Против течения времени

      Путь до Саут Блю занял больше времени, чем мы рассчитывали.       Лодка, которую нам подарили в поселке, оказалась надежнее предыдущей, но все равно оставалась утлой скорлупкой для долгого плавания. Мы двигались вдоль берегов, ночевали на маленьких островках, экономили припасы. Кора-сан оказался неожиданно запасливым — в складках его дурацкой шубы нашлось место и для сухарей, и для пресной воды, и даже для аптечки. — Шпионская привычка, — прокомментировал он, когда Ло удивленно вытащил из-под подкладки очередной сверток. — Всегда будь готов ко всему.       Я сидела на носу, наблюдая за закатом, и слушала, как Ло пытает Кору вопросами о дозоре, о море, о пиратах. День сменялся днем, и впервые за много жизней у меня не было плана. Только ощущение, что мы плывем куда-то правильно. — Энн, — Кора опустился рядом на второй день пути. — Расскажи о своих жизнях. Если хочешь, конечно.       Я покосилась на него: — Зачем? — Хочу понять, с кем имею дело. И... может, это поможет тебе. Не держать всё в себе.       Я долго молчала, глядя на воду. Потом заговорила.       Рассказала о первой жизни — деревенской, спокойной, оборвавшейся на эшафоте. О второй — когда попыталась сбежать и попала к пиратам. О третьей — когда в панике бежала в лес и сорвалась с обрыва. О четвертой — бар «Сбродня», восстание, гибель от рук толпы.       Кора слушал молча, не перебивая. Ло тоже притих, прижавшись к борту и забыв про свои вопросы. — В пятой жизни я встретила Гарпа, — продолжала я. — Стала дозорным. Узнала об Эйсе. И меня казнили, когда я попыталась сбежать от правительства. Снова из-за отца. — Дочь Роджера, — тихо сказал Кора. — Тяжелое наследство. — Шестая жизнь — попытка стать никем. Работала где придется, пока меня не опознали. Седьмая — Шанкс, Рейли, Сабаоди. Умерла от рук Тенрюбито. Восьмая — революционная армия, Драгон, Сабо, Коала. Пуля от дозорного.       Я рассказывала дальше. О девятой — Барок Воркс, Крокодайл, Маринфорд и Эйс, которого не смогла спасти. О десятой — одиночество, Михоук, Кросс Гильдия и собственная рука, оборвавшая всё. — Одиннадцатая, — я запнулась. — Пираты Сердца. Ло. Команда. Черная Борода. Я прикрывала Беппо.       В наступившей тишине было слышно только плеск волн. — И теперь двенадцатая, — подвела итог я. — Где я здесь, с вами.       Кора долго смотрел на меня. Потом протянул руку и взлохматил мои волосы, как делал это с Ло: — Жить хочется после такого? — Не знаю, — честно ответила я. — Но попробовать стоит. — Тогда будем пробовать, — просто сказал он.

***

      Мы плыли уже неделю, когда Ло, копошащийся в своих припасах, вдруг выдал: — Энн, а сколько тебе лет? — Девять, — ответила я. — А мне тринадцать! — гордо заявил он. — Я старше!       Я усмехнулась: — Знаю. — Откуда? — Из той жизни помню. Ты всегда был старше. И всегда этим гордился.       Ло надулся: — Ну и правильно. Старшие должны заботиться о младших. — Тогда заботься, — поддела я. — Тащи воду. — Я тащил в прошлый раз! — Значит, твоя очередь снова.       Кора со смехом наблюдал за нашей перепалкой. Ветер надувал парус, солнце клонилось к закату, и я поймала себя на том, что впервые за долгое время не жду подвоха.

***

      На двадцатый день плавания мы увидели берег. — Это здесь? — спросил Ло, вглядываясь в линию горизонта. — Да, — кивнул Кора. — Остров Мирабо. Мой друг держит клинику в портовом городе.       Мы причалили к небольшой бухте и пошли пешком через лес. Город оказался тихим, провинциальным — белые домики, мощеные улочки, запах моря и цветов. Клиника стояла на окраине — двухэтажное здание с вывеской «Доктор Хогбак».       Кора постучал. Дверь открыл пожилой мужчина в очках, с седыми висками и усталыми глазами. Он уставился на Кору, и его лицо вытянулось: — Росинант?.. Но ты же... — Жив, как видишь, — Кора улыбнулся своей клоунской улыбкой. — Пустишь старых друзей?       Доктор Хогбак переводил взгляд с Коры на нас с Ло, потом схватился за сердце: — Заходите. Быстро.       Первые дни в клинике прошли в объяснениях. Коразон рассказал другу часть правды — о том, что инсценировал смерть, чтобы спасти Ло, что мы теперь в бегах. Доктор Хогбак, бывший морской хирург, только вздыхал: — Вечно ты ввязываешься в истории. Ладно, оставайтесь. Место есть.       Нас поселили в мансарде — небольшая комната с двумя кроватями и раскладушкой. Ло немедленно потребовал себе отдельную кровать, но в итоге мы все равно спали вповалку, потому что ночью было холодно, а шуба Коры грела лучше любого одеяла.       Так началась наша новая жизнь.       Дни потекли размеренно, почти скучно. Утром Ло уходил к доктору Хогбаку — тот согласился учить его медицине. Сначала мальчик ворчал, что хочет учиться стрелять, а не лечить, но Кора был непреклонен: — Ты будешь врачом. Точка. — Но почему? — Ло топал ногой. — Потому что мир убивает достаточно. Кому-то нужно спасать.       Ло не спорил с Корой. И через пару недель я застала его за чтением медицинского учебника с таким увлечением, что удивилась. — Нравится? — спросила я. — Тут про сердце написано, — он поднял глаза. — Как оно работает. И как чинить, если сломается. Это же... как механизм, да? — Примерно. — Круто, — резюмировал Ло и уткнулся в книгу обратно.       Я тренировалась с Токи Токи но ми. Теперь, когда не нужно было экстренно вырезать пули из людей, я могла экспериментировать. Училась замедлять время для себя, ускорять, возвращать мелкие предметы на несколько секунд назад. Получалось не всегда — фрукт требовал огромной концентрации и выматывал физически. — Не переусердствуй, — говорил Кора, когда находил меня обессиленной после очередной тренировки. — Ты еще растешь. — Времени мало, — отвечала я. — Времени у тебя теперь много. Живи.       Я не спорила, но про себя знала: времени всегда мало. Особенно когда знаешь, что грядет.       А Кора... Кора устроился работать в порту. Сменил свой чудной грим на обычную одежду, отрастил небольшую щетину, стал выглядеть совершенно иначе. Он грузил ящики, работал в доке, иногда помогал в клинике. Вечерами мы собирались в мансарде, ели ужин и болтали. — Кора-сан, а почему ты клоуном ходил? — спросил как-то Ло. — Чтобы не узнали, — усмехнулся тот. — Смешного человека никто не воспринимает всерьез. А значит, можно узнать много интересного. — А сейчас? — Сейчас я мертв. Мертвым клоуном быть незачем.       Так прошло три года.       Три года тишины, тепла и странного покоя. Ло вытянулся, стал выше меня на две головы, хотя я тоже подросла. Его руки, еще детские, уже уверенно держали скальпель, и доктор Хогбак хвалил ученика: — Способный мальчик. Из него выйдет отличный хирург.       Ло краснел, но было видно — ему нравится. Он таскал мне учебники по анатомии и пытался объяснить, как устроен человеческий организм. Я слушала вполуха — в прошлых жизнях я и так много знала о смерти, но о жизни узнавала только сейчас.       Кора поседел на висках, но оставался таким же — добрым, заботливым, иногда дурашливым. Он научил меня стрелять, и я оказалась способной ученицей. «Шпионская кровь», — шутил он.       Я освоила Токи Токи но ми почти в совершенстве. Могла заморозить время на несколько секунд, могла ускорить себя до неуловимости, могла возвращать предметы на минуту назад. Но главное — я чувствовала время. Чувствовала, где оно течет ровно, а где сбивается, как дрожит перед важными событиями.       И в одну из ночей я поняла — пора.       Мне было двенадцать. Ло — шестнадцать. Мы сидели на крыше клиники, смотрели на звезды. — Ты чего молчишь? — спросил Ло, заметив мое состояние. — Думаю. — О чем?       Я помолчала, собираясь с мыслями. — Мне нужно уйти. Ненадолго. По делу.       Ло поперхнулся: — Куда? Зачем? — Есть кое-что, что я должна предотвратить. В прошлых жизнях это случалось скоро. И я знаю, кто может помочь.       Он уставился на меня: — Ты про будущее? Про свои знания? — Да. — А мы? — в его голосе появилась обида. — Мы с Кора-саном? Мы не можем помочь? — Не в этот раз. То, что грядет... это масштабнее. Мне нужна революционная армия. Мне нужен Драгон.       Ло долго молчал. Потом посмотрел мне в глаза: — Ты вернешься? — Обещаю. — Врешь ведь? — Не вру. Впервые за двенадцать жизней — не вру.       Он шмыгнул носом и отвернулся: — Ладно. Иди. Но если не вернешься — я тебя сам найду и притащу обратно.       Я улыбнулась: — Договорились.       Утром я сказала Коре.       Он выслушал молча, потом тяжело вздохнул: — Я знал, что этот день настанет. Ты слишком беспокойная для мирной жизни. — Прости. — Не извиняйся. — Он положил руку мне на плечо. — Ты спасла меня. Спасла Ло. Если тебе нужно идти — иди. Но знай: здесь у тебя всегда есть дом.       Я обняла его. Впервые за много жизней — по-настоящему, не боясь привязаться. За эти три года он стал мне как отец. — Я вернусь, — прошептала я. - Вы моя семья и наша связь куда сильнее. — Верь в это, — ответил он.       Через три дня я стояла на пристани. Ло мялся рядом, делая вид, что ему все равно, но я видела, как он кусает губы. — Драгона найдешь через подпольщиков, — напутствовал Кора. — В портовых городах всегда есть люди, которые знают нужных людей. Будь осторожна. — Буду. — И помни: если что — стреляй первой. — Помню. — Энн, — вдруг выпалил Ло и сунул мне в руки сверток. — Это аптечка. Я собрал. Там бинты, лекарства, скальпель... вдруг пригодится.       Я развернула. Внутри лежал аккуратный набор — все подписано его рукой. — Спасибо, — сказала я. — Береги себя. — Сам знаю, — буркнул он.       Я шагнула на борт торгового корабля, который шел до ближайшего крупного порта. Обернулась на прощание.       Ло стоял, задрав голову, и махал рукой. Кора рядом улыбался своей странной улыбкой.       Я помахала в ответ.       И корабль отчалил.       В кармане у меня лежала старая газета с портретом Драгона и заметкой о том, что революционная армия активизировалась в районе Балтиго.       Я знала, куда плыть.       И знала, что время поджимает.       Где-то впереди меня ждал человек, который мог изменить ход истории. А еще — брат, которого я должна была спасти.       Ветер дул в паруса.       Двенадцатая жизнь продолжалась.