Аура? А у нас артиллерия!

      

Третья декада июля.

Семьдесят один год после Великой Войны.

      Озпин, наблюдая с вершины башни Бикона, наблюдал за выпуском очередного курса охотников. Буйство радости, угара, а где-то ещё и пьянства захлестнули территорию кампуса. Глинда в очередной раз напоминала директору о том, что алкоголь на территории академии строго запрещён, и что пьяный охотник в силу своих способностей крайне опасен, но Озпин в очередной раз говорил, что лучше выпускники разнесут что-то здесь, а не в городе. В барах города не у каждого есть активная аура.       Лифт в кабинет открылся, и Кроу своей вальяжно-пьяной походкой зашёл в кабинет с забавным смехом:       — Неплохо я так студентов напоил. Причем ещё и хорошо заработал за пронос!        — Не ври мне, Кроу, — Озпин медленно повернулся, нахмурив брови, — ты влил в себя по крайней мере пол-литра рома. Если свои деньги не можешь пожалеть, то хотя бы о печени вспомни.        Кроу усмехнулся, затем чуть не заржал и шатающейся походкой начал сближаться с директором. Тот ответил сдержанной ухмылкой и тоже приблизился для рукопожатия.        — Господи, как же я скучал по тебе, старик, — под конец фразы охотник икнул и показал на свою голову. — Смотрю, у тебя остался лишь один клок твоих черных волос.       — Старею я, чего ты хотел от меня? — с легкой улыбкой ответил Оз.       Отпустив руки, Бранвен еле дошел до ближайшего стула и плюхнулся на него. Достав флягу с алкоголем, Кроу почти прикоснулся губами к горлышку, но Озпин резко вырвал емкость из рук охотника. Тот лишь разочарованно пожал плечами и откинулся на спинку стула, скрепив руки замком на затылке.       — Как сестра? — начал разговор Озпин.       — Да что-то притихла в последнее время. Девочка в себе замкнулась, — после короткой паузы ответил Кроу. — Из клана своего носа не высовывает. А тебя, кстати, вообще не волнует резко отошедший от дел твой коллега по цеху из Атласа?        — Что? — директор непонимающе нахмурился.       — У-у… Включай зомбоящик.       Озпин взял пульт и включил телевизор, находившийся позади охотника. Бранвену пришлось переместить стул, чтобы самому посмотреть на экран. По голубоватому световому праху разошлись помехи. Директор потратил лишь несколько секунд на поиск нужного канала, где как раз шел повтор новостей о заявлении Айронвуда. Эфир вела симпатичная молодая журналистка с черными волосами и глубокими голубыми глазами:       — Сегодня главнокомандующий вооруженными силами Атласа заявил, что из-за намечающихся реформ в армии он больше не может руководить академией охотников и сообщил о передаче своих полномочий своему заместителю Сноу Экку. Это сделало его антирекордсменом среди директоров по длительности обучения — Джеймс не успел выпустить ни один курс. Сноу Экк же получит место в совете королевства как директор академии Атлас. Завтра мы ожидаем его выступление. А пока мы повторим заявление генерала.        Журналистку на экране сменил Джеймс Айронвуд, стоящий на трибуне с микрофонами:       — Дорогие граждане и студенты академии Атлас. Сегодня, к моему превеликому сожалению, я вынужден оставить свой пост директора учебного заведения. Моё место займёт доверенное лицо, уже не раз доказывавшее свою верность и надёжность — Сноу Экк. Причиной же такого решения послужило то, что в армии нашего славного королевства намечаются значительные качественные реформы, благодаря которым мы сможем защищать не только свои территории, но и полноценно обеспечить безопасность наших дорогих соседей.        На экран вернулась журналистка, вновь начав еле заметно для зрителя бегать глазами по суфлеру:       — Подробности реформ остались неизвестны. Однако всё чаще и чаще появляются слухи о так называемой «дивизионной реформе» различной степени достоверности. К другим новостям…       Озпин заглушил телевизор, оперев голову на руку. Подумав несколько секунд под пристальным взором Кроу, тот попросил того дать лежавший свиток на краю стола. Такое поведение Айронвуда было просто возмутительным: он даже и одного курса не провёл, а уже ставит на своё место другого человека, о котором Оз ничего не знает!       

***

Первая декада марта.

Семьдесят лет после Великой Войны

             Как же он ненавидел новый мир…       Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн сидел в теле Джеймса Айронвуда, и, пожалуй, для него тот факт, что он на данный момент является главнокомандующим страны, был практически единственным плюсом. Он не в своём теле (правая половина которого ещё и кибернетизирована). В чужом мире. Вокруг нет ни одного знакомого лица. А страна, которой он по невероятной воле судьбы теперь служит, не имеет ничего общего ни с одной Германией, в которой он когда-либо бывал.       А вооруженные силы! При технологическом развитии, в абсолютном выражении превосходящем любую известную Манштейну страну его родной Земли, армия тут всё ещё воюет линейной пехотой, а артиллерии вообще не существует как рода войск! Впрочем, виной этому прах, поистине волшебная вещь, которая, с одной стороны, облегчила жизнь людям так называемого «Ремнанта», а с другой лишила ученых всякой изобретательности.        О государстве, к которому он теперь был прикован, тоже ничего путного в стратегическом плане не скажешь. Население лишь четыре миллиона человек. Основная масса расположена в черте двух городов: Мантла и висящего над ним Атласа. Были ещё и деревни с шахтерскими городками, в которых жило по паре сотен человек, вне стен основных городов с плохим уровнем жизни из-за вечной мерзлоты. Впрочем, в таком же положении были и другие три оставшихся государства на планете, разве что у них было меньше людей в столицах, и было больше деревень из-за более мягкого климата.       Тем не менее, все было далеко не безнадёжно, как могло показаться фон Манштейну на первый взгляд. Атлас остался единственной страной, имеющей регулярные вооруженные силы, а также мощнейшую тяжелую, высокоточную и электронную промышленность в мире. В дополнение именно в этой стране расположена штаб-квартира монополиста на топливном рынке. Но все равно это не идет ни в какое сравнение даже с послевоенной Великобританией, а с Рейхом, Союзом или Америкой и подавно.       «Впрочем, технологии тут — моё почтение, — вынужден был он признать самому себе. — Виды с высокой башни, расположенной на летающем городе очень завораживающие. Интересно, чувствуют ли что-то похожее альпинисты?»       Отметя из головы напрашивающиеся параллели из повести Эдмонда Гамильтона, Манштейн посмотрел на «монитор» его планшета. Полупрозрачный, голубой, толщиной с картонную бумагу, на нем умещалась вся необходимая информация, будь то документ, карта или таблицы. Очень удобная штука, которая управляется буквально пальцем. Благо память прежнего носителя тела была «общей», и Эрих мог с легкостью «вспомнить» то, чего он не мог бы узнать, попади он сюда в своём теле. Как бы он сам разобрался с так называемым «свитком», Манштейн не знал. Он бы точно разобрался, но не так быстро, как нужно было бы.       Хотя фельдмаршал был больше благодарен за то, что он может «подсмотреть» устав новых вооруженных сил.       Сейчас на экране вырисовывалась новая доктрина Атласа, абзац за абзацем, страница за страницей, Манштейн из своей памяти выписывал всё, что касалось войны, начиная от её философии и психологии, заканчивая историческими примерами с Земли, грамотно замаскированные под теоретические задачи. Пока что это все было в крайне беспорядочном виде, обрывки философии и цитат самого фон Клаузевица смешивались с доводами о создании артиллерийских войск и переходе к тактике отделений в пехоте.       Прозвучал небольшой назойливый электронный звонок со стороны стальной двери, потом пронесся мужской голос из скверного динамика:       — Господин генерал, это ваш ассистент Курт Пауэр, вы уже вторые сутки не выходите из своего кабинета. С вами всё в порядке? Разрешите войти?       «Господь Всемогущий, ну что за имя!» — подумалось Эриху. Имена в этом мире и правда были все странными и подозрительно смахивали на британские или американские словечки. Фельдмаршал представил, как он сейчас выглядит со стороны: форма мятая, на лице щетина, а под глазами мешки, которые легко было бы спутать с синяками после драки. Аристократическим предкам было бы стыдно за своего потомка.        «Хотя… Может быть мои предки-генералы меня бы поняли? Нет, все равно таким перед своими подчиненными показываться нельзя!»        — Я в полном здравии, лейтенант, нет нужды входить, — заверил он «своего» подчиненного. — Если хотите мне помочь, то… Пришлите мне на… электронную почту всю подробную информацию о тяжелой промышленности в стране. Со всеми отчетами. Можете идти!        «Дева Мария, как же это странно прозвучало», — подумалось фельдмаршалу. В его мире письма были бумажными: их можно было потрогать, пощупать, снять печать, сжечь, в конце концов. А тут под почтой подразумевается нечто электронное, куда приходят текстовые сообщения. Неужели такое будет и на Земле когда-нибудь? А как будут обстоять дела с безопасностью?        — Есть прислать на почту информацию о тяжелой промышленности с отчетами! — отчеканилось из-за двери.       Манштейн представил, как по ту сторону его адъютант отдал честь перед дверью, по-уставному развернулся и зашагал куда-то в сторону.       «Хоть солдаты дисциплинированы — с этим уже можно работать».       Дописав абзац про необходимость выдать каждому солдату как минимум по две гранаты, Эрих силой заставил себя встать из-за стола и пройти в малозаметную дверь прямо справа от него. Надо привести себя в порядок не только ради подчиненных, но и для завтрашнего еженедельного заседания Совета. Пройдя по тесному коридору, он очутился в своих весьма скромных покоях. Зайдя в ванную, Эрих взглянул в зеркало. Крепкий мужчина средних лет, со всеми чертами недосыпа и неухоженности. Короткие тёмные волосы блестели из-за сальности.       Эрих, испытывая одновременно и благодарность Господу за «спасение», и гнев из-за лишения его родного тела, резко повернулся и одернул занавеску, запрыгивая в ванну. Оказавшись под душем, Манштейн вновь начал задавать риторические вопросы о цели его пребывания здесь.       

***

      Три дня назад…              Разум Манштейна в один момент словно вылетел с резким толчком, после чего также неожиданно остановился на месте. Онемевшее от инсульта тело вновь ожило и зашевелилось, немец вновь почувствовал собственное тепло, однако резкая перемена обстановки и положения тела сбила фельдмаршала с ног. С громким немецким матом тело упало на пол. Аура, слабо замерцав черным цветом поверх тела, защитила иномирца от урона.       Однако Эрих не обратил внимания на отсутствие боли при падении. Интерес вызывала локация вокруг него: просторный кабинет с книжными полками, серебряно-стальной отделкой, парой просторных дубовых столов, и гигантское панорамное окно. И валялся немец прямо в центре этого помещения.       Манштейн уже было начал опираться на руки, чтобы встать, но он обратил внимание на цвет рукавов и перчаток — белоснежные. Явно не то, во что он был одет при смерти. Быстро приняв вертикальное положение, фельдмаршал почувствовал, что это явно не его тело. Не тот рост, не та ширина, не тот вес.       — Дева Мария, какого хуя?       Продолжив осматривать себя, Эрих всё больше и больше приходил в замешательство. Он никогда не носил именно такую одежду, и не хранил ее в шкафу. Дальше взор устремился на личное оружие, которое представляли из себя два револьвера, землянин вынул их из кобур для осмотра.       Манштейн все больше и больше готов был идти и сдаваться санитарам. Может, он и не следил за оружейными новинками, но фельдмаршал готов был поклясться, что на Земле таких образцов просто нет. Даже несмотря на выгравированные цветочные узоры на кожухе защищавшем ствол, базовая модель не поддавалась идентификации. Немец открыл барабан одного из пистолетов, достал патрон и взглянул на маркировку на дне гильзы. Однако не увидев там знакомого калибра, Эрих медленно убрал револьверы обратно в кобуры.       Фельдмаршал попытался ущипнуть себя за правое плечо, но тот с удивлением обнаружил, что под одеждой скрывается нечто твёрдое. Тем не менее, он точно трезво почувствовал прикосновение в плече.       — Что за…       Сняв перчатку, Эрих чертыхнулся, и чуть не свалился опять на пол. На него смотрела полностью металлическая рука. Тут же в голову влетели воспоминания, явно не немца, как огромный чёрный медведь с пылающими красными глазами вгрызается в ещё человеческое плечо и вырывает конечность, давя на офицера своей массой.       Шок немца был неописуем — его мысли быстро метались от удивления к страху за целостность своего тела, а затем и к детскому интересу. К такому Восточный фронт офицера не готовил.       Стараясь не обращать внимания на то, что его реальной руки на месте нет, он с интересом рассматривал и даже щупал конструкцию. Он чувствовал движения импланта, и все прикосновения к нему. Задержки между командой от мозга и её выполнением не было. Металл коснулся пуговицы на мундире, и с ювелирной точностью сначала расстегнул ее, потом обратно застегнул.       Закончив осматривать руку, и пытаясь теперь убедить себя, что он просто в чужом теле, и металлическая рука его напрямую не касается, Манштейн решил наконец выглянуть в панорамные окна. Зрелище оказалось действительно впечатляющим, что-то подобное он мог увидеть на цветных фотографиях мегаполисов США. Десятки небоскрёбов с горящим светом раскинулись под ногами Эриха, уличные фонари ярко очерчивали дороги, по которым катались автомобили, что уезжали вдаль к спальным районам. Немец поднял взгляд выше и увидел голубоватые мерцания, исходящие от столбов, за которыми виднелся обрыв вниз, где летали тучные облака, пронизываемые заснеженными горами. Не в силах вспомнить с Земли такой город, что мог бы подойти под описание, Манштейн поднял глаза, и увидел, наконец, местную луну, что была расколота словно огромным взрывом.       Фельдмаршал чуял, что от совокупности всех невероятных чудес, которые он успел запечатлеть за пару минут своей жизни, к нему уже на всех парах летел истерический припадок.       «Где тут закурить?» — Эрих начал нервозно ощупывать свою форму в поисках портсигара, или хотя бы пачки сигарет. Не найдя заветного источника никотина у себя, он оглядел стол, но и там его ждал провал.       «Hure, хуже некурящих только непьющие…»       Через десять секунд, после ещё одной попытки осмысления своей ситуации, немец нервно рассмеялся что есть мочи. Да так, что следующие несколько минут он вынуждено пребывал в полусогнутом состоянии, пытаясь осознать то ли плачевность его положения, то ли его невероятное везение. Поганой смерти от инсульта в конце концов не случилось… В обмен на попадание неизвестно куда, неизвестно зачем, и непонятно как.       Манштейну пришлось в какой-то момент сесть, после чего он продолжал ржать почти полчаса, смотря то на свой имплант, то на летающий город под ним, то на расколотую луну, вследствие чего он был абсолютно выжатым после истерики. Когда Эрих наконец успокоился и просто начал молча переваривать своё положение, в его голове внезапно промелькнула мысль о том, что он срочно должен подписать несколько десятков приказов. Фельдмаршал чуть ли не подпрыгнул от этой мысли, понимая, чего может стоить промедление, однако, развернувшись на кресле, он резко осознал, что мысли-то не его. Шанс того, что ему внезапно придут какие-то запоздалые мысли, невероятно мал. Тем более, по мнению фельдмаршала, свою работу он делал на совесть, а следовательно он давно распробовал «чувство выполненного действия». Так что воспоминание было, очевидно, не его.       «Тем более, я перестал управлять войсками двадцать девять лет назад, какие, к черту, призраки прошлого?»       Тем не менее, несмотря на абсурдизм ситуации, фельдмаршал повернулся, и тут же нашел стопки документов с приказами, что требовали подписи. Взяв один из листов в надежде на то, что он начнёт раскручивать ком из загадок, Манштейн начал вчитываться в них. Однако по мере сего действия немец был обречён впасть в очередную истерику. Он уже чуть ли не вслух начал читать документ в руках.       «Какое оперативное командование? Какой центр комплектования? Почему у них нет единого органа управления? Где генеральный штаб? Какие, к черту, отдельные пехотные полки? Почему тут написано про шеренги? Они терциями воюют, или что? Scheisse, «просим главнокомандующего вооруженными силами Атласа прояснить ситуацию насчёт комплектования личным составом шестнадцатого отдельного пехотного полка из-за задержки отчёта от центра комплектования»! Я им что, министерство обороны в одном лице, или как? Куда я, Иисус меня дери, попал?»       Постепенно Эрих начал погружаться в безумие мира, в который он попал. Им обуздало праведное желание исправить царящую тут неестественную армейскую идиотию, и привести ее в хотя бы естественный вид. Не должны тут при таких технологиях воевать шеренгами. Не должно быть такого раздрая в армии, что требует вмешательства главнокомандующего. Лишь некоторое время спустя Манштейн успокоился, и начал думать, а может тут так и надо? Вдруг все это имеет некоторый смысл, и он зря так взбесился?       К его несчастью, он начал все больше и больше вспоминать подробностей. Память Айронвуда в теле-то осталась. Так что совсем скоро фельдмаршал узнал и про ауру, и про то, что оборона государств лежит на охотниках, а не на армии, и про неестественных гримм, которые непонятно как для Эриха существуют.       В конце концов, понимая, что он не переварит всю входящую в него информацию за пару часов, немец откинулся на спинке стула:       — Помогите… Блять…              

***

       Фельдмаршал обнаружил, что в душевой он находится уже почти час, глядя в кафель, размышляя о философских вопросах, которые ему сейчас никак не помогут. И тем не менее, рефлексия событий последних нескольких дней словно помогала увидеть смысл немцу в этом невероятном чуде переноса в другой мир. Может, его перенесли сюда специально, чтобы он помог людям (и фавнам) одержать победу в несправедливой борьбе с тёмными существами?       «Ладно, Господь Бог, я признаю свои грехи, я готов их отплатить, оказав услугу этим несчастным людям, но не слишком ли жестоко меня закидывать в эту… Карикатурократию?»       Ожидаемо не получив ответа, немец раздраженно выдохнул и выключил поток воды. Быстро побрившись и приведя мокрые волосы в порядок, Манштейн наконец определился, с каким предложением стоит пойти в Совет. Но прежде стоило выспаться.       Наутро Эрих надел чистый комплект одежды генерала, убедился с помощью памяти Айронвуда, что всё действительно он носит именно так, как требует устав, и вышел из своей комнаты, направившись в академию, чтобы пронаблюдать за обучением так называемых «Охотников». Фельдмаршал едва смог скрыть отвращение от одной мысли, что защита человечества лежит на… Вот этом.       Как индивидуальные бойцы пользователи ауры действительно неплохи. Эрих подметил с какой легкостью и даже грацией обучающиеся академии пользуются массивным оружием, создавая комбинации ударов прямо на ходу, однако в немецком офицере это не вызывало восхищения. Оружие слишком сложно и гипертрофировано, боезапас разунифицирован, студенты делают кучу лишних движений.       «Но организация! Это же настоящий цирк!» — пронеслось в мыслях Манштейна. Академии охотников отвечали только за обучение студентов, они не ответственны за их дальнейшую судьбу: бери и записывайся в маньяки хоть сразу после выпуска. Отсутствует хоть какое-то централизованное управление отрядами пользователей ауры, ведь это не служба, а разъездная вахтовая работа. То есть хоть какое-то официальное руководство пользователями ауры отсутствует, и оно существует только локально и временно на месте труда, причём цели и задачи определяются исключительно заказчиком. А сами «работодатели» понятия не имеют сколько выпускников будет в следующем году, поэтому и без того убогие по своей организации команды охотников применяются только в статичной обороне.       Как итог, даже при всём желании долговременное оперативное планирование охотниками невозможно, и если строить на этой системе штабы, то все действия будут исходить из «имеющихся сейчас ресурсов». Если и создавать управление охотниками, то это придётся сносить всю существующую систему полностью, переобучать охотников, менять законы и программы подготовки… А результат очень туманный. Даже программа подготовки «Специалистов» ничего не меняла, она просто включала пользователей ауры в действующую армию.       «Даже местные офицеры знали, что тут менять что-то бессмысленно. Что примечательно, факт существования Специалистов является оскорблением уложившейся системы охотников. Этот мир действительно проклят…»       Самое плохое для немца было то, что он вскоре станет директором этого института. То есть и так намечающийся впереди вал из бумаг и документов, который придётся зачитывать до дыр, будет дополнен заботами о куче людей со сверхспособностями, которых не получится замуштровать. Просто потому, что каждый охотник к этому моменту — убежденный индивидуалист, и сделать его коллективистом будет крайне трудно. Только эта причина приводила фельдмаршала в уныние, эта работа — просто сущая трата времени для него.       Вспомнив как раз о времени, Манштейн посмотрел на свои часы: до встречи в Совете ещё два часа. Очевидно, надо поесть и получше повторить свой доклад. Эрих последнее время питался только сухарями, не отрываясь от своего текстового документа. Поэтому фельдмаршал направился вниз на лифте в столовую.       Как оказалось, офицерская еда в Атласе была на порядок лучше, чем в Вермахте.       Эрих вспоминал, как он и его коллеги во время польской кампании, когда штаб располагался в монастыре Гейлигес Кройц, получали говяжий суп, кофе, да хлеб с жесткой копченой колбасой (которую старым офицерам было проблематично жевать) из рациона обычного солдата. Ситуацию иногда скрашивали местные монахи, что со своего огорода добавляли различную зелень, вроде салата или укропа. В более поздних кампаниях всякие «излишества» в еде изымались у местных, что фельдмаршал считал смешным для Германии середины двадцатого века (что не мешало ему не останавливать грабежи гражданского населения). Очевидно, что такой рацион — это не обед в штабе ОКХ или ОКВ, но и тот был не сильно лучше. А такими пряностями, как чай с сахаром и печеньем Манштейн довольствовался в среднем раз в неделю, если не реже.       В Атласе же еда была, можно сказать, как из приличной столовой. Заплатив за пищу с помощью банковской карты, (что вызвало у немца облегчение — не надо нести с собой толстый кошелёк. Ну а в случае инфляции как в Веймарской Республике не придётся таскать телеги наполненные купюрами, чтобы купить продукты на суп.) Эрих получил свежий белый хлеб, овощной салат с заправкой, хорошие плотные щи, чай с сахаром, вода и макароны с котлетами из оленины. В целом, сравнимо с хорошим обедом гражданина ФРГ, что в контексте обсуждения армии будет похвалой. Манштейн, загоревшись интересом, вышел из генеральской части столовой и осмотрел остальную офицерскую, где обедали военные со званиями от лейтенанта до майора, и увидел тот же рацион. У рядовых солдат всё было немного хуже: салат отсутствовал, а вместо чая была вторая стальная кружка воды.       Поинтересовавшись у ближайшего повара, откуда взялось такое изобилие пищи, фельдмаршал получил ответ, что всё, кроме чая и овощей Атлас производит самостоятельно. Притом было подмечено, что зелень королевство тоже производит, но они уходят на гражданский рынок. Эрих запомнил, что надо будет отдельно поинтересоваться пайком солдат в поле, очевидно же, что там будут консервы или рацион полевой кухни. Однако и без этого Манштейн теперь был спокоен за пропитание бойцов и офицеров в теперь уже его армии.       

***

      Фельдмаршал спешно направился в кабинет Совета, по пути читая свой текстовый документ про создание министерства обороны. По воспоминаниям Айронвуда, эти еженедельные собрания Совета организованы для того, чтобы председатели лучше знали о планах друг друга, а также для узнавания некоторых новостей из первых рук.       Эрих сложил свой свиток, положил его в карман и постучал в дубовые двери, окрашенные белоснежным цветом. Через секунду Манштейн вошёл в небольшой зал с круглым столом, за которым сидели три фигуры.       Быстро и молча сев за своё место, фельдмаршал начал оглядывать присутствующих.       Первым на глаза попался Слит, отвечающий за административные задачи государства. Это был бледный мужчина с черными, зачесанными назад и местами седеющими волосами. За квадратными очками скрывались ярко-голубые глаза. На нём был классический деловой костюм с коротким синим галстуком.       Другим членом совета была Камилла, ответственная за торговлю и экономику королевства. У неё была весьма смуглая кожа, бежево-блеклые волосы уложены кудрявой прической. Также Манштейн подметил фиолетовые тени для век, золотые серьги и ожерелье на шее. Одета в винно-красное пальто с черной рубашку под ней, черные брюки и пояс с золотой круглой пряжкой. Эрих на миг задумался, не его ли «коллега»-землянин, только из Румынии. «Чертовы цыгане, из-за вас Паулюс стал рабом Сталина!» — кричала душа фельдмаршала.       Третьим же был дипломат Курц. Глубокий старец с белой кожей, длинная седая борода свисала до груди, гладко уложенные волосы свисали ниже плеч. Перед зелёными глазами висело раритетное пенсне с проржавевшей бронзовой огранкой, сделанное, как помнил Айронвуд, ещё до Великой Войны. Одет дипломат был в тот же деловой костюм, что и у Слита.       «А где директор?» — Прошла мысль в голове у немца.        — Итак, начнём, — Слит прервал тишину. — К сожалению, директор академии не может посетить сегодняшнее заседание, так что предлагаю начать нашу еженедельную встречу совета без него. И начать мне бы хотелось с генерала Айронвуда. В последнее время, по некоторым слухам, вы практически не выходили из своего офиса.       Манштейну сильно показалось, что это был укол в его сторону, однако по тону советника этого не скажешь. Эрих из памяти Джеймса подметил позабавивший его факт, что все члены совета искренне заботились о своём народе и были достаточно эмпатичны. По мнению фельдмаршала, это были безусловно важные качества, но далеко не главные для политика. Так что за столом был только один черствый душой человек.       — Слухи не врали, господин Слит, — начал он говорить так, как это делал бы прошлый хозяин тела. — И не просто так я не покидал кабинет, так что мне много о чём есть рассказать.       — Тогда передаю слово вам, — советник едва заметно улыбнулся и скрепил руки замком на столе.       — Благодарю. Пожалуй, я хочу начать с того, что нужно ввести адекватное и централизованное управление войсками.       Руку поднял Слит:       — Неужели нынешнее управление вас не устраивает, генерал Айронвуд?       Манштейн почему-то ожидал этого вопроса. На этот случай он смог в краткие сроки создать небольшую лекцию. Фельдмаршал прочистил горло и начал своё объяснение.       — Да, после долгих размышлений я пришел к выводу, что оно меня полностью не устраивает, так как отсутствует какая-либо координация в ведомствах! Поясняю, ныне есть только три органа, осуществляющие управление войсками: Оперативное Командование, Тактические Управления (каждое в разной части мира, но они все связаны главным штабом в Атласе) и Центр Комплектования. Проблема в том, что Оперативное Командование само не воюет и даже не формирует группировки, они просто командируют полки к нужному Тактическому Управлению. Притом Тактическое Управление не знает, что с ротацией и пополнением людей и матчасти, этим уже занимается Центр Комплектования отдельно.       Слит поправил очки. Следующий вопрос задала Камилла:        — Вы хотите создать ещё одну структуру, которая главенствует над этой тройкой?       Манштейн глотнул воды, и покачал головой:       — Это очень грубое упрощение. Если оставить всю нынешнюю систему и просто загнать под один купол, то организационные проблемы останутся. Позвольте мне пояснить, что я имею в виду? — кивки от всех трёх советников. — Благодарю. Начать пожалуй стоит с некоторых минорных проблем. Например, с Тактического Управления. Они порой занимаются чем-то неадекватным: они могут как приказывать полку о следующей их задаче, что вполне входит в их компетенцию, так и лично руководить аж отрядами «Специалистов» об их перемещении в другое место. Согласитесь, такими мелочами должны руководить офицеры непосредственно на поле боя, а не люди, находящиеся за десятки, а то и сотни километров. Это просто раздутие штабов и нерациональное использование интеллектуального труда, — Манштейн опять прервался на глоток воды и подметил в глазах советников явно назревающие вопросы. — Однако это лишь малая часть проблем. Видите ли, дело в том, что в начале набирается полк благодаря Центру Комплектования, до определенного момента тренировкой личного состава и их организацией занимаются именно они, затем Оперативное Командование придаёт им временный штаб в виде офицеров из Тактического Управления, часть из которых отправляется вместе с полком, другая остается в Атласе. Далее подразделение отправляется в выбранную область, где и выполняет свою поставленную задачу под командованием «ТУ».       В ответ фельдмаршал получил лишь взгляды тугодумов. В голову Манштейна пришла мысль, что он начинает уже уставать от диалога, где он общается с людьми, слабо разбирающимися в деле. А ведь он даже не перешёл к самому главному.        «Надо придумать аналогию и объяснение попроще, так точно будет ясен масштаб проблемы», — быстро сообразил он.       И пока Манштейн призадумался на десяток секунд над тем, как просто объяснить возникающие казусы в такой системе, Камилла в вопросительной манере развела руками, спрашивая о том, почему эта система, по мнению «Айронвуда», несовершенна. Её вмешательство в раздумья Эриха пришлись как раз кстати:       — Простите за молчание, я просто думал, как разъяснить вам всё попроще. Вот вы, Камилла, не понаслышке знаете о нюансах строительства новых производств. С чего вы обычно начинаете выполнение задачи?       — Ну… разумеется, с создания проектного офиса: найма архитекторов, инженеров, прорабов, логистов, специалистов по найму и снабжению. Они разработают детальный план строительства, получают разрешения, начинают строить инфраструктуру, заказывают оборудование, нанимают и распределяют рабочих по объектам. Только после создания этой управляющей структуры начинается эффективное возведение цехов и монтаж линий.       Манштейн лишь искренне улыбнулся такому объяснению:        — Прекрасно, Камилла, вы за меня всё прекрасно объяснили. Очевидно, в начале нужно четко определиться, сколько людей и оборудования необходимо для выполнения задач, какие нюансы могут возникнуть на местах, начиная с температуры и рельефа, заканчивая культурой местных жителей. Проводя аналогии, то проектным офисом должен быть штаб части, который и определит, сколько и чего ему нужно для решения поставленных задач. Сейчас же эта система отсутствует. Переводя на более понятный вам язык, мы сначала нанимаем работников и закупаем оборудование, и лишь потом начинаем прикидывать, что нам именно нужно. Также и тут, прибытие личного состава, техники, вооружения из разных источников требует четкой координации. Поэтому в начале формирования части должен создаваться штаб. Он уже создаёт структуры, которые берут на себя прием и учет прибывающих войск, их пункты приема, временное размещение, питание, медицинское обеспечение. И это до того, как солдаты будут распределены по своим батальонам, ротам и ниже по списку, что позволяет создать у офицеров четкое понимание того, какими силами и какого качества они будут управлять.       Вновь встрепенулся Слит:       — Однако есть ли необходимость в реорганизации структуры армии? Она же успешно выполняет свои задачи, разве нет?       — Попрошу заметить, что долгосрочное планирование из-за постоянного хаоса сменяющегося командования, отсутствия четкого штата и знания у Тактического Управления о ротации и пополнении, так как этим занимается уже Центр Комплектования, а также посредственной взаимосвязью между полками приводит к тому, что любое планирование осуществляется в рамках «имеющегося сейчас ресурса». Несомненно, при нынешнем напряжении сил, а это на самом деле достаточно малая нагрузка на регулярные части, несомненно справляется с поставленными задачами. Однако у нас есть уникальная возможность повысить эффективность наших войск, вложив при этом лишь минимум физического труда и ресурсов. Никакого нового оборудования или оружия. Только наш интеллект и благоразумие.       Тут Слит призадумался, сняв очки и начав осматривать их. С приведенными аргументами за реорганизацию управления армией трудно спорить. Манштейн то и дело поглядывал на старика Курца. Не будет ли он препятствовать реорганизации войск? Очевидно, что такие действия советники других стран могут принять за подготовку к чему-то крупному. Впрочем, не то чтобы они были в чём-то неправы.        — Ну хорошо. Что вы хотите предложить взамен нынешней системы? — Слит вновь надел очки, смотря на Манштейна в чужом теле.        — Часть нынешних проблем можно решить просто восстановлением бригад или дивизий и организацией четкого штата этих частей, потому что подразделения уровнями ниже слишком маленькие для организации таких задач. Также это не позволит просто так взять и выцепить полк из одной дивизии, то есть оперативная гибкость снижается. Однако, у нас в целом повысится слаженность войск на направлениях и возможность планирования на более дальние перспективы.       Наконец Курц решил вмешаться в обсуждение, не поднимая взгляда со стола:        — Другие страны могут воспринять такие действия негативно. Сведение полков в более крупные части всегда были знаком того, что на определенном участке фронта собираются дать бой. Пускай тогда эти соединения назывались бригадами.       Манштейн тихо и раздражённо выдохнул. Сентиментализм людей в этом мире местами просто зашкаливает:       — Тогда уведомите их, что эти части теперь будут иметь свой штат и штаб, и сделано это ради разгрузки Тактического Управления и Центра Комплектования. Семьдесят лет назад бригады были просто объединением двух полков, что организовывались перед сражением. Командовал ими один опытный человек. То есть это было не более, чем методом объединения полков на время сражения. Я же предлагаю не только соединение нескольких полков в одну более крупную структуру, но и дать командирам самостоятельно определять нужды своей дивизии. Проще говоря, если будет необходимо, аргументируйте такое высказывание тем, что дивизия нужна не для боя помасштабнее, а для обеспечения и координации подразделений в своей зоне ответственности.       — Тогда им будет уместно объяснить тяжесть положения нашего штаба?       — Ну разумеется. И говоря о нём, его нужно реорганизовать в первую очередь, — Манштейн вздохнул. Для него пара следующих предложений будет звучать очень наивно. — Офицеров из Тактического Управления необходимо грамотно распределить по полкам, а потом по бригадам или дивизиям. Как говорила Камилла немногим ранее, всю эту троицу в целом надо объединить в одно целое, и внести корректировки: запретить Тактическому Управлению вмешиваться в командование полками, перевести часть офицеров из Центра Комплектования в будущие бригады для того, чтобы они имели четкую картину для пополнения и ротации. Всё это даст Оперативному Командованию возможность вести разработку замыслов наиболее важных операций, координирование действий крупных соединений в этих операциях, создание в соответствии с замыслами военных действий оперативных группировок, руководство подготовкой и расстановкой кадров. И как важное дополнение, для будущего генштаба необходимо создать орган, который оценивает военно-промышленный комплекс государства, и отдел, занятый разработкой теории войны, так как нашей славной армии, по моему мнению, есть куда двигаться дальше. На этом всё. Можете задавать вопросы.       У Манштейна от количества произнесённых слов, большая часть из которых была ещё и канцеляризмами, начал заплетаться язык. Однако он свою цель наконец выполнил: донес совету мысль о необходимости реорганизации армии. Благо сегодня ничего не решается — это просто встреча членов совета, где обсуждаются произошедшие за неделю проблемы.       Впрочем, не менее перегруженный информацией (как и другие сидящие за столом) Слит прочистил горло и вновь прервал тишину:       — Ну, допустим. Предложенные вами реформы требуют обдумывания, однако, кроме того, что сведение полков в большие части вряд ли посчитают хорошим знаком в других странах, лично я не вижу проблем с предложением о реорганизации. Генерал, мы выслушали вас, как командира наших войск. А теперь вопрос: так как директор сейчас отсутствует, у вас есть новости о нашей академии охотников, как от одного из заместителей директора?       Манштейн от такого вопроса выдал что-то среднее между кашлем и иканьем и чуть не выкрикнул на немецком языке «Verdammte Scheisse!». Вот такой подлянки на этой встрече он не ожидал.