Кареглазые девушки. Менталист.

Некоторое время они сидели молча, словно боясь нарушить хрупкое равновесие и обдумывая новые границы в их отношениях. За окном начал собираться дождь - пока ещё тихий, но обещающий перемены, готовый смыть пыль не только с улиц, но и с них самих. - У меня... две кровати, - наконец сказал Патрик, глядя в окно. - Точнее, не кровать, а небольшая раскладушка. И, если быть честным, именно на ней я и сплю. А ещё у меня есть свежее белье, если ты, конечно, доверяешь мне в вопросах быта. Так что... Тереза ответила не сразу. Она провела пальцем по краю кружки, будто взвешивая каждое слово. - Я не хочу пока ехать домой. И не хочу оставаться одна, - осторожно сказала она. - Так что это предложение выглядит весьма заманчиво. Патрик кивнул. Он хотел разрядить обстановку, поддразнить её шуткой про "ночёвку", но передумал. Встал, достал свежие простыни, подушку, одеяло и аккуратно сложил все на кровати. Затем принёс плед, полотенце и в качестве пижамы предложил свою самую мягкую рубашку - ту, что была с ним ещё со времён КБР. И в этом было что-то почти волшебное - увидеть её в своей рубашке. Буквально воплощение мужской мечты. - Знаешь, несмотря на скромные размеры автодома, здесь, конечно, нет ванны, но есть душ с регулируемой температурой и хорошим напором. И... если захочешь поговорить - я рядом. Она улыбнулась - чуть-чуть, только уголками губ. - Джейн... Спасибо. Он лег на раскладушку, завернулся в плед и повернулся лицом к стене, стараясь не смущать ее. А она заняла его кровать - прекрасно видя его джентельменскую уловку, сделанную лишь для того, чтобы она спала на настоящей постели. Через полчаса напряжённой тишины Лиссбон поняла, что настала ее очередь бросить оливковую ветвь. - Помнишь, как мы вместе не спали ночами? - тихо спросила она. - Смены с Ригсби были самыми трудными: его рот постоянно был забит едой... И они начали говорить. О текущих делах, о переживаниях, о тех двух годах, когда не видели друг друга. О страхах, о том, что любовь может причинить невероятную боль... О попытках убежать от правды. Они проговорили почти до рассвета. Когда стало ясно, что так они не уснут, Тереза предложила Джейну перебраться к ней. Он осторожно лег рядом, и от того, как прогнулся матрас под его весом, по ее коже пробежал табун мурашек. К утру они превратились в клубок из тел - лежали на боку лицом к лицу, их ноги переплелись, её рука лежала под его головой, а он сжимал ее запястье, будто боясь, что она исчезнет. Патрик проснулся, когда солнечный свет стал пробиваться сквозь занавески. Он смотрел на неё и не мог поверить: она по своей воле оказалась в его доме, в его объятиях, в его постели. Зная, что скоро зазвонит будильник, он стал аккуратно выбираться из кровати, стараясь не задеть пружины, которые могли заскрипеть. Принял быстрый душ и отправился на кухню, чтобы стать ее рыцарем с сияющей туркой в руках. Сегодня он чувствовал себя достаточно свежим, чтобы самому сварить ей кофе, тем самым бросив вызов кофемашине. Тереза проснулась как раз вовремя: Патрик перекладывал очередной блинчик со сковородки на тарелку, роясь в шкафчиках в поисках кленового сиропа. - Это ты называешь медленным соблазнением? - спросила она, и ее голос, звучавший с потрясающей утренней хрипотцой, пробрал его до мурашек. Не успел он обернуться и снять сковородку с плиты, как она подкралась сзади и заключила в кольцо своих рук. Уткнулась носом в его шею. - От тебя пахнет блинчиками. Патрик облизнул пересохшие губы, слегка откашлялся. - У меня даже сироп есть. - От двусмысленности этой фразы они оба слегка смутились - и тут же рассмеялись, снимая напряжение одним дыханием. В его голосе звучала та самая знакомая усмешка, но теперь в ней не было защиты - только лёгкое смущение. И как же он рад, что от этого она смеётся: тихо, почти беззвучно. - Мастер двусмысленностей, Джейн. - И, похоже, прекрасно знает, что делает: при этих словах ее губы снова касаются его шеи. Он отставляет сковородку в сторону и осторожно поворачивается. От ее вида у него перехватывает дыхание. Она стоит босиком на холодном полу, в его рубашке, которая сползла с одного плеча, обнажив восхитительную кожу, всегда прежде скрытую от его взора. Волосы растрёпанны после сна, а глаза... В них блестит дерзкий огонек вызова. Неужели это он так влияет на ее настроение. - Я не собирался соблазнять тебя блинчиками, - говорит он задумчиво. - Хотя, может, сиропом... Если этот метод сработает, то мы его запатентуем. Он берет ее за руку и аккуратно подталкивает к столу. Замечает гусиную кожу на ее ногах и идет за пледом. Затем ставит перед ней тарелку с румяными блинчиками, по которым янтарными нитями медленно стекает кленовый сироп. Рядом - дымящуюся кружку кофе: со сливками и ложкой сахара. Именно так, как она всегда пьет. - Откуда ты помнишь? - спрашивает она, слегка удивлённо. - Лиссбон, - улыбается он. - Если я научил тебя готовить для меня идеальный чай, разве мог не заметить, какой кофе ты пьешь? Просто ждал возможности продемонстрировать свои таланты. - Это немного пугает - говорит она, опустив глаза. - И что теперь? - Теперь - повторяет он эхом. Где-то вдали звучит сирена, доносятся и другие звуки, мир начинает просыпаться. Но Патрику отчаянно хочется остановить время. Запереть их ненадолго в уютной тишине Автодома... Он встаёт, подходит к окну и проводит ладонью по запотевшему стеклу. - У меня нет плана, Тереза. Но всё о чем я смел мечтать, все будущее, которое представляю, - связано с тобой. И мы, кажется, не плохо справляемся. - он немного криво усмехается. - Давай доверимся нашим чувствам. Думаю, они нас направят. Ты можешь спросить меня о чем угодно - и получишь честный ответ. Вот мое теперь... - Мне нравится. - говорит она и медленно тянется к нему, чтобы поцеловать. Он улыбается, разгадав ее намерение. Этот поцелуй получается нежным и сладким - от сиропа, а не отчаянно солёным от слез. Они наконец принимают себя. - Но нам все же придется выйти в реальный мир, - замечает она, неохотно. И отводит взгляд, словно смущаясь предстоящих слов... - Да, - соглашается он. И слегка толкает ее плечом, чтобы снять напряжение, готовое снова разлиться по комнате. - Кажется, ты хочешь пока оставить динамику наших отношений в тайне, партнёр? - Если ты не против. - отвечает она. - Я только-только стала осваиваться в отделе... - начинает она, слегка краснея, - меня и так взяли только потому, что считают: могу держать тебя в узде... - Ну, они не так уж и правы, Лиссбон - поддразнивает он, - Правда в том, что... меня притягивают твои моральные ориентиры. И я бы никогда не стал втягивать тебя в махинацию, которая может ударить по нам. - он делает паузу, заглядывая ей в глаза. - Я просто не могу отказаться от возможности смотреть тебе в глаза - признается он, но они оба чувствуют, что это лишь вершина айсберга. - А теперь, когда я знаю, какие мягкие у тебя губы... - его голос понижается до необъяснимо чувственного шёпота, а зрачки глаз расширяются, опасно темнея... - Тише, - легко шлёпает она его по руке, разрушая эту чарующую атмосферу, к которой пока не готова. - Просто не хочу быть той девушкой из сплетен, ясно? - она тянется к нему, поправляет воротник рубашки и, словно не в силах удержаться, зарывается носом в его шею, вдыхая его аромат. - Ох, Лиссбон... - он усмехается, мягко уводя разговор в безопасное русло, туда, где слова не будут такими колкими. - Если бы я знал, что ты не можешь устоять перед ароматом блинчиков, я бы каждое утро устраивал тебе кулинарное шоу. Она смеётся от этого замечания, уже готовая ответить на его поддразнивание, но в этот момент звонит ее телефон. Это Чо. Патрик и Тереза переглядываются, понимая, что работа всё-таки врывается в их идеальное утро. Их взгляды серьёзные, но не тревожные. Кажется, ему удалось успокоить ее волнения. - Да. Это Лиссбон. Патрик повторяет ее маневр: зарывается лицом в ее шею и шепчет прямо ей на ухо, чтобы не смутить перед Чо - Пожалуйста, пообещай мне, что это не разовая акция... и у меня будет возможность приготовить тебе не только завтрак. Тере-зза - он восхитительно тянет ее имя, заставляя все внутри перевернуться. Она не отвечает, полностью сосредоточившись на разговоре. - Вы вместе ребята? У нас новое дело, и я бы не хотел повторять информацию ещё раз... - говорит Чо, оставляя им лазейку на скрытность, но ради всего, это же Чо. - Да, конечно, я понимаю. Джейн рядом. Мы будем через тридцать минут. - Эмм... Лиссбон - а вот это уже серьезно. Голос Чо становится чуть тише, почти осторожным. - Зайди сначала в отдел искусств и к Эбботу. Кажется, Маркус вчера был слишком категоричен... Нужно решить вопрос с переводом. - Да... Да. Спасибо, что предупредил. Она кладёт телефон, и Джейн тут же притягивает ее к себе, заключая в свои объятия. - Хэй, - говорит он мягко, - ты же понимаешь, что это далеко не самое страшное, с чем нам приходилось сталкиваться, правда? - по тому, как слегка дрожат кончики его пальцев, она чувствует: он немного взвинчен, хоть и пытается быть для нее опорой. - Да, ничего страшного. Все будет хорошо, - заверяет она и улыбается. Улыбка выходит немного грустной, но в ней он замечает что-то такое, от чего его сердце снова начинает биться в уверенном ритме. - Особенно, если у меня будет возможность отведать пасту в этом милом заведении. Ты же можешь приготовить для меня пасту, Патрик? И вот так просто, она даёт им надежду. И как он может отпустить ее после такого? Он крепче прижимает ее к себе, вдыхая запах ее волос - смесь кофе, блинчиков и его кедрового шампуня. Боже, она пахнет его шампунем. Ещё немного - и ситуация выйдет из-под контроля. Его голос дрожит, а пальцы начинают играть с подолом его рубашки, которая все ещё на ней. - Мы... Мы можем опоздать? - спрашивает он, проводя кончиком языка по ее шее. - Нет, Джейн, нет. - смеётся она, слегка отстраняясь от него. - Но запомни эту мысль. Я пока вызову такси - мне нужно переодеться. - Ммм... Я могу выдать тебе ещё одну рубашку. На тебе они смотрятся просто невероятно. - Хэй, - она прищуривается, но в глазах сверкают огоньки, - ты просто хочешь, чтобы каждый человек в офисе знал, что я хожу в твоей рубашке. Он пожимает плечами, делая вид, что невинен. - Когда-нибудь мы именно так и сделаем, - обещает она. - Но сейчас я хочу немного конфиденциальности. - А потом наклоняется и целует так, что после ее ухода ему определенного понадобится холодный душ. - Увидимся в офисе. Он стоит у окна, наблюдая, как ее такси исчезает за поворотом, и не может заставить себя начать собираться. В автодоме все ещё пахнет ею - и этим почти болезненным обещанием близости, которое висит в воздухе, как последняя дребежащая нота. Он быстро принимает холодный душ, но, выходя, его взгляд останавливается на ее резинке для волос, лежащей на краю раковины. Он все ещё не может в это поверить: она была здесь. С минуту он просто смотрит на неё - простую, черную, чуть потрёпанную. А потом решает спрятать этот подарок в нагрудном кармане пиджака. Это напоминание должно остаться с ним сегодня. Ему это нужно, чтобы заземлиться. В офис он приходит первым, направляясь к своему потрёпанному коричневому дивану. В голове вспыхивают ее недавние слова... Ей всегда нравился этот диван. Ох, знала бы она, как далеко он заходил в своих фантазиях, лёжа на этом диване ещё в КБР. Определенно нужно будет что-то придумать, чтобы воплотить часть этих фантазий в жизнь... Так, опасные мысли. Он вскакивает с места и направляется на кухню, чтобы заварить себе улун в белоснежной фарфоровой чашке. Но едва ставит чайник, как слышит - лифт мягко звенит. Тогда он достает ещё одну кружку и начинает готовить кофе для нее. Это, конечно, не кофе из турки, но он знает, как сделать так, чтобы вырвать у нее стон удовольствия от напитка. Оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как она с Чо направляется в кабинет Эббота. Одета строго: серый блейзер, белая блузка, волосы... Волосы собраны в аккуратный пучок - но вместо резинки, их поддерживает карандаш. Она улыбается ему уголками губ. О, они снова играют в эту игру - она знает, что он знает. Он отвечает лёгким наклоном головы. Со стороны - образец спокойствия, но внутри (он надеется, что и внутри нее тоже) всё гудит: запах ее волос, тепло ее объятий, как ее руки сжимали его рубашку, как губы скользили по шее, вкус поцелуя. Он никогда больше не сможет использовать кленовый сироп и не думать о ее поцелуях. Ловит себя на том, что проводит пальцем по краю кружки - и улыбается. В кабинете Эббота царит напряжение. - Тереза, - начинает он без предисловий. - я взял вас в отдел, потому что у меня нет сомнений в вашей компетентности. Вы отлично работаете под давлением, не ошибаетесь в психологических портретах. И, несмотря на всю эту историю с КБР, за вас готовы побороться самые разные отделы. - Он делает небольшую, но значительную паузу. - Дон, руководитель отдела ФБР в Вашингтоне, расстроен тем, что вы передумали... Вы ведь передумали? - Да, сэр. Я остаюсь в Остине. - Однако шанс поработать с вами у него все же будет. Я не могу отклонить его запрос на операцию под прикрытием. Но в качестве компенсации настоял, чтобы вы работали с прежней командой. С полевыми агентами Чо, Фишер и... - против воли из него вырывается тяжёлый выдох - Джейн. Есть ли у вас возражения? - Нет, сэр, никаких возражений. - Хорошо. Постарайтесь завершить дело эффективно и с минимальным шумом. Очень надеюсь, что мне потом не придется тратить недели на бумажную волокиту. - Эббот замолкает, будто подбирая слова. - Да и... В рамках задания вам придется взаимодействовать с отделом искусств. Я настоятельно просил назначить незнакомого агента, но, возможно, связующим звеном окажется агент Пайк. Он... Немного... - Эббот молчит, потом вздыхает. - Впрочем, я надеюсь, что вы возьмёте ситуацию под контроль. Будьте осторожны. Все вы. Они с Чо выходят из кабинета с немного смешанными чувствами. Работа под прикрытием - всегда риск. Но здесь радует одно: им не придется подстраиваться друг под друга. Они - слаженная команда и понимают друг друга с полуслова. Тереза подходит к коричневому дивану, где развалился Патрик. Ей хочется провести рукой по его волосам - но вместо этого она вспоминает, как будила его в КБР. И пинает диван коленкой. Лицо Патрика озаряет широкая улыбка. - Эх, Лиссбон, не думал, что ты будешь рабой привычек, - поддразнивает он, не открывая глаз. Она опускается на корточки перед диваном и невесомо костяшками пальцев касается его руки. - Вставай, партнёр, - говорит она, всеми силами стараясь, чтобы он уловил двусмысленность этого слова. - Кажется, сегодня мы будем ночевать в каком-то отеле. И если ты примешь участие в продумывании легенды... то, может быть, я пойду на то, чтобы нам достались смежные номера. Ох, он жмурится, тянется - как Чеширский кот. Кажется, он безоговорочно у нее под каблуком. - Только представь, - говорит он, наконец открывая глаза и сдвигаясь на диване, чтобы она могла сесть рядом - но не слишком близко. - Ты - наследница винодельни из Санта-Барбары. Я - твое доверенное лицо, помогаю управлять бизнесом. Страсть, ревность, искры... Идеально. И нам опреденно понадобятся смежные номера. Она смеётся - и ее смех тепло отражается в его груди, как эхо чего-то о чем он думал, что давно забыл. - А что если... - предлагает она, облизывая губы, - что если я не хочу, чтобы ты был моим счетоводом? Что если я хочу, чтобы ты был моим... - Их взгляды встречаются. В них - весь спектр эмоций, которые можно выразить в многолюдном офисе: желание, нежность, вызов. - Тогда нам понадобится только один номер, - шепчет он почти беззвучно. - Правильно, Лиссбон, надо экономить бюджет ФБР... - он наклоняется чуть ближе и его дыхание касается ее виска. - Как думаешь, сможем ли мы воспользоваться номером после окончания операции? - Тише, Патрик, - улыбается она, протягивая ему руку, чтобы он помог ей подняться. Он берет её - и на мгновение сжимает сильнее, чем нужно. Обещание. - Ладно, - он преувеличенно бодро хлопает в ладоши, - давай ознакомимся с материалами дела. Надеюсь, оно заведет нас в какое-нибудь приятное местечко. Она кивает и решает проявить немного профессионализма - садится за свой стол и погружается в изучение дела, чтобы иметь возможность предложить конкретные идеи на брифинге. Джейн, может и мастер импровизации, но она все же прагматична - и это не раз играло им на руку. - Кстати, Джейн... - говорит она, не отрывая взгляда от папки с документами, - я всё ещё надеюсь, что ты... Она не успевает закончить фразу - к ним подходит Чо. - Эббот сказал, что первый брифинг назначен на 15:00. - Этого времени достаточно, чтобы подготовиться, - отмечает Джейн, снова удобнее устраиваясь на диване, - и немного вздремнуть. Когда шаги Чо стихают и они снова остаются одни, он, не открывая глаз, произносит: - Кстати, Лиссбон... не думай, что я просто так забуду о возможности приготовить тебе пасту. Надеюсь, наша легенда с винодельней поможет нам получить бокал совиньона к ужину. - А если я предпочитаю виски? - дерзит она, закусывая изнутри щеку, чтобы не рассмеяться. - Ммм.. Детали. - добавляет Патрик тихо. - Главное, что мы проведем время вместе за ужином. - Ты всегда знаешь, как сказать то, что нужно услышать, - шепчет она, не поднимая взгляда от бумаг. - Только ты, Лиссбон, только ты. Продолжение, возможно, следует...