Как управлять армией...
20 февраля 2026 г., 09:00
Вторая декада марта, семьдесят лет после Великой войны…
Немецкий фельдмаршал сидел на скамейке арены, покуривая сигару, вновь наблюдая с высоты за студентами Атласа, что на сверхчеловеческих скоростях набивали друг другу лица, то в завораживающей рукопашной схватке, то вновь разрывая дистанцию, ведя огонь «обычным» огнестрелом. Таким образом немец и получал новые размышления о пользе охотников, и разгружал мозг перед предстоящим съездом совета. Дописав очередной абзац, Эрих поднял голову: вот студент с топором-двустволкой изящно сделал сальто на пять метров назад, стреляя картечью из гравипраха для отталкивания своего оппонента в полёте. Противник под воздействием магических снарядов отлетел, и в него тут же выстрелили из антиматериальной винтовки, просаживая его ауру в «красную» зону. Табло над ареной тут же уведомило о том, что студент выбыл из боя. Однако, хотя фельдмаршала и впечатляли боевые возможности охотников, он всё ещё не мог понять, почему местные возложили задачу по удержанию территории только на охотников. Эрих усиленно думал, однако все его выводы были практически всегда в пользу армии, о чём он тут же записывал в свой военно-философский трактат. «Стоит гримм нарастить своё напряжение, и человечество падёт…» — крутилось у Манштейна в голове, и на самом деле небезосновательно. Однако до формирования аналитического крыла в генштабе переделывать армию на структурном плане было крайне авантюрным занятием. Всё-таки люди в этом мире стояли на своих территориях, пускай и крайне странным образом, используя для этого людей наподобие тех, что «кривляются на арене перед настоящим военным». То есть вполне вероятно удастся обойтись отдельными батальонами (если не ротами), которыми будут управлять военные округа, выполняющие скорее административные задачи. Такое применение армии может повысить общую безопасность, что позволит активнее создавать агломерации. А может потребуется доставать из земного опыта крайне негибкие, но очень живучие дивизии с полками, что будут постепенно расширять зону контроля вокруг основных городов и относительно медленно двигать зону контроля вперёд. «Хм…» — Эрих осмотрел студентку, несущую с собой неадекватно большую по сравнению с размером самой девочки антиматериальную винтовку. — «Посудомойка, что играет в войну… Но с их силой из них бы получались прекрасные феодалы в древности…» И тут немца осенило: ему следовало прочитать учебники истории Ремнанта, хотя бы по диагонали, а не пользоваться памятью Айронвуда. Это могло бы дать ответы на некоторые вопросы. Фельдмаршал откинулся на спинку кресла и начал дальше разворачивать свою мысль: «Господи, Дева Мария, можно было хотя бы мой старческий маразм не переносить в этот мир? Так, хорошо, пользователь ауры легко может защитить крестьян по очевидным причинам, а тот, кто обладал силой, обладал и волей навязывать свои порядки. Из этого должно вытекать то, что все феодалы были, скорее всего, пользователями ауры. А следовательно, и военными, так как господин обязан защищать своих подданных. Разумеется, над этими феодами должен стоять и еще кто-то. И потом произошла Великая война…» Измышления немца прервало эхо шагов, направляющихся в его сторону. Вынув сигару и повернув голову, Эрих увидел знакомый для Айронвуда силуэт — директор академии Атлас Пауль Винтерман. Его возраст уже был на полпути к восьмому десятку, в коротких черных волосах виднелась седина. По мере его приближения фельдмаршал все больше и больше узнавал в мужчине какого-то дальнего родственника Кейтеля — квадратное лицо, небольшие усы, серые глаза. — Ах, господин генерал! — директор протянул ладонь для рукопожатия. Манштейн ответил взаимностью, но без особого энтузиазма. — Наблюдаете за моими славными студентами? «Так, что там Айронвуд на такое обычно отвечал? Эээ…» — Разумеется, подмечаю новые тактические приёмы, — по шаблону ответил немец, туша об портсигар табачное изделие. — Ох, вы всегда были хороши в этом. Кстати, я слышал о том, что в последнее время вы достаточно сильно углубились в вопросы армии, и, следовательно, стали прилагать меньше усилий по делам академии. Надеюсь, это же не навсегда, так? «Дружище…» Предыдущий владелец тела по имени Айронвуд ну очень сильно метил на место старшего заместителя директора академии, и, насколько немец знал, стоящий перед ним человек готовится к своей заслуженной отставке через несколько лет. А у Джеймса был настолько большой список заслуг перед академией, что даже если фельдмаршал сейчас бросит все и перестанет заниматься охотниками, то его, скорее всего, всё равно уговорят занять должность. Что немца, даже несмотря на второй голос в совете, не могло не удручать. Лишняя работа, лишние люди, которые делу едва ли могли помочь. Однако сейчас стоило поддержать образ. — Ну разумеется, я вернусь к вопросу пользователей ауры, господин директор. — Отлично, Джеймс! Жду от вас успехов! Ну а я пойду повторю свой отчёт перед завтрашним заседанием. — Винтерман добро усмехнулся и ушел дальше по коридору. Манштейн посмотрел директору вслед, потом на студентов, что уже завершили свой бой и дружно шли с гоготом в направлении выхода. Немец же вздохнул и пошел в сторону кабинета совета, выключив за собой свет и погрузив арену во тьму. На следующее утро после завтрака Эрих фон Манштейн решился на посещение библиотеки. Из примечательного: она была огроменной. Четырехметровые стеллажи, длинные коридоры и сладкий запах старых книг. Фельдмаршал напряг память Айронвуда, чужие мысли стали всплывать сами по себе, проносясь по оригинальной личности этого тела. «Библиотека, библиотека… А, вот!» — В разум немца резко влетел известный Айронвуду факт так, словно он всегда его знал. — «Поворот направо и за полкой налево…» Там он встретил голубоглазую библиотекаршу, которая являлась гордой обладательницей второго подбородка. Немец хотел было съязвить, спросив разрешение закурить, но быстро передумал. Выяснив расположение учебника краткой истории, он быстро расположился за ближайшим читальным столиком и начал листать параграфы о возникновении местных государств. Тут было описано всё так, как он и подозревал: формирование общественного строя на Ремнанте напрямую зависело от распределения силы, способной противостоять Гримм и кочевым племенам. Пользователи ауры, что обладали невероятной силой, закономерно заняли положение военной аристократии, так как они легко защищали крестьян от напастей. Их обязанностью стала защита земледельческих общин, что порождало отношения, аналогичные классическому феодализму: крестьяне производили ресурсы, а лорды-протоохотники обеспечивали безопасность в обмен на землю и налоги различной степени паршивости. Разумеется, в течение феодальных войн появлялись короли, чьими вассалами являлись более слабые феодалы, но, даже несмотря на куда более меньшие по своим размерам государства, монархи не могли преодолеть раздробленность. В конце концов произошла Великая война. Технический прогресс был все еще низок, и протоохотники обладали колоссальным преимуществом перед массовыми армиями. Обычный пехотинец, вооружённый в лучшем случае мушкетом, был практически бессилен против обученного пользователя ауры. Это привело к цементированию доктрины профессиональных команд охотников. А сражения по сути сводились к тому, кто сможет перебороть вражеский отряд пользователей ауры, а затем с их помощью разгромить остальную часть войска. Отсюда и пошли отряды по четыре человека. Так как с двух сторон по демографическим и логистическим причинам редко собиралось более тысячи воинов по обе стороны, то четверых обученных охотников обычно с лихвой хватало, чтобы совершить и развить успех на фланге, и предрешить исход сражения. Больше — могло не хватить на другом фронте или даже создавало слишком большую угрозу гримм. Но даже тут Мантл являлся исключением, подтверждающим общее правило. Суровые климатические условия и ограниченность ресурсов привели к жёсткой централизации власти с самого начала. Отсутствие обширных сельскохозяйственных угодий, все еще присутствующая угроза гримм, пускай и крайне слабая по сравнению с другими королевствами, и сами исторические причины малого количества пользователей ауры на этапе зарождения Мантла обязало государство в скором времени ввести всеобщую воинскую повинность, создав регулярную армию, что окончательно позволило ему миновать стадию раздробленного феодализма и сформироваться как милитаризованное централизованное государство. Ну а выбралось человечество из феодализма благодаря королю Вейла и большим потерям среди протоохотников. Заменив советами монархию с аристократией, создав социальные лифты для того, чтобы не только избранные могли занять место в этих советах, и, что самое главное, начав загонять пользователей ауры в академии, он окончательно уничтожил аристократию, строящуюся на наличии открытой ауры, загнав бывших лордов в пехоту, окончательно и бесповоротно передав власть гражданским. Закрыв учебник, Манштейн посмотрел в окно, помолчал и с разочарованным выдохом пошёл возвращать книгу, проклиная себя за то, что он догадался ознакомиться с местной историей лично лишь почти через неделю после его небольшой оказии с переоживлением в другое тело. «Мда… А нервяка-то было…» Немец разочарованно огляделся, дав себе пару минут на новое переосмысление ситуации. «Даже не знаю, что и сказать… Ну, кроме того, что тут достаточно просторно и безлюдно. Может, тут и провести переоценку генеральских кадров?» Манштейн направился обратно в свой кабинет — бумаги на подпись идут к нему безостановочно, новую доктрину за него никто не напишет, а через несколько дней вообще будет окончательно сформировано министерство обороны, и бумаг станет ещё больше. И надо ещё решить вопрос с назначением управляющих отделами…***
Два дня спустся…
Эрих был настроен крайне скептически, смотря на сидящих за читальным столиком десяток лиц, что то и дело бросали взгляды друг на друга. С учетом того, какая невероятная система без единого органа управления была выстроена до него, генеральские чины поголовно были «менеджерами» армии. Кто-то был из Оперативного Командования и решал, куда посылать полки, кто-то отвечал за снабжение и ротацию в Центре Комплектования, ну а кто-то просто сидел в Тактическом Управлении и координировал действия полков в связи с замыслами ОК, периодически вмешиваясь в работу подразделений этих полков. «Оптимизировано до одури» — ещё раз подвёл итог Манштейн. Конечно, все эти люди когда-то были полковниками и хоть какой-то реальный опыт управления войсками на местах имели. Но профдеформация — штука суровая, и требовалось понять, что каждый из этих светочей военной машины Атласа может. К сожалению, сразу всех из них он не мог взять на экзамен, просто потому что и так хлипкое управление армией было бы прервано, так что пришлось создавать ещё несколько вариантов тестов и запускать генералов несколькими частями. Тест включал в себя огромное множество заданий, включавших в себя логистические, тактические, оперативные, стратегические и административные задачи. Все они были вдохновлены реальными боями с Земли, либо были придуманы Манштейном с нуля. Времени на решение было настолько мало, что даже немец, если бы он увидел эти задачи впервые, не смог бы их решить за отведённые четыре часа. Задумка была проста — генералы должны решать именно те задачи, которые они были способны решать лучше всего, и далее Эрих должен будет их сам распределить по своему усмотрению. Фельдмаршал оглядел импровизированную аудиторию, спешно переделанную из библиотеки (смотрительницу подкупили оплачиваемым отгулом на день за счёт денег налогоплательщиков). В воздухе витал насыщенный запах старых книг, а читальный столик еле умещался в коридоре между гигантскими четырехметровыми деревянными стеллажами. Манштейн громко хлопнул в ладоши: — Так, господа генералы! В связи с формированием министерства обороны, что, грубо говоря, объединит под собой текущую систему, неизбежно возникнет необходимость перераспределить вас на новые должности. Сейчас мое доверенное лицо раздаст вам подготовленные тесты, которые вы будете должны решить за четыре часа. Прошу отнестись ответственно и серьёзно к задачам и не советоваться друг с другом. Говорю сразу, все задачи решить вы физически не сможете, так что делайте то, что лучше всего умеете, в этом и заключается смысл проводимого экзамена. Через некоторое время в библиотеку зашел Курт с кипой бумаг, которую он начал аккуратно распределять между генералами. Фон Манштейн же, пытаясь не подглядывать в память несчастного Айронвуда, неуклюже включил таймер сначала на пять минут, потом, поняв ошибку, исправил время на четыре часа. Эрих наклонился к своему ассистенту: — Лейтенант, прошу предупредить меня, если начнутся всякие перешептывания. — Есть предупредить вас, если начнутся перешептывания! Кивнув, фельдмаршал с каменным лицом отошел поодаль и занял столик смотрителя библиотеки. Открыв на своём свитке свой философский трактат, Манштейн продолжил сыпать размышлениями о новой армии. На самом деле ситуация в исторической перспективе напоминала фельдмаршалу ситуацию в армии на конец Первой Мировой, когда Вильгельм девятого ноября отрекся от престола. Такая перемена для армии была куда болезненнее, чем для простого народа. Как и в Германской Империи на Земле, солдат Мантла служил монарху. Верность и преданность королю являлось целью и смыслом существования бойца и командира. Притом не лично какому-то определённому правителю, а в целом всей короне, ибо самодержавная власть, как и на Земле в Пруссии, формировала армию с момента провозглашения северного королевства. Точно такая же проблема присутствовала и тут. «Государство»? После исчезновения самодержавия и последующей его заменой системой совета, в глазах народа оно теперь предстало как беспомощная игрушка в руках этих же советников и политических движений, ими продвигаемых. К тому же республиканская форма правления была явно не к лицу ни Атласу, ни тем более Мантлу. Мышление народа, несмотря на место их страны в мире, более напоминающем Америку, имело много общего с Германией. «Народ»? В демократическом смысле это бесспорный наследник авторитета монархии. Однако выяснилось, что люди в Атласе и в Мантле на самом деле разные! С наложением на либерализацию мысли, помноженной на резкий технологический скачок, общество начало стремительно атомизироваться и не имело единого мировоззрения на те или иные вопросы. Как тогда понятием «народ» заменить армии идею монарха, если общество находится в состоянии раскола и само не знает, чего хочет? «Коллективная безопасность», о которой так рьяно говорит пропаганда, тоже не может являться нравственным ориентиром, ведь это уже идея, которую можно трактовать различным образом. Да и по личному опыту Манштейн прекрасно понимал, что человеку на ближнего своего в большинстве случаев насрать. Внешнему наблюдателю может показаться непонятной такая преданность солдата какому-то абстрактному понятию монарха, но что Пруссия, что Мантл выжили благодаря армии, которая являлась даже не аппаратом насилия, применяемым против гримм, а полноценным институтом всего общества. Поставив троеточие на этой философской теме, Эрих вернулся к более практической части его работы: «Конечно, многие могут заметить, что даже несмотря на то, что «Охотники» потребляют пищу в куда больших объёмах, чем такое же количество обычных людей, они потребляют несравнимо меньше, чем аналогичное количество солдат (по меркам выставляемой в ответ огневой мощи). Однако современные технологии позволяют с легкостью компенсировать это с помощью…» Манштейн остановился. Подумал. Покопался в памяти Айронвуда. Ещё раз подумал. Под нос выматерился на немецком. «Как эти дегенераты питаются вне стен города?!» Фельдмаршал настолько зациклился на общих вопросах стратегии, что вообще не заметил отсутствие полевых кухонь. О такой вещи, как передвижной хлебозавод, и речи не шло. Но немец всё-таки встал и подошёл к своему ассистенту, что пристально наблюдал за решающими задачи генералами. Надежда на то, что и Джеймс о таком забыл, всё же была. — Лейтенант, прошу прощения, а у нас есть средства для пропитания солдат вне стен города? — Что вы имеете в виду, господин генерал? — не сводя глаз с экзаменуемых, спросил Пауэр. — Ну, как солдаты едят, если у них нет возможности вернуться в пункт постоянной дислокации? — Господин генерал, ну вы же сами знаете, что наши войска далеко от городов и баз не отходят. Они всегда смогут вернуться обратно и наесться. Максимум, что мы имеем, это флягу с водой и треть кило сухарей. В редких случаях выдают аварийные пайки пилотов, но моему полку их ни разу не выдавали. У фон Манштейна глаза стали по пять копеек. Вполголоса поблагодарив лейтенанта, он отошёл обратно к своему рабочему месту и уронил голову на две свои руки. К такому Восточный фронт немца не готовил. Очевидно, что без полевых кухонь размещать солдат где-либо кроме городов и узлов снабжения невозможно. Отойдя от шока, фельдмаршал продолжил писать свой трактат, параллельно думая о том, как создать достаточное количество полевых кухонь в короткий срок. Чем это обосновать? Кто их произведёт? На ум приходил только один человек, с которым немец хотел встретиться — Жак Шни. Благо у предыдущего владельца тела были достаточно хорошие деловые отношения, так что от делового предложения владелец самой большой в этом мире праховой компании вряд ли откажется. Фельдмаршал откинулся на спинку стула и начал копаться в памяти Айронвуда. Как Жак себя вел, что ему нравилось, а что, наоборот, может не понравиться. Что, в конце концов, могла произвести ПКШ для армии, кроме полевых кухонь. «Хм, раз уж он делает обогреватели для шахтерских времянок, то аналогичное оборудование в кузовах грузовиков и для окопов лишними точно не были бы…» И тут фельдмаршала хватил второй удар за этот час: он вспомнил, что регуляцией отопления Мантла руководят не только начальники коммунальных услуг, но и сам Жак, так как он является производителем обогревательных элементов. Разумеется, это надо было исправить, так как частный собственник не должен владеть критической инфраструктурой. Словом, с философией войны пришлось пока-то повременить…***
Третья декада марта…
Эрих очередные сутки сидел в своём кабинете, залитый теплым светом солнца, проверяя решения генералов. В целом, надежда на выстраивание адекватного министерства обороны была. Конечно, из-за отсутствия сложных задач в реальности, офицеры здесь были не ахти, но и полным дном они не были. Причина была несколько банальна: репутация армии в этом мире весьма сомнительна, потому что она ассоциируется с войной. Поэтому кадровые личности знали, куда они идут. «Неожиданный плюс от сентиментализма…» Последний проверенный офицер приятно удивил Манштейна тем, что расписал бесперспективность нападения на австрийско-русские войска при Кунерсдорфском сражении, и подробно описал все оборонительные меры, которые он бы предпринял. Да, была бы окончательно потеряна инициатива, но и войска были бы целы, и имелась возможность навязать оборонительный бой русско-австрийским войскам. Конечно такое решение задачи не означало, что он был умнее Фридриха Великого, но так или иначе говорит о некоторых навыках экзаменуемого. Этого генерала под именем Юрген Блю Эрих зачислил в качестве заместителя начальника генерального штаба (то есть себя). Вбив его имя в последнюю пустую графу, фельдмаршал подписал указ о формировании министерства обороны заместо всех старых органов управления и разослал его всем людям, что были включены в новую структуру. Следом же он спустил приказ о создании отчётов о структуре армии, темпах производства и о гримм. Откинувшись на спинку стула, Манштейн задумался о целесообразности его действий: зачем он делает то, чего, по сути, не должен. Сидел себе, спокойно подыхал от инсульта, а тут решило его вопреки всем законам мироздания выкинуть в тело главнокомандующего чужого мира. С другой стороны, раз уж он влип в такую историю, то и постараться нужно, иначе в этом мире его времяпровождение может стать ещё хуже. Список подразделений в министерстве был немалым: управление комплектации и мобилизации, разведывательное, авиации, железной дороги, связи, военной полиции, строительное, военно-научное, военно-техническое, ну и наконец финансовое. Все они подчиняются ядру всей армии — Генеральному Штабу, начальником которого фон Манштейн и являлся. По идее, ему министр обороны должен собирать всю необходимую информацию из всех управлений. Ещё он должен собирать отдельную сводку главнокомандующему вооруженных сил, уже другую, так как начальник генштаба управляет войсками в интересах стратегии, а главком — в интересах политики. Правда, по итогу Эрих занимал все эти три должности разом, на своем собственном убеждении того, что он тут самый умный. «Но кто-то же должен показать личный пример?» Также Манштейн занял в министерстве ещё две должности: министр обороны и начальник военно-научного управления. Первая должность была занята им по очевидной причине того, что ему нужно обучить этому делу офицеров на своём примере. Во второй же он будет обучать командующих частями соединений военному искусству (благо некоторый педагогический опыт Манштейн имел) и самому получать необходимый опыт, требуемый для поправок в тактике. Например, очевидно, что на Ремнанте для того, чтобы отбить угрозу гримм, не требуется поражать их «штабы» для нарушения управления, просто из-за отсутствия подобия «офицеров» у гримм. Не требуется воздействовать на логистику, ибо монстрам не требуется пища или патроны. А следовательно, тяжелая артиллерия будет нести всего лишь одну функцию: поражение противника издалека мощными снарядами. (То есть по итогу это не так эффективно и выгодно) И таких примеров масса, у монстров ведь нет привычной людской организации со складами, ремонтными базами, снабжением и прочими необходимостями. Спустя несколько часов Манштейн вернулся сытым из столовой, уселся за уже привычное рабочее место, отрезал от использованной сигары гильотиной пару подпаленных миллиметров, закурил, загрузил настольный свиток и увидел уведомление на почте. Самый первый отчёт от министерства обороны готов. Открыв письмо, он открыл текстовый документ, подождал его загрузки и с наслаждением начал читать. Внутри была полностью расписана штатная структура армии. Общее количество людей было порядка сорока пяти тысяч, что были распределены между двадцатью одним полком, а также подразделениями поддержки. Первые шесть полков являлись гвардейскими. Они всегда укомплектованы настолько хорошо, насколько возможно. Другие же снабжаются и пополняются по остаточному принципу, ну а самый острый дефицит наблюдается в 12-м, 13-м, 15-м и 16-м полках: некомплект личного состава оценивается в треть от уставной, а дефицит снаряжения составляет примерно десятую часть. Сами же полки были по составу в чём-то похожи на прусские полки конца восемнадцатого века: два батальона, в котором четыре роты стрелков, управление, взвод медиков, четверка Специалистов и обоз. Штатная численность примерно 1400-1500 людей. Это, как Айронвуд и помнил, является высшей тактической единицей, ничего выше полка вроде бригад или дивизий не было. Но с такой численностью войск и отсутствия острой необходимости в более высших организациях оно и не удивительно. «Хм… Гренадеры отсутствуют? Ладно хоть егеря есть…» Немца удивило отсутствие данного вида войск — было бы неплохо иметь возможность закидывать плотные толпы гримм гранатами. Зато были егеря — наиболее точные стрелки, что стояли спереди основного войска и открывали прицельный огонь по наступающему противнику. Таковые имелись в каждом батальоне в количестве одного взвода. Никаких артиллерийских дивизионов, бронетехники и кавалерии, даже их следов. Да что уж говорить, классическая разведка отсутствует! Её проводит либо полковое звено, либо отряд специалистов. «А где войска ПВО…» — Манштейн ещё раз пробежался глазами. — «Железнодорожники, флот, местное Люфтваффе. В смысле их нет? Да Иисусова Мать!» С воздушными гримм действительно сражались только ВВС. Никаких зенитных орудий в пределах городов. Зато автопушки были у… железнодорожников. Точнее, их подобия, так как их основной задачей являлось отстреливание гримм на суше, но и по воздушным целям они могли ударить. Также фельдмаршала крайне порадовал факт тотальной радиофикации: у каждого рядового был радиоприёмник, а полноценная рация, пускай и «бьющая» всего лишь на два километра уже имелась у каждого сержанта и его помощника. Следом шла информация об авиации страны. Основной лошадкой ВВС был самолёт вертикального взлёта и посадки «Блиц». Достаточно широкая и хрупкая конструкция, но и десант перевезёт, и поддержит огнём из автопушек. Является основной лошадкой ВВС, и других боевых самолётов на вооружении не стоит. Были и грузовые корабли, по местной классификации называемые «дирижаблями» — внушительные воздушные суда, длиной доходившие в длину до сотен метров, предназначенные для транспортировки грузов через континенты и к ближайшим военным базам. В гражданской сфере дирижабли более чем наполовину заменяли собой морской флот. Организация воздушных подразделений привычна: звено по четыре борта, эскадрилья с тремя звеньями, авиаполк с тремя эскадрильями и дополнительным звеном управления. Всего было пять полностью укомплектованных полков и ещё один наполовину заполненный. Очень приличное количество бортов для такой маленькой державы. Морского же флота не существовало как структурной единицы. Сам порт был, но он используется только гражданскими судами. «Видимо, местные даже не догадались до морского пиратства…» Военно-промышленный комплекс страны производит практически всё, что требуется для нынешней армии. Грузовики для снабжения, автоматы, патроны, одежду, бронежилеты, самолёты, радиостанции и прочие элементы снаряжения и оборудования. Металлы использовались добытые на Солитасе, а вот более легкие материалы, например текстиль и резина импортировались. Что касается темпов производства, Манштейн мог подметить, что качественно оно было куда эффективнее, чем на Земле, один местный конвейер выдавал винтовок в четыре или даже в пять раз больше, чем такой же конвейер на Земле. В плане технологических особенностей автоматы не сильно отличались, так что вывод следовал очевидный — местные заводы эффективнее, что не могло не радовать. Собственно, такая компактность и была одной из причин, по которой местные государства упаковывались в пару городов и не мыслили о дальнейшем расширении. Далее был отчет об «армии» противника — гримм. И тут все было куда более сложно. Помимо невероятного бестиария, где чудища принимали облик от кабанчиков до хтонических многолапых ходячих ужасов самых невероятных масштабов, трудно поддавалось оценке и их количество. На типичную деревню Ремнанта, обороняемую охотником, за день могло прибежать и десять беовульфов, и два дезсталкера, а мог вообще никто. И это при том, что настроение в населенном пункте могло быть стабильно одинаковым. Такая неопределённость обеспечена миграциями гримм. Когда проводили аэрофотосъёмку для полного картографирования планеты, были замечены достаточно крупные скопления чудищ, что табуном перемещались в произвольном направлении. Однако были и очевидные одиночки или небольшие стаи, что территориально рассеяны на площади. «Так подождите, у них, значит, есть технологии воздушной разведки, но она не вошла в практику?!» Глубоко вдохнув и выдохнув, немец продолжил читать огромную классификацию гримм. Изучая список, фон Манштейн то и дело закатывал глаза от факта наличия земных названий в этом мире. Из всего важного немец смог выделить несколько фактов: есть пуленепробиваемые монстры, они передвигаются плотной толпой, и что редкие выжившие особи могут стать альфами: эволюционировавшими версиями самих себя. В дополнение, были ещё портящие логистику морские и воздушные гримм. Однако в целом они не представляли особого интереса с оперативно-тактической точки зрения. Прочитав всё это, Манштейн откинулся на кресло и начал усиленно думать: «Чёрт меня дери, какой же идиотский мир. Технологии и производственные мощности есть, а ума нет… Местные современные военные, кажется, не очень поняли самой сути линейного строя… Точнее нет, они его поняли, это способ концентрировать огонь подразделения, но теоретики поставили стрелковый огонь на пьедестал. Но против плотных групп гримм огонь артиллерии будет оказывать губительный эффект, размягчая орду и позволяя перестрелять солдатам остатки. То есть в итоге уменьшить плотность войск.» Каких-то особых догадок, почему развитие артиллерии в сухопутной армии отсутствовало, у Манштейна не было. Либо это глупая традиция, либо еще более глупое отсутствие развития военной мысли. «Вероятно, вообще оба сразу…» Да в целом при развитии огнестрельного оружия линейный строй теряет смысл: лучшая точность позволяет вести стрельбу на более дальние дистанции, а также появляется возможность использовать куда более серьёзное оружие, чем автоматы. В плотных шеренгах нет возможности применять реактивные гранатомёты, противотанковые ружья, полный спектр станкового оружия, а ручные пулемёты получится применять только в самом начале боя. Это не говоря и о том, что для контроля большей территории с такой малой численностью войск требуется разносить войска друг от друга в пространстве. При всех вводных Манштейну неминуемо пришла в голову идея построить солдат в испанскую терцию и проверить ее работоспособность в этом мире: посередине поставить каре пикинёров, спереди нее и по углам снаружи от этого каре и по его флангам расположить стрелков. При приближении противника стрелки отходят за пикинёров и стреляют позади их спин. — Безумие, чистое безумие, — уже вслух приговаривал Эрих, представляя подобную терцию в бою. Возможно, ему бы хотелось посмотреть на эту картину вживую, но укрепившиеся после двух Мировых войн понятия прагматизма говорили немцу этого не делать. — Будут шеренги с панцерфаустами и заградотрядами! И всё это будет стрелять из римских каструмов и башен Мартелло! Сам усмехнувшись своей собственной шутке, Манштейн осознавал, в каком невероятно плохом положении тот оказался. Ругаться на местных дегенеративных лампасов у него уже не было сил, кроме выражений вроде «айнзацгрупп на вас нет». Предстоит просто невероятно долгий путь от линейного строя до механизированных групп пехоты.***
Пару дней спустя…
Фон Манштейн открыл на своём настольном свитке очередной отчёт о производстве и, не заметив существенных изменений, закрыл файл и открыл следующий, теперь об офицерских училищах. Немец чувствовал, что привыкает к этим чудо-технологиям, и это порождало у него много противоречивых мыслей. С одной стороны, все файлы находятся на малом устройстве размером с два ноготка, а с другой стороны, этот флеш-накопитель ничего не скажет и не покажет, если электричество вырубится. Да, есть резервные источники питания, но они не вечны и могут быть повреждены. — Угу, ожидается выпуск тридцати лейтенантов… — бормотал себе под нос на немецком Эрих. Затем он резко переключился на местный — Будет теперь чем полки десятой серии доукомплектовывать. Дочитав и этот документ, немец выдохнул, размял руки и принялся за составление и подписание очередной кипы бумаг. Кого-то перевести на другую должность, кому-то назначить внеплановую проверку. Надо было расписаться и за прочитанные на свитке отчёты. Словом, обычная бюрократическая жизнь. И лишь после того как он назначил проверку девятому полку за то, что те на стрельбах отстреляли всего лишь четыре тысячи патронов — дай бог три выстрела на солдата, он вспомнил о необходимости заняться делами академии охотников. А заниматься ею было необходимо — чревато репутацией, что ой как важна накануне военных реформ. «Beschissen Arschlöcher, сидят кривляются на своих аренах, клоуны разукрашенные…» Выругавшись в сердцах, немец смиренно продолжил делать работу, за которую он получает вторую зарплату. Тем более последнее время он на неё откровенно забил. Но что ни говори, а второй голос в совете за полгода страданий выглядел, несмотря на страдания, очень выгодно. — Ага, Клаус сильно избил Дербенту в коридоре на третьем этаже… Какое там взыскание шло? Заняться дальнейшей разработкой доктрины немец смог лишь через четыре часа с лишним, после ознакомления отчетов о поставках в столовую. На этот раз немец решил уделить вопрос тактическому вопросу боя. Взяв карандаш, ластик и чистый лист, фельдмаршал стал аккуратно и терпеливо вычерчивать схемы обороны для типичного батальона. «Плотные группы противника, против которого строят плотную завесу огня…» В этот момент на столе зазвенел проводной телефон, соединяющий главнокомандующего со штабом. Эрих раздраженно выдохнул, покачал головой и взял трубку: — Генерал армии Джеймс Айронвуд, слушаю. «Хоть какой-то привычный вид связи остался» — Генерал-полковник Юрген Блю, докладываю. В девятнадцати километрах к востоку от Атласа обнаружены гримм, шестой с половиной уровень угрозы. Выйдут к огневому рубежу через два часа. Каковы будут распоряжения? Эрих от услышанного заёрзал на кресле, предвкушая увидеть целый вал информации о военной тактике и мышлении офицеров лично, прямо на поле боя. «Тем более стоит ещё напомнить подчиненным об инициативности…» — Господин Блю, а как бы вы поступили в этой ситуации? Какие силы вы бы задействовали? Тот, недолго думая, смог уверенно и четко ответить: — Выставлю два полка в три шеренги, а также вышлю две эскадрильи для уничтожения пулестойких гримм и завоевания господства в воздухе. Специалисты на заставах должны отрезать пополнение волны гримм и по возможности тоже заниматься умерщвлением тяжелых типов монстров. Я бы предложил выставить на рубеж первый и шестой полки и две любые эскадрильи из второго авиаполка. — Великолепно, всё как по уставу! Значит, так и будет сделано. Уведомите командиров полков, что я прибуду на поле боя в качестве наблюдателя, мне это необходимо для выяснения слабых мест в нашей доктрине. А, и ещё поставьте непосредственным руководителем операцией господина Лейбница, думаю он подходит для этой задачи. — Есть, господин генерал. Положив трубку, фон Манштейн в предвкушении размялся, порадовался с того, что он весьма удачно спихнул ответственность на нижестоящих, и стал искать тёплые слои одежды в своём гардеробе. «Дева Мария, так и знал, что надо русским рождаться. И к холоду привычен был бы, и победителем стал бы… Хотя стоит ли ради этого становиться коммунистом?» Оказавшись на месте, одетый в две шинели и три шарфа Эрих оглядывал местность, пока пилот «Блица» и сопровождение генерала странным взглядом оглядывали своего командующего. Эрих забыл, что тот является владельцем ауры, и потому не знал, что он защищен от холода, так что для свиты, прошедшей подготовку специалистов, сие зрелище было странным. Территория на этом участке представляла ровную площадку, которая резко перепадала в пологий склон. Хорошее место для обороны, так как все передвижения противника легко отслеживаются на три километра вдаль при отсутствии снегопада. Тем более черные гримм идеально контрастируют со снегом. Со временем к месту боя стали подходить пехотные колонны полков, что уверенно шагали по глубокому снегу. За ними приехал и моторизованный обоз на грузовиках, а затем и штаб полковников на бронемобилях. Из одной машины вылез генеральский чин, что, осмотрев войска, достал рацию, настроил ее и начал раздавать приказы: — Первый и шестой полки, построиться в три шеренги! Встать плечом к плечу, штыки примкнуть! — отчетливо командовал в рацию генерал-лейтенант Лейбниц. Пока две тысячи людей растягивались по плато, увязая в глубоком снегу, фон Манштейн разглядывал поле боя, прикидывая то, как бы он расставлял войска Вермахта. Все идеи сводились к тому, чтобы сделать три ротных опорных пункта на склоне подъёма, два из них на переднем крае с интервалом до километра, в котором будет линия препятствий и заграждений, а третий в глубине, как раз позади этого интервала. Перед всеми этими позициями следовало заложить мины, колючую проволоку и рвы с шипами (были подозрения, что они будут работать против гримм на ура). Таким образом, орда будет вынуждена либо попадать под перекрестный огонь, либо заворачивать на один из опорных пунктов, неизбежно попадая под косоприцельный огонь с других узлов сопротивления. В теории гримм могли бы идеально распределиться, но тогда максимальное число монстров будут как на ладони. Да и вроде как гримм не могли так лихо разбежаться прямо на ходу во время атаки. Чревато тем, что немалое число монстров погибнет из-за давки во время такого неорганизованного маневра. Но для этой красоты требовалось решить целый ворох проблем. Армия Атласа страдает катастрофической неоснащённостью даже по меркам Интербеллума. Да, есть бронежилеты, есть прекрасные надёжные автоматы под винтовочный калибр, и есть сильная радиофикация солдат, но на этом по сути всё. Нет гранат, пулемётов, противотанковых ружей — основы огневой мощи пехотных рот. «Оно-то и не удивительно при линейных построениях…» — подумалось фельдмаршалу. Ещё проблема — офицеры, и в особенности унтер-офицеры. Они обучены под ведение боя в линейном построении. Требуется изменить мышление и принципы командного состава. Сержантам придётся не удерживать солдат в построениях, а полноценно управлять своим отделением, выполняя приказы лейтенанта. Офицерам придётся переобучаться прямо на ходу. Укрепления тоже в штате подразделений отсутствовали (точнее саперные и инженерные части отсутствовали в целом), но колючая проволока в этом мире вроде как существовала. В отличие от мин. Самый главный аспект — артподготовка. При наличии разведроты, ну или в условиях Ремнанта — звена самолетов «Блиц» или команды специалистов, можно в кратчайшие сроки пристрелять полковую и батальонную артиллерию и обстреливать ею орду гримм, тем самым размягчая атаку противника. К тому моменту, как монстры добегут до рубежа открытия огня, распределенная пехота должна спокойно расстрелять противника, без необходимости концентрировать пехоту в плотных построениях. «Но это идеальный случай… Я не знаю, какая плотность огня с учетом огня артиллерии остановит атаку гримм…» Эрих после пары дополнительных измышлений решил, что лучше всего начать с линейной обороны, то есть засовывать войска в сплошные траншеи. Так и концентрировать пехоту можно на направлении удара, и можно будет выяснить, сколько солдат необходимо выставить на метр фронта. Да и местные офицеры лучше воспримут подобное построение, в отличие от разнесенных друг от друга узлов. «Ах да, сапёрных лопат же у нас нет, Айронвуд же правильно помнит?» Манштейн осмотрел построенных стрелков. Два полка построились у самого спуска тремя сплошными шеренгами, отточенными до автоматизмы движениями практически синхронно примкнули штыки и стали ждать врага на морозе. Над головами вдаль пролетали «Блицы». С задачей захвата превосходства в воздухе авиация уже справилась, так как неверморы и так были редким гостем на Солитасе из-за холодов, а тут они ещё не смогли быстро собраться в единую кучу, благодаря чему «Блицы» их перестреляли практически по одному. Потому ВВС быстро перешли к задаче истребления тяжелых гримм. Специалисты с застав тоже были вовлечены в борьбу, с ювелирной точностью впрыгивая в орду, быстро убивая дезсталкеров и голиафов, и тут же отступая. Хотя, стоит сказать, что их основные усилия были направлены на отрезание группы гримм от подкреплений, а также истреблением отстающих. Но Манштейн о ходе действий этих подразделений подробнее лишь в отчётах, а пока он и пехотные части усердно ждали противника. Вскоре из-за ущелий показались черные твари, сбитые в плотную кучу, отчего вся орда была издалека похожа на черно-красное пятно. Погода была относительно ясной, а потому монстров было прекрасно видно. Первая шеренга села на колено и подготовила винтовки к стрельбе. Вторая и третья шеренги продолжали стоять, как и полагалось для такого строя. Все замерли в ожидании подхода противника на дистанцию огня. Вдали разлетались вертикальные полосы трассеров самолётных автопушек. Через минуту был ясен масштаб угрозы — толпа гримм шириной в семьдесят метров, и в глубину в сто пятьдесят. Завывания тварей были отчетливо слышны даже на таком расстоянии, и по мере приближения орды звуки только усиливались. Эрих с непривычки почувствовал дискомфорт, ибо его разум такие надрывные крики слышал впервые. «Бр-р. Жуть. Побыстрее бы их перебили, ради Христа.» Немец приложил бинокль и стал вглядываться в орду существ. Тут он подметил странную деталь: монстры были перемешаны в этой толпе абсолютно безобразно, но при этом все они умудрялись держать небольшую дистанцию, не путаться друг у друга под ногами. Были бы в этой «армии» ближайшие животные аналоги из реального мира, строй бы неминуемо нарушился, а добрую треть бы перетоптали. Да, конечно были и отстающие, и даже не в единичных экземплярах, но всё равно для такого отвратительного строя (вернее сказать его отсутствия) гримм удивительно хорошо справлялись с задачей «добежать до врага». Тем временем пехота начала открывать огонь с дистанции в километр с лишним — трудно было промахнуться по такой крупной мишени. Пока что он был прицельным — стреляли одиночными, и оттого редким. Но со временем стрельба становилась более интенсивной. После приказа Лейбница о перезарядке, два полка ненадолго стихли, а затем открыли интенсивный огонь одиночными. Потери среди гримм стали куда более заметными для наблюдавшего поодаль Манштейна. За тридцать пять секунд такой стрельбы волна гримм сократилась на четверть, и стрельба не прекращалась. Когда враг подошел на дистанцию в полкилометра, Лейбниц отдал приказ перезарядится, и открыть огонь в автоматическом режиме огня. Манштейн, догадываясь насколько сейчас будет громко, воткнул палец варежки в ухо и приоткрыл рот. И не зря. Через пару секунд всё плато озарилось дульными вспышками, линии трассеров ковром стелились поверх склона, и гильзы стекались под ноги солдат. Манштейн, терпя грохот автоматов, что наверняка был слышен на другом конце Мантла, заметил, что сброс гильз в автомате осуществлялся вниз. Одновременно по гримм стреляло более двух тысяч людей. Но монстры, питаемые неестественной ненавистью ко всему человеческому, продолжали бежать под шквалом пуль, прорываясь всё ближе и ближе. Из хороших новостей — благодаря действиям авиации выбили большинство тяжелых гримм, «Блицы» переходили к истреблению обычных особей. К моменту очередной перезарядки двух полков было перестреляно более половины тварей. Гримм были уже в двухстах метрах от пехоты. Плотность орды уменьшилась, но и точность огня за счёт дистанции увеличилась. В этот момент для Манштейна произошло нечто неожиданное. Стоящие до этого позади шеренг специалисты ринулись вперёд пехоты, устремившись к оставшимся дезсталкерам и «Королевскими Тайтжиту». «Что? Что эти кретины делают?! Они же между молотом и наковальней!» Из-за специалистов пехота теперь была крайне сильно ограничена в выборе целей, из-за опасений повредить ауру своим охотникам. Однако у стрелков оставался запас дистанции, и через пару секунд огонь длинными очередями уже практически обескровил атаку тварей. Впрочем, всё ещё оставалось несколько групп, что были уже слишком близки для того, чтобы можно было спокойно перезарядиться и добить их. Те роты, что стояли перед этими выжившими, ощетинились штыками, смело глядя монстрам прямо в глаза, пока соседние подразделения перезаряжали автоматы. Беовульфы и сабиры были быстро сметены косоприцельным огнем через несколько секунд и убиты в штыковом бою, оставались лишь урсы, что и причинили большинство проблем. Те с легкостью ломали строй, травмируя солдат в первых шеренгах, но быстро получали смертельную очередь из автомата прямо в голову. После быстрой рукопашки осталась лишь альфа-урса, что без проблем вклинилась в построение, разбросав и передавив пару солдат. Однако её на удивление быстро обезглавил топором специалист, что не ринулся в атаку и стоял все время позади. «Да Господи, почему нельзя было всем этим клоунам остаться позади и так же лихо встать перед пехотой для принятия штыковой?» Резко наступившая тишина ознаменовала окончание битвы. Атлас крепко выстоял атаку волны шестого с половиной уровня, потеряв убитыми шестерых и девятнадцать ранеными. Эрих же, глубоко потрясенный используемыми костылями и внезапным вторжением в ход боя специалистов, постарался выстроить максимально добрую мину на лице, пошёл хвалить солдат, чтобы затем поругать офицеров. «И это — гвардейские части! Какой же мрак будет в обычных?»
