, но блокировать, конечно же, не стал. Чанбин стоял, прислонившись к стене, и смотрел на два чемодана — свой и Хёнджина. Феликс свой уже загрузил в машину и теперь ждал, перекидываясь парой фраз с Крисом, который вышел проводить их. — Не сожгите остров, — сказал Чанбин, обращаясь к Хёнджину. — Постараемся, — ответил капитан. — И вернитесь. — Посмотрим, — Хёнджин усмехнулся. — Может, там хорошо. — Очень смешно. Чанбин шагнул вперёд, и они обнялись. — Ты справился, — сказал Чанбин тихо, в самое ухо. — Я горжусь тобой, капитан. — Это мы справились, — ответил Хёнджин. — Без тебя бы не вытянули. — Знаю, — Чанбин отстранился и снова стал самим собой — слегка самоуверенным, слегка ворчливым, всегда готовым подколоть. — Я ведь лучший тренер мира. Хёнджин закатил глаза и улыбнулся. Феликс подошёл прощаться, аккуратно обнимая Чанбина. — Плечо больше не болит? — спросил он. — Болит, — признался Чанбин. — Но теперь есть время его вылечить. — Отдыхай, — сказал Феликс. — Обязательно. Они обменялись короткими напутствиями, и Чанбин направился к своей машине. На полпути он обернулся, поднял руку в прощальном жесте и крикнул: — И не забывайте присылать фотки! Минхо и Джисон уже замучили своими соборами! — Мы будем присылать фотки пляжей! — крикнул Феликс в ответ. — Я уже завидую! — А мы этого и хотели! Чанбин рассмеялся, сел в машину и уехал. Феликс устроился на пассажирском сидении, пристегнулся, подождал пару минут, пока Хенджин устроится на водительском месте и заведет двигатель. Младший удивленно выгнул брови, понимая, что они едут в противоположную от аэропорта сторону: — Куда мы едем? Хёнджин посмотрел на него — быстро, краем глаза, и в этом взгляде было что-то озорное. — Нужно кое-куда заехать, — сказал он. — Сейчас? — Феликс нахмурился. — До самолёта несколько часов, мы можем опоздать. — Не опоздаем. — Ты меня пугаешь, Джинни. — Потерпи. Через сорок минут машина остановилась возле жилого комплекса — не самого нового, но ухоженного, с зелёным двором и детской площадкой. Феликс ещё больше нахмурился, вглядываясь в знакомые очертания зданий. — Хёнджин, — осторожно спросил он. — М-м? — Хёнджин заглушил двигатель. — Почему мы здесь? Вместо ответа старший вышел из машины, достал из багажника спортивную сумку и, закинув её на плечо, направился к подъезду, даже не обернувшись. Лифт поднял их на пятый этаж. Феликс всё ещё не понимал, зачем они здесь, но интуиция подсказывала, что сейчас случится что-то важное. Хёнджин набрал код и замок тихо пискнул, открывая дверь. — Мы приехали к тебе домой? — Феликс уверился в своей догадке, делая шаг внутрь. — Но зачем? Мы же улетаем, могли бы и после... Он не договорил, потому что из глубины квартиры появилась женщина. Невысокая, с тёплой улыбкой и глазами, которые были так похожи на глаза Хёнджина. — Наконец-то! — сказала она, обнимая Феликса первым, и в её голосе было столько радости, что у Феликса перехватило дыхание. Он застыл от неожиданности, не зная, куда деть руки. — Здравствуйте... — выдавил он наконец, когда она отстранилась. — Какие же вы молодцы! — она отступила на шаг и с гордостью посмотрела сначала на него, потом на Хёнджина, который стоял в дверях с самой счастливой улыбкой, которую Феликс когда-либо видел на его лице. — Наши чемпионы! Младший обернулся к Хёнджину: — Ты привёз меня знакомиться с твоей мамой? — спросил Феликс, и голос его сел от нахлынувших эмоций. — Привёз, — подтвердил Хёнджин, пряча улыбку. — Сейчас? Перед отпуском? — Лучшего времени не было, — Хёнджин пожал плечами. — Ты всё равно бы волновался всю поездку. Так хоть отмучишься сразу. — Ты... Договорить он не успел. Мама Хёнджина взяла его за руку и потянула в сторону кухни. — Проходи, проходи, Феликс — сказала она, не отпуская его ладони. — Завтрак уже готов. Хёнджин сказал, что вы любите яичницу с беконом. — Да, люблю, — ответил Феликс, и его собственный голос прозвучал мягче, чем он ожидал, пока его усаживали за стол, а рядом занимал место довольный Хенджин, который протягивал маме кубок, что лежал в его сумке. — Ма, я же обещал. Госпожа Хван подошла ближе, принимая из рук сына трофей. Улыбаясь, покрутила его в руках, а затем передала обратно сыну, гордо улыбаясь: — Я верила в тебя, Джинни. Всегда верила. Она крепко обняла сына, оставляя на его волосах нежный поцелуй. Устроившись напротив парней, она взяла чашку кофе и, глядя, как двое взрослых мужчин с аппетитом уплетают её завтрак, подумала, что, возможно, её сын сделал правильный выбор. Феликс понравился ей сразу, с первого взгляда — открытый, искренний, с доброй улыбкой и сияющими глазами. И она видела, как Хёнджин смотрит на него: так смотрит человек, который нашёл своё. — Вы надолго улетаете? — спросила она, отставляя чашку. — На десять дней, — ответил Хёнджин. — Потом вернёмся — и сразу к тебе ещё раз, если ты не против. — Я всегда за, — сказала она. — Ты же знаешь. Феликс молчал — слушал, улыбался, чувствовал, как тепло разливается по груди. Хёнджин показал ему свой дом, познакомил с мамой. Ту часть своей жизни, которую раньше держал закрытой. И это было важнее любой победы на чемпионате. Когда они прощались с госпожой Хван у подъезда, она обняла Феликса первым — крепко, будто он был её собственным сыном. — Приезжайте ещё, — сказала она. — Обязательно, — пообещал Феликс. Она переключилась на Хёнджина — обняла, что-то прошептала на ухо слишком тихо, чтобы Феликс не мог расслышать. Хёнджин кивнул, потом ещё раз, потом уткнулся носом ей в плечо, и Феликс отвернулся, чтобы не смущать их своими взглядами. Когда они наконец сели в машину и отъехали от дома, Хёнджин долго молчал. Феликс не торопил его. — Спасибо, — сказал наконец капитан, не отрывая глаз от дороги. — За что? — удивился Феликс. — За то, что ты со мной. Младший улыбнулся, переводя взгляд за окно, рассматривая проносящиеся мимо здания. — Твоя мама хорошая. — Это да. — Она меня одобрила? — Она тебя уже любит. Феликс замолчал, переваривая эту информацию. Потом тихо спросил: — А ты? — Что я? – удивился Хенджин, поворачивая на съезд к аэропорту. — Ты меня любишь? Хёнджин выключил зажигание, остановив машину на парковке аэропорта, а затем развернулся к младшему всем корпусом. — Ликси, ты думаешь этот вопрос уместен? — Я хочу услышать это еще раз, — упрямо сказал Феликс. Хёнджин ласково улыбнулся, потянувшись вперед и оставляя на губах младшего поцелуй. — Да, — сказал он. — Я люблю тебя, Ли Феликс, чемпион мира в NEXUS. Сильно люблю. Феликс широко улыбнулся и первым выбрался из машины. Впереди был Маврикий. Впереди были десять дней, когда не нужно было никуда спешить. — Джинни, — сказал Феликс, не оборачиваясь. — М-м? — Я тоже тебя люблю. — Знаю, — ответил Хёнджин, катя их чемоданы по залу аэропорту. — Но спасибо, что сказал. Впереди, на огромном табло, загорелась надпись: «Рейс 307 — Маврикий — посадка через час». Феликс проснулся от того, что кто-то щекотал его нос. Он лениво отмахнулся, пробормотал что-то нечленораздельное и попытался зарыться лицом в подушку. — Не спишь, — раздался над ухом хриплый голос. — Спорим, что сплю? — пробормотал Феликс, даже не открывая глаз. — Я знаю, как разбудить тебя, спящий красавец. Феликс наконец приоткрыл один глаз. Хёнджин лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на него сверху вниз. — М-м-м, утренний минет? — Сначала завтрак на белоснежном пляже, следом купание в лазурной лагуне... А потом, может, и минет. Феликс широко зевнул и потянулся обнять парня рядом с собой, оставляя поцелуй на его плече. — Ты умеешь убеждать. Хенджин рассмеялся, оставляя несколько легких поцелуев на лице своего парня, а затем первым направился в ванную. Когда из-за закрытой двери донесся шум воды, Феликс сел на кровати, медленно потягиваясь. Утро на Маврикии встретило его мягким солнечным светом, который пробивался сквозь тонкие занавески. Где-то за окном шумел океан — негромко, убаюкивающе, будто сам мир решил дать им отдохнуть. Они сняли небольшое бунгало прямо на первой линии — с верандой, выходящей на пляж, огромной ванной комнатой, с гамаком между двумя пальмами и с душем под открытым небом, который Феликс сначала посчитал странной затеей, а после вчерашнего вечера, когда его парень так самозабвенно отсасывал ему в этом самом душе под звездным небом, признал лучшим изобретением человечества. Завтракали они сегодня на веранде — заказали вчера вечером, и местный персонал принёс поднос с фруктами, свежевыжатым соком, тостами и чем-то, что выглядело как омлет с креветками и пахло так, что в животе у Феликса громко заурчало. После завтрака они решили исследовать окрестности — насколько это вообще возможно без машины и конкретного плана. Хёнджин настоял на том, чтобы взять напрокат два велосипеда. Они ехали рядом, иногда задевая друг друга плечами, и ветер свистел в ушах, а океан сиял с правой стороны во всей своей необъятной красоте. — Смотри! — крикнул Феликс, показывая куда-то вперёд. За поворотом дороги виднелась небольшая бухта с белым песком и водой такого цвета, что казалось, будто кто-то вылил в океан акварельной краски. Феликс затормозил первым, бросил велосипед прямо на траву и побежал к воде. — Ликс, подожди меня! Феликс стоял по щиколотку в воде и довольно жмурился от удовольствия. — Иди сюда! Хёнджин усмехнулся, припарковал свой велосипед, снял кроссовки и пошёл к воде. Песок был горячим — настолько, что приходилось переступать с ноги на ногу, чтобы не обжечься, но когда он наконец ступил в воду, то невольно выдохнул с облегчением. Феликс подошёл ближе, обхватил Хёнджина за талию и прижался к нему мокрой футболкой. — Спасибо, что привез меня сюда, Джинни, — сказал он тихо. Хенджин повернулся в его объятиях, беря лицо младшего в ладони, словно самую большую драгоценность в своей жизни. — Если ты всегда будешь так смотреть на меня, я отвезу тебя в каждый уголок этого мира, Феликс. Клянусь. Они простояли в воде ещё минут десять, пока волны не начали подниматься выше и не намочили шорты окончательно. Выбрались на берег мокрыми, в песке, но счастливыми. К пяти часам они вернулись в бунгало. — Я в душ, — объявил Хёнджин, скидывая футболку прямо на ходу. — Я с тобой, — отозвался Феликс, не глядя. — Нет. — Что? — Сегодня вечером ужин в ресторане. — При чём здесь душ? — При том, — Хёнджин обернулся в дверях ванной и многозначительно посмотрел на него. — Если мы пойдём вместе, мы не выйдем оттуда как минимум час. А потом ты скажешь, что не хочешь никуда идти, потому что устал. Я тебя знаю. Феликс открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл, потом снова открыл. — Ты невыносим. — И ты любишь меня таким, - рассмеялся Хенджин, закрывая за собой дверь. — Безумно люблю, - хмыкнул Феликс, подходя к шкафу и раздумывая что ему сегодня надеть. Ресторан, который выбрал Хёнджин, находился на крыше отеля с открытой террасой, откуда открывался вид на весь пляж и на закат. Их посадили за столик у самого края, прямо перед стеклянным ограждением. — Ты специально выбрал это место? — спросил Феликс, оглядываясь. — Да. Здесь самый красивый закат. — И самый дорогой ужин. — Пф, - фыркнул Хенджин, открывая меню. – Чемпион мира может себе позволить потратить круглую сумму на своего парня. Они болтали о всякой ерунде — о том, как Чонин вчера прислал в общий чат видео, где Чонхо проспорил ему желание, и с каким лицом тот едет в Лотте Ворлд. О том сколько же снимков и видео теперь в галерее Джисона, который продолжал засыпать общий чат фотографиями Италии. Как раз в этот минуту командный чат ожил, и они, не сговариваясь закатили глаза. Видимо, снова Джисон. — Смотри, — ошарашенно выдохнул Феликс, разворачивая свой телефон экраном к старшему. Там было фото Чанбина и его девушки, стоящих на фоне какого-то парка. У неё на руке блестело кольцо. Подпись гласила: «Она сказала «да». — О боже, — выдохнул Хёнджин, разглядывая фото и улыбаясь. — Он сделал предложение. Феликс тут же начал листать комментарии команды. Джисон написал что-то про «поздравляю, теперь ты официально семейный человек», Минхо ограничился лаконичным «не повезло ей», Сынмин прислал смайлик с сердечками, а Чонин — гифку с танцующим котом. — Я даже немного завидую, - подцепив креветку из салата, задумчиво проговорил Феликс, заставляя брови Хенджина вопросительно поползти вверх. — Извини, что? — Я бы тоже хотел предложение. Хёнджин посмотрел на Феликса долгим, внимательным взглядом. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? — спросил он тихо. Феликс покраснел — настолько сильно, что даже в полумраке ресторана было заметно. — Я… нет… то есть… это не… — он запутался в словах, сбился, потом просто закрыл лицо руками. — Блин, не обращай внимание, это все долбанное вино! Хёнджин рассмеялся, привлекая внимание соседних столиков. — Я понял, Ликс, — сказал он уже серьезно. — Но мы не будем торопить события, да? — Хёнджин… Я не то имел ввиду. — Я понял тебя. А пока, - он откинулся на спинку стула, - давай наслаждаться моментом. Закат на Маврикии оказался именно таким, как обещал Хёнджин, — невероятным, живым, стирающим границы между реальностью и сном. Полыхающий огненно-оранжевый горизонт плавно растворялся в океане, оставляя на воде длинные, подрагивающие золотые дорожки. Насыщенный день уступал место магии тропической ночи. Постепенно небосвод прорезали тонкие, глубокие прожилки нежно-розового и сочного фиолетового оттенков, словно художник небрежно провел по холсту влажной кистью. Воздух, напоенный ароматом соли и экзотических цветов, казался густым, а угасающие лучи солнца мягко подсвечивали силуэты пальм, превращая этот вечер в идеальное воспоминание. — Пойдём отсюда? — предложил Хёнджин, когда официант убрал последние тарелки. — А десерт? — Возьмём что-нибудь в баре. Они спустились на первый этаж, в уютный полумрак бара с низкими стульями и приглушённой музыкой. Хёнджин заказал бутылку красного вина — местного, с острова, название которого он даже не пытался запомнить. — У тебя странное понятие о десерте, - рассмеялся Феликс, прижимаясь к боку старшего. Вино, выпитое за столиком, делало свое дело. Парень чувствовал приятную расслабленность, легкость и абсолютное счастье. — Мой десерт сегодня – ты. То каким тоном это было сказано и взгляд, который после этого последовал, заставили младшего гулко сглотнуть, и хлопнуть пару раз глазами. Они вернулись в бунгало и устроились на балконе — там, где стояли два плетёных кресла и маленький столик. Океан почти не было видно в темноте, но его голос был слышен отчётливо — спокойный, ровный, убаюкивающий. Хёнджин открыл бутылку, разлил вино по бокалам. Феликс взял свой и сделал небольшой глоток — терпкое, сладковатое, с нотками ванили. — Вкусно, — сказал он. — Ага, — Хёнджин откинулся в кресле, вытянув ноги. — Мы могли бы делать это каждый день. — Пить вино на балконе? — Быть вместе. Феликс помолчал, глядя на звёзды — здесь, вдали от города, они были видны особенно ярко. — Ты думаешь о будущем? — спросил он. — Иногда. — И что ты думаешь? — Что оно есть, — Хёнджин повернул голову, посмотрел на Феликса. — И что я хочу, чтобы ты в нём был. Феликс сглотнул. Они смотрели друг на друга несколько долгих, тягучих секунд, наполненных тем, что не нужно было произносить вслух. Потом Хёнджин отставил бокал, наклонился и поцеловал Феликса — медленно, глубоко, с нежностью от которой пробивает дрожью по всему телу. Феликс ответил на поцелуй, приоткрывая губы и запуская пальцы в мягкие волосы Хёнджина. Расслабленность от выпитого вина мгновенно сменилась острым, пронзительным электричеством, пробежавшим по венам. Отстранившись буквально на секунду, чтобы перевести дыхание, Хёнджин заглянул Феликсу в глаза. В их глубине, подсвеченной только светом далеких звезд, читалось то же самое нетерпение. Не разрывая зрительного контакта, Хёнджин поднялся с кресла и протянул руку, увлекая Феликса за собой внутрь бунгало. В спальне царил приятный полумрак, нарушаемый лишь мягким светом луны, проникающим сквозь окна, и шумом прибоя за стеной. Хёнджин привлек Феликса к себе, обнимая за талию и заставляя прижаться всем телом. Каждый вдох, каждое прикосновение к открытой коже шеи становились горячее. Хёнджин медленно, словно растягивая удовольствие, начал избавлять Феликса от одежды, покрывая поцелуями ключицы и плечи, заставляя младшего тихо и прерывисто вздыхать. Когда они оказались на матрасе, мир вокруг окончательно сузился до размеров этой кровати. Хёнджин навис сверху, фиксируя запястья Феликса своими пальцами, но без грубости, а с трепетным, почти собственническим обожанием. Феликс подался навстречу, полностью доверяя партнеру, растворяясь в его запахе и каждом движении. — Я буду аккуратен, Ликси, - прошептал Хенджин, оставляя нежный поцелуй на губах младшего, которые тот нервно облизывал. — Я верю тебе, - хрипло проговорил тот, выгибаясь на встречу горячей руке, что обхватила его член, проводя по нему вверх-вниз. Феликс смотрит как Хенджин тянет к тумбочке возле кровати, берет оттуда бутылек смазки. Прикрывает глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и заставляет себя дышать ровнее, когда чувствует палец старшего, что сперва оглаживает, а после проникает в него. — Посмотри на меня, Ликси, - шепчет Хенджин, дальше проталкивая палец. И Феликс смотрит, и вся его напускная бравада и колючесть характера отходят на второй план, когда он смотрит в темные глаза напротив и чувствует себя, словно исследователь, познающий новый мир. — Скажи мне, если тебе будет неприятно или больно. Я остановлюсь. Феликс кивает, концентрируясь на том, что сейчас испытывает. Ощущения очень непривычные, но совсем не больно, просто странно и… возбуждающе. Дождавшись кивка, Хенджин добавляет еще палец, действуя нежно, аккуратно, с заботой. Как только он привыкает ко второму пальцу, Хенджин медленно добавляет третий и вот это уже больно. Феликс морщится от неприятных ощущений, и Хенджин тут же останавливается, а потом медленно опускается вниз, беря член младшего в рот, отвлекая от неприятных ощущений. — Господи, блять, Боже! – вскрикивает Феликс, поднимая бедра, теряясь в своих ощущениях. — Это всё в одном предложении, Ликси? – хмыкает Хенджин, выпуская член из рта и проталкивая пальцы глубже. Дальше — всё, как в тумане. Растянув и подготовив, старший ещё раз спрашивает «всё ли в порядке», а после утвердительного кивка, меняет пальцы на свой член, забрасывая ноги Феликса к себе на плечи. Бытует мнение, что абсолютное растворение в другом человеке невозможно облечь в словесную форму — его необходимо пережить лично. И это оказалось чистой правдой. Феликс впервые в жизни ощущает что-то подобное. Дело было вовсе не в страсти, которая с каждым новым движением Хёнджина обжигала всё сильнее. Это было что-то более существенное. То, что должен испытать каждый человек, хоть единожды в жизни. — Джинни, — голос сильно хрипит, но Феликсу сейчас нет до этого никакого дела. — Быстрее, прошу. Я не сломаюсь! На секунду Хенджин теряется, а после сбрасывает ноги младшего со своих плеч, переворачивает его на живот и входит одним плавным толчком, заставляя Феликса громко вскрикнуть. Он зарывается лицом в подушку, цепляясь за нее зубами, пока сзади Хенджин наращивает темп, подводя их обоих к разрядке. — Я хочу слышать, Ликс, — выдыхает Хенджин, сдерживаясь, чтобы позорно не кончить раньше времени. – Покажи, что тебе хорошо. Движения становятся резче, стоны младшего громче, а дыхание Хенджина тяжелее. По ягодице парня прилетает звонкий шлепок, член трется о простынь, и эта стимуляция становится последней каплей. Кончают они вместе, но Хенджин делает ещё несколько завершающих движений, уже более размеренных, плавных. — Ликси… — старший укладывается рядом, притягивает парня к себе, целуя. Касается губами щёк, висков, лба, носа, подбородка. — Ты в порядке? — В полном, - счастливо улыбается тот, прикрывая глаза. Чувствует, как Хенджин гладит его по голове, массирует кожу головы, пока их дыхание восстанавливается. Они лежали в темноте, под шум океана и далёкий переливчатый звук ночных сверчков — настолько далёкий, что казалось, будто он доносится с другой планеты. Простыни сбились в комок у ног, подушка упала на пол. Хёнджин не убирал руку с головы Феликса. Он гладил его волосы — медленно, рассеянно. — Я люблю тебя, — сказал Феликс, лежа на его груди. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Феликс поднял голову, посмотрел ему в глаза. В темноте они казались ещё темнее — бездонными, как океан за окном. — Ты – самое лучшее, что могло произойти со мной, Хенджин. Хёнджин на секунду замер, а затем бережно погладил младшего по щеке. — Спасибо, что доверился мне, Ликси. И в «Вортексе», и при переходе в «Легион». Ты – моя самая главная победа. Кто-то однажды сказал, что настоящая любовь не кричит о себе. Она не требует громких доказательств, не ищет ежеминутных подтверждений и совершенно не нуждается в свидетелях. Она просто есть — невидимая, но осязаемая, как теплый воздух, как мягкий лунный свет, как этот тихий, убаюкивающий вечер. Океан за окном продолжал шептать что-то на своём древнем языке. Совсем скоро этот безмятежный рай сменится привычным шумом трибун. Где-то там, в далёкой Корее, их уже ждали изнурительные тренировки, матчи и колоссальное давление при подготовке к грядущему чемпионату Азии. Но это будет потом. А здесь и сейчас, на залитом звездным светом Маврикии, два любящих парня, которые совсем недавно преодолели всё, наконец-то принадлежали только друг другу. Переплетя пальцы и укрывшись от целой вселенной легким одеялом, главные триумфаторы своей жизни засыпали в объятиях друг друга.