Против течения времени

      Тишина.       Не та тишина, что бывает перед смертью — пустая, холодная, бесконечная. Другая. Теплая. Где-то потрескивает огонь, пахнет дымом и хвоей. И что-то мягкое под головой.       Я не хотела открывать глаза. Вдруг это снова та комната? Вдруг весь этот рывок — Миньон, Кора-сан, мальчик в пятнистой шапке — просто сон умирающего сознания перед очередным пробуждением в пятилетнем теле?       Но веки предательски дрогнули.       Надо мной был каменный потолок. Низкий, с выступающими корнями деревьев. Пещера. Рядом горел небольшой костер, а у входа, загородив собой проход, сидела огромная фигура в черной шубе.       Кора-сан.       Он не спал. Смотрел на меня в упор — внимательно, изучающе. В свете костра его грим казался еще более чудным, но глаза... глаза были совершенно серьезными. Взрослыми. Понимающими слишком многое для клоуна. — Очнулась, — сказал он негромко. Голос был хриплым, будто он долго молчал или много кричал — непонятно.       Я попыталась сесть и поняла, что меня выворачивает наизнанку. Буквально. Тело не слушалось, перед глазами все плыло, а в груди разрасталась ледяная пустота. Я схватилась за стену, чтобы не упасть обратно, и меня вырвало песком.       Настоящим песком. Мелким, серым, как тот, что сыпался с листьев Токи Токи но ми.       Кора-сан мгновенно оказался рядом, придерживая меня за плечи, пока мой организм исторгал из себя часы, шестеренки и время. Потому что это был именно песок времени. Я чувствовала, как вместе с ним уходит что-то важное — секунды, минуты, часы моей собственной жизни. — Тише-тише, — бормотал он, убирая волосы с моего лица. — Это побочный эффект? Ты в первый раз столько времени обратила?       Я только кивнула, вытирая рот рукавом. Рукав был чужим — явно от его запасной одежды. Меня переодели? Когда? — Трое суток, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — Ты провалялась трое суток. Ло с ума сходил, думал, ты тоже... — он запнулся. — Ну, что не проснешься. — Ло, — прошептала я. — Где он? — Спит. Я настоял. Он не отходил от тебя двое суток, боялся, что ты как я... ну, что умрешь и не вернешься. — Кора-сан усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Этот ребенок столько смертей видел за последние дни. Нельзя ему больше.       Я оглядела пещеру. Небольшая, сухая, у самого входа навалены ветки — маскировка. Снаружи доносился завывания ветра, где-то далеко выли волки. Или не волки. — Мы в безопасном месте? — спросила я. — Относительно. Дофламинго думает, что я мертв. Его люди обыскали остров, нашли мое тело... точнее, то, что от него осталось после твоих ножниц, и убрались. Сейчас они празднуют победу где-то в море. У нас есть пара дней, может, неделя, прежде чем правда всплывет.       Он помолчал, потом убрал руку с моего плеча и сел напротив, скрестив ноги. Огонь метал тени на его лицо, делая грим то ли страшным, то ли печальным. — А теперь рассказывай, — сказал он тихо. — Кто ты на самом деле? Откуда знаешь мое имя? Откуда знаешь про Ло? И как, черт возьми, девятилетняя девочка может владеть сильнейшим дьявольским фруктом, о котором даже в Циферблате ходят только легенды?       Я молчала, собираясь с мыслями. Сказать правду? Всю? Он решит, что я сумасшедшая. Сказать половину? Он не поверит. — Меня правда зовут Гол Д. Энн, — начала я. — И я правда съела Токи Токи но ми. Остальное... сложнее. — У нас есть время.       Я посмотрела на свои руки. Детские, слабые. Сколько им? Девять лет. А внутри — одиннадцать жизней боли. — Ты умрешь здесь, — сказала я прямо. — Должен был умереть. Я видела это.       Кора-сан не дрогнул. Только сцепил пальцы в замок. — Видела? — В другой жизни. В другой реальности. Я... — я закрыла глаза. — Я прожила одиннадцать жизней, Кора-сан. Одиннадцать раз я рождалась в одном и том же месте, в одно и то же время. Одиннадцать раз я умирала. И в одной из этих жизней я плавала с человеком, который рассказал мне об острове Миньон. О тебе. О мальчике, которого ты спас ценой своей жизни.       Тишина стала плотной, как вода. — Ты хочешь сказать, что видела будущее? — медленно спросил он. — Прошлое. Будущее. Я видела все. — я открыла глаза. — В той жизни Ло вырос. Стал капитаном пиратов. Собрал команду. Поклялся отомстить Дофламинго за твою смерть. Он носил твою смерть в себе тринадцать лет, Кора-сан. Она сформировала его, сделала тем, кем он стал — холодным, расчетливым, с пустотой в груди. — А ты? — тихо спросил он. — Ты была с ним в той жизни? — Была. Не в этой. В той я была старше, я присоединилась к его команде... за полтора года до того, как мы заключили альянс с Луффи. Я знаю, как развивались события дальше. Я знаю, что случилось с твоим братом. Я знаю, кто победит в итоге. — Тогда почему ты здесь? — в его голосе не было угрозы, только искреннее непонимание. — Почему не осталась в той жизни, где все было хорошо? — Потому что я умерла, — ответила я просто. — В той жизни я умерла. И проснулась снова. И снова. И снова. Одиннадцать смертей, Кора-сан. Двенадцатая жизнь — эта. И впервые за все эти попытки я проснулась не в проклятой комнате, а на корабле, с фруктом времени в трюме и шансом все изменить.       Он долго молчал. Потом встал, подошел к костру, подбросил веток. Огонь вспыхнул ярче, осветив пещеру. В углу я увидела спящего Ло — он свернулся калачиком в своей пятнистой шапке, подложив под голову свернутую куртку. — Он заслуживает нормальной жизни, — сказал Кора-сан, не оборачиваясь. — Не той, где его лучший друг умирает у него на глазах. Не той, где он растет с одной только мечтой о мести. — Поэтому я здесь.       Он резко обернулся. — Чего ты хочешь, Энн? Зачем ты его спасла? Просто из доброты?       Я усмехнулась. Звук вышел невеселым. — Доброта? Я разучилась чувствовать что-то кроме пустоты жизней назад. Я спасла его, потому что... — я запнулась, подбирая слова. — Потому что в той жизни, где я была с Ло, я впервые за много попыток почувствовала что-то похожее на дом. Он не знал, кто я на самом деле. Никто не знал. Но они приняли меня. Ло, Беппо, Шачи, Пенгвин... они были моей семьей. И когда я умерла в тот раз, прикрывая Беппо от удара Черной Бороды... я думала, что больше никогда их не увижу.       Голос предательски дрогнул. Я закусила губу, прогоняя слабость. — А теперь я здесь. И я могу дать Ло то, чего у него никогда не было в той жизни. Могу дать ему тебя.       Кора-сан смотрел на меня так, будто видел насквозь. Будто читал каждую из моих смертей по глазам. — Ты сказала «Гол Д.», — произнес он вдруг. — Роджер? Ты имеешь отношение к... — Дочь, — перебила я. — Дочь Короля Пиратов. Это мое проклятие и моя кровь. В каждой жизни меня либо казнят за это, либо травят, либо продают. В некоторых жизнях я умираю из-за имени отца. В той, где я была с Ло, у меня были надежды. Там я была просто Энн. Медик. Ничья дочь. Просто часть команды. — И ты хочешь вернуться к этому? — тихо спросил он. — К команде? К Ло?       Я посмотрела на спящего мальчика. На его беззаботное сейчас лицо. На то, как он поджимает ноги к животу, спасаясь от холода. Таким я его никогда не видела. В моей памяти Ло был взрослым, циничным, с вечной саркастичной ухмылкой и тенями под глазами. — Я хочу, чтобы он вырос другим, — ответила я. — Не таким, каким я его знала. Счастливым. И если для этого нужно, чтобы я исчезла из его жизни — я исчезну. Если нужно остаться — останусь. — А чего хочешь ты сама?       Вопрос застал врасплох. Чего хочу я? Я не думала об этом... никогда. Одиннадцать жизней я только и делала, что выживала. Спасалась. Бежала. Мстила. Пряталась. — Я хочу, чтобы это была последняя жизнь, — прошептала я. — Хочу однажды просто закрыть глаза и не открыть их снова в том проклятом доме. Хочу, чтобы эта точка стала финальной.       Кора-сан кивнул, будто ожидал такого ответа. Потом подошел и сел рядом, положив свою огромную ладонь мне на голову. — Тогда мы сделаем так, чтобы она стала последней, — сказал он просто. — Вместе. Ты спасла меня — я в долгу перед тобой. И перед нем тоже, — он кивнул на Ло. — Если ты готова плыть с нами, Энн... у нас будет шанс.       Я подняла на него глаза: — Куда плыть? Дофламинго рано или поздно узнает правду. Он не остановится. — Знаю. Но я тоже не остановлюсь. — В его голосе появилась сталь, которой я раньше не слышала. — Я служил в морском дозоре, Энн. Я знаю, где спрятаться. Знаю людей, которым можно доверять. И я знаю, как рано или поздно добраться до Дофламинго — не сейчас, когда Ло ребенок, а потом, когда он будет готов. — Ты хочешь растить его для мести? — нахмурилась я. — Нет. Хочу растить его для жизни. А месть... если она придет, то придет сама, когда придет время. Ло сам решит, хочет ли он этого.       Я смотрела на этого странного человека. Клоун, шпион, предатель своей семьи. Сейчас, без своей клоунады, без придури, он был совсем другим. Настоящим.       И впервые за двенадцать жизней я подумала: а может, получится? — Кора-сан, — раздался сонный голос из угла. — Ты разговариваешь? С кем?       Ло сел, протирая глаза, и уставился на нас. Увидел, что я не сплю, и его лицо мгновенно изменилось — от сонного к встревоженному. — Энн! — он вскочил и подбежал, чуть не споткнувшись о собственную куртку. — Ты очнулась! Ты как? Болит что-нибудь? Ты трое суток не просыпалась, я думал... я думал... — Я в порядке, — я попыталась улыбнуться. Правда попыталась. — Просто устала. Спасибо, что сидел со мной.       Ло покраснел до корней волос и замотал головой: — Да ничего я не сидел! Просто... ну... ты же из-за нас... из-за Кора-сана... я должен был...       Кора-сан фыркнул и взлохматил ему шапку: — Он сутки ревел, между прочим. — Не ревел я! — возмутился Ло. — Это снег в глаза летел!       Я смотрела на них и чувствовала, как в груди оттаивает что-то, замерзшее много смертей назад. Не надежда — я давно разучилась надеяться. Но что-то похожее. Теплое. — Эй, — сказала я тихо. — А давайте уплывем отсюда? Вместе.       Ло уставился на меня, потом на Кора-сана. — Вместе? — переспросил он. — Прямо все трое? — А что? — Кора-сан пожал плечами. — У меня теперь нет работы в дозоре. Скорее всего, меня уже считают мертвым. У тебя нет дома. У Энн, судя по всему, тоже. Почему бы не стать командой? — Командой? — Ло просиял так, будто ему подарили весь мир. — Правда? Мы будем пиратами? — Ну, не сразу, — осадил его Кора-сан. — Сначала надо выбраться с этого острова. Потом найти корабль. Потом научиться не убивать друг друга в плавании. — Я не буду убивать! — возмутился Ло. — Я вообще добрый!       Кора-сан и я переглянулись. В его глазах плясали смешинки. В моих, наверное, тоже — впервые за очень долгое время. — Ладно, — сказала я, поднимаясь на ватных ногах. — Тогда давайте выбираться. А то я, кажется, примерзаю к полу.       Кора-сан подхватил меня под руку, не дав упасть, а Ло тут же принес мою куртку — ту самую, легкую, совсем не по погоде. — Надо тебя укутать, — деловито сказал он. — Ты маленькая и худая, замерзнешь быстрее нас. — Сам ты маленький, — буркнула я, но куртку натянула.       Мы вышли из пещеры. В лицо ударил ледяной ветер, но солнце уже пробивалось сквозь тучи. Где-то вдалеке кричали чайки — значит, море близко. — Корабль мы найдем, — сказал Кора-сан, вглядываясь в горизонт. — А пока... давайте просто жить.       Ло взял меня за руку — видимо, чтобы я не упала по дороге. Его ладонь была теплой и чуть влажной от волнения. — Энн, — спросил он тихо, пока Кора-сан шел впереди, прокладывая путь в сугробах. — А ты правда останешься с нами? Не уйдешь?       Я посмотрела на этого мальчишку. Будущего капитана Пиратов Сердца. Человека, который в другой жизни носил траур двенадцать лет и научился улыбаться только цинично. — Никуда я не уйду, — ответила я. — Если только меня не выгоните. — Не выгоним! — горячо заверил он. — Ты же Кора-сана спасла! Ты теперь навсегда наша!       Навсегда.       Смешное слово для той, кто прожил двенадцать жизней. Для той, кто знает, что «навсегда» не бывает.       Но, может быть, хотя бы в этот раз... на подольше?       Ветер стих. Солнце наконец пробило тучи, и снег заискрился тысячами огней. Где-то вдалеке показалась бухта, а в ней — маленькая рыбацкая лодка, чудом уцелевшая после шторма.       Кора-сан обернулся и улыбнулся нам своей клоунской улыбкой, но глаза у него были настоящие. Живые. — Ну что, команда? — спросил он. — Поплыли?       Ло сжал мою руку крепче.       Я шагнула вперед. В двенадцатую жизнь. В первый раз — по-настоящему живя, а не выживая. — Поплыли.