Останься

Саша выглядела иначе. Её кожа была уже не такой бледной, даже слегка загорелой, насколько это вообще возможно с такой кожей как у неё. И она могла бы даже сказать, что Испания пошла той на пользу, если бы не одно но. Лицо Покровской было ещё острее, чем Кира помнила, ещё жёстче. А глаза... Глаза какие-то пустые. Она очень похудела. И что-то внутри от этого съежилось. Похудела не по хорошему. Именно это напомнило ей о том, что не только она проходила через ад. Но и Саша тоже. Не в центре событий, но всё же. И скорее всего одна. Кира сглотнула. Молчание которое между ними повисло ощущалось тяжело. Ровно также как тогда на награждении. Только в этот раз первая его нарушила Покровская. — Здравствуй. - если бы всё существо Киры не было настроено сейчас на человека напротив, она бы даже не услышала что ей сказали. Это было слишком тихо и взволновано. И если бы с ней говорил кто-то другой, она бы даже подумала - виновато. Но это вряд ли. — Ну привет. - она поняла, что кинула это слишком громко и резко, потому что Саша от её слов дрогнула как от удара. — Не плохая. - нервно кивая на машину сказала следом. Та немного обернулась в сторону мерседеса, но ничего не ответила, только перекинула из одной руки в другую какую-то папку. Слушание. Кивая уже в сторону здания, Кира спросила: — Как прошло? Саша как-то невесело улыбнулась, потом нахмурилась, прикусывая щёку, над чем-то видимо раздумывая. Наверное над тем, что именно ей сказать. Может когда-то ей бы и польстило то, как они все носятся с её чувствами, но не сегодня. Всё настолько плохо? — Унизительно. - сказала она куда-то в воздух, а потом вернула взгляд на Киру. — Но жить можно. — Понятно. - бросила быстро, стоило Саше только закончить, словно не интересно. Словно спросила из вежливости. А та смотрела пристально. И под этим взглядом вдруг стало неуютно. Эта невыносимая женщина её рассматривала, как будто пытаясь за что-то зацепиться, что-то увидеть такое, чего Кире бы не хотелось показывать. И она уже собиралась сбежать, также как это умело делала Саша, когда услышала: — Как ты? Тебя это мало волновало все эти пять месяцев. В ней закипала злость. — Лучше всех, а что? Ниночка разве не рассказывала? - выпад - удар. Она уверена, что та рассказывала. Но реакция Саши была такой, словно Кира не понимала о чём вообще говорит. Вот только дуру из неё делать не надо. — Чего не предупредила, что приедешь... - её тут же перебили — А то, что? Накрасилась бы и платье надела? - контратака. Что-то никогда не меняется. — Да нет, осталась бы дома. - та покачав головой, выдохнула в сторону что-то вроде "да уж", Кира толком не расслышала. — Ладно, я пойду, меня девушка дома ждёт. - она сама не поняла зачем это сказала, может, хотела увидеть тот самый взгляд о котором говорил Костя в тот вечер. Может просто хотела сделать больно. Хотя Покровской попробуй сделать больно. В любом случае, Саша к ней так и не повернулась, просто кивнула несколько раз и пошла к водительской стороне, обходя машину. Нога Киры дёргалась в нетерпении поскорее уйти, но она продолжала стоять и смотреть, как женщина открывает дверь и собирается уехать. — Когда улетаете обратно Александра Викторовна? - та задержалась, резко повернула голову в сторону Егоровой. И глаза прошлись по ней снизу вверх, прежде чем появилась маленькая ухмылка. — А я без обратного билета. - и уже снова собиралась сесть за руль, но остановилась и добавила. — И спасибо за оставленный дома кофе, он сегодня был очень кстати. Подвезти не предлагаю, сама понимаешь. - пожала плечами. — Хорошего вечера. Кира смотрела уезжающей машине в след и не могла понять своих чувств. А потом улыбнулась со смешком. Неа. Что-то никогда не меняется. Всё такая же сука.

***

Уже лёжа в своей кровати в квартире у чёрта на куличиках, она думала, что повела себя как маленький ребёнок. А стоило, наверное, по человечески поговорить. Но прежде чем эта мысль заставила бы её почувствовать вину, она перебила её другой. От Саши не было ни слуху, ни духу целых 5 месяцев, а она вернулась сегодня как будто ни в чём не бывало. И хватило ещё совести спросить: "Как ты?". Кира резко перевернулась на спину и смотрела в потолок. Её продолжала душить злость. Она и близко не отпустила это. А я без обратного билета. Они с Покровским были не правы. Она вернулась.

***

Кира никогда никому не признается, даже себе, что, шагая вдоль спортивной базы на следующий день, вглядывалась во все машины на парковке. Нужной не было. Так и не поняла, то ли почувствовала грусть, то ли облегчение. А может и то, и другое. В раздевалке девочки переглядывались между собой, периодически бросая взгляды на неё. На секунду она подумала, что сейчас сюда войдёт Покровская и всему этому будет объяснение, почему все такие странные. Но этого не случилось. Ещё и Погодина её игнорировала, и это бесило. Вообще-то это Кира должна на неё обижаться! Но тренировка помогала выплеснуть агрессию. Поэтому их спарринги были жесткими, они словно вернулись на 1.5 года назад. Единственная разница была в том, что Гаврилов сегодня смотрел на неё слишком внимательно, но не комментировал ничего. И она либо сошла с ума, либо они все чего-то ждут. Но до конца тренировки ничего так и не произошло. Только Гаврилов попросил остаться на разговор, и наконец-то, её ощущение подвоха себя оправдало.

***

Они зашли в его кабинет, он сел на стол и включил проектор. На экране был их бой с Покровской на Олимпиаде. Она отвернулась и смотрела на Гаврилова, это всё уже начало выводить из себя, а его молчание особенно. — Вы вроде хотели о чём-то поговорить? - Тема разговора ей уже была понятна, их тренер никогда не делает чего-то просто так. Он повернулся к ней на секунду, а потом снова вернул глаза на запись. — Понравилось? - Кира цокнула, а можно сразу к сути дела переходить? — Что понравилось? — С Саньком тренироваться понравилось? - имя резануло по ушам, так Покровскую может называть только Гаврилов. И слышать это всегда непривычно. — Нормально. - слишком резко. — Выбора всё равно особо не было. Гаврилов кивнул. — У тебя не было, а у неё был. - они будут обсуждать историю почти двухлетней давности? — Я не понимаю... - тот её прервал, подняв руку. — Знаешь почему она тебе проиграла? - и как всегда, это не она выиграла, это Покровская проиграла. Первая даже в этом. Кира закатила глаза на свои мысли, она чувствовала как всё тело гудит от того, что сдерживает себя. Если он ей сейчас скажет, что Саша ей поддалась, они её в этом месте никогда больше не увидят. Уедет за Испанию выступать! Гаврилов повернулся к ней и тоже закатил глаза. — Побойся Бога, Егорова. - снова уткнулся в экран. — Ты не настолько хорошенькая, чтобы за красоту тебе медаль сливать. К которой она всю жизнь свою шла. - он поднял руку с двумя пальцами. — Дважды. - встал со стола и подошёл ближе к стене, перематывая запись и всматриваясь. — Посмотри, - замедлил видео, — Вы двигаетесь одинаково, только в разные доли. Ну и что? Тренер скрестил руки на груди и ещё раз закивал экрану. А потом повернулся к ней полностью. — Она тебе всю свою технику передала. Всё, что она годами оттачивала, вложила в тебя за 3 месяца. - прошёлся по ней взглядом с головы до ног. — Дикую, необузданную, но быструю обезьянку за невероятно короткий срок сделала уверенной саблисткой, которая способна победить на Олимпиаде. - Гаврилов рукой показывал назад. — Она не с тобой на дорожку вышла, а сама с собой. Безусловно, в улучшенной и более молодой версии себя. - а Кира 10 лет на тренировках штаны протирала что-ли? — Твоего природного таланта никто не умоляет. - поднял руки вверх как-бы сдаваясь. — Но этого бы не хватило, даже со здоровым коленом. Нет. Не хватило бы. Кира бросила взгляд на стену, они и правда двигались одинаково, но вступая в разный такт. Вдруг ей стало смешно, в жизни ведь они двигались точно также. Так странно. — И вот скажи мне, Егорова. Покровская была бы хорошим тренером сборной? - её глаза вернулись к нему. К чему всё это? — Не знаю. - сказала тихо, — Наверное, да. - Ей готовили тренерское место и кабинет в Федерации. Саша будет их теперь тренировать? Они все боялись её реакции? — Но не будет. - бросил Гаврилов, и обошёл стол. Кира молчала, дала ему время продолжить. Потому что... А что ей сказать? Она ничего не понимала. — У Сани год назад появилась новая, удивительная способность делать глупости, которые повлияют на её будущее. Вчера, очевидно, эта способность проявила себя снова. - он говорил это переставляя какие-то фигуры на шахматной доске. Что вчера произошло? Гаврилов вздохнул, засовывая руки в карманы джинс. — Никто, конечно, в серьёз ту жалобу не рассматривал, хотя всё равно заставили её оправдываться и унижаться. И условие поставили. Либо место тренера в сборной и никакого контакта с Кирой Егоровой, особенно - выделил он — за пределами зала. - и смотрел слегка исподлобья. — Либо общее распределение по округу в порядке очереди, и она - с конца. Никакого контакта с Кирой Егоровой, особенно за пределами зала. Она посмотрела на стену, на записи они уже обнимались, когда всё закончилось. А как Саша будет тренировать сборную без контакта с ней? Отдельные тренировки? Такие же как были у неё? Или это её будут тренировать отдельно ото всех? Кира и сама не собиралась с ней контактировать. — И какого было мое удивление, когда она отказалась от столь щедрого предложения. - что? — А ведь могла бы ещё кого-нибудь привести к Олимпиаде, да может даже и тебе в соперники. Покровская совсем дура? — Но теперь, вместо элиты Отечественного фехтования будет тренировать всякий сброд. - к горлу поднялся ком. Задело. Когда-то она тоже была сбродом. — И зачем вы мне всё это рассказываете? — Это я у тебя хочу спросить, Егорова, зачем? А главное почему, тяга к глупостям у Покровской появляется, когда на горизонте маячит твоё имя. - он говорил это медленно надвигаясь на неё. — Я здесь не причём. - Кира сделала шаг назад и потом ещё один, и ещё, и развернулась, чтобы выйти из этой комнаты, стены вдруг начали давить. Гаврилов бросил ей вслед: — Как думаешь, такой как Саша подойдет тренерская халупа на окраине Подмосковья? Нет. Не подойдет.

***

В голове крутилось куча мыслей, когда в раздевалке возле своего шкафчика она увидела Погодину. Ещё одна. Может нужно было сразу собрать собрание и высказать ей, что она виновата во всех грехах их любимой Покровской? — Погодина, давай только быстро, без прелюдий. Гаврилов итак долго раскачивался. - начала Кира, отодвигая девушку, чтобы добраться до вещей. — Прости, я люблю с прелюдией, на холодную не заводит. - она прикрыла шкафчик, чтобы посмотреть на Нину и увидела как та улыбается. Смеясь Кира оперлась лбом на дверцу и спазм в груди немного спал. — А если серьёзно? Девушка пожала плечами. — Хотела убедиться, что Гаврюша не сядет за убийство. - она хмыкнула на это и начала переодеваться. — Никогда не понимала почему он из кожи вон лезет ради неё. - сказала вслух и что-то внутри завибрировало. Нет, думает Кира, он ведь не может... — Она ему как дочь, а он ей как отец, в каком то своём смысле. Так само сложилось, когда её родителей не стало. - она нахмурилась, такие подробности жизни Покровской ей были неизвестны. В общем, как и многие другие наверное. — Не знала? - она отрицательно мотнула головой, натягивая штаны. — Ну, теперь знаешь. — Как? — Отец бросил, когда ей было 13, а мама... Мама не дожила один день до её совершеннолетия. - боже. Кира могла понять эту боль. Не так, конечно. Но почти. — Я рада, что у неё есть ты. - она сказала это искренне, но Нина почему-то усмехнулась. — Что? — Я уже тебе говорила, что в спорте нет дружбы. — А что это тогда? — Не знаю, - пожала плечами снова. — Мы просто держим друг друга, когда больше некому. - и это звучало честно. — Может быть это даже лучше, чем дружба. - выдохнув ответила Кира. — Может быть. Они выходили из здания, когда она вдруг вспомнила: — Кстати, почему все сегодня были такие странные? - Погодина рассмеялась. — Даже не знаю, Егорова. С чего начать? Вчерашнее возвращение Покровской, её решение отказаться от места тренера, к слову - Нина подняла указательный палец вверх. — В нашем любимом гадюшнике слухи расползаются быстрее, чем хотелось бы! Или твоя вспыльчивость, когда мелькает её имя? - Кира закатила глаза. — Дуры, я уже себе напридумывала всякого. Нина засмеялась ещё сильнее. — Фантазии иногда тоже относят к прелюдии. - успокоившись, сказала играя бровями. — Иди ты. - бросила ей Кира, закатывая глаза. — А я и пошла. Давай, Егорова, не тупи. И... — И не делай глупостей. Да, да, знаю, иди уже. Она проводила Погодину взглядом до машины её мужа, и спохватилась: — Нина! - та повернулась. — Почему она отказалась? — А ты подумай, Егорова. - и села в машину. И что ей делать?

***

Она стояла напротив уже такой знакомой двери и думала. Ещё вчера она была готова жить дальше. Сегодня она снова здесь. Зачем? Саша отказалась от места тренера из за неё? И если так, то что всё это значит? Она не хотела приезжать, пока Кира не отдала Нине ключи от квартиры. Хотя могла вернуться ещё 3 месяца назад. Кира упала затылком на стену. Это всё было очень странно. И ничего не сходилось. Действия Покровской не имели смысла. Она посмотрела на дверь. Причинно-следственную связь может собрать только первоисточник. Ладно. Кира выдохнула и постучала несколько раз. Минута - две. Ничего. Опять. Она пнула дверь ногой. — Да ты издеваешься! — Да пока вроде даже не начинала. - Кира испуганно отпрыгнула. Саша стояла справа от неё с пакетом в одной руке, а с ключами в другой. — А вот ты над моей дверью вполне. Ну... не без этого. — Что-то ещё оставила? - сказала ей Саша кивая в сторону квартиры. Кира на неё просто пялилась, боясь открыть рот. Та поджала губы и прошла мимо, чтобы зайти внутрь. Стоило ей переступить порог, как в неё врезался запах дома. Ей сложно было описать чем конкретно пахнет, просто... домом. Кира не помнила когда вообще последний раз это чувство испытывала. А ещё квартира стала мягче. Приятнее. Может потому, что в ней появился тёплый свет. Он всегда тут был? Или Саша успела уже что-то купить? Ей вдруг стало чуть легче дышать. Не надолго. — Проходи, я правда не знаю, что ты могла оставить. Я ничего не находила. - послышалось от куда-то с кухни. Она явно оставила здесь свою гордость 5 месяцев назад. Было стыдно от того, что Саша знает, что Кира жила здесь какое-то время. Кстати, откуда? Она осмотрелась, камер вроде не было. Блять, ну это было бы совсем жутко. — Всё в порядке? - Покровская стояла в проёме между гостиной и кухней, вытирая руки полотенцем. Кира вспыхнула. Она у неё тоже это когда-то спрашивала, но ответа так и не получила. Злость снова понесло по венам. — Нет. Саша медленно кивнула. — Я могу чем-то помочь? Кира истерически рассмеялась, закрывая рукой лицо. Невыносимая. — Зря я пришла. - кивая самой себе на эти слова, до боли прикусила щёки, чтобы не сорваться. — Гаврилов намекнул мне поговорить с тобой. Чтобы ты хернёй не занималась и согласилась на место в сборной. — Они уже получили мой ответ. — Хорошо. Пока. - она развернулась, чтобы поскорее отсюда убраться. Ей не хотелось больше ничего знать. Видимо, она переоценила свою способность ясно мыслить рядом с этой женщиной. — Останься. Останься. Это она тоже ей говорила. Её просьбы никто так и не услышал. И всё же, одно это слово пригвоздило её на месте. Сердце стучало где-то в ушах и горло саднило. Она представляла себе одинокими вечерами какой может быть их встреча, было много вариантов. Не все реальные. Но чтобы... Чтобы от любого её слова в Кире закипала злость. Даже когда она её уже по возвращении видела. Этого она себе не представляла. И неважны ей больше никакие мотивы Покровской. Она просто не может. — Меня ждут дома. Бросила и ушла. Сбежала. Теперь её очередь так делать.

***

Несколько дней она запрещала себе думать о Саше и вообще о чём либо еще. Но сегодня день не задался с утра. Она проспала, чуть не попала под машину, рекламные агенты предлагали какую-то фигню, а по дороге к базе от сумки отвалилось колёсико, и люди шли так медленно, как будто им никуда не надо. Киру раздражало всё в этом дне, ко всему прочему, рефлекторно, на чувство злости, тут как тут появились и мысли о Покровской. И ей куда-то нужно было всё это выплеснуть, а Погодина уже молила о пощаде. Поэтому она осталась после общей тренировки добивать Василия Иваныча. Можно было даже не вешать фотографию, чтобы представлять кого-то определённого на его месте. А то, что? Накрасилась бы и платье надела? Выпад. Как ты? Бросок стрелой. А я без обратного билета. Укол. Но ты не на его месте. И никогда не будешь. Удары серией. Всё в порядке? Удар переносом. Ты тоже очень красивая. Удар в прыжке. Я могу чем-то помочь? Удар. Останься. Бросила.

Кира присела, пытаясь отдышаться. В голове было шумно от собственных мыслей. — Заваливаешься на больное колено в стреле. Блять. Ну конечно. Судьба решила сегодня её добить. Она не оборачиваясь кивнула головой. Надеясь, что Саша поймет, что лучше ей отвалить прямо сейчас. Василий Иваныч смотрел на неё с немым укором, у неё сжалась рука от желания его треснуть. Спину жгло и присутствие Покровской ощущалось наэлектризованным воздухом. И так дышать нечем, блин. — Я приехала вещи забрать, Вера Петровна сказала, что все ушли, не могла отказать себе последний раз здесь потренироваться. - услышала Кира где-то сзади. Как будто ей должно быть не всё равно, она резко встала. — Да пофиг, я уже ухожу. - бросила уже почти сравнявшись с Сашей плечом к плечу — Останься. Останься. Кира остановилась и смотрела перед собой, сколько в ней вообще может этой злости умещаться? Не отпускает даже после самой изнурительной тренировки. — Ты мне не мешаешь. - добавила Покровская. Она покачала головой, как же Саша её бесит. — А ты мне да. - и продолжила путь на выход. — Чем же? — Бесишь, - кинула не останавливаясь. — Ну и отлично, хороший стимул для спарринга. Она повернулась к Саше, та выглядела так, будто предлагает это серьезно. Хлестать саблей Покровскую? Звучит отлично. — Сил то хватит? А то пол года прохлаждалась. - в глазах женщины блеснул огонь, а желваки заходили. И Кира никогда никому не признается, что от этого вида по всему её телу прошёл импульс тока, сконцентрировавшись внизу живота. — Вот и проверишь. И они снова встретились на дорожке лицом к лицу.

***

Саша хлопнула по бедру, и Кира пошла в атаку. Выпад-удар. Отошла. Ещё раз выпад, удар сбоку. Отошла. И её понесло. Она атаковала Покровскую и не могла остановиться. Так продолжалось какое-то время, пока пелена ярости не стихла из-за отсутствия сопротивления. Это было похоже на то, что Егорова её действительно просто хлещет саблей. Покровская даже не защищалась. Кира сдёрнула с себя маску и смотрела на неё. Та маску не сняла, ничего не сказала, просто развела руками. Продолжать будем или что? Это простое действие подожгло всё её нутро снова. Саша даже наказывать себя и то позволяла. — А ты фехтовать будешь или совсем разучилась? С бездушным манекеном я и без тебя могу позаниматься. Покровской не нужно было снимать маску, чтобы Кира поняла: Задела. И она почти почувствовала от этого удовлетворение. Но Саша вздёрнула голову и потом медленно наклонила её набок, и в Киру ударил инстинкт. Опасность. Ей пиздец. Она натянула маску обратно и та даже не успела сесть на голову до конца, как она услышала хлопки. Блять. Контрзащита. Выпад. Удар. Попадание. Контратака. Бросок стрелой. Контрзащита. Контрзащита. Выпад. Удар справа. Попадание. Она не успевала даже подумать про схему. Покровская фехтовала так, как не делала этого на Олимпиаде. Кира за ней не успевала. И это для неё то всё закончилось? С таким боем можно ещё на две Олимпиады ехать! Она пропускала серию за серией. И всё тело уже горело огнём от боли. Сжала зубы и продолжала отвечать. Они чуть не вылетели с дорожки, когда острие сабли Покровской воткнулось ей между рёбер ударом сверху, а её глаза через маску столкнулись с глазами Саши. Та слегка над ней нависала. Было очень тихо и только их дыхание, тяжелое, прерывистое, разбавляло эту тишину. Если бы они были без масок... Это было бы горячо. Кира усилила давление на свою саблю, глаза Саши упали вниз. Её удар снизу в корпус между ребёр. Обоюдная атака. Покровская сделала шаг назад. Потом ещё один и ещё. В зале эхом раздался лязг металла от брошенной сабли. Кира вздрогнула и смотрела как Саша уходит из зала. Она за ней не пойдет. Не сегодня. Им обеим нужно остыть. Если это вообще возможно.

MONA - Воин и дракон.

Дыхание никак не могло восстановиться. Наоборот, Кира стала дышать ещё чаще. И эти приступы её когда-нибудь точно доведут до больницы. Она положила руку на грудь пытаясь унять что-то внутри и смотрела в никуда. Хлопок двери эхом прокатился в пространстве. Она подняла глаза, на неё яростно летела Саша. Она шагнула назад и упёрлась спиной в колонну. Покровская уже была перед её лицом, в наступательной стойке и сжимала руку в кулаке так, словно хочет схватить её за грудки. Глаза бешенные, дыхание такое же частое, как и у самой Киры, всю трясет. А губы поджимались так, как будто Саша хочет что-то сказать, но сдерживается. Она вернула взгляд обратно на глаза и внутри неё вдруг что-то развалилось. Ярость сменяло другое чувство, куда более пугающее. И оно очень быстро распирало. На глаза навернулись слёзы, Кира попыталась вдохнуть, но вышел всхлип. Рука Покровской разжалась медленно и осторожно легла ей на грудную клетку. Следом её лоб коснулся виска Киры. Самообладание рухнуло окончательно, когда Саша зажала её в своих руках и без остановки шептала: — прости меня, - гладя по голове. Кира, цепляясь за её плечи, плакала. А узел в груди медленно развязывался.