Я умирал каждый день (в ожидании тебя)

— Гребаная авария, — бесился Майк. Он мерил шагами стерильную приемную, пустую в этот поздний час; руки тряслись, дыхание вырывалось рывками. — Авария. Автомобильная, — бормотал он. Ему хотелось разнести тут всё к чертям. — После того как он пережил одержимость безумным теневым монстром, буквально застрял в апокалиптическом параллельном мире и победил психопата-телекинетика — авария? Вот это его доконало? — Он жив, Майк, это ведь главное, так? — неуверенно подал голос Дастин. Майк резко развернулся, тяжело дыша: — Но он нас не помнит. Он сжал кулаки, в глазах защипало. — Он не помнит меня… — Голос сорвался, и Майк судорожно втянул воздух. Он думал, что слезы уже иссякли — глаза опухли и болели от того, как яростно он их тер раньше, — но перед глазами снова поплыло, а горло перехватило спазмом. Лицо Макс, стоявшей рядом с Лукасом, вытянулось; ее рыжие волосы казались слишком ярким пятном на фоне этих унылых стен. — Майк… — мягко начала она. Лукас встал и твердо положил руку ему на плечо — теплый, заземляющий жест. Подвел к стулу и осторожно усадил. — Всё должно было быть хорошо. После того как врата закрылись. После того как мы убили Векну, — прошептал Майк, зажмурившись. — Всё должно было закончиться. — Майк. — Лукас смотрел пристально. — Я знаю, это тяжело, но, серьезно, мы должны быть рядом с ним. Майк нервно ломал пальцы. — Вспомни, что сказал врач: это не навсегда, и… и… — голос Лукаса дрогнул, — всё наладится. — Его челюсти были сжаты, он крепко держал Макс за руку, но взгляд оставался твердым. Майк снова рвано выдохнул. — Я… я просто… вы не понимаете. — Он снова зажмурился. Может, говорить такое было несправедливо, но плевать — именно так он себя, черт возьми, и чувствовал. — Я знаю. — Лукас позволил Майку уткнуться лбом ему в плечо. — Знаю, что не понимаю. Дастин подошел с другой стороны, прислонившись головой к голове Майка, Макс потянулась и накрыла его ладонь своей, и друзья держали его, пока он окончательно не расклеился. Всё случилось так быстро. Уилл ехал домой из школы — привычный маршрут, по которому он катался с тех пор, как год назад получил права. Дорога знакомая, погода нормальная, он не был ни сонным, ни тем более пьяным. Просто, блять, не повезло. Может, выскочил зверь или подрезал лихач — резкий рывок руля, и машина летит в кювет. Майка мутило. Стоило представить машину на обочине — жуткую груду металла с оторванной дверью. Ветки дерева, пронзающие искореженный кузов, и… Уилл. Майк не видел, как это случилось. Никто из них не видел. Какой-то незнакомец остановился на обочине и вызвал полицию. Хоппер, прибыв на место, понятия не имел, что найдет там Уилла без сознания. Майк проклинал свое больное воображение, которое накручивало само себя, снова и снова проигрывая сцену аварии, рисуя тот ужасный образ, который он жаждал вырвать из мозга с мясом, лишь бы тот перестал вспыхивать перед глазами. Уилл, лежащий там. Один. Рука вывернута под жутким углом. В крови. Майк сглотнул и зажмурился до цветных пятен, вцепившись в свои кудри, словно физическая боль могла заглушить пожар, пожирающий его изнутри. Дастин подхватил его под локоть, хватка Макс на его руке усилилась. Вышла медсестра, а за ней — Джойс, Джонатан и Эл. Глаза красные, губы плотно сжаты. Ночь выдалась долгой. Джонатан примчался из колледжа, как только узнал, — Майк даже представлять не хотел, с какой скоростью тот гнал. Но он был рад. Джойс и Эл буквально валились с ног от пережитого стресса, им нужна была поддержка — особенно потому, что Хоппер не мог остаться: ему пришлось разгребать миллион дел и писать этот чертов полицейский отчет, как он сам выразился. Врач сказал, что пустят только по несколько человек, мол, нельзя перегружать пациента. Майк отрубился где-то около двух ночи. Сейчас было уже ближе к четырем, он был измотан до предела, но уснуть не смог бы даже под дулом пистолета (хотя Дастин честно пытался заставить его поспать). Ребята выпрямились, когда Байерсы подошли ближе. У всех на лицах застыло одинаковое выражение. — Мальчики, он готов вас видеть, — кивнула Джойс. Она держалась — после всего пережитого, она все еще была готова встретить любые трудности (но Майк видел случайно, когда тревожно бродил по коридорам глубокой ночью: Джойс, свернувшуюся на груди у Хоппера и бьющуюся в дрожи. Майк тогда пулей развернулся обратно, чувствуя, как горло перехватило, потому что он, блять, не мог этого вынести — что Джойс и так столько пережила, и что Уилл…). Макс подтолкнула Майка вперед, но ноги словно приросли к полу, колени подогнулись. Джойс ободряюще сжала плечо Майка. Несмотря ни на что, она оставалась мамой — самой невероятной на свете. Она пыталась позаботиться и о Майке тоже, и от этого ему захотелось разрыдаться еще сильнее. — Это все еще Уилл. — Ее губы дрогнули, но взгляд смягчился, и Майк напряженно кивнул. — Он всегда будет Уиллом. — Идем, — тихо позвал Дастин. Майк поплелся в хвосте. Вчера он мчался в больницу в панике, задыхаясь, с гудящей головой. Метался по приемной, пока та заполнялась людьми. Но сейчас… увидеть Уилла таким… Он не мог. Он застыл у двери. Эл подошла сзади, ее волнистые волосы рассыпались по плечам. Она посмотрела на него серьезно и искренне: — Ты нужен ему, Майк… даже если он прямо сейчас этого не знает. Ты всегда будешь ему нужен. Горло сжало спазмом, на глазах снова навернулись слезы. — Ладно. Эм. — Это всё, что он смог выдавить. — Ты уверен, что не скажешь ему? — Это… да, — наконец выдохнул Майк. — Ты же знаешь, я не могу. Эл закусила губу, вглядываясь в его лицо. — Я просто хотела бы, чтобы был другой выход… — Она притянула Майка в объятия. Он издал мокрый смешок ей в плечо. — Столько реветь наверняка вредно для здоровья. Она отстранилась и покачала головой, стирая слезы с его щек большим пальцем. — Можешь взять мой крем. Он попытался улыбнуться, и она сжала его руку, прежде чем кивнуть на дверь. Майк был уверен, что в этом ярком больничном свете его бледная кожа кажется мертвенно-белой, а мешки под глазами — черными провалами. Возникло иррациональное желание одернуть мятую со вчерашнего дня рубашку, пригладить волосы — словно если он будет выглядеть нормально, то, может быть, просто может быть, Уилл вдруг вспомнит? А даже если нет… он не знал, какое «первое впечатление» хотел бы произвести. И от этой мысли Майка накрыло новой волной паники. Господи боже, первое впечатление… Единственная причина, по которой Уилл, вероятно, терпел Майка все эти годы, заключалась в том, что он просто не знал жизни без него. Майк был встроен в его ДНК. Но теперь, без памяти об их истории, выберет ли он его снова? Майк не думал, что ему когда-либо придется задаваться этим вопросом. Он сглотнул и шагнул внутрь. Макс и Дастин расступились. Майк мысленно проклял Уилла за то, каким красивым тот умудрялся выглядеть даже после встречи с, мать ее, машиной. Мягкие каштановые волосы разметались по белым подушкам, глаза были широко распахнуты — растерянные, но с той самой глубиной и храбростью, до боли похожей на мамину. — Итак… — начал Уилл. — Слышал, вы, ребята, мои друзья? — Он слабо улыбнулся. Макс рассмеялась — громко и немного нервно. — Да. Да, так и есть. Я Макс. Лукас шагнул вперед: — Лукас. — Он широко улыбнулся. Уилл неуверенно улыбнулся в ответ. — Дастин. — Тот помахал рукой. Все взгляды обратились на Майка. Майк же не сводил глаз с Уилла. Эта робкая улыбка, эти нервные движения рук… это была та версия Уилла, которую Майк знал лишь отдаленно: так Уилл вел себя с незнакомцами — осторожно, вежливо, по-доброму. Но никогда — с ним. Вежливая пустота в глазах Уилла ножом полоснула по сердцу. Майк понятия не имел, как это вывезти. Он выдавил из себя какое-то жалкое подобие «Майк», кажется, а потом резко развернулся, пытаясь сбежать из палаты, но вместо этого со всего маху впечатался в закрытую дверь. Он услышал, как Лукас вздохнул, а Макс сдавленно фыркнула, и тут же почувствовал, как в виске пульсирует боль. Майк уставился на белую дверь перед собой и решил, что нужно попытаться спасти хотя бы жалкие остатки гордости. Он медленно обернулся, слабо улыбаясь Уиллу. Тот выглядел окончательно сбитым с толку и немного встревоженным. — Привет… — начал он, словно пробуя слово на вкус. — Майк? — Он склонил голову набок, невыносимо красивый. Майк уставился на него пустым взглядом, а затем быстро зажмурился, пока не натворил глупостей — не заорал, не разрыдался или не впечатался в эту чертову дверь снова. Любой из этих вариантов казался лучше, чем попытка это вывезти. — Да, это Майк, — шагнул вперед Дастин. — Сорян, он почти не спал и немного не в себе, вот и тупит. Лукас объяснит. Лукас вытаращился на них обоих, совершенно ошарашенный, а потом нервно улыбнулся и показал Уиллу большой палец. Дастин поспешно вытолкал Майка из палаты: — Я ему сейчас водички принесу или типа того… В коридоре Майк тут же сполз по стене на пол и пару раз стукнулся затылком о штукатурку. Дастин с опаской понаблюдал за ним, прежде чем опуститься рядом. — Да. Справедливо, — пробормотал он, пока Майк, зажав голову коленями, тихо орал — стараясь не привлекать внимания санитаров. Мимо невозмутимо проплыла медсестра, просто обогнув их. — Уилл подумает, что я идиот, — простонал Майк. Дастин хмыкнул: — Ну, если честно, он, наверное, уже подумал. — Да. — Майк вздохнул; глаза все еще были на мокром месте. — Наверное. — Мы справимся. — Дастин обнял Майка за плечи. — Всё будет нормально. Мы и не такое разгребали. Майк шмыгнул носом, уткнувшись в плечо Дастина. — Я просто… как я смогу пройти через всё это заново? Дастин кивнул: — Знаю, отстой, но… — Он вздохнул. — Но ты ведь его любишь? Майк поднял голову и выразительно выгнул бровь. — Ты бы прошел через это снова, так? Да, расклад — хуже некуда, но ради него… — сказал Дастин. — Он ведь того стоит? Майк простонал: — Конечно, стоит. И даже большего. Я всё что угодно для него сделаю. — Окей. Тогда? — Дастин вскинул бровь. — Тогда я смогу, — пробормотал Майк, выпрямляясь. — Я сделаю это. Ради Уилла. — Еще как сделаешь, блять! — проскандировал Дастин, вскидывая кулак. Майк кивнул, чувствуя, как энтузиазм Дастина немного его оживил. — Ладно, ладно. — И легонько стукнул своим кулаком о кулак друга.

_____________________

Джойс открыла дверь и с облегчением выдохнула: — Слава богу, что вы есть, правда. На пороге стояла вся компания, вооруженная одеялами, контейнерами с домашней едой и стопками фотоальбомов — этого хватило бы, чтобы продержаться неделю в осаде (к чему Майк был морально готов). У Майка и Уилла были планы на праздники: фильмы, которые они хотели посмотреть вместе, свитеры, которыми собирались меняться, валяясь под одеялом и не разжимая рук так долго, как только получится. Этого, очевидно, больше не будет — ну и плевать. Зато теперь у Майка была железобетонная причина не отходить от Уилла ни на шаг. Не то чтобы у него были дела поважнее. — Конечно, миссис Байерс, — легко отозвался Лукас, приобнимая её за плечи. — Идите спокойно на работу. Она улыбнулась; глаза были красными, но взгляд оставался твердым. — Хорошо. Вы знаете, где что лежит. Эл там, с ним. Берегите себя и звоните мне, Хопу или даже Джону, если что-то понадобится — Джонатан вернется с работы раньше нас, — добавила она, уходя. Они всей толпой ввалились в дом. Макс и Дастин оккупировали плиту, разогревая суп, Лукас пошел в спальню Уилла, а Майк пулей влетел в ванную. Он уставился на свое отражение и нервно пригладил волосы. Я буду в порядке. Майк глубоко вздохнул, собираясь с духом, и вошел в спальню, прижимая к груди потрепанную папку. Уилл сидел на кровати, скрестив ноги. Майк мысленно поблагодарил всех богов за то, что обошлось без серьезных травм — только сотрясение и пара царапин, так что в основном требовался постельный режим (ну и куча таблеток, от одного вида которых Майку становилось дурно). Эл свернулась калачиком рядом с ним, положив голову ему на плечо и листая детские альбомы; Лукас сидел с другой стороны, тыча пальцем в снимки, которые узнавал. Майк почувствовал нелепый, детский укол ревности. Она его сестра, естественно, что они быстро поладили, она жила с ним дольше… ладно, но это нечестно, подумал Майк, я был у него первым. Я нашел его раньше. — Майк! — весело воскликнула Эл. — Иди садись. Уилл мягко улыбнулся ему из-за ее плеча, и сердце Майка снова рассыпалось в крошево. — Привет, Майк. — А… Эм. Привет. — Он пискнул что-то невразумительное, а потом на ватных ногах доковылял до кровати и нерешительно присел рядом с Лукасом. — Я как раз показывал ему ту фотку, где мы — охотники за привидениями! — ухмыльнулся Лукас. — Ты есть на куче этих детских фоток, — заметил Уилл. — О… Да. — Майк опустил взгляд. — Мы давно знакомы. Уилл склонил голову: — Как давно? — С детского сада. Мы… ну, на качелях встретились. Я предложил тебе… эм, дружить. Было здорово, — быстро выпалил Майк, мысленно дав себе пинка. «Зачем я это сказал?» — простонал он про себя. Уилл даже не просил рассказывать биографию, ему наверняка плевать, где они встретились, боже. Эл потянулась и сжала его руку, словно считав его внутреннюю панику (наверняка считала, зная Эл и то, что у Майка все эмоции написаны на лице капслоком). Майк глянул на Уилла, тот смотрел задумчиво. — Это мило. Качели, — ответил Уилл. — Ага, милота страшная, — добродушно закатил глаза Лукас. — Майк только об этом и трындит. Уилл рассмеялся: — Серьезно? Майк почувствовал, что умирает, потому что Уилл выглядел до смешного очаровательно, вот так склонив голову. — Не так уж и часто, — буркнул он, метнув в ухмыляющегося Лукаса испепеляющий взгляд. Из коридора донеслось невнятное рычание Макс на Дастина, затем грохот и отборная ругань. Уилл выглядел слегка обеспокоенным. Лукас виновато улыбнулся: — Пойду чекну, пока они хату не спалили, — мягко сказал он Уиллу, а потом повернулся к Майку и прошипел: — Какого хрена ты доверил им еду? Майк поперхнулся: — Они сами вызвались! Лукас покачал головой: — Народ… — нервно позвал он, выходя. — Так, в общем, — вмешалась Эл, — ты хотел показать ему то, что принес? — Она ободряюще кивнула на папку. — Эм… точно, — спохватился Майк. — Да. Вот… это рисунки. — Он сунул папку Уиллу на колени. — О, — удивился Уилл, когда тяжелый том плюхнулся на него. — Эм… спасибо? Майк поморщился. — Прости. В смысле, это твои рисунки. Ну, те, что остались у меня. — Он вытер потные ладони о джинсы. — У тебя, само собой, свои тоже есть. — Он неопределенно махнул рукой, обводя комнату, но потом просто сдался и вернул руки на колени. Уилл вроде как знал, что Майк хранил его рисунки, но никогда не знал подробностей и не заглядывал в эту папку. Майк дрожал над этими рисунками годами, чувствовал себя их хранителем, и от мысли показать их Уиллу сейчас его накрывало иррациональной паникой. Уилл поднял брови: — Довольно увесистая папка, ого. Сколько же я тебе рисую? Майк хмыкнул: — Это в основном старые, когда мы помладше были. Уилл начал листать страницы, его брови ползли все выше. — Они… кривые, — ухмыльнулся он. — Точно стоило хранить? — Он ткнул пальцем в каракули перед собой. Майк нахмурился: — Нет, они не кривые. Ты просто был маленьким. Эл тихо хихикнула над серьезностью Майка. Майк насупился еще сильнее, заметив скептический взгляд Уилла. — Значит, большой фанат? Майк залился краской до ушей. — Ну… я… типа того. Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Уилл опустил взгляд на страницы. Майк пытался убедить себя, что заметил румянец и на щеках Уилла, но он определенно мог просто видеть то, что хотел видеть. Хотя он был уверен процентов на восемьдесят, что сам он сейчас красный как рак. Честно говоря, казалось, что рядом с Уиллом он обречен краснеть вечно. Это было нелепо — они встречались несколько месяцев, а теперь Майк вел себя как двенадцатилетняя девчонка. Эл тихонько выскользнула за дверь, мягко погладив Майка по голове. — Пойду помогу остальным. (Майк, кажется, слышал из кухни новую порцию ругательств и какой-то грохот, но был слишком занят тем, насколько милым был Уилл, и мыслями, что бесконечной каруселью крутились в голове). — Ну тогда, — улыбнулся Уилл, — не буду оскорблять эти сомнительные шедевры. Не хотелось бы ранить твои чувства, — поддразнил он. К горлу подкатил странный ком. От того, что Уилл вот так просто шутит с ним, Майк чувствовал, что сходит с ума. Боже, как же хотелось сгрести его в охапку, утащить к себе в комнату и спрятать там навсегда. — Спасибо. Я фанат твоей мазни номер один, — сказал он вместо этого. — А-а, так ты признаешь! Значит, всё-таки мазня? — торжествующе воскликнул Уилл. — Какое предательство. Майк рассмеялся, глядя на притворно возмущенное лицо Уилла: — Погоди, погоди. Объективно они, может, и так себе, но субъективно… — начал он. Уилл рассмеялся еще сильнее: — О, субъективно они хорошие? Какое утешение, я тронут. — Нет-нет, — попытался защититься Майк, но сам расплылся в улыбке, глядя, как Уилл фыркает от смеха. — …Я имею в виду, что для меня они — лучшие. — Наконец закончил он, глядя на страницу, которую открыл Уилл. — Ну разумеется. — Это я, — Майк ткнул пальцем в синего человечка справа, — а это ты. — Он закусил губу. — Мы в Замке Байерсов. — Замок Байерсов?.. — вопросительно начал Уилл, и Майк постарался не вздрогнуть. Точно, он же не помнит. Майк сглотнул, тупо глядя в лицо Уилла — открытое и совершенно ничего не понимающее. Майк поджал губы. — Эм… Просто старый шалаш в лесу. Вы с Джонатаном построили его, когда ты был помладше. — О. Круто, — неуверенно улыбнулся Уилл. — Давай листать дальше, — предложил он. Майк знал: Уилл наверняка заметил, как он напрягся. Он мог потерять память, но остался таким же проницательным, как раньше. И он явно сменил тему, чтобы не смущать друга. Но как, черт возьми, Майк вообще должен был подступиться к этой теме? Как объяснить, что он года два вел себя как последний мудак и до сих пор чувствует себя виноватым? Как он клялся самому себе загладить вину каждым поцелуем? С чего вообще начать? Сердце болезненно сжалось. Майк тряхнул головой, выдохнул и сосредоточился на рисунках. Память вернется, а пока он просто побудет рядом. Уилл задумчиво провел пальцами по следам от мелка. — О! Это один из моих любимых, — перебил Майк, когда Уилл замер над страницей, и поднял на него взгляд. — Ты нарисовал это в третьем классе на естествознании. Мы проходили этих животных, и ты так заинтересовался… — Он с жаром пустился в объяснения предыстории криво нарисованной ящерицы, а взгляд Уилла становился все теплее. — У тебя про каждый рисунок есть история? Майк залился краской. — Э-э… ну… — Я бы с удовольствием послушал. — Уилл улыбнулся; ресницы коснулись щек, челка упала на глаза. Майк сумел лишь слабо кивнуть, физически удерживая себя на месте, чтобы не наброситься на Уилла с поцелуями. Он ограничился тем, что придвинулся чуть ближе, касаясь коленом ноги Уилла, и продолжил объяснять смысл каракулей более-менее связным языком (хотя, если Уилл снова так хлопнет ресницами, Майк был уверен на девяносто девять процентов, что просто растечется лужицей и, вероятно, травмирует его еще больше).

_____________________

Они сидели за столом у Байерсов, ели подогретый томатный суп, приготовленный мамой Дастина (который оказался на удивление вкусным). Дастин и Макс даже умудрились соорудить какое-то подобие горячих бутербродов с сыром (Майк слышал звон разбитой тарелки, но эти двое подозрительно молчали, а на вопрос Майка Макс лишь закатила глаза: «Да ладно, не безрукие же», пнув под столом Дастина, который тут же закивал: «Ага, угу, мы в норме». Лукас при этом выглядел так, будто хотел убиться фейспалмом). Сейчас Майк был на взводе. Он механически отправлял ложки с супом в рот, не сводя глаз с Уилла. Прошла неделя после выписки. Врач велел больше отдыхать, это ясно, но еще он, видите ли, посоветовал Уиллу побольше ходить, «знакомиться с обстановкой», чтобы память быстрее вернулась или типа того. Майк считал, что это бред собачий. Уилл должен лежать в постели еще как минимум неделю! Он попал в автокатастрофу, ради бога, он так, блять, сильно ударился головой, что ничего не помнит, а теперь разгуливает по дому как ни в чем не бывало? Как это вообще может помочь его голове? В этом не было никакого, мать его, смысла. Но никто не хотел его слушать, и Майк лишь скрипел зубами. Уилл поднял взгляд от тарелки — он как раз убеждал Лукаса, что может налить себе добавки сам — и одарил Майка мягкой, вопросительной улыбкой, заметив, как тот испепеляет взглядом остальных. Майк вздрогнул. Он попытался выпрямиться и изобразить что-то нормальное, вроде ответной улыбки, но вместо этого дернулся и смахнул свою тарелку. Он с ужасом уставился на красное пятно, которое расползалось по скатерти, подбираясь к краю стола и к нему самому. — Майк… — Дастин, сидевший ближе всех, отодвинулся вместе со стулом, качая головой. — О господи. Эл вздохнула, глядя, как Майк лихорадочно пытается закидать пятно бумажными салфетками. Уилл фыркнул. Майк тут же вскинул голову — довольный, что рассмешил его, он открыл было рот, чтобы отпустить удачную шутку о своей криворукости (Уилл бы точно оценил), но вместо этого взвизгнул и отпрыгнул назад: суп оказался чертовски горячим, и, черт, он попал на рубашку. — Ты ходячая катастрофа, Уилер, — Макс покачала головой, посмеиваясь. — О боже, Хоппер меня убьет. Эл жестом велела всем поднять тарелки, а затем стянула скатерть: — Не убьет. Я закину в стирку. Майк, иди помогай. Она направилась в прачечную, и Майк поплелся следом, опустив голову. Он чувствовал себя униженным, хотя, честно говоря, не был уверен, можно ли опозориться перед Уиллом еще сильнее, чем он уже успел. Эл закрыла дверь и скептически выгнула бровь. Майк скривился. — Он тебе улыбнулся, — сказала она, сдерживая улыбку и застирывая пятно в раковине. — А ты поплыл. — Ничего я не поплыл! — возмутился Майк, открывая стиралку и перекидывая предыдущую партию белья в сушилку по одной шмотке. — Я просто… я занервничал. Она рассмеялась. Вдвоем они освободили машинку и загрузили скатерть вместе с другой грязной одеждой (Майк вспомнил, как Уилл когда-то покачал головой и объяснил, что не будет запускать стирку ради одной футболки Майка, которую тот испачкал в грязи: «Воду и электричество надо экономить, подождем, пока наберется полная загрузка». Майк тогда чувствовал себя идиотом, но Уилл был таким добрым… даже в двенадцать лет. Майку было больно вспоминать об этом сейчас, потому что Уилл этого не помнил). — Это странно, — начала Эл, когда они закончили. Она прислонилась к стене, закусив губу. — Просто очень, очень странно. Он такой же, Уилл, но… Майк кивнул, сглотнув. — Но он не помнит. — Я так рада, что он жив, но… — Она вдохнула. — Иногда мне просто хочется встряхнуть его, как будто это может вернуть его прежнего. Я и не знала, как сильно можно скучать по воспоминаниям. — Она посмотрела на Майка, и губы ее дрогнули. Он обнял ее одной рукой. — Я тоже скучаю по нему, Эл. До одури скучаю. В худшем случае… — Майк на мгновение замолчал, судорожно выдыхая и крепко сжимая подругу. — В худшем случае — создадим новые воспоминания. Пройдем через всё заново. Это же Уилл. Эл посмотрела на него и кивнула, глаза заблестели. — Это Уилл. Они постояли в обнимку в тишине прачечной.

_____________________

— Он здесь уже… — Да я просто волнуюсь… Майк сонно сощурился от яркого света, бьющего в глаза. Моргнул, пытаясь понять, где находится. Над ним, уперев руки в бока, нависала Джойс Байерс с обеспокоенно-хмурым лицом. Рядом, морщась, стоял Джонатан. — О, проснулся. Привет, Майк. — Джонатан помахал рукой. Майк снова моргнул. Он лежал на диване, ноги свисали, плед сполз наполовину, а на щеке, кажется, засохла слюна. Черт. Он опять вырубился у Байерсов. Майк слабо улыбнулся им. — Здрасьте… — Майк, — с нажимом произнесла Джойс. — Ты не можешь вечно спать на нашем диване. Джонатан улыбнулся про себя, направляясь на кухню: — Пойду гляну, чтоб не сгорело… — пробормотал он без энтузиазма, а потом просто отвернулся, давясь смешком. Майк рывком сел: — Прости, я знаю… я не хотел быть обузой, просто… — Майк, — перебила она, присаживаясь рядом. — Не говори глупостей. Ты — семья, и ты прекрасно знаешь, что можешь оставаться здесь. Проблема не в этом. Просто… я волнуюсь за тебя. И твоя мама тоже. «Твою ж мать». Мама. Он забыл ей позвонить. Джойс рассмеялась, увидев панику на его лице: — Я ей набрала, не волнуйся. Майк с облегчением потер лицо ладонью. — Я не специально вырубаюсь, честно. Просто мне так страшно оставить его одного, я сижу допоздна, и в итоге… — Он сглотнул, не договорив. — Я знаю, милый, — кивнула Джойс. — Но ты слишком высокий для нашего коротышки-дивана, и ты не сможешь помочь Уиллу, если сам свалишься с ног. Почему бы тебе просто не бросить спальный мешок у него в комнате? Принеси сменную одежду — или возьми что-то у Уилла? Уверена, Карен поймет. — Я не могу, — простонал Майк, уронив голову на руки. — Не хочу, чтобы он думал, будто я пасу каждый его шаг. — Он, вероятно, и так это чувствует, — крикнул Джонатан из соседней комнаты. — Ты же от него не отлипаешь. Джойс спрятала улыбку: — Джон… — А он прав, — Майк скривился. — Мне нужно дать ему пространство, да? Джойс обняла его, притянув голову к себе на плечо. — Милый, я не буду указывать тебе, как себя вести. Ситуация и так невозможная. Но если уж собрался ночевать, то ложись хотя бы в спальне Джонатана, лады? — Ладно, ладно, — пробурчал Майк. Из коридора вышла Эл, ведя под руку сонного Уилла. Тот был в пижаме, босиком и на ходу тер глаза. — О, Майк. — Уилл склонил голову, разглядывая его. — Я забыл, что ты остался… или ты тоже здесь живешь, или?.. — Он устало зевнул, опускаясь на стул. Эл и Джонатан, даже не пытаясь сдержаться, покатились со смеху, а Майк просто вздохнул с улыбкой. — Просто мне тут так нравится, а Джойс — вообще лучший человек на свете, вот я и не могу от нее отойти… — Он ухмыльнулся ей, и она с любовью взъерошила ему волосы, покачав головой. — Майк просто немного погостит, милый, — улыбнулась она Уиллу. — Он вечно «просто немного гостит», — вставил Хоппер, выходя из спальни и целуя Джойс в щеку. Джонатан с серьезным видом покачал головой, глядя на брата: — Присосался как пиявка. Уилл улыбнулся, переводя взгляд с одного на другого, пока Майк закатывал глаза. Майк выдавил ответную нервную улыбку и бочком попятился в ванную: он всё еще подозревал, что у него засохла слюна в уголке рта, а на голове — воронье гнездо. Уже из коридора он услышал голос Уилла: «Майк, наверное, очень близок с семьей? Он типа…» — а следом громкий хохот Хоппера. Майк попытался привести себя в порядок. К счастью, у Байерсов нашлась его запасная зубная щетка, так что с этим проблем не возникло. Потом он прокрался в комнату Уилла в поисках какого-нибудь свитера. — И этот он тоже спер? — прошептал Майк, не веря своим глазам: шкаф был забит тем, что когда-то явно принадлежало самому Майку. Он натянул один из своих свитеров и замер: ткань насквозь пропиталась запахом Уилла — видимо, тот носил его уже давно. Майк попытался дышать ровно, но вышло рвано и сипло; пришлось сесть на край кровати, чтобы унять новый спазм в горле. Он постарался не думать об этом слишком много. Иначе его просто порвет. Наконец Майк вышел к завтраку. Он яростно моргал, наверняка выглядел как городской сумасшедший, но зато с чистыми зубами и кое-как приглаженными волосами (правда, рубашка торчала из-под свитера, а лицо, скорее всего, было перекошенным от усталости и боли в шее после чертова дивана). Но, несмотря на всё это, при виде него глаза Уилла расширились, взгляд потеплел, и Майка тут же отпустило. Эл улыбнулась и выдвинула для него стул. Джонатан, хлопнув его по плечу, передал тарелку с яичницей, а Джойс подвинула бутылку сиропа. Майк щедро залил еду сладким и тут же начал работать ложкой как экскаватор; он слишком часто ел у Байерсов, чтобы париться о манерах (да и, положа руку на сердце, он и до этого о них не парился). Уничтожив половину порции, он поднял глаза и наткнулся на ошарашенный взгляд Уилла. Майк попытался улыбнуться, но с набитым ртом это, скорее всего, выглядело жутковато. — Это что, сироп? На яичнице?.. Эл рассмеялась, глядя на лицо брата, и Майк сглотнул, давя улыбку. — А я уж думал, ты забыл, какой гадостью это считал. Джонатан ухмыльнулся: — Уилл знает толк в еде. Уилл улыбнулся — все еще растерянно, но с интересом. — То есть, ты всегда так делаешь? И это… — он обвел взглядом стол, — для всех в порядке вещей? — На вкус не так уж и ужасно, — невинно пожала плечами Эл, и Майк дал ей пять. — О боже, — простонал Джонатан, пытаясь сдержать улыбку. Хоппер подозрительно молчал, лишь отодвинул бутылку с сиропом подальше от своей тарелки. Джойс беззвучно тряслась от смеха. — Ты ж даже не пробовал! — Майк наставил на Джонатана вилку. — Я не виноват, что твою стряпню можно есть, только утопив в сахаре. Джонатан поперхнулся смехом: — Так, Уилер. Следи за языком. — Он в шутку замахнулся, и Майк, уворачиваясь, дружески пихнул его в плечо. Уилл наблюдал за ними с какой-то особенной нежностью. За столом снова загудели разговоры: Хоппер и Эл жарко спорили о каком-то фильме (Майк упустил название, но речь шла о домах и чем-то вроде «стенных шиллингов»*), Джонатан подкалывал Джойс. А глаза Майка привычно искали Уилла — как делали в любой комнате, всегда и, наверное, будут делать вечно. И Уилл, подперев щеку рукой, смотрел прямо на него. Майк картинно поиграл бровями, и Уилл улыбнулся — заинтригованно и задумчиво. Внутри у Майка всё ликовало: эта улыбка стоила любых усилий. В конце концов ему пришлось отвести взгляд, потому что Хоппер уже начал прожигать в нем дыру.

_____________________

— Ты точно в порядке? — шепнул Майк, наклонившись к уху Уилла. Тот кивнул, глаза блеснули в полумраке: — В порядке. Обещаю. Врач наконец дал добро, и Уилла выпустили «на волю». Компания решила устроить праздничный киномарафон в подвале Майка — ради традиций. Майк из-за этого дергался как ненормальный. Он выдраил подвал (наверное, впервые за вечность), семь раз переспросил маму, купила ли она любимые чипсы Уилла, и переоделся раза четыре (ладно, это уже не ради традиций, но, эй, Уилл, по сути, видел его дом впервые, хотелось выглядеть прилично). Джонатан подбросил Уилла и Эл, а перед отъездом отвел Майка в сторону и ободряюще сжал плечо: «Ты отлично справляешься, приятель», — сказал он искренне. И Майк почувствовал, как в горле снова встал этот дурацкий ком, потому что в последние недели он превратился в чертову плаксу и совершенно разучился держать лицо. Так что он просто сжал губы и кивнул. И вот они сидели, тесно прижавшись друг к другу; на видике крутили «Новую рождественскую сказку». Уилл сидел рядом, его нога касалась ноги Майка, и Майк чувствовал себя так, словно ему снова пятнадцать: крышу сносило от одного случайного прикосновения рук. Фильм был шикарным, как и всегда. Все то и дело косились на Уилла, проверяя его реакцию на любимые моменты, пока тот наконец не всплеснул руками: — Может, мне просто комментировать всё вслух, чтоб вы успокоились? — Дастин рухнул от смеха, остальные подхватили, а Уилл с любовью качал головой, пока Эл не шикнула на всех, потому что приближалась её любимая сцена. Когда фильм кончился, они лениво поплелись наверх за горячим шоколадом. Вдруг Лукас, подпрыгивая от возбуждения, ткнул пальцем в окно: на улице падал снег. — Не-не-не, народ, даже не думайте… — начал было Майк, но его тут же заглушил общий вопль. — Да ладно тебе, будет весело! — загорелся Дастин. Макс вздохнула, буркнув что-то про «малолеток», но неохотно согласилась. Эл уже молча натягивала ботинки. — Майк! — Лукас аж трясся. — Это же первый снег! — Лукас, — передразнил Майк, — нам почти восемнадцать. — И че? Мы ж не скучные деды, — Лукас пожал плечами. — Скажи, Уилл? — Он ухмыльнулся и пихнул друга локтем. Майк нахмурился, услышав хихиканье Уилла (эээ, извините?), а Лукас расплылся в довольной ухмылке. — Ну всё, — Дастин театрально хлопнул в ладоши. — Экспедиция в горы объявляется открытой! — Но Уилл… мы не можем его морозить… — предпринял последнюю попытку Майк, поворачиваясь к нему. Уилл посмотрел на снег за окном, потом на Майка и пожал плечами: — Я бы хотел пойти. На этом споры закончились, потому что с Уиллом никто не спорил. Так что Майк, ворча для проформы, проследил, чтобы тот укутался по полной программе, надежно упаковав его в сто слоев одежды. Остальные смотрели на это с умилением пополам с раздражением, потому что: «Майк, господи боже, он в порядке». Уилл добродушно терпел суету Майка, который пытался намотать ему на шею второй шарф. — Ладно… — фыркнул Уилл со смешком. — Хватит, думаю, я теперь в норме. Майк нахмурился, но Макс уже вытолкала его за дверь, захлопнув её за собой. Едва оказавшись на улице, Эл показала язык, и Уилл улыбнулся, глядя, как падающий снег оседает на его ресницах. Майк наблюдал за ними: Уилл повторял за Эл, запрокинув голову к темному небу и выпуская изо рта облачка пара, а Лукас ухмылялся как безумный, пока Дастин сооружал у него на макушке снежную башню. — Ты об этом так пожалеешь, — пригрозила Макс, но все равно выглядела невозможно счастливой, когда потянулась чмокнуть его в щеку. Снег тонкой пудрой укрывал округу; солнце почти село, и последние лучи мягко золотили деревья. Дастин переключился на Эл, но с её головы снег всё время осыпался. Она хихикала, пока Дастин не сдался и не подставил свои кудри: на них Эл с радостью утрамбовала снежный ком. Если прищуриться, это напоминало гору или, может, куб. — Народ, — позвал Майк с улыбкой, — это всё сейчас растает, и вы замерзнете. — Зато смешно, — пожал плечами Дастин. И Майк вздохнул, признавая поражение: Дастин и правда выглядел уморительно с ледяным кубиком в волосах, который уже начал подтекать. Когда вся компания с ухмылками двинулась на него, Майк взвизгнул: — Не-не-не, ни за что, вы не посмеете, у меня же… Но тут вперед шагнул Уилл — с озорным блеском в глазах и снежком в руках. И Майк, честно говоря, просто растаял. Уилл выглядел таким счастливым от этой затеи, а во вселенной не существовало силы, которая заставила бы Майка Уилера сказать «нет» Уиллу Байерсу. Так что Майк обреченно сел в сугроб и позволил им творить беспредел, жалуясь для проформы. Но тихий смех Уилла искупал всё — особенно когда тот позже сам вытирал Майку голову полотенцем. Они ввалились в дом с посиневшими руками и наконец-то добрались до горячего шоколада. Все возбужденно галдели, сжимая теплые кружки. Уилл спросил, лепили ли они когда-нибудь снеговика, которого Майк уничтожил, случайно врезавшись в него и обезглавив. Потому что да, такое было, и Майк попытался оправдаться тем, что снеговик возник из ниоткуда, но быстро сдался. Потому что Уилл вспомнил. Защищаться он будет потом, а сейчас это стоило отпраздновать.

_____________________

Майк зевнул во весь рот: — От этого пива спать охота. Эл недоверчиво фыркнула над его шуткой: — Или, может, ты просто устал, Майк. Он яростно замотал головой и навалился на Уилла, который сидел рядом на диване, сжимая безалкогольный напиток (Майк встал грудью, когда Дастин заикнулся о пиве для Уилла: «Ты тупой? Нет. У него мозг буквально заново собирается, а ты хочешь дать ему депрессант?» — орал он. Дастин тогда просто поднял руки: «Ладно-ладно, понял»). — Не, не устал, — промямлил он заплетающимся языком. — Я бодрячком. Скажи, Уилл? Уилл покачал головой, улыбаясь с нежностью: — Ага. Бодрячком. — Видите! — прокаркал Майк. — Уилл подтвердил, а он всегда прав. — Он сонно ухмыльнулся и тут же рухнул Уиллу на колени. Уилл залился краской, когда Майк закрыл глаза и уткнулся носом в его свитер. — Тебе бы просто пойти спать, — поморщился Дастин. — Ага, ага, — пробормотал Майк. — Уже иду. Майк устроился в тепле между Уиллом и Лукасом. По телу разливалось глупое, уютное чувство безопасности; это было слащаво до тошноты, но он ничего не мог с собой поделать — праздники превращали его в желе. Каникулы пролетели незаметно. Последние выходные они по традиции проводили в подвале. Дом был пуст, так что они достали весь алкоголь, который Дастину удалось выклянчить у Стива (возможно, спереть? история умалчивала, но спорить никто не стал), и сидели вповалку, пока за окном валил густой снег, укрывая землю сугробами. Майк потянулся до хруста и встряхнул волосами, как кот. — Ладно, ночи, народ. Пойду вырублюсь в своей кровати — а вы наслаждайтесь полом. Майк встал, пошатываясь, сонно прижался к губам Уилла и промурлыкал ему в рот: «Ночи, детка», — прежде чем отстраниться и направиться к лестнице. Уилл замер, превратившись в статую. Его лицо вспыхнуло пунцовым. До поплывшего мозга Майка не сразу дошло, что произошло. Он обернулся и увидел, что вся компания таращится на него, выкатив глаза. И даже тогда он не сразу понял, в чем проблема. Макс повернулась к Дастину, дико веселясь и играя бровями. Дастин поперхнулся пивом и резко сел. — Майк очень тактильный! — выпалил он, в панике глядя на Лукаса. Макс прыснула, но тут же зажала рот ладонью. Майк моргнул, переводя взгляд на Уилла. Ой-ой. Лукас выглядел ошарашенным: Дастин делал ему какие-то страшные знаки глазами и дергал головой. Наконец Лукас неуверенно кивнул. — Ага. Он меня постоянно целует на прощание. Лукас поморщился, как только слова вылетели изо рта, а Дастин посмотрел на него с ужасом. — Я… — попытался вклиниться Майк. — Чего? — резко спросил он, поворачиваясь к Лукасу. Тот вжимался в диван, сгорая со стыда и беспомощно пожимая плечами. Дастин уставился на Эл, одними губами моля о помощи. Та лишь пожала плечами, тихо хихикая и поглаживая по спине Макс, которая тряслась в беззвучной истерике, роняя слезы. — Нет, эм… Я… — предпринял новую попытку Майк. — Я не целую Лукаса постоянно, — сдался он, испепеляя друга взглядом. Дастин вздохнул, пока Макс окончательно прорвало. — Майк… мы с Майком сосались типа вчера, — наконец выдавила она сквозь слезы смеха. — Мы… мы сосались… — Она не смогла закончить и снова зашлась хохотом. — Это даже звучит тупо… — слабо запротестовал Майк, но ноги подкосились, и ему пришлось снова сесть. Он понятия не имел, что сказать, и чувствовал, как щеки горят адским огнем. Лукас, пряча нежную улыбку, пересел к Макс. Она уткнулась лицом ему в колени, продолжая громко ржать. Уилл смотрел на этот цирк круглыми глазами, совершенно ошеломленный. Он переводил взгляд с Майка на остальных, пока наконец не спросил: — Майк? Майк поднял взгляд от своих коленей. Он выглядел затравленным и был слишком пьян и уставшим для этого разговора. — Эм… Эл встала и похлопала Дастина по плечу: — Мы идем наверх. Все. — Она бросила взгляд на Лукаса, который безуспешно пытался поднять с дивана бьющуюся в истерике Макс, но в итоге просто махнул рукой и позволил ей залезть к нему на спину. Эл ободряюще сжала плечо Майка, и вся толпа удалилась на второй этаж. Майк выдохнул и поднял глаза на Уилла. Тот выглядел расстроенным и определенно задетым. Блять, блять, как он вообще… Остатки сонливости как ветром сдуло, и словесный понос Майка было уже не остановить: — Прости, мне так жаль, я не хотел лезть целоваться… то есть… я просто устал и, может, меня немного развезло, но я правда не имел в виду ничего такого! Я обещаю, я не хожу и не лижусь со всеми подряд! А Лукас… ладно, я вообще без понятия, к чему он это ляпнул, я целовался-то всего с двумя людьми в жизни, клянусь… и мне так жаль, если я перешел черту или нарушил границы… Уилл накрыл рот Майка ладонью. Майк уставился на него в ужасе. — Мы встречаемся? — спросил Уилл. И тут же поправился: — В смысле, встречались? До всего этого? Майк поморщился и, округлив глаза, кивнул. — Почему… — вздохнул Уилл, убирая руку. — Почему ты молчал? Майк резко выпрямился: — Потому что это было бы нечестно! Я не мог просто заставить тебя быть со мной, пользуясь моментом… — Майк, — мягко перебил Уилл. — Я потерял память. Да, я забыл детали: лица, имена, места. Но не чувства. Знаешь, когда я впервые увидел маму, меня накрыло таким облегчением… хотя я даже не понимал, кто она. У Майка перехватило горло. — О. — Он не совсем понимал, к чему клонит Уилл. Уилл опустил взгляд: — Я всё это время не мог в тебе разобраться. — В смысле? — То, что я забыл прошлое, не значит, что я перестал любить тебя. — Уилл смотрел на него широко распахнутыми глазами — открыто, нежно — и потянулся к его руке. У Майка отвисла челюсть. — Ты… погоди, что? Уилл фыркнул: — Вот он ты, этот парень, который знает меня и мою семью, разгуливает в моей одежде… А я, хоть убей, не мог понять, что это за чувства. То ли ты просто лучший друг детства, то ли что-то большее. — Он закатил глаза. Майк открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу. В голове было пусто и звонко. — Погоди, так ты… ты любишь?.. — Ты такой идиот иногда. — Уилл покачал головой, не сводя с него глаз. — Можно тебя поцеловать? Майк свалился с дивана. Ладно, в будущем, рассказывая историю о том, как к Уиллу вернулась память, он будет тактично опускать эту часть. Ему хотелось бы, чтобы это звучало романтично: поцелуй под звездами, магическая искра, все дела… Но в реальности он, вероятно, был всё еще пьяненьким и просто рухнул на пол, запутавшись в собственных ногах. Уилл тогда вздохнул, а потом рассмеялся: «Боже, и вот с этим я встречаюсь?» От чего Майка накрыло новой волной паники: «Мы… мы встречаемся?» И он снова едва не разрыдался, потому что — да, он всё еще был плаксой, а событие было, мягко говоря, масштабное. В итоге Уилл помог Майку подняться — после того как они оба проревелись и всё прояснили (да, они вместе; нет, Уилл не помнил всего, но помнил, что влюблен в Майка Уилера, а с остальным они разберутся). — Так, просто чтоб убедиться… — начал Майк, наклоняясь к губам Уилла. — Это точно ок? Уилл закатил глаза: — Да, точно. — Ты не чувствуешь себя обязанным или типа того? Просто потому что я до неприличия одержим тобой, и тебе меня жалко? — уточнил Майк. Уилл фыркнул. — Я серьезно! — Ладно, ладно. Нет, я не чувствую себя обязанным из-за того, что ты до неприличия одержим мной, — закончил он, и уголки его губ поползли вверх. Майк с облегчением выдохнул. — Окей, эм… — Он сглотнул. — Я собираюсь… Уилл терпеливо ждал, пока Майк соберется с духом и наконец просто снова накроет его губы своими, улыбаясь в поцелуй. Всё это было до тошноты нежно, и Майк подумал, что сейчас опять расплачется от счастья. С лестницы раздался визг Эл: — Ладно, вы, ребята, были правы! Уилл отскочил как ошпаренный, заливаясь краской. — Не парься, Уилл. Майк — самый прилипчивый человек на свете, нас это уже не колышет, — буднично сообщила Эл, спускаясь в подвал; остальные топали следом. Она села рядом с Майком, снова сжала его руку и мягко улыбнулась. Он сжал её ладонь в ответ — дважды. — Привет, голубки, — Дастин плюхнулся рядом. — Разобрались? Уилл ухмыльнулся и кивнул, поднимая ладонь. Дастин улюлюкнул и звонко дал ему пять, пока Майк наблюдал за этим, качая головой и смеясь. — Может, вернемся к «Монополии»? — Эл выгнула бровь. — Мы даже не играли в «Монополию», — заметил Майк. — Ну да. Так может, начнем? — с нажимом произнесла она. — Ладно, боже. Они действительно начали игру. Майк сел вплотную к Уиллу, практически наваливаясь на него, пока тот с нежностью перебирал его волосы, а Макс продолжала уничтожать их всех, как делала в каждой игре без исключения. — Зуб даю, она жульничает, — пожаловался Дастин. — Ага, мечтай, — ухмыльнулась она. Уилл радостно заулюлюкал, когда Майк снова попал на его поле. — Гони бабки, Уилер, — ухмыльнулся он. — Беру натурой, поцелуями, — нагло отозвался Майк. Все дружно простонали, включая Уилла, хотя его щеки, кажется, уже навечно приобрели пунцовый оттенок. — В прошлый раз у них ушли месяцы, чтобы перерасти эту фазу, — покачала головой Макс. — И вот, опять по новой. — Ну, придется смириться, потому что я только что вернул своего парня! — отбил подачу Майк. Он знал, что звучит как двенадцатилетка, но, извините, у него был повод. Уилл покачал головой и наклонился, чтобы чмокнуть Майка, пока Макс фукала, а Дастин и Лукас громко улюлюкали. Майк расплылся в широченной улыбке, как только они отстранились. И, кажется, его щеки будут болеть от этой улыбки до конца ночи (а скорее всего — вечно).