Останься

Кира медленно приходила в сознание. Сначала включился мозг и не открывая глаз перед ней пролетели обрывки вечера. Саша. Статьи. Квартира. Следом за головой включилось сердце и вместе с кровью погнало тревогу, а потом и слёзы. Опять. Кира за все свои 19 лет столько не плакала, сколько за последние месяцы.  До чего же глупо. Она чувствовала себя размазнёй и не могла с этим ничего сделать. Спортсменов учат идти к цели через боль, через неуверенность, через страхи. И на 10 год такой жизни, ты перестаёшь себя жалеть. Даже если у тебя валится всё из рук, ты всё равно встаешь и делаешь. Этому её учила и Покровская. Но что делать, когда тебя весом с тонну придавливает любовь, Кире не сказали.  И если бы это была просто любовь. Она разлепила глаза с трудом. И картинка немного гуляла. Она снова их закрыла, зажмурилась, пытаясь вернуть контроль над своим собственным телом. Открыла. Квартира Саши. Кира смотрела на место перед собой, туда, где в прошлый раз сидела Покровская и всю ночь оберегала её сон. Может именно тогда в ней всё перевернулось? Она не помнит. Помнит только, что ровное дыхание девушки напротив - успокаивало, и даже если сон к ней так и не пришел. Ей было хорошо. В этот раз её затащил в квартиру Костя. Он не язвил, не злился, он вообще не говорил. Просто заставил выпить кучу успокоительных и прилечь.  Может он не такой уж и мудила. Мысль закрутила. Ну, конечно, он не мудила. Саша бы не жила с ним столько лет, если бы он действительно был плохим. Любовь Киры была слепой. И она поняла это только сейчас. Она хотела, чтобы муж Покровской был антигероем, потому что так проще. Проще жить и думать, что ты лучше и надеяться, что однажды это заметят, выберут. Только дело не в том, кто лучше, а в том кого человек любит. Она же даже толком ничего об их отношениях не знала. Что-то видела, что-то слышала, что-то наблюдала. И всё. С чего она вообще взяла, что Саше в этих отношениях плохо?  Сама себе придумала. Так было удобно. Думать, что именно он тот, кто мешает Кире быть счастливой. И тем не менее он Саше изменил. Хотя может они к этому моменту уже и расстались. Она этого тоже не знала. Что она вообще знала? Ничего!  Какая ты глупая, Кира. Надо уходить. Осторожно приподнимаясь на локтях, огляделась. На кухне горел свет.  И надо сказать ему спасибо. Проходя сквозь гостиную она заметила картину. Точнее… Портрет. Холодные как сталь глаза Покровской смотрели на неё сквозь маску.  Останься. Пожалуйста. — Эту фотографию сделали в её первую Олимпиаду. - Кира испугалась, словно её поймали с поличным. — Перед финалом. Тогда… Тогда никто не сомневался, что она возьмет золото. - Кира сглотнула и вернула взгляд на портрет. — Но она не взяла. Проиграла Деголье. И в последнюю свою Олимпиаду тоже. Но уже ей. — Как себя чувствуешь? - он стоял в проеме, с бокалом, плечом опираясь на дверной косяк. Потеряно. — Нормально. - она часто заморгала и вернула свой взгляд на него. Он тоже выглядел потерянным. И на её ответ улыбнулся той самой улыбкой, понимающей. Сегодня они с ним в одной лодке. Но это ничего не меняет. — Мне пора. — Оставайся, - сказал он быстро. — Это всё равно не моя квартира. Я вчера заехал забрать вещи. Ну, их часть, по крайней мере.  Действительно разводятся. — Что случилось неделю назад? - она хотела знать. Ей было нужно. Костя на этот вопрос нахмурился и поджал губы. Вина. Кира тоже училась считывать людей, как они её.  Всё таки изменил.  — Мы поругались после награждения. - отпил остатки в бокале, покрутил. — Пойдем на кухню. - она кивнула и пошла за ним. — Будешь? Нет. Она больше не пьет. Он понимающе кивнул. — Пьяная тогда звонила? - укололо, она отвернулась от его глаз и кивнула. — Я так и понял. Ты прости, я не должен был… — Всё нормально. - Кира теперь думает, что наверное поступила бы также, если бы Саше звонила посреди ночи какая-нибудь пьяная малолетка, с которой у неё непонятные отношения. Усмехнулась.  Она бы вообще устроила скандал.  — Она сказала, что никуда не поедет со мной. И во мне что-то щёлкнуло. Я… - Костя помотав головой, отвернулся к окну. — Я подумал, что это из-за тебя. Знаешь, когда очень долго чего-то ждешь, очень сложно это потом отпустить. Даже когда понимаешь, что надо. Но это похоже на одержимость. Ты просто… Готов на всё. Она знала. — Саша обещала приехать, через два или три концерта. Я ей не поверил. Подумал, что она… Подумал, что эта молодая девчонка Кира Егорова, успеет за эти дни её убедить. Забрать у меня. А потом твой звонок и… - он выдохнул, выпил ещё, и снова повернулся к ней. - Хотел успеть оттолкнуть, чтобы ей некуда было идти кроме меня. Но это ведь так не работает, да? Нет, думает Кира, не работает. Когда дело касается чувств, не работает ничего. — Я просто… Хотел забыться. Но для меня это ничего не значило. И лучше не стало. И она вспомнила разговор в туалете клуба, сразу после… Знаешь, все отчего-то бегут. У всех свои причины, только способы... Способы у всех одинаковые. — А она прилетела, представляешь? Выбрала меня, выбрала нас, по крайней мере на тот момент. Или думала, что выбрала... В любом случае... Я так долго ждал и в итоге сам не дождался. Получил свой приз, именно тогда, когда моя вера и надежда дала сбой. - он тихо по грустному рассмеялся, и рукой провел по своим волосам. Кира только сейчас заметила кольцо. Не снял. — После… Было понятно, что спасать уже нечего. Честно говоря, если бы мы так долго не цеплялись в друг друга... - мысль не закончил, но она поняла, что он хотел сказать. — В итоге мы долго говорили и она ушла. Я видел, что… Видел в каком она состоянии и всё равно дал ей уйти. — Она бы всё равно не осталась. - тихо сказала она, он хмыкнул и кивнул. Не осталась бы. — Мне жаль, Кира. Я хотел бы… Хотел бы, чтобы всё сложилось по другому. Для неё в первую очередь. Всё, что сейчас происходит… - он зло помотал головой. — Она этого не заслужила. И ты тоже.  Такого вообще никто не заслуживает. Быть опущенным в грязь за свою личную жизнь, которая никого не касается. — Они просто… - уф, у неё от одной мысли обо всех этих сплетнях, на глаза наворачиваются слёзы. — Ничего ведь не было. Это мой бывший написал ту ужасную статью про… про нас. Но ничего не было. Даже близко. - Костя закивал. — Я знаю, знаю. Это тот, что был с тобой на награждении? - она кивнула поджав губы, а мужчина улыбнулся. — Саша на него тогда посмотрела так, словно хочет стереть в порошок. Ну, знаешь, этот её взгляд на дорожке, когда видит соперника. - она подняла голову. — Я боялся посмотреть на неё, боялся именно это и увидеть в её глазах. - он выпил ещё.  — Мне кажется, она просто на всех так смотрит. - Костя рассмеялся. — Думаешь? В твоих глазах я увидел тоже самое, когда мы пришли. Ты тоже на всех так смотришь? И Кира медленно улавливала эту мысль.  Ревность. Саша её ревновала. Только это уже ничего не значило. Не сейчас. — Хотел бы дать тебе надежду. - его глаза мягко прошлись по ней, — Но я не могу. — Она не вернётся. - Кира знала это, где-то внутри даже сразу, когда только столкнулась с ней на дорожке. Знала, что Покровская как стремительно влетит в её жизнь, также стремительно и исчезнет. — Нет, Кира, не вернётся.  Костя поставил бокал на стол, положил ключи от квартиры рядом с ней и похлопал по плечу.  — Не дай им себя разорвать. А так… Всё будет хорошо. Кира в этом сомневалась.  Когда дверь за ним закрылась. Она снова подошла к портрету, встала коленями на диван, провела пальцами по очертаниям Сашиного лица и потом уткнулась в холст лбом. Можешь не возвращаться. Просто останься.

***

Veil - Left Outside Alone

Когда Кире было 13 и по телевизору показывали Сумерки, она искренне смеялась с того, какая Белла тряпка. И глупая. Сидела там, смотрела в окно и пролетали месяцы, а ничего не менялось. Сейчас Кире 19 и она поняла. Поняла какого это, и что это не глупость, и не слабость. Может в фильме немного утрировали, конечно. Потому что сама она у окна не сидела. Ей было некогда. Вокруг неё кипела жизнь. Тренировки, контракты, тренировки, люди, события, интервью, тренировки. Гаврилов её не жалел, и она была ему за это благодарна как никогда. Только внутри она была той самой Беллой, сидящей у окна, в котором сменялись только месяца года.

***

Первый месяц был тяжелее всех. Слухи витали в воздухе, люди смотрели, спрашивали, шептались, говорили за спиной, упрекали в лицо. Федерация даже проводила допрос, не было ли домогательств со стороны Покровской. Она чуть не выпалила им: К сожалению нет. В команде старались об этом не говорить вообще. Погодина хоть и злилась на неё, но всегда была рядом. Кира была бы лгуньей, если бы сказала, что она в этом не нуждалась. Нуждалась очень. Потому что мир был против неё. А когда кто-то стоит с тобой рядом, с этим справляться легче. В такие моменты она думала, а кто помогает с этим справляться Саше? И от этого становилось ещё хуже. Стоило всем разговорам начать утихать, Марк снова выпускал статью. Каждая новая отвратительнее предыдущей. Но ей нельзя была вмешиваться, чтобы не давать ему ещё больше поводов и тем. Она училась играть в их игры. Хоть и не хотела. В один день статьи закончились. Она слышала от людей, что Покровский использовал все свои связи, чтобы Марка уволили. А ещё говорили, что он подкорректировал его лицо. В последнее Кира мало верила, Костя не похож на того, кто будет выжидать у подъезда и разбивать носы. Но возможно он кого-то об этом попросил. И это не могло не радовать. В любом случае, когда он в конце первого месяца приехал забрать оставшиеся вещи она у него об этом не спрашивала. Как и он её, почему та всё ещё живет в квартире Саши. Только сказал: — Пора перебраться в спальню, не гоже чемпионке ломать спину на старом диване. Она съехала в свою квартиру в Красногорске на следующий день. И засыпая на надувном матрасе в пустой комнате среди белых стен, подумала, что диван был не так уж и плох. О том, что жить на Кутузе было просто замечательно, она подумала утром, вставая на 2 часа раньше, чтобы доехать до базы.

***

Второй месяц был как во сне. Кира обставила квартиру всем, что было нужно. Много тренировалась и стала больше проводить времени с отцом. Пока к началу третьего месяца не появилась статья. Покровскую заметили в Испании.  Без фотографий, без дополнительной информации. Просто заметили.

***

Третий месяц стал марафоном по чужим кроватям. Без лишнего и без продолжения, и только девушки. И только те, кто слышал слово спорт последний раз на уроках физкультуры. Кире даже стало казаться, что она входит во вкус. Но и это не могло длиться вечно. В одну из таких ночей, она уже одевалась, когда девушка, чьего имени она не спрашивала, потянулась словно кошка на постели и сказала: — Никогда бы не подумала, что буду иметь удовольствие переспать с Олимпийской чемпионкой. Сука. Это звучало не хорошо. Очень не хорошо. — Ты меня с кем-то перепутала, - ответила она, не поворачиваясь. — Разве Киру Егорову можно с кем-то перепутать? У неё ушла из под ног земля. — Кому нибудь скажешь - убью. - она старалась быть непринужденной. — Брось, своих не сдаём, но… - Кира нутром чуяла подхвох. — Но? — История с Покровской, это ведь правда, да? Красный. Красный. Красный.  — К сожалению, или к счастью - нет, меня по старше не заводят. - правда, только Саша не считается. — Это хорошо, тогда пойдем со мной на свидание? — Прости, я не для отношений. - тоже правда. С Сашей тоже не считается.  — Жаль. Очень.

***

Четвертый месяц прошел сумбурно. В перерывах между тренировками и торговлей лицом у Киры была апатия. И она часто оставалась на ночь на том адресе, куда зареклась больше не приезжать. Так чужие кровати сменились знакомым диваном. И ей ничего не хотелось так сильно, как увидеть Сашу. И послать её нахер. Когда ей стало тошно от самой себя, была середина пятого месяца. В один из самых своих паршивых дней она догнала Погодину на улице и отдала ей ключи от квартиры на Кутузовском. Та не спрашивала откуда они и почему именно сейчас. Кира мысленно её за это благодарила.  А через пару дней рыдала на коленях Нины в раздевалке. Та только странно смотрела, будто хотела что-то сказать, но молчала. Просто была рядом. И этого было достаточно.

***

С того дня, Кире думалось, что она начинает отпускать. Боль уже не резала так сильно по ночам. Сны стали тусклее и фотография Покровской в коридоре славы не вызывала тоску. Может только немного злость. Хотя она понимала, что не имела права злиться. Саша поступила правильно. Для них обеих. Может быть могла иначе, может быть не так резко. Тем не менее. Если бы она осталась, их бы точно сожрали.  Кире становилось спокойно. До сегодняшнего дня. Они отрабатывали с Погодиной контрудары на первой дорожке, когда Алина Рыбникова забежала в зал с криком: — Саша приехала! И у Киры поплыло перед глазами. Она помнит лицо Нины сквозь сетку. Встревоженное, волнующееся и виноватое. Все её движения были словно в слоу-мо. Вот она снимает маску, отстегивает электро, зал кружится, Нина держит её за руку. А в голове как из под толщи воды, на повторе: Саша приехала, Саша приехала, Саша приехала. И вдруг она резко выныривает из под воды и подается вперед. — Кира! Нет! - Погодина хватает её и зажимает в объятия, она смотрит на неё не понимающе. — Кира, не надо. - уже спокойнее. — Не сейчас. - она мотает головой, смотря то на Нину, то на дверь ведущую в коридор. — Почему? - ответа нет. — Нина, почему? Та закусывает губу, пряча взгляд. — У неё слушание с Федерацией, тебе туда сейчас нельзя. - Кира не понимает. — Какое слушание? - Погодина её отпустила и положила руки по бокам, смотря в пол. — Нина, какое слушание? - повторила вопрос тише, чем хотела. Её сердце бешено колотилось. Человек, который не оставлял в покое её мысли с момента своего появления был на расстоянии в три кабинета. Пять месяцев. Пять месяцев она её не видела и ничего о ней не знала. И когда… Когда ей показалось, что готова идти дальше. Покровская снова врывается в жизнь Киры с ноги. Немыслимо.  — Кто-то написал жалобу за домогательства. От твоего лица. — Что?  Тогда ей тем более нужно быть там. И она только сделала шаг, Нина снова её остановила,  — Они тебе не поверят, в жалобе написали, что ты под давлением. Твои допросы ничего не значат теперь. — Да она даже не мой тренер! Что за бред? - она таращилась во все глаза. — Она та, кто пропихнул тебя в сборную и за это они зацепились. Им это тоже подсказали. Кира мотает головой. Не может быть. Всё только улеглось. Что блин за фигня. Почему ей сразу не сказали? Она посмотрела на Погодину.  — И давно ты знаешь? - та отвернулась. — Понятно. - они все тут цирк вокруг неё выстраивали? — Ну вы то хоть понимаете, что это бред? Я ничего не писала. Да боже мой, мне же не 15 лет! Какие домогательства, да еще и под давлением? — Кира, тише! - Нина обернулась, чтобы посмотреть нет ли рядом зевак. — Никто не знает кроме меня и Гаврилова. И конечно мы так не думаем! Но дело не в тебе и не в твоем возрасте, пойми ты это. - она всё это проговорила ей чуть ли не шёпотом. — А в чём?  — Ей готовили тренерское место и кабинет в Федерации. А вся эта история… Как ты себе представляешь тренера с такой жалобой? - Нина тоже была на взводе. — Уроды, блин… — А Саша?  — Что Саша? — Она знает, что я этого не делала? — Егорова… - Погодина снова смотрела на неё как на дуру. — Конечно она знает. Они стояли молча, было слышно только тяжелое и частое дыхание Киры. Это всё какой-то сюр. Она начала ходить взад вперед как заведенная. Кому это было нужно? — Гаврилов позитивно настроен. - подала голос Нина, снимая перчатки. — Он и не через такое проходил. - у Егоровой от удивления кажется вытянулось всё лицо. Девушка просто пожала плечами, усмехаясь. — Не все готовы принять, что не попадут в сборную, потому что слишком слабые. Идут и не на такие хитрости. Кира смеясь закрыла рукой глаза. Ей никогда этого не понять. Должно же оставаться что-то человеческое. Когда её отдавали в кружок фехтования, ей казался этот спорт благородным. Оказалось от благородства здесь только вычурные залы и пыль в глаза. Она посмотрела на Нину и вдруг задалась вопросом, откуда она всё это знает? — Ты знала, что она приедет? - потому как забегали её глаза, Кира поняла, что вопросом попала прямо в яблочко. Погодина кивнула.  Интересно. — Давно? - она понимает, что этот разговор ей не понравится, когда Нина встает в оборонительную позицию. Не явно, но это угадывается в чуть приподнятом подбородке, в жестких опущенных руках по бокам, перебирающих перчатки и в жестком взгляде. — Погодина, давно? - она повторила, но уже жестче. — Давно. - бросила та и развернулась, чтобы уйти. Неа. Так не пойдет. Кира пошла за ней нога в ногу. — Когда? Когда она тебе сказала? Как? - не было ни дня, чтобы она не набирала номер Покровской, он был всегда недоступен. Нина шла не останавливаясь и не отвечая. Кира преградила ей путь. — Ну так что? Когда? Та снова покачала головой и выдохнула куда-то в себя: — Действительно упрямая как Покровская. - потом подняла на неё взгляд и он был тяжелый, и… виноватый. — Она купила билет как только ты отдала мне ключи от её квартиры. - Но наш общий знакомый сказал, что делает для неё визу. Куда? Я не знаю. Воспоминание так резко ворвалось, что она дёрнула головой. И тут до Киры дошло. Они всё это время общались. Все эти пять чёртовых месяцев. — Так это ты… - Нина нахмурилась и сделала шаг назад, Кира - вперёд. — Это ты делала для неё визу! Ну конечно! Какая же я дура! У тебя же муж гребанная юридическая шишка! — Кира… — Почему ты мне не сказала? Я… Ты уже знала когда я у тебя просила номер Покровского?  — Нет. Тогда ещё нет. - хорошо, ладно. Но всё остальное время… — А вот это вот всё… Вся эта твоя поддержка, это она тебя попросила?  — Что? Нет, конечно, Егорова! Я что по твоему, девочка на побегушках? Я просто хотела как лучше! — Лучше для кого? Ты видела как мне было плохо! Я… - Кира задыхаясь, схватилась за голову. Её от эмоций сейчас просто разорвет. — Кир… - Нина попыталась коснуться её плеча, но та отлетела как ошпаренная. — Лучше для вас обеих. Если бы я знала… Тебе же стало легче! — То что? Если бы ты знала, то что? - она блин вообще не верила, что это происходит с ней в реальности. — Она бы не приехала, это… Они и так её ждали три месяца, это всё было не срочно. - если она сейчас не уйдет, она кого-нибудь ударит, или убьет, или всё сразу.  Три месяца. Это блять уму непостижимо.  Она бы не приехала, ах, вот оно что. Понятно. Ей всё блять понятно. — Александра Покровская решила поберечь чувства влюбившейся в неё малолетки. Как же мать его благородно! - Нина втянула в себя воздух и её лицо покраснело. — Не надо так, Кира. - Погодина злилась. — Не надо. — Да пофиг. - бросила и понеслась к раздевалке с такой скоростью, что ноги горели и заплетались друг об друга.  Ей надо уйти отсюда. Она не хочет видеть Покровскую. Ни сейчас. Ни когда либо ещё.  Уехала? Замечательно, пусть уезжает снова в свою сраную Испанию. Да хоть куда, лишь бы подальше от неё. Она наворачивала круги вокруг себя, в висках стучало дико.  Бесит. Бесит. Бесит. Психанув ударила кулаком в дверцу своего шкафчика, схватила сумку и пошла на выход.

***

Она шла вдоль здания прямо к метро и волочила за собой спортивную сумку. Вопреки её ожиданиям, они не пересеклись в коридоре. Не пересеклись на лестнице. Не пересеклись во входных дверях. И Кира не знала, то ли удача сегодня на её стороне, то ли нет. Она не хотела видеть Сашу. Но хотела, чтобы вселенная просто не оставила ей выбора. Потому что... Признаться самой себе в том, что она от одного упоминания об её приезде готова была бежать сломя голову, равно признаться себе, что она тряпка. И с ней так можно. Но с ней так нельзя. Даже если это и было правильно. Но если бы судьба их столкнула, то это уже другая история. А судьба давно не была на стороне Киры. И она всё ещё очень злилась. На всех. Мимо проехал чёрный мерседес, без остановки. Она усмехнулась. Нет, она больше не будет за ней бегать. Хватит. Но бегать ей и не пришлось, пройдя почти всё здание, на парковке стоял другой, но тоже чёрный мерседес, только новый, незнакомый, как будто только из салона. А возле него, в темных джинсах, светлой рубашке и свободным пучком на голове, стояла Покровская. И если бы она не стояла к ней спиной, то Кира бы не увидела. Не увидела, что из пучка Саши торчит её грёбанная, любимая заколка. Чёрт. Судьба повернулась к ней лицом.