Кареглазые девушки. Менталист.

Патрик проснулся среди ночи. Кровать была пуста. На миг сердце пропустило несколько ударов. Вдруг всё это - плод его больного воображения? Никаких поцелуев. Никаких объятий. Только усталые, одинокие ночи в его серебряном ведре... Но тут он уловил тонкий аромат ромашки и услышал, как скрипят ступеньки за дверью. Он вышел наружу, накинув на плечи одеяло. Тереза сидела на крыльце, зябко кутаясь в его клетчатый плед. Из одежды на ней - только его рубашка, соблазнительно сползшая с одного плеча, совсем как утром, и голые ноги, покрытые гусиной кожей от ночной прохлады. В руках - дымящаяся кружка с ромашковым чаем. Она обернулась на скрип двери и, увидев его, улыбнулась. Без страха, только с теплотой и тихой решимостью в глазах. - Не могла уснуть? - спросил он, замирая в дверях. - Наоборот, - тихо ответила она. - Могла. Ещё как могла, просто захотелось подышать. И... подумать. - Она сделала глоток, потом добавила, почти шепотом, будто готовя его к откровению. - Я никогда не чувствовала себя настолько умиротворенной. И счастливой. - она замолкает, запрокидывая голову и позволяя себе полюбоваться открывшимся чистым звездным небом - будто сегодня его разожгли специально для них. - Рада, что ты выбрал себе Автодом. Хотя, если признаться, думала, что он тебе нужен для побега. А сейчас... - говорит она, глядя куда-то вдаль. - я не прочь позволить тебе среди ночи увезти меня в другой штат. Сейчас я думаю... это позволяет тебе быть ближе к чему-то прекрасному. Где можно просто... быть. Патрик стоял в дверях ещё мгновение, осознавая тяжесть ее слов. Потом тихо спросил: - Не против, если я присяду? Она улыбнулась и чуть сдвинулась на ступеньке, освобождая место. Он сел рядом и она протянула ему свою кружку с чаем. Патрик посмотрел ей в глаза - и сделал глоток, дуя на горячий напиток. На какое-то время они позволили себе расствориться в тишине этой ночи. - Пойдем в дом, - позвал он, касаясь ее локтя. - Ты уже совсем замёрзла. А я так и не настроил систему отопления. Боюсь, ещё немного и придется отогреваться только старым способом, - немного поддразнивает он и она замечает, как в его глазах блестят искорки. Замечает, но все равно просит его продлить это мгновение ещё ненадолго. Он не может отказать ей в этом. Спустя время она приблизилась немного ближе, зарываясь лицом в его шею - обдавая его теплом, доверием и тем вокруг чего они так осторожно кружили. Он стянул с себя одеяло, накинул ей на плечи и одной рукой нежно прижал к себе. Другой - вцепился в край ступеньки, боясь потерять контроль. - Я... я люблю тебя, Тереза, - выдохнул он в ее волосы. Она внимательно смотрит на него, замечая как расширяются и темнеют зрачки, как подрагивает жилка на виске, как дёргается кадык, когда он сглатывает. Ее взгляд скользнул ниже и остановился на его руке, сжимающей ступеньку. Она приблизилась ещё ближе и поцеловала его, проводя языком по нижней губе, словно спрашивая разрешения двинуться дальше. Он тут же позволил ей это. - Ты знаешь, - дразнит она, - что в каталической школе секс ради согревания не считается грехом. В ответ он сжимает ее ещё крепче, чувствуя, как ее губы все ещё дрожат от поцелуя. Его ладонь скользнула по ее шее, ключице, деликатно опустилась к сердцу - и замерла. - Детка, - вырывается из него нежное слово, - ты вся дрожишь, - шепчет он. - Это не от холода, Патрик, - ответила она, заглядывая ему в глаза. Ее голос был хриплым, будто она больше не могла сдерживать то, что копилось годами. Медленно, почти робко, она подняла руку, пальцы пробежали по его груди, задержались у воротника, там, где виднелся небольшой кусочек его кожи - одна пуговица его пижамы расстёгнута. Он не шевелился и даже не дышал, давая ей право передумать. Но она не собиралась. Ее пальцы расстегнули вторую пуговицу, затем и третью, останавившись только тогда, когда получилось дотронуться ладонями до его обнаженной груди. - Тере-зза - выдохнул он с особым придыханием, и его руки легли ей на бедра, слегка приподнимая, чтобы усадить на свои колени. Теперь они сидели лицом к лицу. Он смотрит в ее глаза - необычайно широкие и такие темные, что зелень глаз почти не видна. - Я не уверен, что мне хватит сил остановиться, если ты будешь продолжать так себя вести. - говорит он, стиснув челюсть. - А что если я не хочу, чтобы ты сдерживался, Патрик. - выдыхает она, бросая вызов и ломая оставшиеся барьеры. Он берет ее за запястья, кладя ее руки на свои предплечья. - Тогда я хочу, чтобы ты показала мне, - просит он беззвучно, зарываясь пальцами в ее волосы и царапая ногтями кожу головы. - Покажи, чего ты хочешь, детка. - Давай вернемся внутрь. - зовёт она. И он сейчас в таком состоянии, когда будет согласен на что угодно - ее голос напоминает ему зов сирены - на который мужчины откликаются без боя. Он не колеблясь встал, поднял ее на руки, будто ему двадцать, а она невесомое пёрышко, и занес в Автодом, только у кровати опустив на ноги. В автодоме витают лёгкие запахи - ромашки, цитрусовых, кокоса... Сплетаясь, они рождали что-то новое: древний, неизбежный аромат близости. Он не торопится раздевать ее, просто стоит перед ней, наслаждаясь самим моментом. Смотрел, как лунный свет касается ее кожи. Вот она - вся стоит перед ним. Он бережно проводит руками вверх-вниз по ее спине, каждый раз останавливаясь у основания поясницы. От его прикосновений ей казалось, что она превратилась в желе - мягкая, податливая, полностью в его руках. Не смотря на то, что им обоим казалось, будто они пылают, он ещё не был готов отбросить контроль. И, необычайно медленно, почти робко, начал расстёгивать ее рубашку. И хотя ей хочется, чтобы их поглотил первобытный порыв, она понимала: такого физического и эмоционального контакта у Патрика не было уже очень давно. Если не считать Лорелею... А может, он не придерживался целибата на острове. Был ли он там сдержанным мужчиной или позволял себе отпустить? А она... она совсем недавно рассталась с Маркусом. Хотя у них так и не было близости, она и не позволила зайти ему дальше оральных ласк. Что наверно было сигналом, но она не задумывалась об этом раньше... Когда все пуговицы расстегнуты, и ткань вот-вот готова соскользнуть с плеч, он замирает. - Ты... Такая красивая. - шепчет он, проводя пальцами по ее шее, ключице, следуя за россыпью веснушек, как по карте. Кончики пальцев скользнули по краю спортивного черного бюстгальтера. А потом он повторяет губами тот же маршрут. Его руки скользнули ей за спину, нащупали застёжку, но не расстегнули. Он немного отстранился и заглянул ей в глаза, давай понять, что вся власть - в ее руках. Она в полной безопасности. Она кивает и слегка улыбается, получая его сообщение. Он невесомо целует ее в уголки губ и расстёгивает застёжку, позволяя одежде, лужей упасть к ее ногам. Они оба вздогнули. Она - от того, что он видит ее почти полностью обнажённой. Он - от того, как ее кожа покрываетя мурашками от холодного ветра в серебряном ведре. - Боже, Тереза... Ты прекрасна. - шепчет он, не отрывая от нее изучающего взгляда. - Я и представить не мог, что у тебя столько веснушек. Он наблюдает за тем, как некоторые из них проявляются, только после того, как он проводит по ним губами. - Патрик, - шепчет она, чуть смущаясь, - я чувствую себя немного неловко. Кажется, на тебе ещё слишком много одежды. Одновременно с этим она ищет завязки на его пижамных штанах и дергает за шнурок - узелок податливо развязывается, но она пока не отпускает. Вместо этого заглядывает в его глаза - понимая, что это ещё один важный рубеж. Он обхватил ее руки своими - и они чуть отступили, позволяя его штанам соскользнуть вниз. А потом она, словно им не хватало времени, не церемонясь, стягивает с него рубашку через голову. - Тс, такая нетерпеливая - цыкает он, пытаясь сдержать смешинки в голосе. Она и правда больше не может ждать - плотно прижалась к нему, не оставляя ни малейшего просвета между их телами. - Ооо, Тере-зза... - Он провел носом по ее шее. - От тебя пахнет корицей, - замечает он. И в этот момент что-то лопнуло. Невидимая струна, натянутая годами сдержанности. Он подхватил ее на руки и уложил в постель. Какое-то время ни один из них не двигался. Потом он медленно, не отводя от нее взгляда, приближает свое лицо к ее губам. Целовал - нежно и мягко. Потом слегка прикусил мочку ее уха... От этого она наконец избавилась от лёгкого оцепенения - и обвила его руками, проводя ногтями по его спине. Но спешить он не стал - будто боялся разрушить то, что только зарождалось между ними. Его губы заскользили по ее коже: шее, ключице, внутренней стороне локтя, вене на запястье - там, где он легко считал, как рвано бьется ее пульс. Так же, как и его. Казалось, ни один участок ее тела не укрылся от его внимания. Его руки и губы были одновременно везде. Каждое прикосновение - попытка стереть годы проведенные порознь, упущенные моменты, молчание. Он прикусывал, облизывал, надавливал - и вскоре из нее стали вырываться восхитительные стоны, которые она уже не могла сдерживать. Казалось, она разучилась мыслить. Могла только чувствовать. И это было настолько сильно, настолько ново. Никогда прежде она не испытывала такой эйфории от поцелуев. Он словно поклонялся ее телу - коже, изгибам, дыханию. Ей. Она не отстранялась. Наоборот - прижимала его ближе, запуская пальцы в его кудри, безостановочно шепча: - Джейн, Джейн, Джейн. Пока неожиданно она не почувствовала жгучую боль. Он резко прекратил ласки. Она приподнялась на локтях. Зрение медленно возвращалось. Перед ней - прекрасная картина - мужчина у ее ног. Его большие пальцы замерли под краем ее нижнего белья. Он судорожно вздыхает, пытаясь выровнять дыхание, и смотрит на неё... С тревогой, с желанием, с вопросом. - Сними их. Сейчас же. - приказывает она, не в силах вынести, что из-за этого недоразумения он остановился и больше не целует ее. - Нетерпеливая, - цыкнул он, позволяя своей кривой ухмылке расцвести на лице. Медленно, почти церемонно, он стянул с нее белье, проводя руками по ногам, уделяя внимание икрам, коленям, внутренней стороне бедер... И вдруг в его руках появилась бутылочка с кокосовым маслом. Он выдавил несколько капель - теплых, ароматных - и начал втирать их в кожу ее ног. - О, Патрик... - вздохнула она, снова откидываясь на подушки, расстворяясь в его прикосновениях. - Женщина, ты такая непредсказуемая, - шепчет он, улыбаясь от уха до уха. - Неужели я буду слышать свое имя, только, когда делаю массаж, - дразнится он. И она, конечно, хотела бы ответить ему что-то столь же дерзкое... Но чувствует, как погружается в волны эйфории, и единственное, что может сделать, чтобы слегка спустить его с небес на землю - это брыкнуть ногой. Но этим только вызывает его искренний, теплый смех. Патрик наклоняется и целует ее в колено. - Я никогда не отпущу тебя. - шепчет он. И от его дыхания по ней пробегают мурашки... А потом он делает что-то необычайно восхитительное. Его теплое дыхание касается ее обнаженной кожи. Палец скользит по блестящим складкам, слегка проникает внутрь - и она выгибает спину, цепляясь за простыни. Затем он медленно вынимает палец... и облизывает его. - А вот и пинаколада, - дерзит Джейн, - наблюдая, как от одного этого действия Тереза ступает за край. - Какая ты жаждущая, - шепчет он, слизывая ее вкус, будто это его самый любимый напиток в мире. Если бы она только могла что-то ответить, Но вместо слов она выбирает дело - мягко тянет его за кудри, заставляя его подняться к своим губам. - Боже, Джейн... - выдыхает она, пытаясь восстановить дыхание. - Как ты...? - Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, Лиссбон, - говорит он, делая особый акцент на ее фамилии. Но ее это ничуть не смущает. Наоборот - она улыбается, прижимаясь лбом к его груди. Он слегка водит кончиками пальцев по ее бедру - не требуя чего-то ещё, скорее заземляя, помогая прийти в себя. Она не стала ждать, когда полностью восстановит дыхание, и скользнула по нему вниз. Ее ладони уверенно легли ему на бедра. Костяшками пальцев, через белье, она слегка задела его возбуждение, от чего Патрик задрожал, выдохнув, сквозь стиснутые зубы. Она хотела, чтобы теперь контроль перешел к ней. - Детка, ты... - начал он. Но она приложила палец к его губам, заставляя молчать. Его губы едва заметно дрогнули в улыбке. И теперь уже его руки судорожно цеплялись за простыню, когда она, с тихой решимостью, взялась за резинку его боксеров и медленно потянула вниз, освобождая его. - Что ж, приятно познакомиться с тобой полностью, - выдохнула она, облизывая губы. И от этих слов его глаза широко распахнулись. - Тере-зза... - вырвалось у него, хрипло, почти моляще. Она не стала ждать дольше - поцеловала. Сначала - бедро. Потом живот, грудь, руки, ключицу, шею. В качестве награды за то, что он лежал неподвижно, она провела языком по его губам. Потом проделала тот же маршрут в обратном порядке, спускаясь все ниже. - Ты не обязана... - начал он, голос дрожал. Она не ответила словами. Просто наклонилась - и прикоснулась к нему губами, даря лёгкий, почти невесомый поцелуй. Потом осторожно провела костяшками пальцев вверх-вниз по всей длине, вырывая у него резкий вздох. Его дыхание стало прерывистым, когда она слизнула с его головки предэякулят, а затем бережно обхватила её губами, слегка дразня языком. - Детка... - прошептал он, зажмурившись от нахлынувшись чувств, он тут же заставил себя открыть глаза. - Это хорошо. Очень хорошо. Ее губы двигались медленно, уверенно, без спешки. Словно она сама растворялась в этом моменте, чувствуя, как он дрожит от ее прикосновений. Его пальцы осторожно зарылись в ее волосы, массируя кожу головы - будто ему нужно было ещё одно подтверждение, что это она, а не сон. И тогда она посмотрела на него. Боже, сколько сил ему потребовалось, чтобы не сорваться с края. Он рывком притянул ее к себе. - Детка, мне нужно почувствовать тебя... внутри, - отчаянно прошептал он. Не в силах произнести ни слова, она целует его с такой страстью, что у него перехватывает дыхание. Она чувствует, как его возбуждение упирается ей в бедро, с трудом понимая, что он все ещё ждёт ответа, сдерживая себя из последних сил. - Да, Джейн. Да, - шепчет она. И это - все, что удерживало его. Он вошёл в нее одним плавным, глубоким движением. Она вскрикнула - и ее ногти впились ему в предплечья. Они оба замерли. Словно это их первый раз. В каком-то смысле - так оно и есть. Прошлое, настоящее - все растворилось в этом одном движении. - Пожалуйста, открой глаза. Посмотри на меня, - шепчет он, отчаяно ловя ее взгляд. И начинает двигаться. Медленными, глубокими толчками, задавая ритм, от которого у нее захватывает дыхание. Он не торопится, ловит каждый ее вздох, всеми силами стараясь продлить этот момент. Капелька пота стекает по его шее - и она не может удержаться: слизывает ее. В ответ он немного меняет угол наклона и ускоряется - ее стоны становятся восхитительно громче. - О, я всегда знал, что ты дерзкая, - удивлённо ахает он, когда она закидывает ноги ему на поясницу и упирается пятками в его ягодицы, притягивая к себе намного быстрее и резче, чем он сам. Ясно давая понять, что не против, если он наконец потеряет контроль. Она слегка прикусывает его за шею, а потом успокаивает место укуса языком, продолжая восхитительно двигать бедрами, извиваясь под ним. - О, Детка... Я держу тебя, - шепчет-обещает он, припадая к ее шее, зарываясь лицом в ее волосы. Переходит на быстрые, неглубокие толчки - а потом неожиданно полностью заполняет ее собой, растягивая до предела. В награду из нее вырывается хриплый рык. - Пат-рик...- шепчет она, широко раскрыв глаза. - Я близко. Я так близко. Он стонет и ускоряет движения, стараясь дать ей как можно больше: больше скорости, больше глубины, больше трения. Она откидывает голову назад, открывая перед ним шею и он не может удержаться от соблазна повторить ее же маневр - припадает губами, слегка закусывая кожу, тут же облизывая. Он стонет, все больше ускоряясь, и сильнее сжимает руки на ее бедрах, чувствуя, как под ним она начинает неконтролируемо сжиматься вокруг него. Он протяжно стонет и теряет контроль, позволяя себе резкие, почти яростные движения, ускоряясь и погружаясь с каждым разом все глубже. Она цепляется рукой за простыни, лаская его слух своими стонами. - Тере-зза, - отчаянно шепчет он. - Я собираюсь... - Отпусти, Патрик. Отпусти, - шепчет она, зарываясь руками в его волосы и сильнее притягивая к себе, чувствуя, как внутри нее из него вырываются горячие струи. Он ещё сильнее сжимает ее в объятиях, и продолжает хаотичные толчки, наваливаясь на нее всем весом, будто хочет закрыть ее от всего мира. - Я люблю тебя. Я люблю тебя, детка. Я так люблю тебя - безостановочно шепчет он, пока его тело находит высвобождение. После этого они не могут даже дышать. Тела кажутся такими тяжёлыми, что ему еле хватает сил перекатиться чуть в сторону. Они оба стонут - от того, что больше не прикасаются друг к другу. Поэтому он тут же притягивает ее к себе. Она уютно устраивается в его объятиях, кладёт голову ему на грудь, слушая, как его сердце пытается вернуться к спокойному ритму. Его пальцы путаются в ее в волосах. - Спокойной ночи, Патрик, - шепчет она. - Спи, Лиссбон, - отвечает он, целуя ее макушку. - Я здесь. Солнце только-только стало пробиваться сквозь занавески, как Патрик уже проснулся. Он наблюдал, как она спала, свернувшись калачиком на его груди. Рассматривал ее веснушки, словно пытаясь запомнить каждую, чтобы нарисовать карту ее созвездий. Некоторые были едва заметны в полумраке, но от мысли, что они заиграют золотом, стоит только провести по ним языком, он еле держал себя в руках. Ещё не время, пускай его маленькая принцесса, как следует отдохнёт. Он осторожно выбрался из-под нее, поплотнее укутав в одеяло и с легкой усмешкой подумал, что наконец-то есть ради кого заняться отоплением. Через двадцать минут Автодом наполнился ароматом блинчиков. Краем глаза он заметил легкие движения на кровати - она потягивалась, словно кошка. Казалось, стоит только погладить - и замурчит. Она появилась на кухне - расстрепанная, ещё немного сонная, в накинутой на плечи рубашке, которая совершенно ничего не скрывала: она просвечивалась, и он четко видел, что под ней - ничего. - Чувствую дежавю, - сказала она, прислоняясь к стене. Он обернулся, улыбаясь. - Тебе лучше привыкнуть к этой новой реальности, Тереза. Потому что я всегда буду заботиться о тебе. По крайней мере, пока ты можешь меня выносить. - сказал он и подошёл ближе. - Потому что, как истинный мужчина, я не смогу отпустить тебя после всего, что было между нами ночью. Дворец памяти и все такое - дразнит он, постукивая пальцем по своему виску. Она приподняла бровь, бросая вызов. - А если у меня не такая хорошая память, как у тебя, Джейн. Что тогда? - Тогда, - он сделал шаг вплотную и его пальцы коснулись ее ключицы, - я могу помнить за нас двоих. Потому что я никогда не забуду, какие темными у тебя были глаза, как ты восхитительно сжимаешь меня... что твое возбуждение пахнет корицей. И я легко смогу это напомнить тебе. Она знала, что он имеет в виду. И знала, что проиграла. Потому что он уже наклонился - и провел языком по первой веснушке на ключице. Она задрожала. - Ты... - выдохнула она, цепляясь за его предплечья. - Ммм? - он перешёл к следующей веснушке. И следующей. Его губы заскользили по коже, как обещание. Руки обвили ее талию, прижимая к себе. Она почувствовала, как его возбуждение упирается в нее, как слабеют ее колени, как сбивается дыхание... Но в самый последний момент - когда она уже начала медленно тянуть его обратно в постель - он остановился. Усмехнулся - той самой коварной, Джейновской улыбкой. - Сначала душ. Потом блинчики, - сказал он. - Прочь. И не мешай мне покорять тебя завтраком. Она замерла, глядя на него с недоверием. - Ты... Ты отказываешь мне? - Нет, - ответил он, беря ее за подбородок. - Я просто хочу позаботиться о тебе, Лиссбон. Хочу удовлетворять все твои потребности и желания. Сытая женщина - сговорчивая женщина. - он поцеловал ее - быстро и сладко, будто это далеко не первое их утро, будто у них будет ещё много таких возможностей. - Иди. Я буду здесь. Она фыркнула, но послушалась. Потому что это звучало не как шутка, а как обещание будущего. Она вышла из душа - свежая, с чуть влажными волосами, в его рубашке, под которой все ещё ничего не было. Он уже переворачивал последний блинчик. - Ох, Лиссбон, надеюсь, ты, как и я, человек привычки, - сказал он, не оборачиваясь, но улыбку в его голосе было слышно за версту. - Потому что я хочу, чтобы так начиналось каждое наше утро. Конечно, могут быть уступки в меню... но это все детали. Она подошла сзади, захватывая в кольцо своих рук, прижалась щекой к его спине. - Это идеально, - прошептала она. - Только чего-то не хватает. Он повернулся, посмотрел на нее - и хлопнул себя по лбу, будто вспомнил. - Абсолютно согласен. - Он подхватил ее за талию и усадил на край столешницы. Ее ноги обвили его бёдра, как будто они уже давно знали этот танец - и это было самым естественным действием на свете. Он поцеловал её - сначала целомудренно, но потом не удержался: провел языком по ее нижней губе, прося разрешения углубить поцелуй. Перешёл к чувствительному месту за ушком, прикусил мочку, провёл языком по шее, заставляя ее запрокинуть голову с тихим стоном. - Доброе утро, Тере-зза. - прошептал он и, воспользовавшись моментом, отстранился, взял блинчик, макнул в кленовый сироп - и поднес к ее губам. Она откустила, не сводя с него глаз. - Сладкий, - прошептала она. - Ещё нет, - ответил он, слизывая капельку сиропа с ее нижней губы. Она задрожала. - Это... восхитительно, - выдохнула она. - Ммм, - усмехнулся он, целуя ее снова - глубже, медленнее, прижимаясь бедрами, ясно давая понять, насколько сильно она желанна. Но потом отстранился, глубоко вздыхая и пытаясь взять себя в руки. - Ты даже не представляешь, как мне хочется продолжить. Но я знаю, что ты будешь нервничать, если мы опоздаем. Мы обещали быть сдержанными коллегами. И мне очень жаль, - шепчет он, - что сегодня роль ответственного взрослого на мне. - Она дрожит, и его слова еле доходят до нее сквозь пелену наслаждения. - Но если это означает, что мы будем проводить ночи вместе... я готов пойти на это. - Непривычная для тебя роль, - дразнит она, закатывая глаза. Они собирались быстро, но он нашел время, чтобы приготовить ей в дорогу термос с кофе. У двери он остановил ее, приподнял подбородок. - Я надеюсь, что теперь в моем трейлере будет больше твоих вещей. Чтобы я мог немного дольше обнимать тебя по утрам. - Оу. Это приказ? - дразнит она. Нет, - ответит он, целуя ее в висок. - Просьба. Обещание. Мы равны, партнёр. Она поправила ворот его рубашки, зарылась пальцами в его непослушные кудри и притянула к себе для нежного поцелуя. - Звучит, идеально, Джейн. Продолжение, возможно, следует