Glitch:Сбой в системе

Черный внедорожник бесшумно остановился у парадного входа отеля. Юнги и Тэхен в молчании пересекли лобби и поднялись в люкс, где еще несколько часов назад царил хаос после бурной ночи, а сейчас уже была абсолютная чистота и свежее постельное белье. Юнги сразу направился к дивану, сбрасывая пиджак на пол. Несмотря на успех в GQ, он выглядел измотанным. Тэхен же, не теряя ни секунды, снял трубку телефона внутренней связи: — Да, люкс 777. Нам нужно два сета позднего обеда: стейки средней прожарки, овощные салаты, двойной эспрессо и бутылку минералки. И принесите побольше льда. Пока кухня готовила заказ, в номере повисло густое ожидание. Юнги то и дело поглядывал на свой телефон, лежащий на кофейном столике, ожидая ответа от анонимного фотографа. Тэхен в это время не выпускал из рук свой планшет. Как опытный менеджер, он не мог позволить себе работать с «призраком». Его пальцы быстро порхали по экрану, пока он изучал отчеты, присланные его доверенными контактами в индустрии: — Бинго! Нашел! — внезапно нарушил тишину Тэхен, и его голос звучал одновременно торжествующе и озадачено. — Что нашел? — проговорил Юнги, поудобнее развалившись на диване — Эм…ну нихера кроме его имени и образования, ну и адреса его студии. Зовут твоего фотографа — Чон Чонгук. Ему 23. Фриланс-фотограф, специализирующийся на «грязной» эстетике, ночной жизни и андеграундной моде — добавил Тэхен Официант выкатил тележку с заказом, и аромат сочного стейка заполнил гостиную люкса. Юнги лениво ковырял вилкой салат, пока Тэхен, отложив палочки в сторону, продолжал хмуриться, глядя в экран своего планшета. Тэхен, выступающий в роли менеджера Юнги, выглядел озадаченным. Он привык иметь дело с понятными игроками индустрии, у которых есть агенты, портфолио в глянце и прозрачная история заказов. Но парень, зацепивший Юнги в клубе, оказался «крепким орешком» для поиска. — Это даже раздражает, — Тэхен постучал пальцем по корпусу планшета. — Я связался с тремя крупными агентствами и парой редакторов. О Чон Чонгуке знают все и не знает никто одновременно. Его называют «фотографом-тенью». Юнги поднял взгляд, в котором впервые за день промелькнул живой интерес: — Тенью? — Да. У него нет постоянного контракта. Он не снимает свадьбы, не делает промо для айдолов и даже не отвечает на предложения от крупных брендов, если ему не нравится концепция, — Тэхен вздохнул, листая скудную информацию. — Было несколько случаев, когда модные дома предлагали ему огромные чеки, но он просто игнорировал их, потому что проект казался ему «мертвым». Он участвует только в том, что резонирует с его личным видением. Юнги отложил приборы и откинулся на спинку стула. Информация о том, что Чонгук — профессиональный фотограф, который ставит творчество выше коммерции, явно пришлась ему по душе. Это слишком сильно напоминало его собственный путь в музыке. — То есть, по сути, мы пытаемся нанять человека, которому плевать на наши деньги, если ему не понравится моя рожа? — Юнги не скрывал иронии. — Именно, — подтвердил Тэхен. — Он отказывается от всего, что ему «не подходит». Никаких компромиссов. Если он пришел в «GLITCH» и снял тебя, значит, ты попал в его поле интереса как объект. Но это не гарантирует, что он согласится на официальную съемку для журнала. На губах Юнги заиграла та самая опасная, хищная ухмылка. — Не разменивается на что попало! Идеально! — Юнги почти просмаковал эти слова, словно дорогой виски. — Мне тошно от людей, которые готовы лизать ботинки ради упоминания в титрах. А этот… у него есть стержень. Юнги взял свой телефон и еще раз посмотрел на новую аватарку, где он был запечатлен глазами Чонгука. Не прошло и минуты, как тишину гостиной отеля нарушил негромкий, но отчетливый сигнал уведомления. Юнги, который только что отложил телефон, снова потянулся к нему. На заблокированном экране светилось уведомление о входящем на почту. Юнги разблокировал гаджет, и перед ним открылось письмо. Он медленно прочитал текст, и на его губах появилась едва заметная, но искренняя усмешка. От кого: Чон Чонгук Тема: RAW «Снято на «кусок пластика» подороже твоего виски. Здесь нет студийного лоска, только то, что ты называешь грязью. Обработанный вариант в приложении для сравнения. Надеюсь, твой монитор потянет такую цветопередачу». Юнги хмыкнул, оценив наглость тона. Этот парень явно не собирался заискивать перед звездой. Он нажал на иконку вложений и замер, рассматривая снимки. В его глазах читалось редкое для него удовольствие. Это было не просто красиво — это было правильно. Тэхен, заметив, как застыл его подопечный, прищурился: — Что там? Ответил? Юнги не ответил сразу. Он продолжал всматриваться в экран смартфона, но понимал, что маленького дисплея ему недостаточно. Ему нужно было увидеть это на нормальной матрице, разобрать каждый пиксель этой «грязи», которой так гордился фотограф. Он коротко, не глядя на менеджера, кивнул в сторону рабочего стола: — Тэ, принеси ноутбук. Живо. Тэхен понял без слов. Такое нетерпение у Юнги вызывала только действительно качественная музыка или, как выяснилось сегодня, по-настоящему талантливое искусство. Он встал и направился за лэптопом, понимая, что съемка в GQ обещает быть чем угодно, только не скучной. Тэхен бесшумно поставил мощный ноутбук на кофейный столик прямо перед Юнги. Юнги, не теряя ни секунды, перехватил управление и открыл файлы из письма в максимальном разрешении. Свет от монитора отразился в темных глазах Юнги, когда он начал медленно прокручивать снимки. В тишине номера было слышно только шуршание тачпада. На большом экране «грязь», о которой писал Чонгук, превратилась в чистое искусство. Юнги увеличил масштаб до предела, рассматривая текстуру. Объектив Чонгука не прощал изъянов, но именно это делало кадр живым. Тени были глубокими, почти провальными, но в них сохранялась информация. Юнги откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. На его лице заиграла ухмылка — смесь высокомерия и искреннего признания. Он молчал около минуты, прежде чем заговорить своим низким, слегка охрипшим голосом. — А у щенка острые зубы, — пробормотал Юнги, не отрывая взгляда от монитора. — Сказал, что монитор может не потянуть? Самоуверенный ублюдок. Но он чертовски прав — его камера видит больше, чем все эти студийные линзы вместе взятые. Он обернулся к Тэхену, который стоял чуть поодаль, также завороженно глядя на экран. — Посмотри на это, Тэ. Он не просто нажал на кнопку. Он поймал ритм. Этот парень чувствует звук через видоискатель. Редко встречаю людей, которые настолько же помешаны на своей «грязи», насколько я — на своем звуке. Юнги резко захлопнул крышку ноутбука, словно ставя точку в своих сомнениях. Его взгляд снова стал холодным и деловым, но в нем еще тлел огонь азарта. — Всё, — отрезал Юнги. — Хватит с меня этих «профессионалов» с их вылизанными мудбордами. Мне нужен этот парень. Он кивнул в сторону телефона Тэхена. — Звони ему сейчас же. Скажи, что завтра мы ждем его в офисе GQ. Тэхен усмехнулся, уже доставая телефон: — А если он откажется? Ты же сам сказал, он не разменивается на что попало. Юнги снова ухмыльнулся, доставая сигарету из пачки. — Не откажется. Ведь он такой же, как и я. На следующее утро здание штаб-квартиры GQ встретило, диджея и его менеджера привычным блеском панорамных окон и вышколенным персоналом. Однако сам Юнги выглядел как живой протест против всей этой стерильной роскоши. Когда они вышли из лифта на тридцатом этаже, на них уставились десятки глаз сотрудников. Юнги шел впереди, и его вид буквально кричал о безразличии к корпоративному этикету. На нем были черные джинсы с рваными дырами на коленях и мятая черная футболка, которая выглядела так, будто он нашел её на полу гримерки пять минут назад. Кепка была надвинута на глаза настолько низко, что разглядеть его взгляд было практически невозможно — видна была лишь холодная, плотно сжатая линия губ. Это был не просто неряшливый вид, а продуманная позиция «мне плевать на ваш офис и ваши правила». Тэхен шел рядом, как всегда безупречный, но в его походке чувствовалась солидарность с артистом. Он знал: сегодня Юнги не собирается играть по чужим правилам. Они расположились в той же переговорной со столом из темного дерева. Юнги сразу занял место во главе стола, небрежно закинув ногу на колено и уставившись в одну точку под козырьком кепки. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошла главный редактор. Она была воплощением глянца: идеально уложенные волосы, дорогой парфюм и папка с документами в руках. Её взгляд мгновенно зацепился за внешний вид Юнги, и на секунду в её глазах промелькнуло недоумение, смешанное с раздражением. — Доброе утро, — начала она, пытаясь сохранить профессиональный тон. — Мы подготовили контракт для нашего ведущего фотографа, и.… Юнги даже не поднял головы, чтобы посмотреть на неё. Он перебил её на полуслове, и его низкий, хриплый голос прозвучал в тишине комнаты как удар хлыста. — Оставьте ваши контракты в архиве, — отрезал он. — Я пришел сюда не обсуждать ваши варианты. Он наконец поднял голову, и холодный блеск его глаз из-под кепки заставил редактора замолчать. — Послушайте меня внимательно, — Юнги подался вперед, опираясь локтями на стол. — Мне плевать на репутацию ваших штатных сотрудников. Мне плевать, подходит ли вам Чон Чонгук профессионально или нет. Он подходит мне. Он сделал паузу, давая словам вес. — Неважно, что он скажет, когда придет. Неважно, насколько сложным будет его характер или сколько правил он нарушит. Работать я буду только с ним. Либо он нажимает на кнопку, либо никто. Выбирайте. Редактор замерла, приоткрыв рот. Она привыкла диктовать условия, но сейчас перед ней сидел человек, который обладал властью посильнее, чем бюджеты на рекламу. — Вы так уверены в этом мальчишке? — А вы ставите под сомнение мое мнение? Тогда какого черта я здесь делаю? Юнги только что провел черту, которую никто не смел переступить. — Нет…мистер Глосс, прошу прощения — проговорила женщина, слегка опустив глаза — Вот и отлично, где у вас тут можно добыть кофе? — безэмоционально спросил Юнги — Прямо по коридору и налево есть кафе для сотрудников, вас с удовольствием угостят — редактор натянула дежурную улыбку смотря на Юнги. — Отлично, я пошел. Ждите фотографа — холодно бросил Юнги и вышел из переговорной, отправляясь прямо по коридору. Тэхен в это время спокойно смотрел на часы, понимая, что все уже решено и ожидая появления «призрака с камерой». Границы были расставлены, и теперь всё зависело от того, когда в этих дверях появится Чон Чонгук. Юнги бесшумно вернулся в переговорную, когда спор уже был в самом разгаре. Он не стал проходить к столу, а просто замер в проеме, облокотившись плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. Из-под козырька кепки он наблюдал за тем, как Чонгук — в своей манере — выстраивает новую иерархию в этой комнате. Чонгук сидел в переговорной, и его голос, беспокойный, но уверенный, перекрывал возражения главного редактора. Он не просто защищал свое видение, он буквально «осаживал» профессионалов глянца, не давая им ни единого шанса на компромисс. — Мне не нужны ваши осветители, если они не знают, как работать с «грязной» тенью, — Чонгук бросил резкий взгляд на редактора. — И нет, я не буду подстраиваться под ваш «золотой стандарт». Либо мы делаем это так, как вижу я, либо вы зря потратили мое время на этот звонок. Когда Тэхен попытался вмешаться как менеджер, напоминая о коммерческих обязательствах и сроках, Чонгук резко развернулся к нему: — Мистер Ким, вы отвечаете за расписание, а я — за то, чтобы на этой обложке Глосс выглядел как живой человек. Если вам нужна картинка «как у всех», вы ошиблись номером. Юнги, наблюдая за этой сценой от двери, почувствовал, как внутри разливается редкое чувство глубокого удовлетворения. Он был несказанно рад, что его интуиция не подвела. Этот парень не просто обладал талантом, у него был «хребет», который позволял ему стоять против системы. Юнги дождался, пока Чонгук закончит свою тираду, и медленно одобрительно кивнул, подтверждая каждое слово фотографа. Оттолкнувшись от дверного косяка, Юнги сделал шаг вперед, напоминая всем присутствующим о правилах игры. В переговорной воцарилась тяжелая тишина. Юнги снова облокотился на дверной косяк, с интересом наблюдая за тем, как Чонгук — этот «холодный фотограф», помешанный на своем искусстве — берет под контроль всё пространство вокруг себя. В студии повисла тяжелая, густая пауза, которую внезапно разрешил резкий, сухой щелчок затвора. Чонгук даже не стал подносить видоискатель к глазу — он вскинул камеру и нажал на кнопку именно в тот момент, когда Юнги стоял, облокотившись о косяк. Юнги медленно оттолкнулся от двери и подошел к Чонгуку. На его губах играла усмешка. Он обернулся к главному редактору, чье лицо застыло в немом шоке. — Ну что, акулы? — Юнги ткнул пальцем в сторону экрана, глядя прямо на редактора. — Вот вам и концепция. Это лучший кадр, который был сделан в этих стенах за последние десять лет. И он сделан за одну секунду дилетантом с камерой в руках. Он не дал ей вставить ни слова. Юнги видел, что этот «дилетант» только что уничтожил всю их многолетнюю индустрию одной вспышкой таланта. — Посмотрите на него, — хрипло произнес Юнги, указывая на Чонгука. — Он единственный, кто сейчас не просто болтает. Я повторю для тех, кто плохо слышит: этот парень — мой выбор. И никто больше не смеет его оспаривать. Либо вы работаете по его правилам, либо съемки не будет вовсе. Юнги развернулся, давая понять, что дискуссия окончена. Его голос, низкий и безапелляционный, разнесся по студии, заставляя Тэхена мгновенно достать бумаги. — Тэхен, готовь договор, — бросил он, уже направляясь к выходу. — И пропиши там пункт: никаких студий. Я буду работать только там, где скажет этот парень. Никаких «перестраховок» и глянцевого мусора. Юнги на долю секунды задержал взгляд на парне. В этом коротком контакте было больше признания, чем в любых официальных благодарностях. Юнги уходил, зная, что эта съемка навсегда изменит правила игры в корейском глянце, а Чонгук остался стоять посреди онемевшей редакции, сжимая в руках свой «кусок пластика», который только что принес ему победу.