В полумраке сияла чешуя.

      Лаборатория была погружена в привычную, медитативную тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием магических кристаллов и шелестом пергамента. Эрухабен, откинув за спину прядь волос, цветом и текучестью напоминавших расплавленное золото, с невозмутимостью наносил последние штрихи в аналитическую матрицу. Будучи древним Драконом, он был воплощением любопытства, и часы утонченных исследований, наблюдений за экспериментами Раона и Розалин, были для него таким же дыханием, как и полет в небесах.       В воздухе витал запах озона, сушеных трав и старой бумаги. Он был глубоко сосредоточен, пока на пороге не возникла знакомая, спокойная фигура. Эрухабену не потребовалось оборачиваться — ритм шагов, сама аура присутствия были столь же отчетливы, как подпись под договором.       — Эрухабен, — раздался негромкий, ровный голос.       Дракон отложил серебряное перо и медленно повернулся. В дверном проеме, залитый мягким светом магических сфер, стоял Кейл. Его поза была расслабленной, но в глубине темных глаз таилась привычная, настороженная внимательность.       — Что-то случилось? — спросил Эрухабен, слегка наклонив голову.       — Нет, — Кейл вошел внутрь, и дверь беззвучно закрылась за ним. Его взгляд скользнул по полкам с ретортами и старыми томами. — Мне нужна причина, чтобы прийти к тебе?       С этими словами он опустился в глубокое кожаное кресло в углу, что со временем стало негласно считаться его местом. Устроился без лишней суеты, но с ощутимым намерением задержаться.       — Если ты не против, я останусь здесь на какое-то время, — сказал Кейл, и его взгляд встретился с золотым взором Дракона.       Эрухабен на мгновение задержал на нем свой взгляд, затем легким движением откинул со лба еще одну непослушную прядь.       — Можешь оставаться, — произнес он просто и, повернувшись обратно к столу, вновь погрузился в изучение мерцающих линий матрицы. Казалось, его внимание полностью захватила магия формул.       Однако тонкий слух улавливал каждое движение за спиной: мягкий шелест ткани, когда Кейл сбросил с плеч плед; негромкий стук снимаемой обуви; довольный вздох, когда он устроился в кресле поудобнее, подтянув ноги. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь редким, бархатным шелестом переворачиваемых страниц.       Минуты текли, сплетаясь в единую нить покоя. Любопытство, врожденное и неистребимое, в конце концов заставило Эрухабена отвлечься. Он бросил беглый взгляд через плечо.       Кейл действительно читал. Он растворился в кресле, его тело было полностью расслаблено, а лицо, обычно столь собранное и строгое, сейчас выражало безмятежную сосредоточенность.       Эрухабен знал, с какой пугающей скоростью тот мог поглощать тексты, но сейчас не было и намека на эту лихорадочную жадность к информации. Он смаковал каждую строку, не торопясь, изредка перелистывая страницу с ленивой грацией.       Взгляд Эрухабена скользнул к обложке книги, которую Кейл небрежно придерживал пальцем. И тогда золотые глаза Дракона чуть заметно расширились, а одна идеальная бровь медленно поползла вверх. Он узнал тускло-бордовый переплет и витиеватый шрифт заголовка. Это был один из тех бесстыдно чувственных романов, что тайком расходились по герцогству, пряча поэзию страсти за аллегорическими историями о феях и рыцарях.       Уголок тонких губ Эрухабена дрогнул. Неужели Кейл всерьез пришел в его святилище алхимии и магии, чтобы в тишине и уюте предаться чтению эротики? Но через миг мысль обрела ясность. Конечно, в библиотеке его наверняка бы засыпали вопросами любопытные дети. А попроси они, чего доброго, почитать вслух отрывок.. Нет, лаборатория Эрухабена — это неприкосновенное царство покоя и взрослой ответственности, была идеальным убежищем для такого чтива.       Легкая, почти невесомая усмешка тронула уста Дракона. Он покачал головой, скорее про себя, чем для кого-либо, и снова обратился к своим свиткам.       Время текло медленно и вязко, как густой сироп. Эрухабен погрузился в вычисления, но часть его внимания, подобно невидимому щупальцу, оставалась привязана к мужчине в кресле. И тогда его тончайшее, недоступное человеческому пониманию обоняние уловило едва уловимую ноту в знакомом запахе Кейла — тёплую, пряную, с оттенком металла и нагретой кожи. Запах сдержанного возбуждения.       Эрухабен на миг остановился, позволив этому ощущению окутать себя. Потом медленно моргнул, и в этот момент до него дошло. Мысль пронзила его с почти физической ясностью.       Он, древний Дракон, давно перешагнувший пороги телесных желаний, не испытывал сильной тяги к плотским утехам. Стоило ли удивляться, что за все их время вместе он никогда не прикасался к Кейлу с такой страстью? Их отношения строились на глубокой привязанности, взаимном уважении и комфорте друг друга. Но романтика? Пылкость? Он просто не задумывался об этом. А Кейл, с его молчаливой гордостью и нежеланием быть обузой, никогда бы не попросил, не намекнул. Это Эрухабен знал наверняка.       Но Кейл был молод. Его кровь пела другую песню, полную энергии, которая, должно быть, ищет выхода. Они делили ложе, их тела соприкасались во сне, но Эрухабен никогда не касался его по-настоящему. Никогда не исследовал, не пробуждал, не давал тому, что Кейл, возможно, хранил в себе, просияв наружу.       Мысль о собственной невнимательности легла на душу Эрухабена тяжелым, холодным грузом. Если он так долго был слеп к этой части своего возлюбленного, значит, это нужно исправлять.       Он отложил ручку и бесшумно поднялся. Его тень, длинная и бесформенная в колеблющемся свете сфер, накрыла Кейла, прежде чем тот это осознал. Кейл оторвался от книги и поднял голову. Его темные глаза встретились с золотыми. Одна бровь Кейла изящно поползла вверх, задавая безмолвный вопрос: «Что случилось?»       Эрухабен ничего не ответил. Он просто смотрел, изучая черты этого лица, столь знакомого и в этот миг снова загадочного. Потом плавным, неспешным движением он протянул руку. Его длинные, изящные пальцы мягко забрали книгу из ослабевших от удивления пальцев Кейла.       Не отводя взгляда, Эрухабен опустил глаза на открытую страницу. Его голос, обычно такой ровный и бесстрастный, зазвучал в тишине лаборатории бархатистой глубиной. Он начал читать с начала абзаца, и каждое слово под его произношением обретало вес и чувственность, которых не было на бумаге.       — «Ах, нет, нас могут увидеть, — пробормотала молодая девушка, сдерживая стоны от настойчивых ласк своего верного рыцаря». — Голос Эрухабена был низким, словно ворчание далекого грома. — «Не переживайте, моя госпожа, никто не узнает об этом, — сказал рыцарь, проникая своим мечом в девственный бутон девушки, вырывая из неё стон блаженства и боли..»       Он замолчал, позволив последним словам повиснуть в воздухе, густом от невысказанного. Затем медленно поднял взгляд. Его золотые зрачки, узкие как у хищника, поймали взгляд Кейла и удерживали его.       — Тебе такое нравится? — спросил древний Дракон. Его тон был нейтральным, вопрошающим, но в глубине глаз мерцал странный, испытующий огонь.       Кейл не дрогнул. Он откинулся на спинку кресла, приняв вид человека, обсуждающего погоду или качество вина. Лишь легкий румянец, едва тронувший скулы, и чуть более глубокое дыхание выдавали его.       — Сюжет неплох, — ответил он с невозмутимой рассудительностью. — Персонажи прописаны условно, но для жанра сойдёт. Описания.. могли бы быть и лучше, но для легкого чтива сойдет. Хотя, на мой взгляд, интимные сцены не совсем реалистичны. Чрезмерно пафосно и старомодно.       Кейл вынес свой вердикт, и после этого в лаборатории воцарилась густая, тягучая тишина. Они просто смотрели друг на друга — золотые глаза, читающие каждую микродрожь на привычном, сдержанном лице, и темные, старающиеся сохранить равнодушную аналитичность под испепеляющим вниманием.       Эрухабен первым нарушил немой диалог. Он опустил взгляд на книгу в своих руках, на секунду задержав его на номере страницы, а потом просто разжал пальцы. Роман, повинуясь бесшумному мановению, сам отплыл в сторону и мягко опустился на соседний стол. Ни звука, ни усилия — лишь тонкий всплеск магии.       Затем он склонился. Медленно, давая Кейлу каждый миг, чтобы отстраниться или сказать слово. Но Кейл не сделал ни того, ни другого. Его губы были слегка приоткрыты от удивления, когда губы Эрухабена коснулись его. Поцелуй был нежным, вопросительным. Дракон вдыхал его воздух, и едва уловимый запах теперь стал отчетливее — теплое облако, окутавшее их обоих. Кейл замер на мгновение, а потом ответил. Сначала осторожно, потом увереннее, его руки поднялись, чтобы коснуться груди Эрухабена.       Эрухабен обвил его руками и поднял Кейла с кресла одним плавным движением, заставив того инстинктивно обвить его талию ногами, а шею — руками. Кейл оказался в воздухе, лицом к лицу с ним, и прежнее спокойствие наконец дрогнуло, уступив место изумлению и настороженному ожиданию.       Их медленный поцелуй прервался, чтобы дать Кейлу возможность перевести дыхание.       — Что ты собираешься делать? — спросил он, и его голос звучал чуть хриплее обычного.       Эрухабен не ответил словами. Вместо этого он прильнул губами к его щеке, к чувствительному месту у виска, оставляя легкий, обжигающий след. И в этот миг пространство вокруг них дрогнуло, сжалось и перелилось. Лаборатория с её запахами металла и остывающими реагентами исчезла, растворившись в мягком полумраке личных покоев Эрухабена.       Комната была большой, почти пустынной и дышала тишиной забвения. Её использовали редко, но в ней всё ещё витал его дух — в идеальном порядке немногих вещей, в лёгком запахе дорогого дерева, ладана и безлюдного пространства.       Прежде чем Кейл успел осмотреться, Эрухабен едва заметным движением пальца спустил тяжелые бархатные шторы. Они задвинулись с мягким шелестом, отсекая последние лучи угасающего дня. Одновременно в дверях и стенах вспыхнули и погасли невидимые руны — барьер, глушащий звуки, и щит, не позволяющий никому вторгнуться.       Они остались одни в уютной, интимной темноте, где единственным светом были золотые искры в глазах Эрухабена и смутное сияние, падающее из-за края штор.       Атмосфера сменилась мгновенно — с холодноватой лабораторной отстраненности на плотную, томную приватность. Под её давлением, под тяжестью внезапного переноса и цепких рук, всё ещё держащих его на весу, Кейл сам потянулся к нему. Его губы нашли губы Эрухабена в полумраке.       На этот раз Эрухабен ответил иначе. Он открыл рот, позволил поцелую углубиться, превратиться во что-то влажное, исследующее. Их языки сплелись — его язык был чуть длиннее, подвижнее, нечеловечески умелым. Он обвил язык Кейла, ласкал его, с легким давлением посасывая, и захват вырвал у Кейла резкий, сдавленный вздох прямо в его рот.       Все тело Кейла вздрогнуло, а потом обвило Эрухабена с новой силой. Он вцепился одной рукой в его распущенные волосы, сжимая пряди шелковистого жидкого золота, словно боясь, что его оторвут и унесет течением.       Эрухабен усмехнулся прямо в поцелуй, ощущая, как Кейл теряет опору в реальности. И в следующее мгновение её действительно не стало — мягкий удар спиной о перину, упругое погружение в холодный шелк. Они оказались в центре огромной кровати с темным балдахином. Легким движением пальцев Эрухабен позволил шторам балдахина сорваться с креплений и мягко обрушиться вокруг них, словно водопад из тяжелого бархата, отсекая последние следы внешнего мира и погружая в полную приватность.       Кейл удивлённо моргнул, его глаза метнулись к складкам ткани, а затем обратно к Эрухабену, который уже поднимался над ним на коленях. Дракон не спешил. Его пальцы, длинные и ловкие, нашли застежки собственного одеяния — не манерные пуговицы человеского костюма, а сложные, почти декоративные завязки и пряжки, подчинявшиеся лишь легчайшему прикосновению. Одежда расступилась без звука, как по волшебству (что, в общем-то, было недалеко от истины), спадая с его плеч и торса тяжелыми складками.       Перед Кейлом предстало то, что он видел, возможно, лишь мельком — торс, созданный не для человеческих условностей красоты, а для вечной силы. Широкие, мощные грудные мышцы, рельефный пресс, на котором играли тени от занавесей. Кожа в некоторых местах переходила в изысканный узор из мельчайших золотых чешуек, мерцавших в полумраке, словно россыпи самоцветов по склонам холмов.       Взгляд Кейла, против его воли, на долю секунды задержался на этом виде, скользнув вниз по линии пресса.       — Мои глаза выше, — мягко, но отчетливо прозвучал голос Эрухабена. В нём слышалась лёгкая, почти кошачья усмешка. Он выпрямился, позволяя свету (или тому, что от него оставалось) лучше очертить мускулатуру, гордо выставляя себя напоказ. — Тебе нравится то, что ты видишь?       Он выглядел не просто красиво — он выглядел волшебно. Полумрак превращал его в существо из легенд: золотые чешуйки на ключицах, вдоль рёбер, на предплечьях отсвечивали таинственным внутренним светом. Золотые, как расплавленный металл, с узкими, вертикальными щелями зрачков, которые в темноте расширились, но всё равно пристально наблюдали за каждым движением Кейла и каждой сменой выражения на его лице.       Эрухабен склонился ниже, его тень полностью накрыла Кейла. Движения его рук были неспешными, почти ритуальными. Он не рвал ткань, а развязал шнуровку на груди Кейла, позволив шелковистой материи рубашки мягко разойтись в стороны.       Холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, и по ней пробежали мурашки. Прежде чем Кейл успел осознать это, губы Эрухабена прильнули к чувствительному месту у его шеи, чуть ниже уха. Тёплый, влажный поцелуй, а затем лёгкое, но уверенное всасывание, которое оставило на коже жгучую метку, что заставило Кейла резко вдохнуть.       Руки Дракона, тем временем, не оставались без дела. Они скользили по податливому, упругому телу, исследуя знакомые и незнакомые контуры. Он стянул рубашку с плеч Кейла, и ткань бесшумно соскользнула на шелк простыни. Его пальцы — длинные, умелые, с чуть шершавыми подушечками — нашли один из сосков. Сначала лёгкое, круговое прикосновение, затем мягкое нажатие. Тело под ним вздрогнуло, ответная дрожь пробежала от самого кончика пальца Эрухабена до основания его позвоночника.       Как будто этого было недостаточно, Эрухабен склонился ещё ниже. Кончик его языка, чуть шершавый и невероятно тёплый, коснулся напряжённого розового бугорка. Он обвил его, ощутил, как тот становится твёрже под его лаской, а потом взял в рот, с лёгким всасывающим давлением, которое заставило Кейла выгнуться со стоном, потерянным где-то в горле.       Другая рука Эрухабена не оставалась в стороне. Она ласкала бок Кейла, скользя по рёбрам, слегка сжимая талию, а кончики ногтей — острых, но не опасных — оставляли на коже едва видимые, обжигающие дорожки. Это было одновременно нежно и дразняще.       Кейл вздохнул, и этот вздох превратился в хрип. Он запустил пальцы в золотые волосы Эрухабена, притягивая его голову ближе, глубже к своей груди, словно моля о продолжении. Но Эрухабен отстранился, позволив холодному воздуху комнаты обжечь влажный, чувствительный сосок, от чего Кейл вздрогнул всем телом.       Шелковистые пряди волос Эрухабена, подобные расплавленному золоту, струились по его плечам, образуя занавес, скрывающий их лица от несуществующих глаз. В золотом полумраке он склонился снова, но теперь не к груди, а к губам. Поцелуй был нежным, почти вопросительным, контрастирующим с минувшей лаской.       Кейл ответил без колебаний. Он обхватил Эрухабена за шею, притянул его вниз, стирая последние миллиметры между ними. Они целовались — один раз, медленно, другой, глубже. Когда они на секунду разъединились, их глаза встретились — полуприкрытые, затуманенные, дышащие одним воздухом.       И тогда Эрухабен уркнул. Низкий, довольный звук, больше похожий на ворчание огромного кота, вырвался из его груди. Он снова прикоснулся губами к губам Кейла, но не для поцелуя. Его язык провёл по линии смыкания губ — Кейл послушно приоткрыл рот, и в следующее мгновение язык Дракона вошёл внутрь. Сначала он обвёл внутреннюю поверхность губ, ощущая их текстуру, затем зубами, нежно, но уверенно оттянул нижнюю губу Кейла, заставив того снова вздохнуть. И только потом проник внутрь, глубоко, влажно, с умелой настойчивостью, которой позавидовал бы любой смертный.       Кейл закрыл глаза. Его тело обмякло на шелках, полностью отдавшись вторжению и ласке. Тихий, сдавленный стон вырвался из его горла и был немедленно поглощён поцелуем — стон чистого наслаждения, долгое время ждавшего своего часа и наконец обретшего свободу под прикосновениями древнего дракона.       Эрухабен не отпускал его, продолжая ласкать языком и пальцами, растворяя последние остатки мысли в густом сиропе ощущений. Его свободная рука, тем временем, скользнула вниз по животу Кейла, ощущая, как под тонкой кожей дрожат и напрягаются мышцы. Домашние штаны, мягкие и податливые, не стали преградой — они легко поддались его натиску, сползли вместе с тонким бельем, освобождая пленённую плоть.       Кейл вздрогнул всем телом, когда прохладный воздух спальни коснулся его возбуждённого члена, горячего и тяжело пульсирующего от всего предшествующего. Но холод длился лишь мгновение — ладонь Эрухабена, широкая, сухая и невероятно тёплая, обхватила его, согревая, заключая в идеальное, сильное кольцо.       Дракон не торопился. Его пальцы медленно, с чувственным знанием дела, скользнули вверх по стволу, собирая на пути выступившую каплю прозрачной влаги. Этой же влагой он смазал головку, а затем, не убирая руки, провёл мокрыми пальцами по внутренней стороне бедра Кейла, оставив там влажный, холодящий след, который тут же сменился жаром от прикосновения.       От этого двойственного ощущения — влажной прохлады на коже и жгучего тепла в самом чувствительном месте — Кейл выдохнул резко и глубоко прямо в губы Эрухабену. Его дыхание было прерывистым, горячим. Он потянулся вверх, ища ещё одного поцелуя, как утопающий ищет воздуха. Эрухабен дал ему этот воздух — дал охотно, позволив языку снова войти в его рот, но теперь движения стали медленнее, глубже, влажнее, в унисон с неторопливым, настойчивым ходом его руки внизу.       Он прислушивался к каждому потерянному вздоху, к каждому сдавленному стону, которые вырывались из груди Кейла, когда его рука то замедляла ход, то ускорялась, то сжимала чуть сильнее. Он вылизывал изнутри каждый звук, делая его своим. Кейл, в свою очередь, полностью отдался на волю этих ощущений.       Его бёдра начали непроизвольно подрагивать, следуя за ритмом, который задавала рука Дракона. Он упирался пятками в матрас, толкаясь навстречу каждому движению, а его пальцы впивались в мощные плечи Эрухабена, цепляясь за них, как за якорь в бушующем море наслаждения. Его стоны, сперва тихие и сдавленные, теперь становились громче, свободнее, превращаясь в отрывистые, благодарные постанывания, которые терялись в мокром плену их поцелуя.       Под таким двойным натиском — влажного, глубокого поцелуя, крадущего дыхание, и неторопливой, но неумолимой работы чужой руки — Кейл не мог долго сопротивляться. Его тело выгнулось в напряженной дуге, мускулы живота резко сжались, и с тихим, сдавленным стоном, который Эрухабен выпил прямо из его глотки, он достиг предела. Тепло разлилось по его животу и пальцам Дракона, а бёдра продолжали мелко, прерывисто дрожать даже после того, как всё было кончено.       Эрухабен не отпускал его сразу, позволяя последним судорогам удовольствия пройти через измученное тело, лишь слегка ослабив хватку. Потом его рука наконец отпустила расслабленную, чувствительную плоть. Он оторвался от поцелуя, и его губы, влажные и мягкие, коснулись сначала век Кейла, заставляя того вздрогнуть от нежности, а затем виска, где под тонкой кожей отдавался частый, беспорядочный пульс.       Затем Эрухабен отстранился чуть дальше. В полумраке, под сенью балдахина, его золотые глаза блестели, как у большого хищного кота. Спокойно, не отводя взгляда от Кейла, он поднес ко рту свои пальцы, испачканные в его семени, и медленно, с явным наслаждением, слизал с них влагу. Глухое, довольное урчание, похожее на отдаленный раскат грома, вырвалось из его груди. Он улыбнулся.       Эрухабен не дал Кейлу опомниться или прийти в себя. Снова нависнув над ним, он принялся исследовать его тело с почти методичной тщательностью. Его губы и зубы нашли выступающие ключицы. Он ласкал их, слегка царапая эмалью зубов, а потом прикусывая, оставляя едва заметные, но жгучие метки. Затем его язык, шершавый и горячий, провел по яремной впадине, чувствуя, как под ним бьется жизнь, а губы поцеловали это место, прежде чем спуститься чуть ниже, оставляя влажный след и новый засос на груди, рядом с уже потемневшим от ласк соском.       Его свободная рука не оставалась в бездействии. Она скользнула с талии на нетронутую грудь, найдя второй сосок, уже набухший и чувствительный даже от косвенных прикосновений. Когда Эрухабен склонился ниже и взял один сосок в рот, его пальцы в точности повторили движение на другом.       Кейл вздрогнул всем телом, когда чувствительный бугорок погрузился в влажную, тёплую пещеру рта Дракона. Эрухабен всосал его, это было настойчиво, требовательно, с лёгким вакуумным давлением, которое вырвало у Кейла тихий, перехваченный вздох. А когда пальцы на другом соске присоединились к ласке, сжимая и пощипывая его в такт движениям языка, этот вздох превратился в долгий, прерывистый стон.       Руки Кейла беспомощно скользнули по золотым волосам, то ли пытаясь оттолкнуть голову, погружающуюся всё ниже, то ли в отчаянной попытке прижать её ещё ближе, вжать в свою плоть. Эрухабен позволил этому противоречию существовать, сам продолжая своё медленное, неумолимое путешествие вниз по телу. Его руки, тем временем, скользили по бокам Кейла, ладонями ощущая каждый вздрагивающий мускул, каждый изгиб не много выступающих ребер, каждый чувствительный участок кожи, отзывающийся дрожью на прикосновение.       Одна широкая ладонь, наконец, нашла свою цель — округлость ягодицы. Она обхватила её уверенно, но не грубо, слегка сжимая упругую плоть в пальцах. От этого захвата, одновременно властного и ласкающего, Кейл выдохнул сдавленный звук и выгнулся дугой, инстинктивно подставляясь под прикосновение, ища больше, глубже.       Но Эрухабен был неумолим в своей неторопливости. Он продолжил путь вниз, и его язык, горячий и цепкий, на миг погрузился в аккуратное углубление пупка, заставив всё тело под ним содрогнуться от неожиданности и щекотного наслаждения. Его руки переместились на бёдра, обхватив их, словно замеряя их ширину, прежде чем скользнуть к самому паху.       И затем он сделал паузу и поднял голову. Его золотые глаза в полутьме встретились с потемневшими, полными невыносимого ожидания глазами Кейла. Не отрывая гипнотизирующего зрительного контакта, Эрухабен медленно, намеренно склонился.       Первое прикосновение горячих, влажных губ к возбуждённой, сверхчувствительной головке было подобно электрическому разряду. Кейл вздрогнул так сильно, что его пальцы вцепились в шелк простыней над головой, вырывая ткань. Эрухабен принял её в рот, мягко посасывая, лёгкий вакуум, влажная теплота заставили Кейла закусить губу до боли.       Но это было только начало. Язык Дракона, более длинный и подвижный, чем человеческий, обвил ствол, скользнул кончиком по узкой щели на головке, исследуя, дразня. Затем он обхватил саму головку, сжал её — интимное давление вырвало у Кейла сдавленный стон.       Эрухабен качнул головой, губы плотно обхватывали головку, а затем начали скользить вниз, неспешно, преодолевая каждое миллиметровое сопротивление. Ощущение полного, влажного, тёплого обволакивания было настолько интенсивным, что у Кейла потемнело в глазах. Он вытащил его почти полностью, повернул голову набок, чтобы медленно, с чувством, обсосать всю длину снизу доверху влажным, горячим языком, а затем — тем же неторопливым, неумолимым движением — принял его в рот снова, на этот раз глубже.       Кейл застонал, долго и бесконтрольно. Его бёдра дёрнулись вперёд в инстинктивной попытке углубить это невыносимое блаженство. Но сильные руки, лежащие на его бёдрах, мгновенно отреагировали. Они прижали его к матрасу с силой, удерживая в полной неподвижности.       Эрухабен продолжил своё методичное, сокрушительное движение, ритм его головы оставался размеренным, но неумолимым. Он чувствовал, как плоть в его рту пульсирует всё чаще и сильнее, как тело под ним напрягается до предела каждой струной. Кейл выгнулся, словно лук, его пальцы бессильно скользнули по золотым волосам, а бёдра вновь дернулись в тщетной попытке помочь, углубить, ускорить. Но железная хватка на его бёдрах не дрогнула ни на йоту, удерживая его в полной покорности, заставляя лишь принимать это медленное, сладкое растягивание наслаждения до грани разрыва.       Стон, вырвавшийся из груди Кейла, когда Эрухабен наконец позволил темпу возрасти, был долгим, хриплым, почти рыдающим. Мир для Кейла сузился до точки — до влажного жара, обволакивающего его, до этого гипнотизирующего золотого взгляда, пригвождающего его к месту. Бёдра начали мелко, часто дрожать, а внизу живота собрался знакомый, неотвратимый жар.       — Я.. я сейчас..! Эмх.. — вырвалось у него прерывисто, мольбой и предупреждением.       Но Эрухабен не остановился, наоборот, его движения стали ещё более целенаправленными, а взгляд — ещё более пронзительным. Когда волна накрыла Кейла, это было не плавное извержение, а судорожный, взрывной выброс. Он выгнул спину так, что казалось, она треснет, и крик, хриплый и разбитый, сорвался с его губ. Эрухабен принял всё, проглотил без тени колебания, и — что было для Кейла полной, ослепляющей неожиданностью — не прекратил.       Чувствительность после оргазма ударила по нему, как удар током. Он вздрогнул всем телом, и жаркое наслаждение мгновенно сменилось острой, почти болезненной сверхчувствительностью.       — Н-не.. А-а..! Стой.. Мм! — его голос звучал сдавленно, полный настоящей паники и непереносимого ощущения. — Я же только что.. Ах.. кончил.. Слишком..!       Он вцепился в волосы Эрухабена, пытаясь оторвать его голову, оттолкнуть. Но пальцы дрожали, а сила, которая всего минуту назад могла сокрушить врага, теперь казалась жалкой, беспомощной против несокрушимой воли Дракона. Эрухабен лишь продолжил свои настойчивые ласки, удерживая дрожащие, пытающиеся сжаться бёдра Кейла в прежнем положении.       Затем его рука переместилась. Широкая ладонь легла плашмя на низ живота Кейла, чуть ниже пупка, туда, где всё ещё пульсировало и ныло. И одним мощным, аккуратным движением он придавил его обратно к матрасу, зафиксировав за бедро и низ живота.       Кейл закинул голову назад, его глаза закатились, губы беззвучно шептали что-то. Его бёдра затряслись крупной, судорожной дрожью, пальцы на ногах болезненно поджались, а руки, всё ещё вцепившиеся в волосы Эрухабена, свело судорогой. Он кончил во второй раз — тихо, с хриплым всхлипом, его тело полностью разбитое и покоренное, отдало последнее, что у него было.       Эрухабен позволил себе ещё несколько медленных, тягучих движений, выжимая последние капли уже иссякшего удовольствия, и каждое из них заставляло тело Кейла содрогаться новой, измученной судорогой. Пальцы на ногах болезненно поджались, а бедра инстинктивно сжались, зажав голову Дракона в тепловой ловушке между ними. Глаза Кейла закатились, показывая белки, и всё его тело, наконец, обмякло, повиснув на сильных руках Эрухабена, лишь мелкая, непроизвольная дрожь время от времени пробегала по мышцам, словно отзвук давно отгремевшего грома.       С мягким, влажным звуком Эрухабен выпустил вялую, сверхчувствительную плоть изо рта. Он не отпускал её сразу, а прикоснулся губами к внутренней стороне бедра, оставив нежный, почти невесомый поцелуй на коже, прочерченной синими прожилками вен. Затем он отстранился, взял край шелковой простыни и вытер ею подбородок, сметая слюну и остатки семени с невозмутимым спокойствием.       Поднявшись, он снова навис над Кейлом, его тень укрыла измученное лицо. Он склонился и прикоснулся губами к его губам — поцелуй был медленным, глубоким, влажным, полным вкусом их обоих. Кейл, разнеженный до состояния теплой восковой фигуры, ответил ему с запоздалой, ленивой нежностью, его губы едва шевелились.       Эрухабен обнял его за плечи и спину, легко приподнял и усадил к себе на колени. Кейл, словно во сне, инстинктивно обвил его конечностями — ноги вокруг талии, руки вокруг шеи, и бессознательно повернул голову, ища более удобного угла для следующего поцелуя. Глухое, довольное урчание, похожее на мурлыканье огромного зверя, вырвалось из груди Эрухабена и передалось Кейлу через точку соприкосновения.       Кейл медленно, с усилием приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманенным, несфокусированным, но в нём теплилась искра осознания. Он почувствовал под собой твёрдый, мощный упор — возбуждение Эрухабена, скрытое лишь тонким слоем ткани. Почти рефлекторно, ещё не до конца придя в себя, он слегка, едва заметно покачал бёдрами, прижимаясь к нему.       — А ты? — выдохнул Кейл, и его голос звучал хрипло, разбито.       Эрухабен не ответил сразу. Одна его широкая ладонь легла на поясницу Кейла, прижимая его плотнее к себе, вторая медленно скользнула вниз, вдоль позвоночника, чтобы обхватить округлость ягодицы. Его пальцы впились в упругую плоть, владеюще и требовательно.       — Я планирую довести тебя до оргазма ещё как минимум два раза, прежде чем войду, — произнёс он низким, бархатным голосом прямо у самого уха Кейла. Его дыхание обожгло кожу.       И в тот же миг палец той же руки, что лежала на ягодице, сместился ниже. Он обошёл промежность и коснулся самого центра — тугого, сжатого колечка сфинктера, уже влажного от его семени и пота. Прикосновение было лёгким, едва ощутимым. Кейл вздрогнул всем телом, и новый, невольный стон застрял у него в горле, когда Эрухабен тут же захватил его губы в новый, захватывающий поцелуй, не давая тому протестовать или спрашивать.       Вокруг его пальцев вспыхнула и осела тончайшая золотая пыль — не грубая магия, а изящное заклинание, создавшее прохладную, скользкую смазку, которая тут же согрелась от тепла их тел. Эрухабен водил подушечками пальцев вокруг напряженного мышечного кольца, лаская, дразня, заставляя его непроизвольно подрагивать и расслабляться под таким вниманием. И лишь когда сопротивление почти растаяло, он медленно, с непреодолимой нежностью, ввёл один палец внутрь.       Кейл выдохнул ему в шею — долгий, сдавленный звук. В ответ на вторжение, он не стал пассивным. Опустив голову, он прильнул губами к шее Эрухабена. Сначала это были легкие, почти невесомые поцелуи, рассыпанные вдоль линии сильной мышцы. Затем его губы сомкнулись на коже, и он медленно, с ощутимым намерением, всосал её, оставив темнеющий. Отстранившись, он подул на влажное, чувствительное место, и холодок дыхания заставил могучее тело под ним вздрогнуть. Кейл переместился чуть выше, к основанию челюсти, и снова начал свой медленный ритуал — влажные поцелуи, прерываемые игривыми, но острыми прикусываниями.       Дыхание Эрухабена стало чуть громче, в нём проскальзывали тихие, сдавленные стоны, которые он выдыхал прямо в ухо Кейлу, обжигая его раковину. И в такт этим звукам, его палец внутри начал двигаться — сначала медленно, исследующе, а затем увереннее, глубже. Вскоре к нему присоединился второй. Растяжение было более ощутимым, но не болезненным — лишь наполняющим, странным и волнующим. Его пальцы совершали неторопливые, но сильные толчки, хорошенько готовя тесный вход.       Когда подушечки его пальцев впервые провели по определенному месту, Кейл вздрогнул всем телом, как от удара током, и его губы оторвались от кожи Эрухабена с тихим всхлипом.       После этого каждый следующий толчок был прицельным. Он то скользил мимо, лишь дразня, то возвращался и задерживался, массируя эту точку с коварной, умелой настойчивостью. Ощущения для Кейла были сокрушительными. Они растекались по всему низу живота, отдавали жаркой волной в основание позвоночника.       Он дрожал мелкой, частой дрожью, в его горле рождались прерывистые всхлипы и стоны, которые он уже не мог сдержать. Его спина выгибалась в дуге, он откидывался назад, полностью отдаваясь на волю рук, державших его, и пальцев, растягивающих и наполняющих его изнутри, выбивающих из него последние остатки контроля одним лишь прикосновением к скрытой точке наслаждения.       Эрухабен, чувствуя, как тело на его коленях открывается и требует большего, добавил третий палец. Растяжение стало шире, ощутимее, но Кейл уже не сопротивлялся — он лишь глубже вжался в него, принимая. Ритм руки Дракона ускорился, превратившись из исследовательских толчков в нечто более настойчивое. Пальцы двигались внутри него с властной силой, каждый раз безошибочно натыкаясь на тот самый чувствительный комочек.       — Ах! Даа..! — голос Кейла сорвался с привычной сдержанности, став хриплым и громким. — Вот там, ещё.. а-а..!       Эрухабен слушал. Каждое его восклицание, каждый вздох были для него картой, руководством к действию. Он подстраивался под его тело, усиливая давление там, где это вызывало самые яркие стоны, меняя угол так, чтобы каждый толчок достигал цели. Он трахал его пальцами с такой уверенной, сокрушающей силой, что Кейл буквально расплывался у него на коленях, его мышцы то напрягались в судороге наслаждения, то полностью расслаблялись, отдаваясь на волю неумолимой ласки.       Когда напряжение в теле Кейла достигло нового, казалось бы, невозможного пика, Эрухабен, не останавливаясь, ввёл четвертый палец. Кейл вскрикнул — резко, громко, и его тело выпрямилось в последнем, судорожном рывке. Тепло разлилось по его животу и животу Эрухабена, смазывая кожу липкой, влажной полосой между ними.       Только тогда Эрухабен медленно вытащил свои пальцы, блестящие от смазки. Он обхватил Кейла обеими руками, прижимая его к своей груди, и они начали медленно двигаться — неспешное, почти ленивое покачивание, которое создавало приятное, разгоряченное трение между их телами, размазывая сперму ещё больше, стирая границы.       Кейл издал долгий, довольный, немного ошеломлённый вздох. Его сила, казалось, окончательно покинула его, оставив лишь тяжесть и приятную разбитость. Он повернул голову, его губы, влажные и покусанные, нашли губы Эрухабена в полумраке. И они снова поцеловались — медленно, глубоко, устало и бесконечно нежно, делясь одним дыханием, одним вкусом, в полной, завоеванной тишине, нарушаемой лишь их синхронным биением сердец.       Кейл прикрыл глаза, растворяясь в нежных, но владеющих прикосновениях. Его тело, уставшее и сверхчувствительное, всё же отзывалось на каждое движение пальцев Эрухабена — на то, как они скользили по коже, будто запоминая её рельеф, как мягко сжимали мышцы бедер и ягодиц, как находили особо чувствительные места у основания позвоночника и заставляли его вздрагивать. Губы Дракона на его шее были горячими, а тихие, довольные вздохи, которые он сам издавал, казалось, доставляли Эрухабену не меньшее удовольствие. Он вдыхал его запах — смесь пота, кожи и секса, и ответил на это глубоким, довольным урчанием, прежде чем нежно прикусить выступающую ключицу.       Кейл приоткрыл глаза. Их взгляды встретились в полумраке — золотой, полный хищного удовлетворения, и тёмный, уставший, но с новым, пробуждающимся огоньком. Молчаливый диалог длился несколько сердечных сокращений.       И тогда Кейл, набравшись остатков сил, медленно перевернул ситуацию. Он не толкнул, а скорее опрокинул Эрухабена на спину, сам оказавшись сверху, нависая над ним. Он склонился и сначала просто коснулся его губ своими — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Затем его губы отправились в путешествие вниз по шее Дракона, оставляя цепочку влажных, горячих поцелуев. Он задерживался на особо чувствительных местах — у основания горла, где бился пульс, на яремной выемке, на выступах ключиц.       Эрухабен не сопротивлялся. Его руки обхватили Кейла за ягодицы, сжимая и массируя упругую плоть, и притягивали его ниже, плотнее к себе, так что их тела терлись друг о друга, создавая новую волну приятного, разогревающего трения. Кейл в ответ игриво укусил его за плечо, тут же смягчив укус поцелуем, а затем зализал это место языком, спускаясь всё ниже по торсу. Вокруг них, будто подчиняясь настроению, лениво кружились частицы золотой пыли, освещая мускулатуру Эрухабена мягким, магическим сиянием.       Дракон глубоко дышал, вдыхая запах возбуждения Кейла, смешанный с его собственным, чувствуя его удовольствие и зарождающееся любопытство. Шаловливые пальцы Кейла исследовали его тело, очерчивая контуры пресса, лаская живот, выискивая слабые места на, казалось бы, неуязвимом теле. Эрухабен позволял ему эту вольность, награждая за удачные находки глубокими, грудными стонами и лёгкими подрагиваниями мышц.       Но когда рука Кейла скользнула по самому низу живота, чуть выше лобковой кости, а затем переместилась за спину, найдя и надавив на чувствительную точку у самого копчика, контроль Дракона дал трещину. Его тело выгнулось неестественной, напряжённой дугой, а из груди вырвался низкий, хриплый, совершенно неконтролируемый стон. Его золотые глаза на миг потеряли фокус, затуманились чистым удовольствием.       Кейл, удивлённый силой реакции, но довольный, продолжил массировать то место, наблюдая, как могучее тело под ним вздрагивает в такт его прикосновениям. Он почувствовал, как член, на котором он сидел, стал ещё твёрже и, как ему показалось, даже больше, будто бы наполняясь новой силой. Кейл издал удивлённый звук и на мгновение убрал руку, переведя ладонь на грудь, чтобы погладить уже разбухшие от предшествующих ласк соски Эрухабена.       Когда взгляд Кейла снова встретился с золотым, он увидел, что тот прояснился и стал невероятно внимательным, пристальным, как лезвие. В этих глазах не было ни капли прежней расслабленности — лишь сконцентрированная, хищная интенсивность. И прежде чем Кейл успел что-то понять, сильная рука легла ему на поясницу. Не грубо, но с непреодолимым давлением. Эрухабен надавил, заставив Кейла потерять равновесие и упасть вперёд, грудь к груди, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание смешалось.       — Видимо, тебе очень хочется узнать, каков мой предел? — голос Эрухабена прозвучал низко, почти как отдалённый гром, но в нём не было гнева. Было лишь сконцентрированное внимание, смешанное с предвкушением. Его золотые глаза, сузившиеся до тонких щелочек, изучали каждое движение на лице Кейла, будто пытаясь прочесть его следующий шаг.       Кейл ничего не ответил словами. Вместо этого на его губах расцвела мягкая, хитрая улыбка. Он наклонился и легко, почти небрежно чмокнул Эрухабена в губы — быстрый, дразнящий поцелуй. Потом его губы приблизились к уху Дракона, и тёплое дыхание обожгло чувствительную раковину, заставив её чуть дрогнуть.       — Да, очень хочу, — прошептал он прямо в ухо, и его голос стал томным, вязким, как мёд. Затем он воплотил слова в действие: его губы сомкнулись на мочке, он пососал её, чувствуя, как под тонкой кожей пульсирует кровь, а потом осторожно, но уверенно прикусил.       Реакция была мгновенной. Тело Эрухабена дёрнулось под ним, как от разряда, а его дыхание стало рваным, горячим. Его руки крепче прижали Кейла к себе, будто пытаясь одновременно и остановить, и поощрить ласки. Воспользовавшись моментом, Кейл смягчил укус, обласкал ухо горячим, влажным языком, просунул самый кончик в извилистую раковину, исследуя её с почти болезненной нежностью, а затем снова поцеловал, чтобы вновь прикусить, но уже чуть ниже, у самого основания.       Эрухабен застонал — низко, глубоко, и этот звук, лишённый всякой привычной сдержанности, был для Кейла лучшей наградой. Уши Дракона, обычно бледные и совершенные, залились тёплым, смущённым румянцем. Кейл, не скрывая довольной улыбки, переключился на другое ухо, в то время как его пальцы ласкали и поглаживали то, которое уже было обработано, поддерживая в нём лёгкое, приятное жжение.       Тело Эрухабена время от времени вздрагивало под умелыми ласками, из его груди вырывались сдавленные стоны и одобрительное, гулкое урчание, которое вибрировало в самой груди Кейла. Он слегка поворачивал голову, подставляя более чувствительные места, будто безмолвно показывая, где трогать лучше всего, полностью отдаваясь вниманию. В его золотых глазах, полуприкрытых от наслаждения, смешались терпение, удовольствие и неподдельное удивление от того, насколько искусно его обычно сдержанный возлюбленный может быть, когда сам возьмёт инициативу в свои руки.       Эрухабен тяжело дышал, когда Кейл наконец оторвался от его уха, чтобы полюбоваться результатом своего труда. Вид был завораживающим: могучий Дракон, запыхавшийся, с тёмным румянцем, разлившимся по скулам и шее, с полуприкрытыми глазами, в которых плясали золотые искры. Кейл едва сдержал нежное, победное воркование, которое просилось наружу. Вместо этого он снова приник к его губам, и на этот раз поцелуй был медленными сладким.       Эрухабен ответил лениво, но его руки были красноречивее любых слов. Он обнял Кейла и слегка приподнялся, помогая тому устроиться поудобнее, и Кейл с готовностью обвил его талию ногами, опустившись ниже, полностью садясь на него, но так, чтобы их губы всё ещё были связаны влажной, ненасытной нитью поцелуя.       — Я и не знал, что ты такой чувствительный, — прошептал Кейл прямо в его ухо, его голос звучал низко, почти как воркование, полное нежности.       Эрухабен вздохнул — звук, в котором смешались смущение и что-то вроде сожаления, что его слабость была раскрыта.       — Конечно, — проговорил он, и его голос был чуть хрипловат. — Я же Дракон. Моё восприятие мира тоньше. Я чувствую колебания магии, перепады температур, запахи. И прикосновения тех, кто находится рядом со мной, ощущаются.. интенсивнее.       Кейл наклонил голову набок, изучая его лицо с новым, ещё более нежным любопытством. В его тёмных глазах вспыхнули черти.       — В таком случае, — заявил он тихо, целуя Эрухабена под глазом, в месте, где кожа была особенно тонкой и горячей, — я буду касаться тебя чаще.       — Хм, — это был единственный, многозначительный звук, который издал Эрухабен. И прежде чем Кейл успел что-то добавить, Дракон снова захватил его губы в поцелуй. На этот раз он был не ленивым, а глубоким, властным, бесконечно требовательным, словно желая доказать, что и его ответное воздействие может быть столь же, если не более, интенсивным.       Кейл знал, что это не протест. Он ответил на поцелуй с такой же страстью, позволив глубокому проникновению вырвать из его груди долгий, сдавленный стон.       Эрухабен снова провел ладонью вниз по его позвоночнику, заставляя кожу под пальцами покрываться мурашками. Они разорвали поцелуй с влажным, интимным звуком, их взгляды встретились — затуманенные, тяжёлые от желания, наблюдающие друг за друга из-под полуприкрытых век.       — Я хотел сделать тебе минет, — выдохнул Кейл, его слова были больше похожи на признание, чем на предложение.       — Хм.. — губы Эрухабена дрогнули в полуулыбке. — Тебе было бы трудно это сделать.       Кейл взглянул на него с немым вопросом, тело слегка напряглось в ожидании разъяснений. Но объяснений не последовало. Вместо этого сильные руки легко перевернули его, уложив на спину среди мягких подушек. Эрухабен навис над ним, его тень снова поглотила Кейла, но на этот раз в ней чувствовалась не просто власть, а почти животная, едва сдерживаемая потребность.       — Я не уверен, что смогу сдержаться, если ты начнёшь, — его голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой. — Поэтому лежи спокойно, и дай мне сделать тебе приятно.       Вокруг них, будто отражая его внутреннее состояние, золотая пыль закружилась быстрее, создавая в полумраке комнаты волшебное, гипнотическое зрелище — медленно вращающиеся спирали и искры, от которых было невозможно оторвать взгляд. Кейл, заворожённый, лишь согласно кивнул.       Убедившись, что Кейл лежит удобно и покорно, Эрухабен отстранился. Его пальцы нашли оставшиеся на нём детали одежды — те самые сложные завязки и пряжки. Он не стал их развязывать. Под взглядом Кейла, пристальным и полным ожидания, ткань просто расступилась. Она мягко соскользнула с его плеч, бёдер, спала на пол бесшумными тёмными лужами, подчиняясь беззвучному приказу.       Кейл заворожённо наблюдал, неосознанно покусывая нижнюю губу. Его собственное тело отзывалось на это зрелище жаркой волной — член, прижатый к животу, уже выделял прозрачную каплю предсеменной жидкости. Почти рефлекторно, всё ещё не отрывая взгляда от Эрухабена, он провёл пальцем по своему соску, заставляя его набухнуть ещё сильнее.       Эрухабен заметил это движение. Его зрачки — те самые узкие щели — на мгновение сузились до ниточек, а затем резко, неестественно широко расширились, поглотив почти всё золото радужки. Последние лоскуты одежды исчезли.       Глаза Кейла, уже широко открытые от возбуждения, стали буквально выпученными. Рука, ласкавшая грудь, замерла на месте. Дыхание перехватило.       Из густой, аккуратной золотистой лобковой растительности выходили не один, а два члена. Они были внушительных размеров — каждый достоин был бы считаться более чем щедрым даром природы по отдельности, но вместе они представляли собой вид, одновременно шокирующий и невероятно эротичный. Они лежали рядом, плотные, тяжелые, с явно выраженными венами под тонкой кожей, с крупными, уже влажными головками.       Молчание повисло в воздухе, густое и напряжённое. Наконец, Кейл нашел в себе силы говорить, но его голос звучал сдавленно, полным чистого, неподдельного изумления и страха.       — А ты.. уверен, — он сглотнул, — что это.. вообще может поместиться во мне? И что это доставит хоть что-то, кроме боли?       Его взгляд всё ещё был прикован к промежности Дракона, будто он не мог поверить в реальность увиденного.       Эрухабен тихо усмехнулся, увидев эту реакцию. В его улыбке не было насмешки — лишь тёплое, понимающее удовлетворение.       — Конечно, — сказал он спокойно, его голос вернул себе привычную ровность, но в нём звучала железная уверенность. — Я хорошо тебя подготовил. Больно не будет. Обещаю.       Только эти слова заставили Кейла, наконец, оторвать шокированный взгляд от его низа и встретиться глазами с Эрухабеном. Внутри него бушевала настоящая буря: первобытный страх перед чем-то огромным и чужим, жгучее, уже знакомое желание, и странное, щекочущее нервы предвкушение. Он знал, что Эрухабен никогда не причинит ему зла намеренно. Но то, что он видел.. это пугало. Он морально готовился принять член, достойный золотого Дракона. Но он точно не был готов к тому, что их, блять, два! Два огроменных, внушающих благоговейный трепет члена, которые он должен был принять в себя. Эта мысль одновременно парализовала и сводила с ума.       Кейл тяжело сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Эрухабен мягко, но настойчиво развёл его ноги, устраиваясь между ними с грацией, которая никак не вязалась с его габаритами. И в тот момент, когда их члены соприкоснулись — его собственный, прижатый к животу, и оба тяжелых, горячих ствола Дракона, притиснутые к нему сверху, — Кейл внезапно почувствовал себя не просто уязвимым, а совершенно, абсолютно маленьким.       Он всегда считал, что природа не обделила его. Чуть больше среднего, нормальный, достойный размер. Но сейчас, глядя на эту сдвоенную плоть, лежащую на его животе и бедре, он с запоздалым и очень ярким осознанием понял: он забыл. Забыл, что живёт в грёбаном фэнтезийном мире. Забыл, что здесь у всех мужских персонажей, особенно у монстров, драконов и прочих нелюдей, члены традиционно имели нелепо большие размеры. А уж у дракона, чья истинная форма могла обрушить целое королевство, они были именно такими, как сейчас.       Он глубоко вздохнул, позволяя этому пониманию осесть где-то на периферии сознания, уступая место другим ощущениям. Осторожным, невесомым поцелуям, которые Эрухабен рассыпал по его ключицам и груди. Ласковым прикосновениям, которые успокаивали, обещали, убеждали без слов, что все будет хорошо.       Руки Дракона снова окутало золотое сияние — смазка возникла из воздуха, густая и прохладная. Эрухабен тщательно, с почти ритуальной медлительностью, нанёс её на свои члены. Его ладонь обхватила оба ствола сразу, и Кейл сглотнул, видя, с каким трудом они там помещаются. Пальцы Эрухабена двигались вдоль длины, распределяя влагу, сжимаясь и разжимаясь, и это зрелище — его рука, гладящая сразу две крупные, набухшие головки — было таким эротичным, что у Кейла перехватило дыхание.       Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не прикоснуться к собственному ноющему, истекающему члену. Он просто наблюдал. Эрухабен ощутимо надрачивал себе, и даже его хватка, даже этот медленный, уверенный ритм говорили о невероятной, глубоко запрятанной страсти, которую он с таким трудом держал под контролем.       Когда он убедился, что достаточно смазан, его золотые глаза медленно поднялись и встретились с тёмными глазами Кейла. Кейл не отрывал от него взгляда — жадного, восхищённого, целиком поглощённого этим зрелищем. Эрухабен, почувствовав это внимание, почти незаметно, но очень явно выпятил грудь. Его природнее самолюбие раздувалось от этого взгляда. Ему льстило, что этот человек — его человек — смотрит на него так, будто в нём одном сосредоточен центр вселенной.       Эрухабен снова потянулся ниже. Его пальцы, теперь вновь покрытые смазкой, коснулись напряжённого, подрагивающего колечка мышц. Оно сжималось и разжималось в нервном, нетерпеливом ритме, словно само тело Кейла уже знало, что грядёт, и готовилось, открывалось навстречу. Эрухабен едва слышно зарычал — низкий, горловой звук, который он с трудом подавил. Всё его существо жаждало одного: наполнить эту тугую, горячую дырочку до самого основания, войти так глубоко, как только возможно, слиться с этим телом без остатка.       Эрухабен тяжело вздохнул, усилием воли гася то бешенство, что рвалось наружу из внутреннего дракона. Он наклонился и поцеловал Кейла — медленно, глубоко, вкладывая в это прикосновение всё обещание безопасности, на которое был способен. Его ладони огладили бока, успокаивая, примиряя с неизбежным. А затем он мягко, но уверенно перевернул Кейла на живот.       Одна рука поддержала его под живот, приподнимая таз, вторая ловко подсунула подушку — чтобы было удобнее, чтобы снять напряжение со спины. Кейл вздрогнул от неожиданности и тут же повернул голову, стремясь увидеть, что замышляет Дракон. Его взгляд метнулся назад.       Эрухабен сидел на коленях, слегка приподняв подбородок, и его золотые глаза жадно, неспешно оглядывали открывшуюся картину. Кейл перед ним — распластанный, податливый, с закушенной от напряжения губой. Это зрелище насыщало что-то глубокое, первобытное.       Широкие ладони легли на ягодицы. Сначала он просто оглаживал их — мягко, почти благоговейно, изучая ладонями упругую, податливую плоть. Затем пальцы слегка ущипнули, заставляя Кейла вздрогнуть, и тут же разгладили это место успокаивающим движением. И, наконец, они мягко, но настойчиво развели ягодицы в стороны, полностью обнажая розовое, сжатое в нервном ожидании колечко мышц.       Эрухабен склонился и поцеловал спину Кейла — между лопаток, вдоль позвоночника, смакуя солоноватый привкус его пота. И в этом же плавном, непрерывном движении Кейл почувствовал, как головка одного из членов коснулась его отверстия.       Рефлекс сработал мгновенно — мышцы сжались вокруг пустоты, словно пытаясь защититься от неизбежного вторжения. Кейл стиснул подушку в кулаках, заставляя себя дышать, разжиматься, позволять. Эрухабен снова коснулся губами его спины, его язык медленно, успокаивающе провёл по влажной коже, собирая капельки пота, и в то же мгновение он начал медленно входить внутрь.       Кейл выдохнул длинным, тихим стоном, чувствуя, как горячая, живая плоть раздвигает его, заполняет пустоту, которую он даже не осознавал, пока она не начала исчезать. Одновременно с этим вторжением он ощутил и другое — второй член, скользнувший между его бедер, прижавшийся к его собственному, горячему и влажному от предэякулята. Трение кожи о кожу, скольжение, обещание ещё большего.       Эрухабен издал долгий, довольный вздох — почти мурлыканье огромного, насыщающегося зверя — когда его бёдра наконец коснулись ягодиц Кейла. Он достиг конца — он был полностью внутри.       Он откинул назад волосы, упавшие золотым водопадом на лицо, и замер на мгновение, любуясь. Его взгляд скользнул вниз, туда, где их тела соединялись. Чужая, розовая, тугая дырочка с трудом, но приняла его внутрь, плотно обхватив основание. Зрелище было настолько интимным, настолько запретным и прекрасным, что у Эрухабена перехватило дыхание.       Его внутренняя сущность древнего дракона довольно мурлыкала, растягивая удовольствие от этого момента. Она была сыта, наконец-то удовлетворена тем, что её сокровище приняло её, вместило и согрело своей теснотой.       Кейл тихо всхлипнул, чувствуя себя полным. Не просто наполненным, а именно полным — будто до этого момента в нём существовала пустота, о которой он даже не подозревал, и только сейчас эта пустота обрела форму и тяжесть. Ощущение было странным, непривычным и чуждым — но при этом парадоксально успокаивающим. Дискомфорт всё ещё пульсировал где-то на периферии, напоминая о непривычности происходящего, но в целом.. в целом было не так плохо, как он себе напридумывал.       Эрухабен наклонился, накрывая его спину своей грудью, и Кейл почувствовал, как жар чужого тела обволакивает его сзади. Инстинктивно, почти рефлекторно, он попытался прижаться ближе — к этому теплу, к этой защите. И Эрухабен, почувствовав это безмолвное движение, сократил последние миллиметры, создавая лёгкое, но приятное давление. Кейл застонал, сжимая подушку.       — Первый раз обычно мало кому приятен, — голос Эрухабена звучал низко, прямо у его уха, обжигая дыханием. — Но я сделаю его для тебя незабываемым.       Он поцеловал Кейла за ухом — в то самое чувствительное место, которое уже успел изучить сегодня.       — Я же Дракон, — в его голосе прорезалась горделивая, самодовольная нотка. — И любой опыт со мной становится незабываемым.       Он не ждал ответа. Он просто медленно, мучительно медленно качнулся назад.       Кейл почувствовал, как горячая, плотная плоть начинает выходить из него — дюйм за дюймом, оставляя внутри лишь саму головку. Пустота возвращалась, и это было почти болезненно — потерять ту наполненность, к которой он только начал привыкать. Затем Эрухабен снова вошёл — наполовину, смакуя каждый миллиметр сопротивления. Вышел, потом снова вошёл. И вдруг — резким, точным, сокрушительным рывком — погрузился до самого основания.       Кейл не успел даже вздохнуть. Толчок пришёлся точно в цель — в тот самый чувствительный комочек нервов, который пальцы Эрухабена так долго и умело дразнили. Удар наслаждения был настолько внезапным, настолько ослепляющим, что Кейл вскрикнул и кончил.       Его бёдра мелко, судорожно дрожали, пальцы вцепились в подушку до побелевших костяшек, а внутри него всё пульсировало в диком, неконтролируемом ритме. Но Эрухабен не двигался и остался внутри.       Его руки скользили по телу Кейла — успокаивающе, нежно, стирая границу между лаской и утешением. Его губы выцеловывали шею, плечи, лопатки, рассыпая по разгорячённой коже прохладу поцелуев. Кейл всхлипывал и стонал, когда особенно чувствительное прикосновение губ заставляло его вздрагивать, но он больше не пытался отстраниться.       Кейл тяжело вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Эрухабен качнулся над ним, и от этого движения воздух вокруг словно сгустился. Член Кейла, ещё мгновение назад мягкий после оргазма, начал медленно наливаться кровью, реагируя на близость, на жар, исходящий от тела Дракона.              Эрухабен осторожно покачивал бёдрами, создавая лёгкое, дразнящее трение между их телами. А потом он отстранился. Кейл застонал от потери ощущения наполненности, когда плоть Дракона покинула его. Но пустота длилась лишь мгновение. Два больших пальца, смазанных всё той же золотой магической смазкой, мягко надавили на расслабленное отверстие, входя внутрь и аккуратно растягивая его в стороны.       — Хм, ещё недостаточно, — пробормотал Дракон, скорее самому себе, чем Кейлу. Его голос звучал сосредоточенно, почти отстранённо, как у исследователя, проверяющего готовность материала.       Прежде чем Кейл успел спросить, чего именно недостаточно, или возразить, Эрухабен убрал пальцы и в следующее мгновение плавно, без резких движений, вошёл в него до самого конца. Кейл хотел задать вопрос, хотел сказать хоть что-то, но из его горла вырвался только долгий, сдавленный стон.       Эрухабен придерживал его за талию, задавая медленный, размеренный ритм. Кейл, повинуясь инстинкту, покачивался навстречу каждому толчку, вцепившись зубами в край подушки, чтобы не кричать слишком громко. Сладкие, глубокие стоны вырывались из его горла каждый раз, когда толчок достигал особо чувствительной точки внутри, заставляя его тело выгибаться навстречу ласке.       Эрухабен медленно, но неумолимо начал наращивать темп. То, что было размеренным покачиванием, превратилось в глубокие, сильные толчки, от которых кровать под ними жалобно скрипела. Он вбивался в податливое тело Кейла с нарастающей силой, и Кейл громко закричал, не сдерживаясь, когда ритм стал совсем быстрым, почти безжалостным, вколачивающим его в матрас с каждым движением бёдер Дракона.       Кейл всхлипнул и вцепился зубами в подушку, пытаясь хоть как-то заглушить рвущиеся наружу смущающие стоны. Он давился ими, задыхался, чувствуя, как мир сужается до одной точки — до места их соединения, до жара, расползающегося по всему телу. И в тот момент, когда он думал, что больше не выдержит этой сладкой пытки, горячая ладонь Эрухабена скользнула вниз и обхватила его член, вместе с его вторым.       Большая ладонь сомкнулась вокруг обоих стволов сразу — его собственного, пульсирующего, и второго, твёрдого и тяжёлого, который до этого лишь тёрся о его живот. Эрухабен сжал их вместе, и невероятное ощущение двойного давления вышибло из Кейла последние остатки связных мыслей. Дракон продолжал вбиваться в него, задавая тот же безжалостный, сокрушительный темп, и теперь каждое движение отдавалось сразу в двух точках: внутри, где его член снова и снова находил простату, и снаружи, где сжатый кулак двигался в том же ритме.       Кейл закатил глаза. Крик, вырвавшийся из него, был громким, а каждый удар по простате был точен, безупречен, и его тело конвульсивно сжималось вокруг вторгающейся плоти. Эрухабен прикусил его плечо, оставляя глубокий след, и его толчки, прежде такие выверенные, стали более беспорядочными, потеряли прежнюю глубину, но от этого не стали менее интенсивными. Кейл всё равно стонал, всё равно извивался под ним, каждое движение отдаваясь вибрацией в его костях.       Вскоре Кейл кончил снова — с криком, с судорожным сжатием всех мышц, с ощущением, что из него выжали всё до последней капли. Но Эрухабен не остановился. Не достигнув собственного пика, он продолжал вбиваться в расслабленное, сверхчувствительное тело, продолжал сжимать их обоих в своём кулаке, дроча им с прежней интенсивностью. Кейл всхлипнул от грубой, почти болезненной стимуляции. Каждое прикосновение после оргазма отдавалось острым, обжигающим сигналом, грань между болью и удовольствием стёрлась полностью. Это было извращённое, жестокое наслаждение, и Кейл тонул в нём, не в силах сопротивляться.       Эрухабен не продержался долго. С низким, глубоким рычанием, вибрацией прошедшим через всё его тело, он кончил внутрь Кейла — горячей, обильной волной, которая, казалось, длилась бесконечно. Почти одновременно с этим второй член, зажатый в его кулаке, излился на простыни, смешиваясь с тем, что осталось от Кейла.       На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием двоих. Затем Кейл, не в силах больше держаться, рухнул вниз, прямо в лужу их смешанной спермы на простынях. Его тело было ватным, невесомым и неподъёмным одновременно.       Эрухабен медленно, осторожно вышел из него. Кейл дёрнулся от этого движения и слабо, почти жалобно застонал — слишком чувствительный, слишком пустой, слишком разбитый, чтобы даже пошевелиться. Он лежал, уткнувшись лицом в мокрую простыню, и чувствовал, как тяжёлая ладонь Эрухабена нежно, успокаивающе гладит его по спине, возвращая в реальность из безумного, сладкого небытия, в котором он только что побывал.       Эрухабен чуть приподнялся и мягко поцеловал округлость ягодицы, всё ещё подрагивающую после пережитого.       — Ты такой молодец, — его голос звучал низко, с откровенным восхищением. — Так хорошо сжимал меня.       Он продолжал нахваливать Кейла, осыпая лёгкими поцелуями его поясницу, копчик, бёдра, пока тот лежал, обессиленный, уткнувшись лицом в мокрую простыню. Затем, мягко, но уверенно, Эрухабен перевернул его на спину.       Кейл сморщился, когда влажная, липкая ткань коснулась его лопаток, но прежде чем он успел что-то сказать, губы Эрухабена накрыли его рот в глубоком, тягучем поцелуе. Кейл ответил лениво, но с явным удовольствием, его руки сами собой поднялись, чтобы обнять Дракона за шею. Пальцы зарылись в шелковистые золотые волосы, которые оказались слегка влажными от пота, но от этого не менее приятными на ощупь. Он гладил их, перебирал пряди, пока их языки медленно, устало сплетались в умиротворённом танце.       Тихий, сладкий стон вырвался у Кейла, когда Эрухабен оторвался от его губ и приник к шее, оставляя влажный, горячий след. Затем поцелуи двинулись ниже — цепочка влажных, обжигающих прикосновений по груди, по ключицам, не отрывая от Кейла пристального золотого взгляда. Каждое движение было медленным, смакующим.       Опустившись к животу, Эрухабен начал медленно, тщательно вылизывать кожу, запачканную их общей спермой. Его язык — шершавый, горячий, невероятно подвижный — проводил широкие полосы, собирая липкую влагу. Кейл слабо застонал, когда язык прошёлся по чувствительному низу живота, и мышцы под кожей слегка дёрнулись от щекотного ощущения. Эрухабен не останавливался. Он опускал язык в аккуратную впадинку пупка, исследовал её, оставлял поцелуи по всему животу. Было приятно и немного щекотно.       Кейл лениво потянулся рукой к голове Эрухабена, пальцы снова скользнули в золотые пряди, поглаживая их. В ответ из груди Дракона вырвалось низкое, довольное урчание — мурлыканье огромного, счастливого зверя. Он поймал руку Кейла, поднёс её к губам и нежно поцеловал кончики пальцев, один за другим, не сводя с него глаз. Затем отпустил и снова вернулся к животу, продолжая вылизывать его с той же нежностью, хотя кожа под его языком уже давно была чистой и влажной только от его собственной слюны.       — Моё драгоценное сокровище, — промурлыкал Эрухабен, не отрывая губ от нежной кожи, которую только что вылизывал. Его голос вибрировал, передаваясь Кейлу через точку соприкосновения. — Мой. Только мой.       Кейл замычал в ответ, чувствуя, как жаркая волна смущения заливает щёки. Он никогда не умел принимать такие слова, даже (или особенно) сейчас, когда лежал полностью раскрытый, уязвимый, покрытый их общей влагой. Но когда Эрухабен мягко, но настойчиво раздвинул его ноги шире, Кейл позволил ему это сделать.             — Если будет больно, скажи, — голос Дракона стал серьёзнее, в нём проскользнули нотки почти извиняющейся настойчивости. — Если я не войду сейчас, я сорвусь. — Он прикусил собственную губу, в этом жесте читалось что-то почти человеческое — ущемлённое самолюбие дракона, вынужденного признать свой недостаточный самоконтроль.       Кейл молча кивнул. Его пальцы вцепились в простыню по бокам, он сделал глубокий вдох и постарался расслабить каждую мышцу, как учил его Эрухабен. Доверие было непоколебимым, даже когда страх тонкой струной вибрировал где-то в глубине живота.       Одной рукой Эрухабен крепко сжал его бедро — стальной захват, не позволяющий соскользнуть или дёрнуться в решающий момент. Вторую руку он опустил вниз, обхватывая обе головки своих членов. Короткое, почти незаметное движение, и между ними снова вспыхнула золотая пыль, создавая дополнительную, прохладную смазку. Затем он приложил оба ствола к расслабленному, всё ещё чувствительному отверстию и слегка надавил внутрь.       Кейл прикусил губу до боли, чувствуя, как растяжение становится почти непереносимым. Он запретил себе смотреть вниз — это только усилило бы панику. Вместо этого он сфокусировал взгляд на лице Эрухабена.       Дракон был прекрасен в своей сосредоточенности. Слегка растрёпанные золотые волосы переливались в полумраке, обрамляя лицо, которое сейчас казалось высеченным из дорогого мрамора. Его глаза цвета расплавленного белого золота — горели внутренним светом. Зрачки, расширенные до предела, были прикованы к тому месту, где их тела соединялись, но Кейл знал, что каждое изменение на его лице не ускользает от его жадного, внимательного взгляда.       Кейл непроизвольно сжался и Эрухабен зашипел сквозь зубы и невольно толкнулся чуть глубже, пользуясь моментом. Кейл слабо застонал, чувствуя, как растяжение становится ещё более полным, ещё более заполняющим. Снова заставил себя расслабиться, дышать и принимать.       Взгляд Кейла скользнул ниже по телу Дракона. Он проследил за каплей пота, медленно стекающей по груди, очерчивающей рельеф мышц, обходящей напряжённый сосок. Капля прервалась где-то на рёбрах, и Кейл перевёл взгляд чуть ниже, где новая дорожка влаги уже прокладывала путь по животу, скользя к лобку, где под тонкой кожей отчётливо проступали вены прямо к основанию.       И там он увидел, что Эрухабен был уже полностью внутри него. Оба члена скрылись в его теле, соединяя их в одно целое.       Кейл застонал — долго, глубоко, чувствуя себя наполненным до краёв, до самого горла, до кончиков пальцев. Это ощущение невозможно было описать словами.       Эрухабен склонился для поцелуя, и Кейл охотно, почти жадно потянулся навстречу, забывая о страхе, оставляя лишь желание быть ближе. Их губы встретились в медленном, глубоком соединении, пока руки Дракона нежно поглаживали бёдра, успокаивая. Кейл послушно обвил ногами его талию, прижимаясь плотнее, открываясь ещё больше.       Одна рука Эрухабена нашла ладонь Кейла, пальцы переплелись, сжимаясь в крепком, ободряющем захвате.       Эрухабен мягко качнулся назад, почти выходя, а затем так же медленно вошёл обратно. Кейл слегка застонал — не от боли, а от полноты ощущений, и от непривычного, но уже не пугающего растяжения. Эрухабен не отрывал взгляда от его лица, ловя каждую смену выражения, каждую дрожь ресниц. Он двигался с бесконечной осторожностью, стараясь быть максимально аккуратным, давая телу Кейла время привыкнуть, и хорошо принять его.       И когда он убедился, что стоны Кейла — это стоны чистого удовольствия, а не дискомфорта, его внимание переключилось. Он смотрел вниз, туда, где их тела соединялись, и удовлетворённо, почти по-хозяйски наблюдал, как при каждом движении вперёд живот Кейла принимал форму его естества. Тонкая кожа натягивалась, очерчивая контур, а когда Эрухабен выходил, снова становилась ровной и плоской.       Из его груди вырвалось низкое, голодное урчание.       Эрухабен встретился взглядом с Кейлом, больше не скрывая своей страсти — она полыхала в его золотых глазах обжигающим, голодным пламенем. Он задвигался чуть быстрее, сместив угол так, чтобы каждое движение оказывало давление на простату, даря Кейлу волны жгучего, почти невыносимого удовольствия. Дракон двигался глубже, чувствуя, как мягкие, податливые стенки плотно обволакивают его, сжимаются в идеальном ритме, созданном только для них двоих.       Низкий стон вырвался из его груди, когда Кейл непроизвольно сжался вокруг него, и Эрухабен на мгновение замедлился, чтобы войти особенно глубоко, особенно полно. Он бил сильно, размеренно, и от каждого такого толчка бёдра Кейла начинали мелко подрагивать, выдавая его состояние.       — Э-Эрухабен..! — простонал Кейл, когда очередной толчок оказался особенно прицельным, выбив из него искры из-под век.       Эрухабен запомнил этот угол, это движение. Он снова начал набирать скорость, стараясь бить именно так, именно в эту точку, снова и снова. Вскоре кровать под ними начала тихо поскрипывать в такт его движениям, но Кейл этого не слышал — всё его внимание было занято только ощущениями, только руками, которые крепко держали его, только дыханием, смешивающимся с его собственным.       Кейл сжал руку Эрухабена, и тот ответил тем же, сплетая их пальцы ещё крепче, будто боясь, что Кейла может унести этим потоком. Дракон двигался быстро, ритмично, и Кейл закатывал глаза от интенсивности ощущений, от того, как каждое движение отдавалось дрожью в каждой клетке его тела.       Вскоре он почувствовал знакомое подрагивание внизу живота — узел, который начинал скручиваться, обещая скорую разрядку. Этот оргазм предвещал быть сокрушительным, крышесносным, и Кейл ждал его с предвкушением.       Эрухабен, чувствуя, как тело Кейла начинает сжиматься вокруг него чаще, как бёдра начинают подрагивать сильнее, сменил ритм на более короткие, но быстрые, хлёсткие толчки, добивая, выбивая последние крошки контроля.       Кейл закричал, когда волна накрыла его. Его глаза закатились, тело выгнулось дугой, и он кончил с криком, в котором смешались боль, облегчение и блаженство. А потом наступила приятная, тягучая расслабленность, когда мышцы превратились в тёплый воск, а мысли — в медленный мёд.       Но Эрухабен не остановился, и продолжал двигаться, вбиваясь в расслабленное, податливое тело, желая достичь собственного освобождения. Кейл всхлипнул, когда очередной толчок вошёл в его чувствительное, измученное тело и снова коснулся простаты. Это было слишком много. Но Эрухабен был уже близко, и Кейл, даже сквозь слёзы и всхлипы, чувствовал как меняется ритм и глубина толчков.       Подавшись вперёд, Эрухабен прильнул губами к плечу Кейла — сначала нежно, почти благоговейно, а затем его челюсти сомкнулись, и острые клыки прокусили кожу. Кейл застонал чувствуя неприятную боль в плече.       И в тот же миг Эрухабен кончил внутрь него. Горячие, обильные волны разливались в самом нутре, заполняя, отмечая изнутри так же, как клыки отметили снаружи. Кейл чувствовал, как семя растекается внутри, тёплое и тягучее, и застонал в ответ на двойное ощущение — наполнение и боль и наслаждение, переплетённые так тесно, что их невозможно было разделить.              Эрухабен сразу же смягчил укус. Его язык, горячий и шершавый, принялся зализывать ранку, выцеловывать её с нежностью, разительно контрастирующей с только что проявленной дикостью. Он словно извинялся и благодарил одновременно, стирая боль лаской.       Кейл обнял Дракона за плечи, прижимая к себе, и отчётливо почувствовал, как под его ладонями всё ещё подрагивает чужое тело — крупная, едва заметная дрожь, выдающая глубину только что пережитого оргазма.       Эрухабен попытался подняться, отстраниться, но Кейл, не желая терять это тепло, потянулся за ним. Дракон понял без слов. Он послушно опустился обратно и, подхватив тело Кейла сильными руками, потянул его за собой, усаживая к себе на колени. Теперь Кейл сидел на нём, всё ещё соединённый с ним, прижатый к широкой груди, чувствуя, как замедляется сердцебиение под его щекой.       Золотая пыль медленно оседала вокруг них, комната погружалась в тишину, нарушаемую лишь их дыханием. Эрухабен гладил его по спине, по влажным волосам, и Кейл, расслабившись безвольно осел.       Они просидели так ещё какое-то время, погружённые в тишину и тяжесть насыщенных тел. Тепло разливалось между ними, скрепляя уставшие мышцы и успокаивая бешено колотящиеся сердца. Первым пошевелился Кейл — он чуть отстранился, чтобы заглянуть в золотые глаза напротив, а затем потянулся за поцелуем.       Эрухабен послушно приоткрыл рот, и Кейл нырнул внутрь, его язык нашёл язык Дракона, переплёлся с ним, лаская с нежностью после всего, что между ними было. Из груди Эрухабена вырвался тихий стон, и Кейл, не разрывая поцелуя, довольно улыбнулся.       Они отстранились, тяжело дыша, и взгляд Кейла скользнул вниз. На его животе, там, где их тела всё ещё соприкасались, отчётливо выделялся бугорок — одна из головок, что выпирала из плоского расслабленного живота.. Кейл опустил ладонь и слегка погладил выпуклость, чувствуя под пальцами жар и пульсацию.       Эрухабен проследил за его движением, наблюдая с ленивым интересом. Его собственная рука скользнула по животу Кейла, нежно оглаживая кожу, а затем слегка надавила. Член внутри сместился, и это движение задело простату — Кейл всхлипнул и попытался дёрнуться, уйти от острого, почти болезненного ощущения. Но рука Дракона на талии была стальной хваткой, не позволяющей сбежать.       Заворожённый реакцией, Эрухабен надавил снова, и снова. Кейл чувствовал, как его собственный член, только что расслабленный, начинает наливаться кровью под непрерывной, дразнящей стимуляцией изнутри. Он мелко подрагивал, пытаясь справиться с этим натиском.       Наконец Эрухабен убрал руку, и Кейл, не в силах контролировать своё тело, непроизвольно сжался вокруг него. Это движение заставило Дракона снова начать возбуждатся — он почувствовал, как его собственная плоть отзывается в тесном, влажном жаре. Эрухабен просто поглаживал животик Кейла широкой, успокаивающей ладонью.       — Вот таким ты должен быть, — пробормотал он задумчиво, поглаживая всё ещё плоский, но такой податливый под его рукой живот. — Я бы хотел схватить и помять твой милый животик, когда ты наконец наберёшь вес. Ты был бы мягче.       Кейл покраснел до корней волос.       — Я и так нормального веса, — пробормотал он смущённо, утыкаясь лбом в плечо Эрухабена, пряча пылающее лицо. — Я ем не только за себя, но и за свои силы, ты же знаешь.       Голос его звучал глухо, но в нём не было обиды — только лёгкое смущение и теплота. Эрухабен усмехнулся, поцеловал его в макушку и продолжил гладить, убаюкивая, обещая заботу, которую Кейл никогда не просил, но которую ему так отчаянно хотелось получить.       — Я хочу помыться, — вдруг подал голос Кейл, и его слова прозвучали тихо, но отчётливо в тишине.       Эрухабен не стал спорить или задерживать их в липких, влажных простынях. Лишь щёлкнул пальцами, и пространство вокруг них дрогнуло, перелилось — и вот они уже сидели в просторной, выложенной тёплым камнем ванной комнате. Пар мягко поднимался от воды, которая начала наполнять чашу по одному лишь желанию Дракона.       — Драконы поистине самые великие существа, — произнёс Кейл, мягко улыбаясь, и в его голосе слышалась искренняя, чуть сонная признательность.       Эрухабен гордо выпятил грудь, принимая похвалу с достоинством древнего ящера, которому только что преподнесли дань уважения. В его золотых глазах заплясали довольные искорки.       Они погрузились в горячую воду — не обжигающую, а идеально тёплую, комфортную для уставшего человеческого тела. Вода прибывала медленно, окутывая их, смывая пот и следы недавней страсти. Когда уровень поднялся достаточно, Эрухабен перекрыл невидимый источник и мягко, осторожно приподнял бёдра Кейла, чтобы наконец выйти из него.       Кейл издал протяжный, низкий стон, когда оба члена Дракона покинули его тело. Ощущение пустоты было почти физически болезненным — таким полным он был всего мгновение назад, и таким опустошённым чувствовал себя теперь. Тёплая сперма начала вытекать из него, смешиваясь с водой ванны, и это ощущение было странным, не слишком приятным, но неизбежным.       Кейл расслабленно откинулся на грудь Эрухабена, позволяя Дракону взять заботу о себе в свои руки. Он был слишком уставшим, чтобы двигаться самостоятельно. Эрухабен начал медленно, осторожно выскребать из него своё семя длинными, аккуратными пальцами. Иногда они задевали особо чувствительные места внутри, и тогда Кейл дёргался, тихо постанывая и беспокойно ерзая на его коленях.       Когда Эрухабен наконец закончил со своим очищением, оба они снова оказались возбуждены. Кейл чувствовал, как его собственная плоть наливается тяжестью, прижимаясь к животу, а под ним, там, где он сидел на бёдрах Дракона, отчётливо ощущалось, что его естество тоже пришло в готовность.       Но Эрухабен, словно наказывая их обоих за нетерпение, проигнорировал это общее состояние. Он потянулся за мягкой мочалкой и куском ароматного мыла, лежащими на бортике ванной, и сосредоточился на другой задаче.       Мочалка коснулась спины Кейла, ласково снимая не только грязь, но и остатки напряжения. Эрухабен тщательно намыливал каждый доступный участок, водил по лопаткам, вдоль позвоночника, по пояснице. Кейл, всё ещё лежащий у него на груди, позволял себя переворачивать, двигать, как куклу.       Перевернув его на спину, Эрухабен принялся за грудь. Мочалка скользила по ключицам, по рёбрам, по животу, оставляя за собой дорожки ароматной пены. Затем очередь дошла до ног — длинные, размеренные движения по бёдрам, по икрам. Кейл слабо застонал, когда мочалка прошлась по внутренней стороне бедра, так близко к тому месту, которое требовало внимания, но Эрухабен словно не замечал его возбуждения, оставаясь подчёркнуто отстранённым.       Кейл следил за его движениями из-под полуприкрытых век, наблюдая, как Дракон сосредоточенно, с какой-то медитативной тщательностью смывает пену, ополаскивая его тело чистой водой. Когда всё мыло было смыто, а кожа стала чистой и слегка прохладной, Кейл нашёл в себе силы перевернуться обратно.       Теперь он стоял на коленях в воде лицом к Эрухабену, облокотившись на бортики ванной. Его тело покачивалось в такт тихому плеску воды. Он наклонился и потянулся за поцелуем.       Эрухабен ответил сразу — жадно, будто только этого и ждал. Его руки обхватили Кейла, притягивая ближе, усаживая обратно на свои бёдра. Вода плеснула через край, но никому не было до этого дела. Они целовались долго, глубоко, смакуя каждое прикосновение губ и языков, а потом поцелуй стал ещё глубже и приятнее.       Ладони Кейла скользили по груди Эрухабена — по чётко очерченным мышцам, по разбросанным там и тут золотым чешуйкам. Они спустились ниже, прошлись по рёбрам и нашли то самое чувствительное место под последним ребром, от прикосновения к которому Дракон всегда особенно остро реагировал. Кейл сцеловал с его губ полувздох-полустон, наслаждаясь этим звуком.       А затем его рука скользнула ещё ниже, прямо в воду, и пальцы мягко коснулись головок обоих членов Дракона. Он начал медленно поглаживать их — сначала одну, потом другую, дразня. Вода делала прикосновения скользкими, почти невесомыми, и это ощущение было совершенно новым, интригующим для них обоих.       Эрухабен мягко, но уверенно помог Кейлу приподняться над водой, его сильные руки поддерживали бёдра, направляя движение. Вода снова плеснула через край ванны, разливаясь по каменному полу, но ни один из них не обратил на это внимания. Кейл медленно, с тихим, довольным вздохом, опустился обратно, принимая в себя оба члена Дракона до самого основания.       Ощущение наполненности вернулось — тёплое, тягучее, и такое правильное.. Кейл закрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто чувствовать эту полноту и соединение. Затем его бёдра начали медленно, лениво покачиваться, создавая лёгкое, почти невесомое движение внутри.       Эрухабен притянул его ближе, его руки легли на ягодицы, помогая и направляя, задавая ритм. Движения стали более тяжёлыми, более глубокими, позволяя им тереться друг о друга ещё сильнее и плотнее. Член Кейла, твёрдый и горячий, скользил между их животами, прижимаясь к коже Дракона с каждым движением.       Кейл снова улёгся на грудь Эрухабена, утыкаясь носом в изгиб его шеи. В такой позе члены Дракона не много вышли из него, но не полностью — он всё ещё чувствовал себя наполненным, сытым и удовлетворённым. Было приятно снова ощущать это — эту связь, это тепло, медленное, ленивое покачивание в тёплой воде, под мерный стук сердца Дракона под ухом.       Золотая пыль, всё ещё лениво кружащаяся вокруг них, отражалась в воде, создавая иллюзию, что они сидят в чаше, наполненной жидким светом. Ванная комната, отделанная тёплым камнем, пахла травами и мылом — веяло безопасностью. Кейл вздохнул, позволяя себе просто быть и прикрыл глаза.       Это было блаженством. Кейл чувствовал, как естество Эрухабена пульсирует глубоко внутри него — ритмично, в такт дыханию, в такт их сердцебиению. По тому, как золотая пыль сгущалась вокруг них, оседая на воде и коже, по тому, как чешуйки под его пальцами становились теплее, почти горячими, Кейл понял: Дракону уже не терпится двигаться. Его терпение, такое безграничное во всём остальном, в этом имело свои пределы.       Кейл подался вперёд, а потом со всей доступной ему грацией опустился вниз, принимая в себя оба члена полностью, до самого основания. Он сжался вокруг них — медленно, намеренно, чувствуя, как это движение отзывается дрожью в теле Дракона. Затем выпрямился, опираясь руками на широкие плечи, и двинул бёдрами — вверх, почти выпуская, и вниз, снова наполняясь до краёв.       Пальцы Эрухабена сильнее сжали его ягодицы, и теперь движения стали общими — Дракон помогал и направлял, задавая ритм, более глубокий и плотный. Кейл прикусил губу, сдерживая стон, но когда особенно удачное движение заставило его прогнуться, стон всё равно вырвался наружу — тихий и сдавленный, полный удовольствия.       Он двигался в небыстром, ленивом темпе, принимая глубоко и хорошо, сжимаясь в такт, чувствуя, как каждое движение отзывается волной жара внизу живота. Эрухабен притянул его ещё ближе, их носы соприкоснулись, и Кейл мог видеть узкие щёлочки зрачков в самом центре золотых озёр — признак сосредоточенности, почти хищного внимания.       — В следующий раз я принесу игрушки, — голос Эрухабена звучал низко, обволакивающе, и каждое слово вибрировало в воздухе между ними. — И буду доводить тебя до оргазма всегда, когда мне покажется, что ты недостаточно удовлетворён.       Кейл всхлипнул, чувствуя, как от одних только слов кровь приливает к щекам.       — Я думаю, ты бы так мило стонал, если бы вибрация была слишком маленькой, — продолжил Дракон, и его шёпот обжигал губы Кейла. — Ты бы сначала просто молчал, слишком стесняясь этого, а потом, когда я дам тебе больше, ты будешь таким развратным, таким раскрытым.       Внезапно Эрухабен изменил их положение. Мир качнулся, и они оказались за пределами ванной, в другой части комнаты — у холодной каменной раковины, к которой Кейла прижали всем телом. Прежде чем он успел осознать смену декораций, Эрухабен быстро, без предупреждения вошёл в него снова.       Кейл вскрикнул и вцепился в край раковины, пытаясь удержаться, найти опору в водовороте ощущений. Эрухабен начал двигаться — быстро, глубоко, безжалостно, выбивая из Кейла громкие стоны и всхлипы, которые эхом отражались от каменных стен.       — Я тебя развращу до такой степени, — голос Дракона звучал хрипло, почти рычаще, — Что тебя больше никто не сможет удовлетворить, кроме меня.       Он в очередной раз вбился в него, глубоко, до самого предела, и замер на мгновение, дав Кейлу прочувствовать каждую пульсацию внутри. Затем глубоко вдохнул воздух у самой шеи Кейла и довольно, по-звериному заурчал.       — Ты так сладко пахнешь возбуждением и удовольствием, — выдохнул он, и его голос вибрировал где-то между ухом и плечом Кейла. — Совсем скоро от тебя будет нести только мной и удовольтворением, и никто другой не сможет дать тебе этого.       Кейл застонал, не в силах ответить ни слова. Каждая попытка сформулировать мысль разбивалась о волны удовольствия, накатывающие с каждым толчком.       — Прости, что я раньше не заметил, — голос Эрухабена звучал хрипло, с оттенком искреннего сожаления, пока его губы покусывали чувствительный затылок Кейла. — Ты наверное так хотел почувствовать меня внутри, а я так долго игнорировал твои потребности.       В подтверждение своих слов он с силой вошёл в него, попадая прямо в то самое место, от которого у Кейла подкашивались ноги. Кейл закричал — громко, не сдерживаясь. Запотевшее зеркало напротив расплывчато отражало их очертания: две фигуры, слившиеся в одну, ритмично двигающиеся в тусклом свете ванной.       Кейл закатил глаза, когда почувствовал приближение оргазма. Тело напряглось, готовясь излиться, но в последний момент сильные пальцы сжали основание его члена, блокируя разрядку. Кейл распахнул глаза, в них плескалось недоумение и лёгкая паника.       — Если будешь слишком много кончать, быстро устанешь, — спокойно объяснил Эрухабен, ласково целуя его в щёку, так контрастирующе с его действиями. — А я хочу хорошенько тебя оттрахать и наверстать упущенное.       Он продолжил двигаться, и Кейл всхлипнул. Отказ в оргазме сделал всё остальное невыносимо острым. Каждое прикосновение, каждое движение внутри отдавалось электричеством по нервным окончаниям. Он чувствовал, как дрожат и подгибаются ноги, как тело становится желеобразным, неустойчивым. Мир сузился до точки их соединения и до голоса Дракона, шепчущего что-то ободряющее.       Вскоре Эрухабен почувствовал, что сам приближается к пику. Он отпустил основание члена Кейла и начал двигать рукой в такт своим толчкам.       — П-постой..! А-а..! Ст-ранно..! — закричал Кейл, чувствуя что-то совершенно новое, незнакомое. Ощущение нарастало где-то глубоко внутри, но было другим — не таким, как привычный оргазм. Он не знал, как на это реагировать, как это принять.       — Странно? — повторил Эрухабен, не прекращая движений.       А потом их накрыло одновременно. Кейл выгнулся дугой, и его тело сотрясла судорога совершенно нового, неизведанного оргазма. Пол перед ними забрызгало прозрачной жидкостью, а ноги Кейла отчётливо задрожали, отказываясь держать вес.       Эрухабен тут же поддержал его, прижимая к себе, не давая ему упасть. Кейл, смущённый, прятал лицо, не в силах смотреть на то, что только что произошло.       Дракон поднёс влажную руку к лицу, рассматривая жидкость, а затем, к ужасу Кейла, облизал её.       — Всё хорошо, Кейл, — его голос был тёплым, успокаивающим, без тени насмешки. — Это не моча. Это называется сквиртинг. Если простыми словами, то это выделение жидкости, похожей на мочу, в момент очень сильного сексуального возбуждения или оргазма. Я правильно простимулировал, и ты почувствовал хороший оргазм. Не смущайся этого. Химический состав этой жидкости не такой, как у мочи, просто выходит она из одного и того же места.       Эрухабен объяснил всё с тем же спокойствием, с которым обычно рассказывал о свойствах редких ингредиентов или принципах работы древних магических конструктов для Раона или Розалин. И это подействовало и Кейл расслабился, позволяя смущению отступить под натиском логики и теплоты в голосе Дракона.       Не давая ему времени уйти в мысли, Эрухабен легко перевернул его, подхватывая на руки, и мягко прижал спиной к прохладной каменной стене. Его губы сразу же нашли шею Кейла, выцеловывая её с той жадностью, от которой у Кейла перехватывало дыхание.       Кейл вздрогнул и инстинктивно обхватил Эрухабена ногами за талию, а руками — за шею, находя опору. Сильные ладони придерживали его под ягодицы, беря на себя весь вес.       Тихий вздох сорвался с губ Кейла, когда горячий язык Дракона провёл по чувствительной коже шеи, оставляя влажный след. По спине пробежали мурашки, предвестники нового витка возбуждения. Эрухабен, словно почувствовав это, оторвался от шеи и вернулся к его губам, затягивая в глубокий, влажный поцелуй.       Кейл ответил без колебаний, его язык нашёл язык Дракона, переплёлся с ним в медленном, интимном танце. Из груди Эрухабена вырвалось довольное урчание — вибрация, передавшаяся Кейлу через губы, через грудь, через всё тело.       Когда поцелуй наконец прервался, Кейл, всё ещё удерживаемый на весу, слегка сполз вниз по стене под собственной тяжестью. Эрухабен позволил этому случиться ровно настолько, чтобы оказаться в правильном положении. И в следующее мгновение оба члена Дракона снова вошли в него — плавно, глубоко, заполняя до предела.       Кейл всхлипнул, запрокидывая голову и ударяясь затылком о стену. Его собственный член, хоть и был лишь полувставшим после недавнего интенсивного оргазма, всё равно откликался на полноту. Он чувствовал себя невероятно возбуждённым — каждая клетка тела вибрировала в унисон с пульсацией внутри, каждое прикосновение кожи Дракона к его коже отдавалось электричеством.       Кейл тяжело вздохнул, чувствуя, как Эрухабен снова начинает двигаться внутри него — медленно и так глубоко.. Он прижался ближе, практически вплавляясь в грудь Дракона, ища и находя дополнительное тепло, дополнительную близость.       Ощущения были.. совершенными. Приятное растяжение, к которому тело уже привыкло, но которое всё ещё отзывалось лёгкой дрожью. Тепло, разливающееся от места их соединения по всему телу. Глубокий, ритмичный массаж изнутри, когда оба члена двигались в идеальной синхронности, задевая те места, о существовании которых Кейл раньше даже не подозревал. А его собственный чувствительный член, уже уставший после нескольких оргазмов, но всё ещё реагирующий на каждое движение, прижимался к животу Эрухабена, потираясь о тёплую, чуть шершавую кожу с намёком на чешую.       Кейл вздохнул и, повинуясь внезапному порыву, приблизил губы к уху Дракона. Он обвёл языком извилистую раковину, исследуя её, а затем слегка прикусил хрящик — ровно настолько, чтобы почувствовать, как чужое тело под ним вздрагивает.       Эрухабен застонал — низко, глубоко, и этот звун вибрацией прошёл через них обоих. Его движения изменились, стали более энергичными, более глубокими, вбивающими Кейла в стену с нарастающей силой.       Кейл не был уверен, сможет ли кончить снова — его тело уже было измотано, исчерпано до дна. Но, кажется, это было не важно. Удовольствие текло по венам, не требуя финальной разрядки. Оно было в каждом толчке, в каждом вздохе, в том, как золотые глаза смотрели на него снизу вверх, полные такого жадного, такого чистого обожания. Кейл чувствовал удовольствие от всего, что происходило — от близости, от тепла, от того, что он был нужен, желанен и любим.       Скоро он снова почувствовал знакомое, тягучее тепло, разливающееся откуда-то из самой глубины живота. Мир на мгновение взорвался золотыми искрами перед глазами, и Кейл закатил глаза от удовольствия — такого же острого, как и привычный оргазм. Тело выгнулось, мышцы сладко сжались вокруг вторгающейся плоти, и на несколько секунд время словно остановилось.       А потом Кейл пришёл в себя.       Эрухабен просто находился внутри него, не двигаясь, давая ему время прийти в себя после этой волны. Тяжело дыша, Кейл опустил взгляд вниз и тупо уставился на свой член. Он был в том же состоянии, что и раньше — полувставший, спокойный, без намёка на разрядку.       — Это был.. а где..? — хрипло спросил он сам у себя, всё ещё глядя вниз непонимающим взглядом.       Впрочем, ответ был не так уж и важен. Важно было то, что он чувствовал — удовлетворение, тепло, невероятную близость. Поэтому Кейл просто потянулся и поцеловал Эрухабена — медленно, благодарно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами.       А потом обессиленно опустил голову Дракону на плечо, прикрывая глаза. Тело было ватным, мысли — тягучими и медленными, как мёд. Он был порядком уставшим — вымотанным до самого донышка, но при этом наполненным и удовольтворённым. Руки Эрухабена обнимали его, удерживая в безопасности, и Кейл позволил себе просто плыть в этом ощущении, пока сон медленно затягивал его в свои объятия.