Кареглазые девушки. Менталист.

Больничный коридор пах антисептиком, прогорклым кофе из автомата и чем-то ещё - тем самым, что они оба ненавидели в таких местах: казалось, здесь личные демоны и страхи оживают сами по себе. Ну и ко всему прочему, они оба были несносными пациентами. К счастью, в этот раз они оказались здесь ненадолго - лишь по долгу службы. Поэтому Терезе было легко списать небольшую нервозность Патрика на стены больницы - она не позволила развиться мысли, что его тревога началась с того вечера, как она пошла на свидание с Маркусом... Маркус. Он обещал не давить, не лгать и всегда быть рядом - несмотря на свою загруженность в отделе искусств. Обещания давались ему легко, но в них чувствовалась спешка, будто он что-то уловил и испугался этого заранее. Терезе было непривычно проводить столько времени вместе, но именно этот темп не давал ей испугаться - она словно попала в быстрое течение, где оставалось только отдаться моменту. Она всё больше отдалялась от команды, погружаясь в новую жизнь. А Патрик чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Казалось, только-только выбрался из сетей браконьеров, научился маниврировать среди скал - и снова не хватает воздуха. Он мог лишь лежать и смотреть, как Тереза уплывает от него все дальше, подмечая грусть и слезы, которые она еле сдерживает, прощаясь с ним на пороге офиса. Они оба чувствуют, что совсем скоро этих "до завтра" может не быть... И вот снова Патрик стоял в дверях, наблюдая, как она ускользает. Она только что сказала, что счастлива - потому что Маркус "старается быть рядом". И эти слова больно ударили. Ведь она легко отбросила ту истину, которую Патрик неоднократно ей говорил - что всегда будет рядом, чтобы поймать, спасти, уберечь. Но, может... Может она считает, что это были лишь слова под давлением - в контейнере, в опасности? А теперь, в свободных и спокойных водах, он молчит. И как ему реагировать? Маркус ждал с букетом белых хризантем — ожидаемо нежных для человека из отдела искусств. Он бросил на Патрика лёгкий, слегка горделивый взгляд, будто Тереза — трофей, а у него есть всё, чтобы победить. Он торопил её, заполняя пространство своим присутствием: — Нам несказанно повезло! Та группа даёт сегодня ещё один концерт — совсем рядом. Если поторопимся, успеем к началу. А потом я возьму гитару и как следует околдую тебя! - Он улыбнулся, взял Терезу под локоть и потянул за собой. Она оглянулась на Патрика — извиняюще, беспомощно. Прощалась. Но Патрик замечает то, что Маркус не поправляет ее волосы, зацепившиеся под пиджаком, не придерживает дверь и заставляет ее семенить, чтобы не отстать. - Тереза! Лиссбон! - голос немного хриплый и резкий, он вырывается из глубины груди и Патрик не успевает сдержать этот порыв. Это было словно щелчок. Обрыв струны. - Подожди! У меня... появилась идея. Ты не могла бы выслушать меня. Про поиск. Это... Это займет всего минуту - слова хлынули потоком, как бурная река, их уже не остановить. Лишь бы двери лифта ещё не закрылись, лишь бы она услышала... Конечно, она слышит. Взгляд, который она бросает на Патрика - усталый, но мягкий. Она сразу же начинает движение к нему, будто притягиваемая его магнитом... но в последний момент стряхивает оцепление и проводит рукой по плечу Маркуса, мимолётно целуя его в щеку. - Мы обязательно успеем. Пожалуйста, подожди ещё немного. Она вернулась. Без вопросов. Потому что она возвращается, когда он зовёт. Лишь бы не посмотреть сейчас на Маркуса, лишь бы не бросить на него такой же взгляд... Тереза не трофей. Он не дал ей опомниться. Схватил за запястье - не больно, но твёрдо - и потянул по коридору. Он хочет увести ее подальше от Маркуса, подальше от других отвлекающих факторов, но реальность такова, что они в больнице и времени катастрофически мало. Поэтому он затягивает ее в ближайшую дверь, по иронии это "Техническое помещение". Здесь немного пыльно, пахнет моющими средствами и старой бумагой, но эта смена запахов - то, что нужно, чтобы немного выдохнуть. Слабый неровный свет мерцает, как пульс Патрика. Где-то капает вода. - Джейн, что...? - выдохнула Тереза в спину Патрика, еле переводя дыхание. Патрик стоит согнувшись, держась за колени, будто пробежал стометровку. Его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Я не могу. - выпаливает он и его голос дрожит. - Я не могу. Я не могу смотреть, как ты уходишь. Боюсь, что ты сочтешь это за манипуляцию, ведь в самолёте ты говорила, что я... Правда в том, Тереза, что каждый чертовый раз, когда ты уходишь, я перестаю дышать. Я погружаюсь в кокон и жду завтрашнего дня. Я не хочу уходить домой из офиса, потому что хочу быть первым, кого ты увидишь на следующее утро. А не потому что мне не нравится матрас в серебряном ведре. Хотя матрас тоже... Я... Мне кажется, что ты должна знать это. Я знаю, что говорю это слишком поздно, знаю, что опоздал. - он отчаянно разводит руками - Думал, что у меня будет время на медленное соблазнение - о боже, эта его кривая ухмылка - потому что ты достойна поклонения, обожания, величественных од. И я... Я не могу смотреть, как ты уходишь, не зная, что я... Боже, я люблю тебя. - Это что-то невероятное. Самый умный мужчина, которого она когда-либо знала, самый галантный и раздражающе сдержанный, так искусно играющий словами, людьми и эмоциями, вдруг так отчаянно груб и сбивчив в своей речи. Она замирает. Глаза широко открыты, а губы чуть приоткрываются, словно приглашая. И не осознанно - она их облизывает. Патрик не может сдержаться - резко притягивает ее к себе и всё, что происходит дальше совсем не нежно и не романтично. С отчаянием, с болью, с солью от внезапных дорожек слез. С надеждой, когда губы Терезы вдруг обретают подвижность и она чуть вздыхает, позволяя языку Патрика провести не только по ее губам, но и проникнуть чуть глубже ей в рот. Но только на миг. Они оба также внезапно отстраняются друг от друга. Патрик сжимает кулаки и тут же разжимает их, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие контроля ради них обоих, пока Тереза дрожит. Потому что она точно достойна большего, чем неуклюжих, хоть и таких эмоциональных, поцелуев в тесной подсобке, особенно, когда где-то рядом находится Маркус. Тереза обхватывает себя руками, пытаясь унять крупную дрожь, но потом она понимает, что ей не нужно быть сильной и хотя бы на этот миг, она может положиться на человека, который вообщем-то и виноват во всём этом хаосе. Решившись, она позволяет своим рукам проникнуть под его пиджак и захватывает Патрика в кольцо своих рук. Из нее вырывается тихий выдох-стон, когда она сжимает его рубашку и утыкается лбом в его плечо. И это потрясает его до глубины души. Она не отталкивает и не кричит. Она ищет утешение у того, кто создал этот хаос. Потому что только он может его унять. И ее тоже прошибает осознание, с которым она пока не знает, что делать. - Патрик... - шепчет она. И ее руки сильнее сжимают его рубашку. По ним обоим пробегает волна дрожи от того, что она назвала его по имени... - Зачем ты это сделал? И в этот момент дверь раскрывается. Патрик слегка оборачивается и встречается взглядом с Маркусом. Он закусывает губы, лицо бледное, а руки сжимаются в кулаки так, что букет хрустит. - Простите. Я, кажется, помешал. - говорит он, но в его тоне слышится только холод. Тереза вздыхает и резко отшатывается, будто на них опрокидывается ведро с водой. Губы дрожат, она пытается что-то сказать, но голос подводит ее. - Нет, нет. - перебивает Маркус, глядя то Терезу, то на Патрика. - То, что я вижу, - это именно то, чем кажется. - теперь он смотрит только на Патрика - Ты знал, ты же всегда все знаешь. Мастер манипуляций, король игры. И как после этого. И все равно... - Маркус не заканчивает свою речь, просто разворачивается и уходит, унося цветы с собой. Как будто он хочет забрать с собой все частички себя. Тереза дрожит. Без опоры из объятияй Патрика ее опять начинает бить крупная дрожь, но не один из них не может сделать шаг навстречу друг другу. Она тоже сжимает руки в кулаки, словно для того, чтобы просто взглянуть Патрику в глаза, ей требуется вся ее сила. По крайней мере та, которая ещё осталась. В ее глазах и голосе нет гнева, только усталость. Глубокая и выматывающая. - Ты... Ты прав. - сказала она тихо - Я не хотела, чтобы ты играл со мной. Но ты ведь не можешь без этого. Выбрать самый неподходящий момент - ради хорошего шоу, да? - Тереза... - просит он, почти шепотом. - Па... - она вздыхает, так тяжело, что у него щемит сердце. - Джейн. - говорит она внезапно твердым голосом и словно подводит этим черту. Все. Она вышла из подсобки - шаги затихли в коридоре. Она ушла, а он не может сдвинуться с места. Он ударил кулаком по стене, а потом прислонился лбом к ней. Вот и все. Сердце колотится, как бешеное, будто пытается вырваться из его груди и броситься за ней. А потом... Потом он слышит ее голос и не может поверить своим ушам. Святая Тереза... - Джейн... Ты мой лучший друг - говорит она. О боже, какая мудрая женщина. - И мне сейчас, как никогда нужен друг. Могу ли я попросить своего друга... отвезти меня домой? - она произносит это в коридоре, не видя его. Четко обозначив их границы. И он, как ее верный пёс, готов прийти к ней. - Да. Приятно быть нужным, Лиссбон. Ты... ты ведь знаешь: можешь просить меня о чем угодно. Я всегда буду рядом. - говорит он, пытаясь одновременно и поддразнить ее и утешить. Он отвозит ее домой, как она просила. Всю дорогу - молчание. Она выходит из машины, даже не обернувшись. Только у двери задерживается на несколько мгновений дольше, чем нужно, словно на что-то решаясь, а потом исчезает в темноте своего дома. Патрик ещё несколько часов остаётся на парковке ее дома, но перед самым рассветом уезжает. Он надеется, что они смогут поговорить на работе, но на следующий день она не приходит. Зато там сияет Маркус, рассказывая всем, что Тереза согласилась выйти за него и они уезжают в Вашингтон. Патрик слишком потрясен и огорошен этими словами, не видя, что за ними скрывается только горечь обиды. Вечером Патрик напивается в баре с Чо. Они обсуждают переводы, назначения и Чо комментирует то, о чем они оба напряжённо думали весь день. - Она бы так не поступила. Ни с командой, ни с тобой, Джейн. В конце концов, ты человека однажды заживо закопал... А она - ничего. - говорит Чо слегка задумчиво, будто вот-вот встанет на пороге открытия. Чо подвозит Патрика до стоянки Автодома. Патрик сейчас слишком пьян, чтобы взять машину напрокат и одновременно недостаточно трезв, чтобы ехать в такси с ненакомцем. И они оба молчат о том, что Патрик просто не хочет оставаться сейчас один. Чо, как настоящий друг, соглашается. На крыльце автодома они видят Терезу. Бледную, с темными кругами под глазами и свежими дорожками слёз. Она закусывает нижнюю губу и пытается ободряюще улыбнуться им обоим. Чо с минуту смотрит поочередно на Патрика и Терезу, решая не натворят ли они бед, если их оставить наедине. - Кажется, мне нужно вернуться в офис и попросить Эббота отменить твой перевод в Вашингтон? - произносит Чо, но практически не ждёт ответа. Он разворачивает Патрика к себе и кажется хочет что-то ему сказать, но вместо этого хлопает по плечу и уезжает. - Я... Я должен попросить прощения за мой сегодняшний вид, я слегка пьян, но этого больше не произойдет, я... Я обещаю. - сбивчиво произносит Патрик, когда происходит ещё одна удивительная вещь. Тереза встаёт со ступенек Автодома и обнимает Патрика, как до этого в подсобке. Ее руки проникают ему под пиджак, она сжимает в кулаках его рубашку, прислонившись к нему настолько тесно, что Патрик боится потерять контроль. Он судорожно вздыхает, а его руки сжимают первое, что попадается им на пути - ее талия. Так они стоят какое-то время. Она чуть-чуть меняет положение головы так, что, когда говорит ее губы касаются его шеи. - Я надеюсь, ты достаточно трезв, чтобы приготовить мне кофе... Джейн. Ох. Он не знает что сказать, да и вряд ли может, ведь эти слова являются самыми интимными за последние двенадцать лет. Ее губы на его шее! И из-за этого он вот на столько близок, чтобы перестать быть самым сдержанным мужчиной из всех кого она только знает. Он кивает. И ведёт в Автодом. И молится богу, в которого не верит сам, но верит она, за то, что успел купить кофе-машину. Потому что в таком взвинченном состоянии единственное на что его хватит - нажать пару кнопок. Воздух в автодоме был невероятно наэлектризован, кажется, что стоит зажжечь спичку и все взлетит на воздух. Они стараются держаться в рамках, но как можно быть спокойным, когда в его доме девушка, о которой он мечтал минимум десять лет. И он немного пьян. Он тяжело вздыхает - именно поэтому и должен. - Маркус собирает вещи, - сказала она, глядя на него огромными, уставшими глазами. - Я не могу сейчас там находиться. - Кажется, я снова перевернул твою жизнь с ног на голову... - вздыхает Патрик. - Я... Я не хотел. Они похожи на двух человек, которые только что выбрались из цунами или пережили землятрясение. Одно неверное слово или движение... Патрик передает Терезе кружку с кофе и их пальцы нечаянно соприкасаются, что похоже на разряд электричества. - Джейн. - зовёт она его и коварно заглядывает в его глаза. - То, что ты сказал... - ее голос срывается и она отводит взгляд. Патрик протягивает руку через стол, касаясь ее руки кончиками пальцев - У нас - боже, она говорит у нас - есть проблема... Я... - Тереза, это правда. Каждое слово. Я люблю тебя. - она поднимает на него взгляд и на их донышке он замечает что-то теплое, хрупкое и дрожащее, что пока ещё сложно описать. Патрик поддаётся порыву и проводит костяшками пальцев по ее щеке. Тереза жмурится и еле слышно выдыхает. - Я чувствую тоже самое. Они оба почти судорожно вздыхают - будто только сейчас начали дышать после долгого погружения и немного похожи на рыб, которых выбросило на берег. Воздух вокруг них наконец-то перестает быть таким концентрированным. Патрик снова проводит рукой по щеке Терезе, но на этот раз гораздо медленнее, очень медленно, а потом накрывает своими губами ее губы. Потому что она сказала, что чувствует тоже самое и это даёт ему право на некоторые вольности. Поцелуй такой лёгкий и невесомый, что кажется будто его вовсе не было. Она жмурится и тихо выдыхает, так тихо, что ему приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова. - Я не хочу торопиться. - Мы не будем. - обещает он, даря ей ещё один невесомый поцелуй бабочки. И впервые за этот день они могут спокойно дышать. Продолжение, возможно, следует...