Останься

Кира еле дышала. Легкие жгло так, словно не было всех этих лет тренировок. — Что ты Егорова, устала? Так мы быстро тебе найдем замену, ты же вроде как не доросла у нас, до чего Нина? - Гаврилов, измывается сука. — До капитана. - Нина смотрела на Киру с жалостью, как будто она ей была нужна. — Соберись, Егорова, вторых шансов здесь не бывает, а ты уже использовала их даже в кредит. - Гаврилов наклонился к ней, глядя в глаза. — И покровительство Покровской у тебя больше не будет. Может и Олимпиады у тебя больше не будет. Работайте, обезьянки. Достало. Тренировки с Сашей ей нравились куда больше, даже с больным коленом. — Он злится. - бросила Нина, подавая Кире воду. — На что? На золото? - всё этим людям не так, что она здесь забыла? — На Сашу он злится, он всё сделал для её победы. А ты... Ты просто напоминаешь, что всё это ни к чему не привело. И это абсолютно блин не её проблема. — Я выиграла честно, почему мне вообще нужно об этом напоминать. — Саша сама виновата, у тебя еще были бы Олимпиады, не знаю чем она думала. Но её здесь больше нет и не будет, вот он и срывается на тебе. Первое злило Киру больше, чем прыскающий ядом, Гаврилов. Ей не хватало Саши и это чувство забирало и так отсутствующий воздух. — Я пыталась дать ей выиграть, она взбесилась! Мне эта медаль вообще не нужна была! - она устала. Зачем она вообще на всё это согласилась? Ты знаешь зачем. — Что ты пыталась сделать? Кира, ты себя слышишь? - Нина мотала из стороны в сторону, словно не хотела никогда этого слышать. — Одно дело - понимать, что ты сильнее, другое - бросать это человеку прямо в лицо! Поверить не могу! - девушка выпалила это так яростно, что Кира сделала шаг назад. Погодина смотрела на Егорову как на дуру. Потом выдохнула и уже спокойнее сказала: — В любом случае ты бы никогда себе этого не простила, и она тоже. Я уже говорила, Саша хотела уйти достойно и сделала это. Гаврилов успокоится, а тебе нужно и правда собраться, выглядишь неважно. Слабо сказано. Кира мало спала, ей снился финал, ей снилась Саша. Каждый чёртов день. Она должна чувствовать радость от победы, но почему то этот сладкий вкус отдавал пеплом и хотелось плеваться. Бесит. Гребанный Эверест. Она до него добралась и, судя по всему, осталась умирать на вершине, где критически мало воздуха. Интересно, Саша хотела именно этого? Чтобы литое золото ощущалось удавкой на ее шее? Давит будь здоров! — Завтра Саша будет передавать тебе лидерство, и... - Нина замолчала на пару секунд, словно собираясь с мыслями. - и скажет о завершении своей спортивной карьеры. Не делай глупостей, хорошо? Нам от Гаврилова тоже достается, мы всё еще в одной лодке. Какие глупости Нина имела ввиду? Не кидаться Покровской в ноги и не умолять остаться? Кира похожа на идиотку? Будто прочитав мысли, Погодина продолжила: — Не будь сукой, это завершение главы для неё и для всех нас очень важно, что бы между вами не было, не надо выносить на публику. К тому же Саша имеет право на чувства, хоть по ней и не скажешь, что она на это способна. Почему она должна вдруг быть сукой? Кира не понимала. Всё же было хорошо. Их с Сашей перепалки остались на пороге ее стремной комнаты в общаге. Что происходит? Нина уловила ее непонимающий взгляд и только хотела дать Егоровой чуть больше, как крик Гаврилова заполнил зал. Точно. Тренировка еще не закончилась.

***

В раздевалке было тихо. Кира оперлась о шкаф и пыталась собрать мысли в кучу. Что-то не сходилось. Нина вышла из-за угла очень вовремя. — Нина, стой. Ты можешь просветить меня, я ничего не понимаю. Ты сказала мне не быть сукой, почему? — Все знают, что у вас с Сашей напряженные отношения, тем более после Рио и то, что ты сказала журналисту. Эта издевка была неуместна и я просто прошу завтра ничего подобного не выкидывать. Ей и так не легко. Издевка? Они блин прикалываются? — Но я же... Это же было искренне! Я правда не хочу, чтобы она уходила. - голос срывался, боже, что за бардак? — Помнится именно ты провожала ее на пенсию, да можно сказать прямо на олимпийской дорожке, - приподнятая бровь и закрытая поза, не верит. — Ты же не серьезно, столько всего произошло после этого, мы нашли общий язык! Да и вообще... — Что «вообще»? Да, Саша помогла тебе вернуться, после... После того как сама же тебя и вытолкнула с дистанции. Да, пошла против Гаврилова. Но все всё понимают, люди не глупые, Кира. Понимают что? — В спорте нет дружбы, и намерения Покровской очевидны, твои тоже. - Нина скользила глазами от глаз Киры к ее колену и обратно, вздохнула. — Гаврилов изначально взял тебя в команду, чтобы привести Сашу к золоту, тебя в его планах на Олимпиаде не было. Это она уже знает. Нина усмехнулась и покачала головой. — Ты знаешь. - у этой девушки удивительная способность считывать Киру, или она просто слишком очевидна? — Давно? — Перед тем как вернуться к вам. Он пришел в тот зал и просто... Просто выпалил это всё мне в лицо. Неприятно. Понимать что тебя использовали неприятно. Всё еще. — Покровская в этом участвовала напрямую. И я так понимаю, ты это тоже знаешь. Ты имеешь право злиться, Кира. Это нормально, я бы тоже злилась. Но ты ее уже выиграла, нужно остановиться. — Я не злюсь! Если бы не она, меня бы на этой Олимпиаде вообще не было! — Ты бросила ей в лицо прямо во время боя, что она может тебя победить, только если ты ей это позволишь! Хочешь сказать, что это было не намеренно? А слова про то, что ты просто умеешь махать саблей? Егорова... — Всё не так, как выглядит... - она устала защищаться, почему у этих людей обязательно всё должно иметь двойной смысл? — А что это? Благодарность? - Нина рассмеялась, — У тебя стокгольмский синдром, Кира? Мне такая победа не нужна! Дерись! Чёрт. — Это была ее Олимпиада, я просто хотела... - кожа горит под взглядом Нины, она не сможет ей объяснить. Она не поймёт. — Кира, ты профессиональный спортсмен. Как там о тебе говорят? Русская пантера? У тебя инстинкт убивать на дорожке! И я очень сомневаюсь, что ты способна его отключать. Ты можешь врать самой себе, что ты не злишься, что ты правда хотела её отблагодарить, что все твои выпады с добрым помыслом. Ради бога! Если это позволяет тебе крепче спать. Только в общем это ничего не меняет. Крепче спать? Очень смешно! Она теперь, блять, вообще не спит. — Эта история... - пауза, Нина оглядывается, чтобы удостовериться, что никого рядом нет. — О ней никто не знает кроме вас. Ну, и кроме меня, теперь. И никто не должен больше узнать, ты меня поняла? Покровскую и так журналюги не жалеют, если до них дойдет и это... Они ее разорвут. Говорить в слух этого не требовалось. Кира видела как они накинулись на Сашу в аэропорту. Ей хотелось пройтись саблей по каждому. Ей нравилось внимание к себе, но не так. Не за счёт человека, который ей дорог. — Нина, послушай, я никому не скажу. Я и тебе это просто выпалила не думая, - правильно Саша однажды сказала, что ей бы рот скотчем заклеить не помешало, — Я не хочу ее добивать. Она много для меня сделала, вы просто это не понимаете. Их не было в том зале. Их не было когда Покровская молча смотрела на её истерики. Их не было, когда она помогала ей правильно клеить тейпы. Они не видели как Саша останавливалась, потому что Кира переходила за грань собственной боли. Они не знают, что Саша после своих тренировок ехала через всю Москву в задрипанную общагу Киры и везла ее в зал, а потом возвращала обратно. Ей было больно даже ходить. И Покровская позаботилась о том, чтобы все силы на борьбу с болью оставались в пределах зала. Они не видели её сломленной и разбитой. А Саша видела, видела и сделала всё, чтобы собрать её обратно. Они никогда этого не узнают. И слава богу. — Тогда почему все, что ты делаешь, это выглядит как издевательство над её слабостью? Издевательство? Она выглядела именно так? Видимо всё о чем она думает действительно сразу отражается на ее лице, потому что Погодина в миллионный раз закатывает глаза. Как будто Кира маленькая глупая девочка, которой нужно объяснять в сотый раз одну и ту же простую вещь. — Все эти слова про то, чтобы она осталась, когда всем понятно, что... Всем понятно, что её путь окончен. Ты публично бросаешь ей вызов, понимая, что она его не примет. А всем им, - Нина обвела рукой раздевалку, — Там за пределами нашего мира, им лишь на радость еще раз обсудить, что великая Александра Покровская больше не способна бороться. И кто ее сломал? Девятнадцатилетняя девчонка? Нет, это бред. — Для человека, которому претят игры большого спорта, ты в этом преуспеваешь. Далеко пойдешь, Егорова. - Нина похлопала ее по плечу и ушла быстро, не дав Кире даже опомниться. Саша точно так не думает. Точно ли? Они были из разных миров. И уж кому как не Погодиной понимать мир Покровской. Кира огляделась. Где её телефон? Нет, она не будет спускать это на тормозах. Если для Саши всё выглядело так же, как для Нины… Теперь было понятно, в чём, мать его, вся проблема. Я правда хочу, чтобы ты осталась. Я не пытаюсь самоутвердиться за твой счёт. Доставлено.