NEXUS

Раннее утро после четвертьфинала выдалось тихим. Феликс перевернулся на бок, надеясь ощутить под рукой тепло своего парня, но ощутил лишь поверхность матраса. Лениво приоткрыв один глаз, он просканировал пространство рядом. Никого. Прислушался к звукам в ванной. Тишина. Сев в кровати, он широко зевнул, а потом спросил в пустоту: — Джинни? Ничего. Только кондиционер тихо гудел под потолком. Феликс потер заспанные глаза, фокусируясь на обстановке вокруг. Вещей Хёнджина, брошенных вчера в кресло, не было, как и его кроссовок. — Странно, — пробормотал Феликс, спуская ноги на пол. Он взял телефон с тумбочки — никаких сообщений. Ни в личку, ни в общий чат. Он набрал номер Хёнджина. Длинные гудки. Один. Два. Три. Четыре. — Абонент не отвечает, — сказал автоматический голос на корейском. Феликс нахмурился. Переоделся в первую попавшуюся толстовку и штаны, вышел в коридор. Отель ещё спал — ковровые дорожки приглушали шаги, двери номеров были закрыты, и только где-то вдалеке слышались голоса на французском — персонал отеля начинал свой рабочий день. Он постучал в дверь номера, который делили Крис и Чанбин. Ни звука по ту сторону. Пришлось стучать громче и настойчивее. — Крис? — позвал он. — Иду-иду… — раздался сонный, хриплый голос. Затем в номере что-то грохнулось, потом звякнуло, а после дверь открылась. Крис стоял на пороге в пижамных штанах и растянутой футболке, с взлохмаченными волосами и едва открытыми глазами. Он зевнул так широко, что Феликс услышал, как щёлкнула челюсть. — Карма? — Крис протёр глаза. — Ты чего в такую рань? — Хёнджин у вас? Крис посмотрел на Феликса — сначала с непониманием, потом с беспокойством. — Чего бы это ему делать у нас, а не в твоей кроватке? — Я проснулся — его нет. Телефон не берёт. Ты не знаешь, может, ему куда-то надо было поехать? — Нет, ничего не запланировано, — Крис провёл рукой по лицу, пытаясь проснуться окончательно. Он обернулся вглубь номера, крикнув: — Со Чанбин, ты Хёнджина не видел? Тишина. — Сайфер? — Крис повернулся к комнате, нахмурившись. С той стороны не донеслось ни шороха одеяла, ни сонного бормотания, ни обычного «иди в жопу, Крис, слишком рано». — Странно, — сказал Крис, проходя внутрь. Феликс вошёл следом. Кровать Чанбина была пуста. Одеяло выглядело так, будто под ним вообще никто не спал. Подушка лежала ровно, без следа головы. — Он вообще ложился? — спросил Феликс. — Я… — Крис почесал затылок, глядя на пустую кровать. — Я лёг первым. Он сказал, что хочет ещё посмотреть записи матчей. Я не… Он замолчал, достал телефон, набрал номер Чанбина. Гудки. — Абонент не отвечает, — сказал тот же автоматический голос. — Да какого хера происходит? — Крис уставился на экран, будто тот мог дать ему ответ. — Куда они могли деться? В четыре утра? В чужой стране? Феликс вдруг хмыкнул — тихо, почти неслышно, но Крис услышал. — Ты чего? — Ничего, — Феликс уже повернулся к выходу, бросив через плечо: — Кажется, я знаю, где они. — Что? Куда ты? — Крис натянул джинсы прямо на пижамные штаны, сунул ноги в кроссовки и поспешил за ним. — Карма, подожди! Но Феликс уже шёл по коридору быстрым, уверенным шагом. К лифту. На первый этаж. По длинному коридору с белыми стенами и мягким ковром. К тренировочной. Ещё издалека, когда они повернули за угол, Крис услышал голос. Низкий, спокойный, чуть хрипловатый — с той особенной интонацией, которую Чанбин использовал только в самые напряжённые моменты тренировок с парнями. — …мягче, Джинни. Не так резко. Чувствуешь? Вот здесь надо не давить, а скользить. Попробуй ещё раз. Крис и Феликс замерли у двери, переглянулись. — Он его тренирует? — прошептал Крис. — В такое время? После вчерашнего матча? Совсем ебанулся что ли?! Феликс приложил палец к губам, прислушиваясь. — Нет, так не пойдёт, — снова голос Чанбина. — Ты слишком сильно сжимаешь. Запястье должно быть расслабленным. Иначе будет болеть ещё сильнее. — Я пытаюсь, — голос Хёнджина — усталый, сосредоточенный, с лёгкими нотками раздражения. — Но она плохо слушается. — Поэтому мы и тренируемся. Ещё раз. Сначала левая рука — контроль. Потом правая — клик. Не одновременно. Слышишь? Не торопись, Джинни. Феликс толкнул дверь. Тренировочная была погружена в полумрак: горели только мониторы, отбрасывая голубоватый свет на два силуэта. Чанбин стоял за креслом Хёнджина, слегка наклонившись вперёд, и его рука лежала поверх руки капитана, направляя движения мышки. Они не заметили вошедших. Чанбин был полностью сосредоточен на экране, где герой Хёнджина делал пробные движения по тренировочной карте. — Так, — Чанбин чуть сместил руку. — Теперь попробуй сам. Без меня. Медленно. Старайся не от запястья подавать, работай пальцами. Хёнджин кивнул, сжал губы. Его правая рука — всё ещё забинтованная, но уже без жёсткого фиксатора — лежала на мыши. Он сделал движение. Неуверенно, но мягче, чем раньше. — Вот, — сказал Чанбин с лёгкой улыбкой в голосе. — Видишь, мелкий? Получается. — С вами вообще всё в порядке? — Крис сложил руки на груди, прислоняясь плечом к косяку. Чанбин и Хёнджин обернулись одновременно. У Чанбина глаза были красными от усталости. У Хёнджина — затравленными, будто его застали за чем-то постыдным. — Что вы здесь делаете? — спросил Крис, хотя ответ уже знал. — Тренируемся, — ответил Хёнджин, отворачиваясь к монитору. — В четыре, мать его, утра? — Лучшее время, — Чанбин выпрямился, потирая шею. — Никто не мешает. — Со Чанбин, — Крис сделал шаг вперёд, и что-то в его голосе заставило Чанбина сделать шаг назад. — Ты выглядишь… блять, да в гроб краше кладут! — Неважно… Ай! – Чанбин схватился за голову, куда прилетел подзатыльник. – Крис, твою мать! — В номер! Живо! И спать! — Понял… Чанбин, махнув младшим на прощание, поплелся на выход, что-то вздыхая о срочной замене менеджера. Крис пошёл за ним, но на пороге обернулся. — Мелкие, идёте? — Догоним, — ответил Феликс, не сводя глаз с Хёнджина. Крис понятливо хмыкнул, закрывая за собой дверь. Феликс подошёл к креслу, опустился на корточки рядом, заглядывая Хёнджину в лицо. — Ты не спал всю ночь, — сказал он. Это был не вопрос. — Не мог уснуть, — признался Хёнджин. — Думал о финале. О том, что если не вернусь в строй… — Вернёшься, — перебил Феликс. Феликс взял его здоровую руку, переплёл пальцы. — Ты — Хван Хёнджин. Ты не умеешь проигрывать. Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом, потом наклонился и поцеловал — мягко, почти невесомо. — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он, касаясь губами его губ. — Это взаимно, — ответил Феликс. Полуфинал. Флаги Кореи, Европы, Америки — всё смешалось в пёструю мозаику. Комментаторы надрывали голосовые связки. Игроки «Легиона» разминали запястья: Чонин то подпрыгивал на месте, поджимая под себя ноги, то приседал, но, что было поразительно для сокомандников, ни слова за этот день не проронил. Напротив них, через сцену, выстроились «Fatalité» — французская команда во главе с капитаном, сильнейшим медиком в NEXUS, Луи «Лефу» Тома, в бело-голубых лонгсливах. Лефу сканировал немигающими голубыми глазами самого младшего в команде корейцев. Он следил за этим парнем ещё когда «Легион» участвовал в азиатском чемпионате. Красивый взлёт молодой команды привлёк внимание многих. То, как играл Чонин, уже было интересно и перспективно, учитывая, что парень ещё молод. В сети его уже стали называть «вторым Лефу» и говорить, что французскому ветерану давно пора уходить на пенсию. Но Лефу своё первое место просто так не отдаст. Не зря он считался номером один. Он умел играть сразу на четырёх позициях, в его голове было больше сотни сценариев развития, чтобы привезти команду к победе. Луи хищно улыбнулся, когда заметил, что Чонин перестал упражняться и теперь следил за ним, словно за хищником, готовым напасть и растерзать свою добычу. И это было недалеко от правды. Луи очень хотелось поиграться с этим корейским лисёнком. Первая карта — «Завод». «Легион» начал агрессивно, с места в карьер. Феликс рванул вперёд, не давая противнику опомниться. — Карма, не торопись! — крикнул Чанбин в наушниках. — Я не тороплюсь, я ускоряюсь! — парировал Феликс, снимая первого врага. — Ускоряйся помедленнее! — Так не бывает! — Мальчики, — вклинился Джисон, — вы потом поссоритесь, ладно? Сейчас игра. — Блиц прав, — сказал Минхо, целясь снайпером издали. — Ссорьтесь после победы. Счёт шёл нервный. Хоть «Легион» и вырвался вперёд на первой минуте, но «Fatalité» быстро подстроились. Лефу словно читал Чонина: каждое движение самого младшего снайпера натыкалось на француза, который всегда оказывался на полшага ближе, чем нужно. — Да как он это делает?! — Чонин вцепился в мышку так, что костяшки побелели. — Я перехожу — он уже там. Я жду — он выходит с другой стороны. Это не игра! — Помнишь, что говорил Чонхо? — Чанбин говорил ровно, но в голосе сквозило напряжение. — Он тебя чувствует и будет давить. Мы к этому готовы. Не паникуй. — Я не могу не паниковать! Он везде! Лефу действительно был везде. Его медик метался между союзниками с неестественной скоростью, чинил щиты за долю секунды до того, как «Легион» добивал цель. В какой-то момент он остановился на платформе, глядя прямо в сторону укрытия Чонина, и его персонаж театрально поклонился. — Он тебя дразнит, — сказал Феликс хмуро. — Закрой ему рот. — Закрываю. Чонин вылетел из укрытия — пуля его Glock-18 пронзила воздух… но Лефу уже исчез. Снова. Просто растаял в дыму. — Вот же ублюдок! — Чонин сжал зубы. Первая карта затянулась. «Легион» выгрыз победу на последней секунде, когда Джисон в одиночку зашёл с тыла и положил троих, пока остальные отвлекали огонь на себя. Но потеря первой карты была слишком близка. Чанбин выдохнул и посмотрел на Чонина: — Ты гоняешься за ним, как кот за лазерной указкой. Он водит тебя за нос. Чонин промолчал. В комнате отдыха Хёнджин подошёл к Чанбину, протягивая бутылку воды. Тот взял, но пить не стал — просто сжимал пластик пальцами. — Ты заметил? — спросил Хёнджин тихо. — Что? — Лефу играет не на победу. Он играется с Чонином. Ему просто интересно гонять мелкого. — Вторая карта будет хуже, — сказал Чанбин. Он не ошибся. Карта, которую ненавидели все команды. Тесные проходы, отсутствие нормальных позиций для снайпера и абсолютное преимущество для тех, кто умеет играть на ближней дистанции. — Они похоронят нас здесь, — сказал Минхо, когда увидел название карты на экране. — Мы играли на ней, — отозвался Чанбин. — На тренировках. — На тренировках не было Лефу, — ответил Минхо. Толпа взревела, когда карта загрузилась. Французские флаги взметнулись над трибунами — сотни синих, белых и красных полотнищ. Корейский сектор притих. Они чувствовали — сейчас начнётся что-то страшное. «Fatalité» сменили тактику. Больше не было хаотичного давления — появилась система. Чонин снова пытался ловить Лефу, но тот каждый раз выскальзывал, оставляя вместо себя союзников, которых корейцы добивали с трудом и с большими затратами ресурсов. — Он ведёт нас в ловушку, — спокойно сказал Минхо. — Мы тратим ульты на подставных. — Я знаю! — почти крикнул Чонин. — Тогда перестань его преследовать! Но Чонин не мог. Это стало принципом. Он не позволит этому любителю лягушек насмехаться над ним. Чонин рванул в очередной раз, заходя с фланга, но Лефу снова исчез, а вместо него из укрытия вышли сразу трое игроков «Fatalité». — Фокс, отходи! — крикнул Чанбин. — Не успею, — выдохнул Чонин. Его персонажа разорвало за секунду. Лефу появился на платформе сверху, посмотрел на смерть Чонина и снова сделал свой издевательский поклон. В этот момент что-то щёлкнуло у Чанбина в голове. И в плече. — Ай, — сказал он. — Что? — спросил Джисон. — Мышка… Чанбин резко дёрнул рукой — непроизвольно, от резкой боли, прострелившей от плеча до запястья. Мышь скользнула вбок, персонаж крутанулся волчком и случайным выстрелом из дробовика… снёс голову Джисону. — ЧТО?! — заорал Джисон. — Я не специально! — Ты меня убил! — У меня плечо защемило! — В киберспорте нельзя убивать своих, даже если плечо защемило!!! Комментаторы — сначала вяло, а потом всё громче — начали смеяться. «Со Чанбин из «Легиона» только что сделал френдли-файр своему собственному сокоманднику!» «Я вижу это впервые за пять лет комментирования. Он просто развернулся и… бах. Блиц падает, как подкошенный. Вот это цирк!» «Сайфер сейчас выглядит так, будто хочет провалиться сквозь сцену! А его команда… да они все в шоке!» Джисон откинулся в кресле, уставившись в потолок. — Меня убил мой же штурмовик. Чанбин покраснел до ушей. — Блиц, иди уже и респаунись! — рыкнул Феликс, который пытался догнать инженера французов и прибить уже этого гада, что возводил щиты. Персонаж Феликса врезался в них со скоростью света. — Это была случайность, — тихо повторил Чанбин, перезаряжаясь. «Fatalité» снова сменили тактику. Они не скрывались, не ставили дымовые завесы — они просто шли вперёд, как стая голодных псов. — А что происходит вообще? — выдохнул Джисон, когда первого врага завалили, но двое других уже зашли с флангов. — Отходим к «Альфе»! — скомандовал Чанбин. Не успели. Инженер французов поставил щит прямо в проходе, отрезав Феликса от остальных. Карма оказался запертым в узком коридоре. Не хватило доли секунды, чтобы вовремя повернуться и отбить атаку. Персонаж Феликса рухнул с ножом в спине, а над ним ухмылялся штурмовик противника. — Карма мёртв, — проговорил Феликс ледяным тоном. — Вижу, — Чанбин сжал зубы. «Fatalité» играли на чистой агрессии. За каждым их движением стоял Лефу. Он управлял ими как марионетками, отправляя туда, где «Легион» был слабее всего. Чанбин посмотрел в сторону сцены, где сидел Луи. Француз поймал его взгляд и улыбнулся. Улыбка была спокойной, почти дружелюбной. И от этого почему-то становилось не по себе. Комментаторы уже не смеялись. Они говорили тихо, будто на похоронах. — Я не знаю, что происходит с корейской командой, — сказал один. — Они выиграли первую карту, но сейчас… их просто нет. Их уничтожают. — Лефу показывает мастер-класс. Это не игра, это избиение. В наушниках «Легиона» — тишина. Никто не говорил. Потому что говорить было нечего. «Fatalité» начали менять позиции каждые десять секунд, заставляя «Легион» постоянно перестраиваться. Корейцы опаздывали везде — на секунду, на полсекунды, на долю клика. — Они нас переигрывают в скорости, — сказал Джисон. — У них реакция быстрее. — У них уверенность быстрее, — поправил Чанбин. — Мы сомневаемся. Они — нет. В середине карты Лефу сделал нечто невероятное. Он зашёл в тыл «Легиона» один, без поддержки, убил Чонина, ранил Чанбина и вышел живым, использовав аптечку на полсекунды раньше, чем его добили бы. Толпа взорвалась аплодисментами. Даже корейские фанаты невольно зааплодировали — это было красиво. Когда вторая карта закончилась в пользу французов, в зале воцарилась тишина. А потом французский сектор взорвался криками. На сцене «Легион» снял наушники. Чанбин уставился в пустой экран. Феликс откинулся в кресле и закрыл глаза. Джисон дышал так, будто только что пробежал марафон. Минхо спокойно сложил руки на столе. Чонин не двигался. Он смотрел на свою правую руку — она дрожала. Мелкая, неприятная дрожь, которую невозможно было остановить. — Фокс, — позвал Феликс, поднимаясь и подходя к младшему. — Я слышу. — Тебе надо выдохнуть, Нинн-и. Пойдем, надо отдохнуть и послушать Чонхо. Он подскажет, что делать с этим ублюдком. — Ликси, — Чонин поднял на друга пустые глаза. — Он меня, кажется, сломал. Лицо Феликса на минуту удивленно вытянулось, а потом он потянул его за руку, заставляя подняться. — Сейчас выпьешь воды, послушаешь вводные и надерешь этому гандону задницу, понял? — Понял, — усмехнулся Чонин. Французская команда уже уходила со сцены. Лефу шёл последним. На полпути он остановился, обернулся и посмотрел прямо на Чонина. А затем отвесил такой же шутливый поклон, как и его персонаж. Феликс слышал, как друг судорожно выдохнул, а сам боролся с желанием показать красноречивый жест средним пальцем. Вместо этого они развернулись, направляясь в комнату отдыха, где уже собралась вся команда, включая Хенджина, Криса и Чонхо. — Вторая карта — дерьмо, — сказал Чонхо без предисловий. — Полное дерьмо. — Спасибо, а то мы не заметили, — буркнул Чанбин. — Но третью вы можете выиграть, — продолжил Чонхо, не обращая внимания на слова Чанбина и открывая статистику на своем планшете. — Смотрите. Хенджин наклонился к уху Феликса так, чтобы их никто не слышал: — Вытащишь его, если что? Феликс перевел взгляд на своего друга, который внимательно слушал аналитика, делая маленькие глотки воды из бутылки. — Он сам себя вытащит. Третья карта. Решающая. Один шаг до участия в финале международного чемпионата. «Легион» вышел на сцену молча. Никто не улыбался. Чонин нёс свою мышку, как святыню — двумя руками, прижав к груди. Французы уже сидели на местах. Лефу качался в кресле, жуя жвачку, и что-то напевал себе под нос. Его команда выглядела расслабленной, словно после победы на второй карте они чувствовали себя непобедимыми. — Они думают, что уже в финале, — хмыкнул Минхо, занимая место. — Вот и отлично, — ответил Чанбин. — Пусть думают. Чонин сел, подключил мышку, надел гарнитуру. Посмотрел на свои пальцы — они больше не дрожали. Он закрыл глаза на десять секунд и представил карту. Каждый угол. Каждое укрытие. Каждую линию выстрела. Когда он открыл глаза, в них не было ни злости, ни страха. Только холодный расчёт. — Не гонись за ним, — сказал Хёнджин в общий чат. — Пусть он гоняется за тобой. А потом уничтожь его. — Понял, капитан, — ответил Чонин. «Легион» выбрал не агрессию, не давление, а плотную, вязкую оборону. Французы попытались прорваться через центр — наткнулись на Минхо, который снял двоих с дальней. Откатились. Попробовали слева — там стоял Феликс, который за секунду разорвал инженера. Откатились снова. — Они не лезут, — сказал штурмовик «Fatalité» своему капитану. — Они просто стоят. — Знаю, — Лефу нахмурился. — Они ждут. — Чего? — Не знаю. Но мне это не нравится. Французы затянули атаку. Они кружили вокруг позиций «Легиона», как акулы, искали брешь, но корейцы сидели плотно, как бетонная стена. Чонин не выделялся. Он просто ждал. — Фокс, ты чего? — спросил Джисон. — У тебя есть окно справа. — Знаю, — спокойно ответил Чонин. — Не сейчас. — Когда? — Когда он ошибётся. Лефу ошибся через двадцать секунд. Он попытался сделать фазовый сдвиг через стену, но Чонин ждал именно этого. Выстрел. Пуля прошла сквозь корпус медика в момент выхода из сдвига — единственная доля секунды, когда Лефу был уязвим. — Первый, — сказал Чонин. Лефу упал. Лефу начал нервничать. Его движения стали резче, решения — рискованнее. Он пытался продавить оборону корейцев в одиночку, но каждый раз натыкался на Чонина, который будто знал, где тот появится. — Как он это делает? — прошипел Лефу в наушники. — Как он меня читает? — Он не читает тебя, — ответил его инженер. — Он читает карту. Он просто знает, куда ты пойдёшь, потому что там единственный проход. Лефу замолчал. Это было правдой. Он стал предсказуемым — потому что хотел убить медика противника слишком сильно. — Успокойся, капитан, — попытался поддержать его саппорт. — Дыши. — Я спокоен, — соврал Лефу. Его пульс подскочил до 130, пальцы скользили по мышке. Французская команда начала ошибаться. Сначала мелко — перебежки не туда, гранаты в пустоту. Потом серьёзно — штурмовик вышел под снайперку Минхо, инженер поставил щит спиной к врагу. — Они рассыпаются, — сказал Феликс. — Не расслабляйтесь, — предупредил Хенджин. — Лефу опасен, когда загнан в угол. На середине карты Лефу сорвал наушники и закричал на своих по-французски, быстро, грязно. Слова не были слышны, но тон пробивал даже через звукоизоляцию. — Еще чуть-чуть и он их убивать начнет, — рассмеялся Хёнджин, наблюдая за французами. Чонхо молча кивнул, скалясь. Он знал, что будет дальше. Французы бросили оборону и пошли в полную агрессию. Всей толпой. Без плана. Без прикрытия. — Это самоубийство, — сказал Минхо, снимая двоих одной очередью. — Это отчаяние, — поправил Чонин. Он стоял на верхней платформе и смотрел, как французы бегут на них. Не как профессионалы. Как новички. Как люди, которые потеряли веру в победу и просто пытаются забрать кого-то с собой. Чонин с удовольствием наблюдал как снайпер его команды методично выносит противников. Два выстрела - два трупа. — Это безумие, — сказал комментатор. — Луи Тома идёт на таран. Он хочет решить всё сам. Чонин смотрел в прицел. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Он не стрелял. — Стреляй, — прошептал Феликс. — Не сейчас. — Фокс, СТРЕЛЯЙ! — заорал Чанбин. Лефу был уже в пяти метрах. Его пистолет смотрел точно в лицо персонажу Чонина. — Сейчас, — медленно выдохнул Чонин. Он выстрелил не в голову. В руку. В правую руку, которая держала пистолет. В игре это был просто хитбокс — минус 40 хп, сброс оружия. Но в реальности — для Лефу — это было что-то другое. Француз дёрнулся. — Добивай, — сказал Минхо. Выстрел. — Фокс убил Лефу, — доложил Чонин. Лефу откинулся в кресле. Его руки упали с мышки и клавиатуры. Он смотрел на экран, где его персонаж лежал на полу, а сверху стоял Чонин и просто смотрел вниз. — Взрывайте их, парни, - раздался голос Хенджина, и персонажи Чанбина и Феликса рванули вперед, снося французов. «Легион» побеждает. Толпа сошла с ума. Корейские флаги мешались с французскими, комментаторы кричали так, что срывали голоса. На сцене «Легиона» Чанбин схватил Джисона в охапку и кружил, пока тот не закричал, что тот ему сейчас ребра сломает. Чонин сидел в кресле. Он снял наушники и просто смотрел на свои руки. Теперь они не дрожали. Хёнджин выдохнул так, будто не дышал весь последний раунд. Он повернулся к Чонхо: — Он выстрелил ему в руку. Намеренно. Чтобы унизить. — Да, — Чонхо внимательно следил за тем, что происходило на сцене. — А это что за херня? Хенджин перевел взгляд на то место в экране, куда ткнул аналитик. На середине сцены стоял, улыбаясь Лефу, что-то говоря нахмуренному Чонину, который только кивал. — Вербовка?  - удивился Хенджин. — Вряд ли…, - пробормотал Чонхо, которого почему-то взбесила ладонь француза на плече младшего медика. – Но выяснить надо. В комнате отдыха звучал радостный смех. Даже всегда серьезный Феликс, который предпочитал стоять в стороне, сейчас крепко обнимал Джисона. Чанбин широко улыбался, потирая разболевшееся плечо. — Да, мама, вышли в финал! – Сынмин громко говорил по телефону, стараясь перекрыть шум вокруг. — Нет, мама, я не голодный! Мама, не надо отправлять посылку с кимчи, мы в Швейцарии! — Передай привет маме, — сказал Крис, проходя мимо. — Парни, поздравляю! – Хенджин широко улыбался, обнимая по очереди каждого из членов своей команды. — Капитан, эта победа для тебя, - радостно хихикнул Джисон, посылая сердечко довольному Хенджину. Чонин стягивал форменную толстовку через голову, когда рядом с ним остановился Чонхо. — Ты был жесток, — сказал он, копошащемуся медику. — А? – из горловины толстовки показалась взлохмаченная голова и темные глаза. — Ты. Был. Жесток, – с паузами повторил аналитик. — Знаю. — Он теперь никогда не забудет этот выстрел. — А я и не хочу, чтобы он забывал, — Чонин, отфыркиваясь, убрал челку с глаз, откидывая толстовку. — Что он говорил тебе? – Чонхо сложил руки на груди, внимательно смотря на младшего. — Лефу? Чонхо молчал, сканируя хитрые глаза напротив. — Да ничего такого, - легко пожал печами Чонин, проверяя входящие уведомления на телефоне. – Сказал, что влюблен в меня и приглашает полюбоваться на Эйфелеву башню после чемпионата. А что? — Влюб… влюблен? – выдавил из себя Чонхо, глупо вытаращившись на парня напротив, не понимая какую эмоцию в данную минуту он испытывает. Хотелось то ли дать младшему подзатыльник, то ли сломать нос французу. — Ага, - издевался младший, смотря на аналитика, закусив нижнюю губу. — Но… — Что «но»? Чонхо недовольно нахмурился. Все-таки желание разбить нос противнику начало превалировать. — Но ты отказал? Чонин рассмеялся, а затем, шагнув вперед, оставил на щеке Чонхо легкий поцелуй. — Я нихуя не понял, из того, что он там болтал, Чонхо. Я не знаю французский, - он отстранился, заглядывая в глаза напротив, которые комично округлились. — О…, - только и смог произнести Чонхо, чувствуя, как напряжение отпускает. В этот момент, дверь громко стукнула о стену и на пороге появился сияющий Минхо с бутылкой шампанского. Откуда он ее выудил, было большим вопросом. — За победу! — крикнул он, встряхивая бутылку. — Мы ещё не выиграли турнир, — напомнил, улыбаясь Хенджин. — Плевать, капитан, — отмахнулся снайпер. Пена вместе с пробкой полетела в потолок. Минхо тут же приложился к горлышку и пил прямо из бутылки, запрокинув голову, и не обращал внимания на возмущённые крики Чанбина о том, что тот «культуру питья не знает». Джисон пытался отобрать у него шампанское, но Минхо просто развернулся к нему спиной и сделал ещё глоток. — Это неправильно, — бубнил Чанбин. — Нужно в бокалы, с уважением… — Сайфер, тс, — сказал Минхо, вытирая губы тыльной стороной ладони. Дверь раздевалки снова открылась, на пороге стоял Крис. — А ну отдал! — рявкнул он, мгновенно оценив ситуацию. Подошёл, молча выдернул шампанское из рук снайпера и поставил на стол. Минхо проводил бутылку тоскливым взглядом. — У нас фотосессия через двадцать минут и интервью для СМИ. Комната застонала. Чонин рухнул на скамейку, изображая обморок. — Крис, мы только что выиграли тяжелейший матч, — начал Чанбин. — Я знаю. — Мы хотим отдохнуть. — Отдохнёте после финала. — Крис! — Надевайте толстовки. Живо. Чанбин открыл рот, чтобы возразить, но менеджер посмотрел на него таким взглядом, что Чанбин закрыл рот и пошёл искать свою толстовку. Сынмин фыркнул, но подчинился. Минхо глубоко вздохнул и встряхнул волосами, на которых еще остались капли шампанского. Хёнджин, который стоял в стороне и наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой, поймал взгляд Феликса. Тот закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Через десять минут команда выстроилась в коридоре: чистые, в одинаковых толстовках с надписью «LEGION». Крис прошёлся перед ними, как генерал перед парадом, поправил капюшон Чонину, смахнул невидимую пылинку с плеча Минхо. — Улыбаемся, — сказал он. — Всем. — А если я не хочу? — простонал Чонин. — Тогда, - оскалился менеджер, заставляя младшего гулко сглотнуть. – Я обещаю тебе все казни египетские, Ян Чонин. Понял? Покорный кивок. Их привели в отдельную комнату с белым фоном, софитами и большим ноутбуком, на который стекались снимки. Фотограф — высокий худой мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, и с французским акцентом — жестом пригласил их встать в линию. — Давайте сначала командный кадр, — сказал он на английском. — Ближе друг к другу. Да, так. А теперь улыбнитесь. Нет, не так, будто вас заставляют. Как будто вы только что выиграли полуфинал. — Мы только что выиграли полуфинал, — заметил Джисон. — Тогда выглядите соответственно! Кадр за кадром фотограф щёлкал, менял ракурсы, просил повернуться, сцепить руки, расцепить руки, смотреть в камеру, смотреть в сторону. Команда терпела, потому что Крис стоял рядом и сверлил их взглядом. — А теперь, — фотограф перелистнул что-то в своём планшете, — давайте сделаем несколько снимков пары штурмовиков. Где наши два штурмовика? Чанбин и Феликс простонали, оставаясь вдвоём, пока хихикающая команда вставала возле стола с ноутбуком. — Нет, не те, — махнул рукой фотограф, хватая Хёнджина за рукав толстовки и пихая в сторону Феликса. — Вот эти. А вы, господин Со, отойдите в сторону. Чанбин подмигнул нахмурившемуся Хёнджину. — Но я не играю сейчас, — проговорил непонимающий Хёнджин. — Люди хотят увидеть «золотую связку», — заметил фотограф, выстраивая кадр. — Встаньте друг напротив друга. Скрестите руки на груди и смотрите в камеру. Они встали. Феликс — чуть правее, Хёнджин — левее. Фотограф сделал несколько кадров, потом ещё несколько, потом замер и нахмурился. — Не так, — сказал он. — Повернитесь лицом друг к другу. Да. Теперь обопритесь плечами. И… смотрите в камеру. Хёнджин облокотился на плечо Феликса. Феликс почувствовал тепло через ткань толстовки и невольно улыбнулся. Фотограф снова защёлкал, но его лицо оставалось озабоченным. Он опустил камеру, подошёл к Крису и что-то быстро заговорил по-английски — тихо, но так, что услышали все. — …they don't have to stare at each other like that, it's getting awkward even for me… Крис хмыкнул, потом усмехнулся, потом, видимо, решил, что смеяться будет непрофессионально, и подавил улыбку. — Фантом, — позвал он. — Что? — Фотограф просит не пялиться на Феликса так явно. Ему неловко. Хёнджин замер. Его уши мгновенно стали красными. Феликс рядом с ним начал тихо смеяться. — Я не пялюсь, — сказал Хёнджин. — Ага, твоё «не пялюсь» на фото выглядит совсем иначе, — заметил Чанбин, тыкая пальцем в монитор ноутбука. — Заткнись, Со Чанбин! — Ай, капитан, как некрасиво… Фотограф, ничего не понимая по-корейски, смотрел на них с недоумением. Крис перевёл ему коротко: «They are happy». Фотограф пожал плечами и поднял камеру снова. — Ещё раз, пожалуйста. Но смотрите лучше в камеру. Хёнджин и Феликс послушались, но кончики ушей старшего оставались красными на всех последующих снимках. Команда приблизилась к ноутбуку, где на экране одно за другим появлялись фото. Минхо ткнул пальцем в экран: — Первые, кто в итоге спалятся — это эти двое. Точно вам говорю. Затем Крис повел их по петляющим коридорам стадиона туда, где ждали представители СМИ. Микрофоны уже были подготовлены, камеры настроены, а журналисты тихо перешептывались между собой, готовые начать задавать вопросы. Команда заняла свои места, Крис встал в стороне, готовый в любой момент вмешаться. — Мы будем говорить на корейском, — предупредил он. — Но если вопросы будут на английском, я переведу. — Да мы поняли, — отозвался Чонин. Вопросы посыпались сразу, как только команда уселась на длинный диван. Хёнджин сел в центр, Феликс — рядом, чуть ближе, чем требовала профессиональная этика. Первым начал корейский журналист: — Спасибо за эту победу, "Легион". А теперь мой вопрос: вторая карта закончилась со счётом в пользу французов. Что случилось? Чанбин открыл рот, но Феликс его перебил: — Мы ненадолго отпустили контроль, — он откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. В голосе не было оправдания — скорее, холодный анализ. — Лефу — гений провокации. Он не играл в NEXUS на второй карте. Он играл с нашим разумом. Заставил нас сомневаться, дёргаться, тратить ульты на воздух. Мы повелись — вот и всё. Второй журналист, кореец: — Вопрос к Чонину. Почему ты выстрелил сперва в руку Лефу? Это была месть за тот поклон на первой карте? Чонин ухмыльнулся, лениво почесывая пальцем подбородок. — Выстрел в руку — это просто вежливое напоминание. Лефу весь матч играл в кошки-мышки, думая, что он кошка. Я просто показал ему, что лисы тоже хищники. И если ты собрался кланяться после каждого убийства, будь готов к тому, что однажды кто-то не просто убьёт тебя. А сделает это так, чтобы ты запомнил. Навсегда. Третий журналист, швейцарец: — Вопрос к капитану. Господин Хван, Вы не играли из-за травмы. Как Вам было смотреть на команду со стороны? — Адски тяжело, — честно сказал Хёнджин. — Но потом понял, что моя команда справится без меня. — И они справились. — Потому что они — лучшие, — сказал Хёнджин, и его взгляд скользнул по Феликсу, который в этот момент поправлял волосы. Четвертый журналист, американец: — Чего вы боитесь больше всего в финале? — Что Сайфер снова снесет мне голову, — мгновенно хихикнул Джисон. Чанбин закатил глаза. По залу прокатилась волна одобрительного смеха. — Это было один раз! — Ага, но запомнил я это на всю жизнь, хен. — Последний вопрос. Что вы скажете своим фанатам? Хёнджин взял слово: — Спасибо, что верили в нас всё это время. Мы не подведём. — Спасибо, — добавил Феликс. — И готовьтесь к финалу. Мы привезём кубок домой. Интервью закончилось. Команда поднялась, раскланиваясь. Крис шагал по коридору с такой скоростью, будто за ним гнались. И это было правдой наполовину. — Крис, — Минхо обогнал менеджера, резко остановился, развернулся и ткнул пальцем в грудь старшего. — Мы выиграли полуфинал. Мы разнесли французов на третьей карте. Я требую. — Нет, Хоук, — Крис устало потёр переносицу. — Да. Я сделаю это тихонечко в номере, никто не узнает. Ни одна мышка. Крис перевёл взгляд на греющего рядом уши Чонина. — Ни одна мышка, говоришь? – он кивнул в сторону улыбающегося младшего. Минхо приобнял того за плечи. — Кроме этой мышки, больше ни одна, честное слово. Рядом остановился Джисон, переводя непонимающий взгляд с менеджера на своего парня и обратно. — Ни одна мышка и ни одна белка, надо полагать? – выгнул бровь Крис. Минхо кивнул, чувствуя, как старший сдаётся. Крис устало выдохнул, нажимая кнопку вызова лифта. — Хрен с тобой, Ли Минхо. Под твою ответственность. Но, — менеджер строго обвёл троицу прищуренным взглядом. — Если вас спалит Чанбин или Хенджин, я буду всё отрицать. — Заметано, менеджер-ним, — гоготнул Минхо, заводя в лифт младших. — Брют, две бутылки! Крис вздохнул так тяжело, будто на его плечах лежал весь мир. — Минхо, тренировка в 10. — Я буду трезв к десяти утра. Обещаю. – Он хлопнул кнопку их этажа, широко улыбаясь менеджеру. — Merci, Кристофер. — Я хочу уволиться к чёртовой матери, – пробубнил старший в закрытые двери лифта. — Зачем я вообще связался с киберспортом… Пока Феликс беззаботно спал, Хёнджин внимательно смотрел на его расслабленное лицо. Младший что-то пробормотал во сне — неразборчиво, наморщив нос, и Хёнджин, поддавшись порыву, оставил легкий поцелуй на его щеке. Осторожно, боясь разбудить, поправил одеяло, которое сползло с плеча Феликса, укутал его плотнее. — Спи, — прошептал он одними губами. — Я скоро вернусь. Он бесшумно поднялся с кровати, натянул тренировочные штаны, толстовку, кроссовки. Проверил телефон — два сообщения от Чанбина, отправленных десять минут назад: «Не спишь?» «Я уже внизу.» Хёнджин усмехнулся и набрал короткое сообщение: «Иду.» Хёнджин вошёл бесшумно, но Чанбин всё равно почувствовал — поднял голову, кивнул. — Садись, — вздохнул Чанбин устало. — Покажи руку. Хёнджин протянул правую руку. Чанбин взял её осторожно, повернул, ощупал запястье, сгибы, пальцы. — Как себя чувствует? — Гораздо лучше, — ответил Хёнджин. — Лучше, но этого недостаточно, — Чанбин отпустил его руку, поворачиваясь к монитору. — Надо замерить. Дверь тренировочной снова открылась, впуская внутрь заспанного Чонхо. — Простите, тренер-ним, — он подавил зевок. — Я вырубился. — Ничего страшного, — Чанбин кивнул на ноутбук в руках аналитика. — Подключайся, нам надо замерить Фантома. Чонхо кивнул, затем расположился на свободном месте, быстро настраивая тренировочный режим. — Садись, капитан, — Чонхо кивнул на кресло. — И покажи нам, на что способна твоя рука. Хёнджин занял своё место, привычно положив руку на мышку. Чонхо активировал тест, и на экране появились первые мишени. — Начинай, — сказал он. — Играй в удобном темпе. Хёнджин кивнул. Глубоко вдохнул и начал. Он снимал противников одного за другим — быстро, чётко, без запинки. Чанбин и Чонхо молчали, глядя на экран. Когда он закончил первую карту, аналитик склонился над ноутбуком, что-то сверил с базой данных, пошевелил губами, подсчитывая. — Продуктивность… — сказал он медленно. — Семьдесят шесть процентов. Хёнджин замер. Семьдесят шесть. Это ниже, чем нужно для финала. — До скольки сможет вытянуть за три дня? — спросил Чанбин. Чонхо почесал затылок, взъерошив и без того смотревшие в разные стороны волосы. — Думаю, девяносто два, — кивнул он сам себе. Хёнджин посмотрел на часы на стене. 3:20 ночи. Три дня до финала. Он перевёл взгляд на Чонхо и Чанбина. — Три дня, — медленно проговорил он, поочерёдно смотря на них. — У вас есть три дня, чтобы поднять до ста процентов. Чанбин выпрямился. — Сто? Ты уверен? — Абсолютно. — Джинни, сто процентов — это абсолютный пик. А у тебя рука ещё не до конца восстановилась. — Работаем. — Хёнджин положил руки обратно на мышку и клавиатуру. Чонхо вздохнул, но снова загрузил карту, а Чанбин устроился в соседнем кресле, готовясь направлять младшего. Хёнджин бросил последний взгляд на телефон — там горело сообщение от Феликса, отправленное минуту назад: «Куда ушёл?» Он быстро напечатал ответ: «Скоро буду. Спи.» Подумав, отправил следом ещё одно. Темноту номера сейчас освящала широкая улыбка Феликса, читающего такое простое, но такое значимое слово. «Люблю.»