Глава 5
20 февраля 2026 г., 10:52
Два с половиной месяца. Семьдесят шесть дней. Тысяча восемьсот двадцать четыре часа, если считать точно, а я считала — в дороге время тянется иначе, и Токи Токи но ми делал это ощущение еще более странным.
Я думала, что найти Драгона будет сложно. Я ошибалась.
Найти Драгона оказалось адски сложно.
***
Неделя первая. Первая остановка — портовый город Нампура, крупный торговый узел на границе Саут Блю. Корабль, на который я села, шел именно туда, и я планировала найти там подпольщиков, связанных с революционной армией. План был хорош ровно до момента, как я сошла на берег. Нампура оказался огромным. Шумным. Людным. И совершенно чужим. — Драгон? — переспросил меня мужик в портовой таверне, куда я сунулась за информацией. Он окинул взглядом двенадцатилетнюю девчонку и расхохотался. — Мелкая, ты бы лучше в куклы играла, чем революционеров искала. А если я дозорным стукну? Я вздохнула и вышла. Через час я нашла другой бар. Подозрительный, с мутными личностями. Заказала сок — бармен долго ржал, но принес. Села в углу и стала слушать. — ...правительство опять налоги подняло... — ...а эти, из армии, говорят, на Балтиго засели... Я навострила уши. Балтиго. Значит, слухи верные. К столику подсел мужик с кривым шрамом через все лицо: — Малышка, ты кого-то ищешь? — Драгона, — ответила я прямо. Моя философия за двенадцать жизней: с подозрительными типами лучше быть честной, они врунов чуют за версту. Мужик поперхнулся пивом: — Чего-чего? — Драгона. Главу революционной армии. Он мне нужен. Он долго смотрел на меня, потом заржал так, что слюни полетели: — Мелкая, ты с дуба рухнула? Драгон не встречается с детьми. Даже если б ты знала, где он — а я не знаю, — то тебя б убили на подходе. — А кто знает? — Никто. Если только... — он понизил голос, — есть одна старуха на острове Кьюроуз. Говорят, она переправляет людей к революционерам. Но она чокнутая. Запросто может и сожрать. Я допила сок и встала: — Где этот остров? — Да ты рехнулась! — мужик всплеснул руками. — Туда три дня плыть, а она... — Спасибо, — я направилась к выходу. — Стой! — крикнул он вдогонку. — Тебя хоть как зовут, чокнутая мелкая? — Энн. Гол Д. Энн. Тишина в баре стала абсолютной. Я вышла под аккомпанемент звона упавшей кружки. Неделя вторая. Остров Кьюроуз оказался маленьким куском суши с одной деревней и безумными скалами. Бабулю нашли быстро — она жила в хижине на отшибе и действительно выглядела так, будто может сожрать. — Чего надо? — прошамкала она беззубым ртом, сверля меня глазами-буравчиками. — Мне нужен Драгон. Она уставилась на меня. Потом зашлась таким кашлем, что я испугалась — не рассыпалась бы. — Драгон, значит? — просипела она, откашлявшись. — А ты кто такая, чтобы он тебя принял? — Та, кто знает будущее. — Все знают будущее, — фыркнула старуха. — Завтра будет сегодня, послезавтра — завтра. Это не новость. Я вздохнула и применила тяжелую артиллерию: — Через три минуты к твоей двери подойдет сосед с требованием вернуть долг за рыбу, которую ты заняла шесть лет назад. Ты скажешь, что ничего не должна, он покажет тебе расписку, и ты пошлешь его к морским коровам. Соседа зовут Дзиро, у него родинка на левом ухе и хромая собака. Старуха замерла. Ровно через три минуты в дверь постучали. — Бабка, отдавай долг! — заорали снаружи. — Пошел к морским коровам! — рявкнула старуха, не открывая. — Но у меня расписка! — Сожри ее! Топот удаляющихся шагов. Старуха повернулась ко мне с совершенно другим выражением лица: — Заходи, деточка. Чай будешь?***
Я прожила у бабули три дня. Она оказалась не людоедкой, а бывшим связным революционной армии, вышедшей на пенсию по возрасту. И да, у нее действительно была связь с Балтиго. — Летуны прилетают раз в месяц, — пояснила она, наливая мне какой-то мутный отвар. — Почтовые птицы. Через них и держим связь. Я напишу письмо, но гарантий никаких. Драгон сам решает, с кем встречаться. — Напишите, что я дочь Роджера и знаю будущее. И что я могу помочь. Она хмыкнула: — Дочь Роджера? А не врешь? — Спросите у правительства. Они меня несколько раз казнили за это. Старуха посмотрела на меня долгим взглядом и покачала головой: — Странная ты, девка. Ладно, напишу. Через неделю пришел ответ. Я сидела на крыльце, когда почтовый голубь размером с небольшую собаку рухнул прямо мне на голову. — Ай! — Читай давай! — крикнула бабуля из дома. Я развернула бумажку. Там было всего три слова: «Жди. Прибудут. Дракон». — Дракон? — переспросила я. — Он через «г» пишется или как? — Это он так подписывается, — хмыкнула бабуля. — Любит пафос. Жди теперь. Я ждала. Две недели. Неделя четвертая-пятая. Остров Кьюроуз оказался маленьким, но с характером. Местные быстро прознали, что у бабули живет странная девчонка, и начали таскаться с вопросами. — Правда, что ты будущее видишь? — спросила рыбачка с корзиной. — Ну не прям вижу, но да, правда. — А когда мой муж вернется с моря? — Через два дня. Привезет рыбу и подарок тебе. Бусы. — Ой, спасибо! — Энн, а как ты видишь будущее? -спросила меня старуха. — Я съела фрукт Токи Токи но ми и стала что-то вроде Шеша. На самом деле я и сама без понятия, но иногда ко мне приходят сны, а может это вспоминая... — Шеша-богиня времени? Не знала, что подобный фрукт существует. — Море - загадочное место и не ясно, что может находится за его просторами. — И ведь точно. Через два дня рыбачка снова прибежала с рыбой, бусами и вопросом, не возьму ли я в мужья ее сына. — Мне двенадцать, — напомнила я. — А через три года будет пятнадцать! — не унималась она. — Я замуж не собираюсь. Я революцию делать буду. — А что, революцией мужей не найти! — авторитетно заявила она. — Моя сестра вон за революционера вышла, так он вообще дома не бывает, зато романтично! Я сбежала на скалы. Местный лавочник пытался выпытать, вырастут ли цены на муку. Рыбак спрашивал, где лучше ловить тунца. А один дед пришел с просьбой узнать, где он закопал клад в молодости — забыл. — Дед, ты уверен, что был клад? — А то! Я в двадцать лет был тем еще сорвиголовой! Я посмотрела на него, применила «Rivain» на него, просмотрев его пленку времени... и поняла, что «кладом» дед считает банку с маринованными огурцами, которую зарыл, чтобы мать не нашла. — Дед, это огурцы. — Какие огурцы! Там золото! — Там огурцы. Которые уже пятьдесят лет как протухли. Дед обиделся и ушел. Бабуля ржала до слез. Неделя шестая. На исходе второй недели ожидания на острове появился корабль. Небольшой, неприметный, рыбацкий. С него сошел человек в плаще и направился прямо к бабуле. — Ты Энн? — спросил он, разглядывая меня. — Я. — Садись. Плывем. Я обернулась к бабуле: — Спасибо вам. — Бывай, девка. Если что — знаешь, где искать. — Она подмигнула. — И передай Драгону: старый долг еще не отдан! — Какой долг? — удивилась я. — Он знает! Неделя седьмая-восьмая. Корабль оказался не просто рыбацким. Он был переоборудован для скрытного прохода через Гранд Лайн. Команда — пять человек, все молчаливые, с глазами, которые смотрели сквозь тебя. — Меня зовут Ивара, — представился связной. На самом деле его звали иначе, но он сказал, что имена сейчас не важны. — До Балтиго неделя, если повезет. Если нет — две. — А если совсем не повезет? — Тогда утонем. Но ты не бойся, у нас плоты есть. Я не стала уточнять, что плоты в Гранд Лайн — это самоубийство. Они и сами знали. Первые дни прошли спокойно. Я сидела в каюте, тренировалась с фруктом и слушала разговоры команды. Они обсуждали погоду, течения, и какого черта Драгону понадобилась какая-то девчонка. — Может, его дочь? — предположил один. — У него нет дочери. Сын есть, мелкий еще. — А может, племянница? — Откуда у него племянница? Он вообще один рос. — А вдруг... — Хватит гадать. Спросим, когда прибудем. На четвертый день нас настиг шторм. Гранд Лайн есть Гранд Лайн. Погода меняется быстрее, чем Ло меняет свое мнение о том, хочет он быть пиратом или врачом. Волны поднялись выше мачты, ветер выл так, что закладывало уши. — Держись! — заорал Ивара, когда очередная волна накрыла палубу. Я вцепилась в мачту и применила Токи Токи но ми — замедлила время вокруг себя ровно настолько, чтобы видеть, куда летят обломки. Корабль трещал по швам, но держался. — В трюм! — крикнул кто-то. Я спрыгнула вниз как раз вовремя — следующая волна смыла бы меня за борт. Шторм бушевал сутки. Когда он стих, мы оказались неизвестно где, с поврежденным рулем и тремя членами команды, которые молились всем богам. — Это ты нас спасла? — спросил Ивара, глядя на меня с новым интересом. — Я просто держалась. — Не ври. Я видел, как вода обходила тебя стороной. Ты фруктовик? — Токи Токи но ми. Время. Он присвистнул: — Редкая штука. И ты хочешь отдать это знание Драгону? — Я хочу предотвратить катастрофу. А время — просто инструмент. Он посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул: — Ладно. Починим корабль — поплывем дальше. Неделя девятая. Чинили корабль три дня на маленьком островке, который оказался... необитаемым? Ха-ха, три раза. — Это остров-ловушка, — объявил местный житель, вышедший из леса с арбалетом. — Вы арестованы. — Кем? — удивился Ивара. — Мной. Я тут главный. И единственный. И мне скучно. Поэтому вы арестованы за вторжение. Мужику было лет пятьдесят, он носил рваный плащ и корону из пальмовых листьев. — Вы король? — уточнила я. — Самопровозглашенный! — гордо заявил он. — Остров Скуки — мое королевство! И нарушители границы будут наказаны! — Чем? — Скучными разговорами! Я буду рассказывать вам о своих коллекциях марок! Команда переглянулась. Ивара вздохнул: — Слушай, король... нам очень нужно плыть дальше. Мы починим корабль и уйдем. Обещаем не нарушать твои границы. — А вдруг врете? — прищурился король. Я шагнула вперед: — Я знаю, где твоя коллекция марок, которую ты потерял двадцать лет назад. Он выронил арбалет: — Что?! — В дупле старого дуба за твоей хижиной. Ты спрятал ее там в детстве и забыл. Король побелел, потом покраснел, потом бросился в лес. Через десять минут раздался вопль радости: — ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ СОХРАНИЛИСЬ! Мы починили корабль и отчалили под аккомпанемент королевских благословений и обещаний назвать в мою честь новый сорт пальм. — Откуда ты знала про марки? — спросил Ивара. — Он сам рассказал. Когда говорил про коллекции, обмолвился, что потерял свои первые марки в детстве. А такие люди обычно прячут ценные вещи в знакомых местах. Я просто угадала. — Угадала? — не поверил он. — Интуиция, — улыбнулась я. Неделя десятая. На подходе к Калм Белту нас перехватили пираты. — Это корабль революционеров! — заорал их капитан, лысый мужик с серьгой в носу. — Атакуем! Их было человек двадцать. У нас — пятеро, включая меня. Шансы были... ну, скажем так, у пиратов их было больше. — Девчонка, в трюм! — рявкнул Ивара, выхватывая пистолет. Я не послушалась. Вышла на палубу, посмотрела на приближающийся корабль и чихнула. — Будь здорова, — машинально сказал кто-то из команды. — Спасибо. Пираты подошли на абордаж. Капитан спрыгнул первым, оскалился: — Сдавайтесь, революционеры! Ваше имущество теперь наше! — А люди? — уточнила я. — Люди — в рабство! — гордо заявил он. Я вздохнула и применила Токи Токи но ми. Замедлила время, произнеся «Slowdown» и провела указательным и средним вместе сложными пальцами справа налево, обошла всех пиратов, связала им шнурки, нарисовала на лбах смешные рожицы и вернулась на место. Время ускорилось. — ...поэтому не советую сопротивляться! — закончил капитан и... упал, споткнувшись о собственные шнурки. Его команда повалилась следом, как кегли. — Что за черт?! — заорал он, поднимаясь, и увидел свое отражение в луже. — У МЕНЯ НА ЛБУ КОТИК! У всего экипажа на лбах красовались рисунки. Котики, рыбки, один счастливчик получил сердечко. — Это ты?! — капитан уставился на меня. — Докажи, — ответила я. Он открыл рот, закрыл, потом его глаза округлились: — Ты фруктовик! Какой фрукт?! — Сы-сы-сы, — сказала я. — Угадай. Пираты ретировались так быстро, что забыли свой якорь. Мы подобрали его — пригодится. — Энн, — только и сказал Ивара, качая головой. — Ты не перестаешь удивлять. — Я стараюсь, — скромно ответила я. Неделя одиннадцатая. На подходе к Балтиго мы остановились на острове пополнить припасы. Остров оказался нейтральной территорией, где торговали все — люди, рыболюди, даже пара великанов сидели в таверне, попивая что-то из бочек размером с меня. — Не привлекай внимания, — шепнул Ивара. Я кивнула и пошла за рыбой. Рыботорговец-рыбочеловек (акула, судя по зубам) уставился на меня: — Мелкая, ты чья? — Сама по себе, — ответила я. — Мне нужно десять кило тунца. — А деньги есть? Я показала монеты, заработанные предсказаниями на Кьюроузе. Акула одобрительно кивнул и начал нарезать рыбу. Но тут подошли другие рыболюди. — Смотрите, человеческий детеныш, — оскалился один. — Вкусненький. Я вздохнула. Опять. — Я не вкусная. Я костлявая и злая. — Проверим? — он шагнул ближе. Я посмотрела на него и сказала: — У тебя жабры чешутся уже три дня, потому что ты съел несвежую медузу. Лекарство — сок морского огурца, смешанный с водорослями. И если не вылечишь, через неделю жабры отвалятся. Рыбочеловек замер: — Откуда... — Я много чего знаю. Например, что твоя жена ждет тебя с ужином, а ты обещал принести цветы. Забыл. Он побелел (насколько может побелеть акула) и рванул прочь. Остальные расступились. — Тунца, — напомнила я торговцу. Тот молча добавил еще два кило бесплатно. Неделя одиннадцатая с половиной. Калм Белт мы пересекли ночью, используя специальное покрытие корабля, которое делало нас незаметными для морских коров. Почти незаметными. — Сзади! — заорал впередсмотрящий. Из воды поднялась морская корова размером с небольшой остров. Она уставилась на корабль голодными глазами. — Не двигаться, — прошептал Ивара. Мы замерли. Корова моргнула. Я задержала дыхание. Корова чихнула. Корабль качнуло. — Будь здорова, — сказала я. Корова удивленно моргнула, развернулась и уплыла. — Она поняла? — изумился кто-то. — Она просто испугалась, — предположила я. — Никто не любит, когда ему желают здоровья после чиха. Это подозрительно. Команда решила больше не задавать вопросов. День семьдесят шестой: Балтиго. Остров Балтиго появился на горизонте утром. Серый, скалистый, с высокими утесами и туманом. Революционная армия выбрала идеальное место — с моря не подобраться незаметно. — Прибыли, — сказал Ивара. Когда мы причалили, на берегу уже стояла группа людей. В центре — высокий мужчина с татуировкой на лице и длинными темными волосами. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. — Гол Д. Энн, — произнес он, и голос его звучал как раскат грома. — Дочь Роджера. Та, кто прожила одиннадцать жизней. — Двенадцатую сейчас, — поправила я, спрыгивая на берег. — А вы, надо полагать, Драгон. — Можно просто Монки Д. Драгон, — усмехнулся он. — Добро пожаловать в революционную армию. Надеюсь, ты принесла что-то интересное. Я оглянулась на корабль, на команду, которая махала мне на прощание, на серое небо Балтиго. — Принесла, — ответила я. — Знание того, что произойдет, если мы не начнем действовать прямо сейчас. И один вопрос. — Какой? — Где мой брат? Драгон смотрел на меня долгую минуту. Потом улыбнулся — впервые за весь разговор: — Пойдем. Расскажешь все по порядку. А заодно поешь — выглядишь так, будто месяц не спала. — Два с половиной, — поправила я. — Но кто считает. — Ты, судя по всему. — Привычка. Мы пошли вверх по тропе, к зданиям, вырубленным в скалах. Впереди была новая жизнь, новая война и, возможно, шанс наконец-то встретить брата, которого я видела только умирающим.
