...Не привлекая внимания санитаров
6 марта 2026 г., 10:00
Третья декада мая. Семьдесят лет после великой войны…
— …Благодаря очередной автоматизации на производстве мы добились прироста эффективности примерно в десять процентов… — Но при том это подняло безработицу, — нахмуренный Слит словно бы ругал Камиллу, отчитывающуюся перед советом за успех. — Я уже не могу предлагать им работу по разбору нашего ракетного завода, там бараки уже негде размещать. «Ах, несчастное человечество…» — подумал Эрих. То, благодаря чему люди обязаны своему развитию и выживанию, не работало выше стратосферы. Сколько сотен миллионов было вложено в космическую программу, которая споткнулась на первом же полёте вверх. «Как ужасно и цинично, великий костыль внезапно сломался… Хм…» — Отлично, будет кем доукомплектовывать пехотные полки, — не смог не отпустить шутку Манштейн после раздумий. Лень туземцев злила немца. Они не желают расширять свое жилое пространство, они не хотят развивать альтернативные технологии, они взвалили долг по защите гражданских на одаренных суперсилой людей… Продолжать можно было долго. Однако увы, атмосферу на заседании совета хохма не разбавила. Фельдмаршал поймал взгляд поворачивающегося на него Слита: — А у вас как дела, господин Айронвуд? Эрих вздохнул. В целом, много чего планировалось и намечалось. Но начать, конечно, стоило с «красивых» вещей. — Я начал переформировывать и модернизировать полки на иной лад, под новую доктрину, а также перераспределять некоторые кадры и создавать новые. Тех, кто проявил себя наихудшим образом я отправляю обратно на переобучение - я уже лично переговорил с учителями военных академий и довел до сведения им новую ситуацию. Они в целом согласились с моими доводами, осознали их, и начали переобучать готовящийся состав и тех, кого я сослал в учебку. Также пришлось создавать комиссии для испытаний вооружений, да и в целом усовершенствованные механизмы и методы проверок, подконтрольных только мне. — Да, я видел отчёты о расходах на артиллерию, а также на антиматериальные винтовки и пулемёты. Не расскажете, что это за новые виды вооружения? И что это за новые доктрины? — Начну с орудий и нового пехотного оружия. Это всё, если сильно обобщать, средства поддержки пехоты. — Они стоят тех вложений, которые вы выделили? Как вы сами упомянули в пояснительной записке, вы смогли «усилить» лишь полк, а один снаряд от так называемой «гаубицы» стоит две средние зарплаты рабочего металлургического завода города Мантл. Не говоря и о том, что вам ещё и пришлось глубоко модернизировать лафет орудия, чтобы его возможно было перевозить на тягаче. Пулемёт, как вы также написали, потребляет патронов от двух до трех раз больше, чем один автомат. А антиматериальная винтовка требует боеприпасы отличные от стандартных, что увеличивает нагрузку на логистику. — Да, более чем стоят, господин Слит, — без сомнений ответил немец. — И как же вы оцениваете эти вложения? «Мужик, я словно на допросе, ей богу…» — вздохнул Эрих. Правой рукой он обвел ширину комнаты совещаний — метров пять. — Видите эту дистанцию от стенки до стенки? Слит вопросительно нахмурился: — Да?.. — Фугас, стоимостью в четыре тысячи лиен каждый, попадая ровно между этими двумя кирпичными кладками разорвёт любого альфа-урсу, находящегося даже у самой стены. А теперь посмотрите на длину комнаты, — Манштейн, не поднимая взгляда, задергал пальцем туда-сюда по указанному направлению. Слит, да и другие советники осмотрели оба конца зала и молча повернулись к генералу страны. Молчание прервала Камила: — Метров десять, господин генерал. — Если снаряд попадет в ту стену позади меня, — фон Манштейн указал на ту большим пальцем, а затем рука выпрямилась, указывая на вход в другой стороне, — то она создаст такой плотный сноп осколков, что хотя бы несколько из них попадут в ту шикарную дубовую дверь, и проделают в ней противную дырку глубиной в несколько сантиметров. Другими словами, в десяти метрах от места взрыва любое небронированное существо размером с человека гарантировано будет ранено, а может даже убито. Несмотря на тяжелое впечатление от представляемой картины у окружающих, фельдмаршал продолжил: — Каждое из орудий при тренированном расчёте сможет посылать до шести снарядов в минуту. Орудий в полку предполагается восемнадцать, но пока что у нас их всего шесть — на один батальон. Большего в этом году не будет, так как у нас ограничения бюджета на испытательные программы. Это тридцать шесть таких снарядов в минуту, что при плотных порядках гримм гарантированно будут убивать и ранить этих монстров. Манштейн конечно же не упомянул головную боль артиллерии — своевременную наводку, перенос огня, рассчитанную точность исходя из окружающих условий от ветра до поправок на вращение планеты. Что уж говорить, на выработку таких принципов понадобилась ни много ни мало целая Первая Мировая война. И прямо сейчас этим вопросом тут занимается Уоттс с его командой…***
— Ах, господин Айронвуд, я польщён вашим визитом, — с надменным тоном поприветствовал главнокомандующего смугловатый ученый, протягивая руку для пожатия. Фон Манштейн оглядел того с ног до головы. К такому визиту он уже был готов, наглее на памяти у Джеймса вели только его «унтера» во время его срочной службы. Не говоря и о некоторых из представителей власти Третьего Рейха уже на памяти Эриха. Но, послужной список Уоттса говорил о том, что потерпеть особенности его характера стоило. Ну и поглядеть на человека, который вопреки всеобщей деградации философии смог разработать добрую часть заводов, автоматики для них и систему электронной безопасности, немцу хотелось лично. Сам ученый был достаточно высоким и худым. Яркие зеленые глаза контрастировали с его смуглой кожей. Густые усы и брови дополняли образ человека южноевропейских кровей. Одежда была подстать моде тридцатых, разве что с другими цветами — распахнутое тёмно-серое пальто с темно-фиолетовой рубашкой с желтым воротником под ней. — Я тоже рад вас видеть, господин Уоттс, — фельдмаршал ответил рукопожатием. — У меня есть задача требующая вашего решения. Немец передал папку с документами. Внутри была подробная документация гаубиц калибром в сто миллиметров, что были закуплены у «Vale Naval Artillery» (кому как не Вейлу, самой морской державе, производить орудия для кораблей) в количестве шести штук. Требовалось вычислить точные формулы для баллистики снаряда в зависимости от всех окружающих условий, а также создать таблицы для «стандартных условий». Уоттс, быстро перелистывая страницы, довольно хмыкнул. — За три недели управлюсь. Также я был бы доволен, если бы вы мне переслали документацию на электронную почту. — Разумеется. Вам будут высланы копии тогда, когда распоряжение из министерства дойдёт до вас официально. — А-а, так вот оно как. А мне казалось, что вы создавали МО для того, чтобы улучшить бюрократический аспект. Манштейн нашел некую разумность в этом язвенном подколе. Но, пожалуй, на гениальные умы этой страны на сегодня он насмотрелся: — Нет нынче вещей без огрехов, уважаемый. На этом вынужден откланяться.***
— Впечатлает, — подвел итог Слит. — Соглашусь. Я считаю, что такое мощное оружие должно стать основой обороны против гримм, осталось только дождаться, когда команда Полендины сделает для них лафеты с шасси. Что качается пулемётов, то они предназначены для увеличения плотности огня, а антиматериальные ружья — для поражения крупных гримм. Первых у нас двенадцать, из-за малого производства такого типа вооружения компанией «Fun Arms» мы не смогли купить большее количество. Да и тем более для испытаний больше и не надо. Крупнокалиберных винтовок у нас то же количество, они сейчас также на интенсивных испытаниях. — Проводились ли испытания орудий? — Пока что только пробные стрельбы для замеров могущества снарядов. В середине апреля они показали тот результат, который я вам зачитал. Ждем новых лафетов с шасси для дальнейших испытаний надежности. О том, что испытания будут ускоренными и окончатся уже к концу лета, Манштейн намеренно умолчал. Да, это может неприятно аукнуться в будущем, но прямо сейчас армия больше выиграет от введения новых средств ведения боя и новых доктрин, чем от брака и неполадок. Уж лучше пусть будет кривая артиллерия и клинящий пулемёт, чем их полное отсутствие. — Хорошо, а что вы скажете о новой доктрине? И зачем вы собираетесь закупить пятьдесят тысяч укороченных лопат? Не убивать же ими гримм, верно? Манштейн откинулся на спинку кресла, думая о том, как проще всё рассказать…***
Третья декада апреля…
— Понапридумывают всякого… — едва слышно на немецком буркнул Эрих. Фельдмаршал, находясь в лекционной, которую пришлось одолжить у академии охотников, осматривал подвижную доску. Она, к его расстройству, оказалась не меловой, а из твердосветового праха. Голубого экрана пока что не было, потому что требовалось выровнять две части каркаса, и только тогда смогла бы появится поверхность доски. Немец, рожденный в девятнадцатом веке конечно верил в перспективность такой технологии, но ему прямо сейчас требовалась не интерактивное чудо-техники, а поверхность для рисования. Фельдмаршал обратился к стоящему рядом бойцу: — Рядовой, приказываю принести сюда меловую доску. — Господин генерал, боюсь это невозможно, — не поворачиваясь отчеканил солдат. — По какой причине, рядовой? — Все меловые доски академии Атлас были проданы академии Шейд в Вакуо, господин генерал. Раздосадованный Эрих снова попробовал выровнять вторую половину каркаса твердосветовой доски, однако ничего путного у него не вышло. Рядовой вновь обратился к главнокомандующему: — Господин генерал, разрешите обратиться? — Разрешаю, рядовой, — Манштейн уже глаза был готов сломать, пытаясь синхронизировать доску. — Я более чем уверен, что в складах есть маркерные доски. — Так несите хотя бы их сюда! — повышенным голосом приказал фельдмаршал. — Есть принести маркерную доску! — отчеканил солдат, и пошёл к выходу из кабинета. Немец обернулся, и вновь перед взором оказались сидящие офицеры. А конкретнее те, что оказались, или остались на должностях командиров полков. Эрих однажды вёл лекции по военному делу, и в свои более юные годы во время Интербеллума, и после Второй Мировой, однако обстановка в штабе Бундесвера из-за его внештатного положения была куда менее формальной, чем сейчас, отчего немец чувствовал небольшое волнение. Задача была достаточно сложна: объяснить офицерам, всю свою жизнь командовавшими в буквальном смысле линейной пехотой, о превосходстве тактики пехотных отделений, стоящих в разрозненных цепях, при наличии у оных автоматического оружия различных калибров. Если на Земле такая тактика считалась сама собой разумеющейся, так как шеренги были невероятно уязвимы не то, что перед артиллерией, а вообще перед обычным стрелковым оружием (даже не пулемётами). Англо-бурская и первый год Первой Мировой не соврут. Однако у гримм не было аналогов ни артиллерии, ни стрелкового оружия, это просто бездумный табун условной кавалерии, что несётся сломя голову в лобовую атаку по самому короткому маршруту. — Итак, господа офицеры. Я приветствую вас на первой военно-научной лекции. Насколько я знаю, все здесь на данный момент руководят или руководили полками, я прав? В ответ единогласное «Так точно». — Чудесно. И вы, как хорошие офицеры, должно быть знаете о необходимости воевать сомкнутыми рядами в три, или четыре шеренги, в зависимости от ситуации. Необходимо это для совмещения возможностей ведения залпового огня и выдерживания ближнего боя путем перестройки в каре. Такая схема линейного построения являлась почти классической и для Земли восемнадцатого века. Разумеется воевали не всегда исключительно так, например были егеря, воевавшие в рассыпном строю, тактика колонн, предназначенные для того, чтобы врезаться словно клин в тонкие полковые шеренги для уничтожения противника в ближнем бою (ведь огнестрельное оружие до определенного момента не было столь совершенным, чтобы наносить решительное поражение противнику), и противопоставляемые им линии Веллингтона в две шеренги. Манштейн продолжил: — Однако нам стоит поменять эти устои, в связи с тем, что военная мысль безнадежно отстала от технического развития. У нынешней организации накопились нерешаемые проблемы. В первую очередь — это более совершенные гримм. В Великую войну монстры еще не были настолько сильны, и им можно было дать бой совмещенными силами каре и пользователей ауры. Однако не секрет, что монстры становятся все страшнее и страшнее, и теперь наши пули не берут всех гримм — их приходится брать ракетами… Или охотниками. Так что самый главный аргумент в пользу плотного построения — возможность построится в каре и защитить личный состав от налетов гримм, пока с ними разбираются охотники и кавалерия, больше не актуален. При таком построении один дезсталкер спокойно может уничтожить целый батальон. В аудиторию наконец ввезли желанную маркерную доску. Рядовой и мужик в форме складского работника спешно докатили её до Манштейна. Тот кивнул им, и гражданский спешно покинул помещение, солдат же вновь встал неподалеку от своего главнокомандующего. Немец взял маркер, проверил его работоспособность, и быстро накалякал первый тезис. — Есть вопросы по этому пункту? Протесты не возбраняются. Руку поднял кто-то из средних рядов. Немец кивнул тому и жестом показал, что вопрошавший может встать: — Господин генерал, но если нарушить строй, то у пехоты не будет шанса в ближнем бою уже против слабых гримм, которых на поле боя всегда больше, чем пуленепробиваемых. А также если мы рассредоточим войска, то плотность огня неминуемо упадет, а значит мы тем самым ослабим самих себя. — Это верное замечание, полковник, сядьте, я сейчас об этом расскажу. Еще что нибудь? — молчание. Офицер же тихо сел обратно. — Хорошо. Итак, второе: исчезла необходимость в ведении залпового огня. Появились линии, как вы помните, в ходе Великой войны. Одной из других причин их возникновения лежала в несовершенстве древнего огнестрела. Пули были, считайте, самодельными, ствол гладкий, а следовательно прицельный огонь дальше пятидесяти шагов вести было невозможно. Разве что по крупной цели, которой и являлся вражеский строй. О длительности перезарядки дульнозарядных ружей вы и без меня все прекрасно знаете. Но сейчас, — Эрих записал на доске вторую причину устаревания линейного строя, после чего опять зашагал по кругу. — Сейчас стандартная винтовка ведёт прицельный огонь одиночным огнем на восемьсот метров, и очередями до четырехсот. А боевая скорострельность составляет порядка шестидесяти выстрелов в минуту. В общем, сейчас наши винтовки — это основа нашей обороны. Благодаря исключительной плотности огня, наши батальоны крайне редко вступают в ближний бой. Фельдмаршал остановился, взял с тумбочки бутыль воды и отпил из неё. Когда он успешно всосал в себя треть литра, немец не удержался от осмотра поверхности тары. Он уже видел похожие емкости у местных коллег, но сам из-за завала бумажной работой пил воду либо из стеклянных графинов у себя в кабинете и в зале совета Атласа, либо из граненых стаканов в столовой. На Земле же ситуация была примерно похожей: емкости из стекла или металла, вода из водопровода, водовозов или колодцев, в зависимости от обозримого периода жизни Эриха. Тут же тара была из прозрачного и тонкого материала, память Айронвуда подсказывала слово «пластик». Причём бутылка ещё и кое как сжималась! Поставив емкость на место, Манштейн прокашлялся, и повернулся к офицерам, что с легким недоумением смотрели на своего главкома. — Продолжим. К чему я веду. К тому, что для поражения тех гримм, что могут быть убиты пехотным вооружением, уже не надо строится плотными шеренгами. А каре уже не спасает от крупных гримм. Более того, появились более эффективное ручное оружие, способное лучше решать задачи. Например пулемёты для боле эффективного уничтожения слабых гримм, или противотан… — фельдмаршал осёкся, вспомнив то, что в этом мире отсутствует понятие «танк». — Кхм, антиматериальные винтовки и гранатомёты, благодаря которым есть возможность уничтожать тяжелых гримм. Но всем этим разнообразием не получится пользоваться в линии, потому что точность стрельбы с рук будет крайне низка. Вышеперечисленные факторы приводят нас к тому, что необходимо ломать линейную тактику и давать пехоте воевать в разрозненных рядах, используя полевые укрепления для собственной безопасности. Так, возражения? От вас нужно осознать причины того, почему вы будете в будущем воевать не так, как вы учились этому раньше. После недолгих раздумий вверх поднялось десяток рук. — Так-так, погодите, посоветуйтесь друг с другом, и выберите одного, что задаст мне все вопросы по очереди. Несколько минут ушло на то, чтобы командиры полков переговорили друг с другом, и выбрали блондинистого «глашатая», что озвучил вопросы: — Господин генерал, но если так рассудить, все равно рано или поздно добегут слабые гримм, даже если вооружить пехоту более тяжелым вооружением. И что же делать солдатам, когда до них добегут крупные гримм? «Уж точно не ловить эти туши всей шеренгой…» — Самый надежный способ защититься от легких монстров, это не допустить ближнего боя. Это то, чего мы уже достигаем долгое время путем концентрации личного состава в одной точке, к которой и стягиваются гримм. Но достигаем мы этого ценой того, что наши войска не могут постоянно находится на поле брани, контролируя территорию. Им нужно питание, тепло, место для ночлега, пополнение боезапаса и прочие нужды. Из-за нашей тактики линий мы не можем разбить лагерь вне стен города, так как солдаты подвергаются огромному риску. Поэтому большую часть времени наши войска сидят в пунктах постоянной дислокации, и раз в месяц-два отбивают атаку, с которой не могут справится охотники или силы самообороны. Мы десятилетиями сидим за стенами города, и просто миримся с текущим положением дел, когда мы способны при усилиях расширить нашу жилую площадь. Это не самый оптимальный расход наших ресурсов, в особенности людских. — Вы хотите вывести наших солдат в поле? — Да, но разумеется не всех разом, кто-то должен находится в резерве, или на отдыхе. Для этого, разумеется, нужна полевая фортификация. Тут выбор встал в пользу траншей, так как крупный гримм просто не сможет туда пролезть. Тем более окапывание позволит солдатам размещать дополнительный боекомплект и вести более точный огонь, ведь будет на что опереть винтовку, не говоря о пулемётах с тяжелыми ружьями. Офицеры в целом закивали. Для них это решение вопроса вечно незанятого личного состава, а также смена обстановки и увеличение престижа не только в собственных глазах, но и со стороны народа. Тут Манштейн с настроениями угадал, на чем и сыграл. — А говоря о плотности солдат и огня. Вы можете нам сказать, насколько далеки будут бойцы друг от друга? — блондин вновь поднял руку. — Это зависит от того, сколько пуль на метр фронта в минуту необходимо для остановки наступления. Типичный бой на уровне батальона это построение в четыре шеренги, при которой стреляют только две первые линии, остальные находятся на перезарядке и дополнительно ждут остывания оружия. Если гримм наступают по фронту длиной в полкилометра, то это дает нам тридцать четыре выстрела в минуту на метр. «Просто невероятное число», — Манштейн был потрясен когда в первый раз это подсчитал. Он прекрасно помнил об эмпирическом числе в пять выстрелов на метр в минуту, которое считалось достаточным для успешной остановки нападающего, которое работало в любой войне на батальонном уровне и выше. От Франко-Прусской, до Корейской и Шестидневной. Фельдмаршал даже был готов поспорить на второе перерождение, что это число не изменится даже после Вьетнамской. Да, против гримм число было бы больше: они быстрее бегают, они менее уязвимы к огню стрелкового оружия. Но при том не залегают при стрельбе, что дает больше шанса попасть по ним. — Но в целом, по итогам последних наших боев, где гриммы не доходили до позиций две или три сотни метров, можно спокойно поставить солдат с интервалом в несколько метров друг от друга. Это вызвало даже некоторое возмущение среди полковников и их заместителей. Просто немыслимое решение по их мнению, из-за чего тут же посыпались вопросы. — А управлять ими как? В шуме боя до солдат вряд ли даже унтер докричится! А как вести бой капитану, и уж тем более майору? — А если гримм так много, что такой плотности солдат не хватит?! — Как их снабжать всех разом? — Как уследить за дезертирами? Фельдмаршал немного пожалел о том, что он пытался так панибратски объяснить офицерам их новое место на поле боя, но всё же немец понимал, что такой шквал рано или поздно возникнет. Тем более такие вопросы — прекрасно, это показывает заинтересованность полковников в службе. — Так, стоять, тише, — Эрих дождался молчания на удивление быстро, и он смог продолжить свои объяснения. — Несомненно, командир будет гораздо лучше управлять своими подчиненными, если он будет их видеть перед собой. Благодаря плотным построениям полковник спокойно может увидеть свой полк, для чего, собственно, мы и имели ярко выраженную бело-синюю форму, цвета которой мы носим до сих пор, для ещё большего его выделения на местности, — Манштейн стал записывать этот фактор, как положительный аспект линейной тактики, попутно продолжая говорить. — Однако я попрошу заметить, что появились и иные способы координации войск, помимо посыльных. Радио позволяет связаться с подразделением в любой момент в пределах радиуса связи. — Но ведь при нападении на фланг мы не сможем быстро перенести к ним необходимые резервы, если мы этот фланг не видим лично, — блондину вернулась роль «глашатая» офицерского состава. — Верно. Они вам сообщат, если возникнет такая необходимость. — И как мы должны понять, есть ли необходимость в подмоге, или солдаты преувеличивают свои проблемы? — Для этого у вас есть нижестоящие офицеры. Им тоже придётся переобучаться на ходу. — Возвращаясь к вопросу о плотности противника: что если монстров будет слишком много, а на позиции не будет достаточного количества резервов? — продолжал вопрошать блондин. — Тут есть два фактора, первый это то, что мы всё ещё сможем сконцентрировать необходимое количество людей на направлении, так как гримм вряд ли сможет атаковать по всей протяженности нашей обороны, что будет исчисляться километрами, если не десятками километров. Делается это благодаря возведению сплошной траншеи, по которой можно и нужно передвигать людей для отражения атаки. А второе, это создание нового рода войск: артиллерии. Это войска, что используют для поражения противника огневую мощь орудий, — Манштейн полез за запиской, на которой были записаны итоги испытаний могущества снарядов, и зачитал её офицерам. — То есть артиллерийский огонь помогает нам проредить монстров и снизить впоследствии нагрузку на стрелков. Да, тут встает вопрос наведения, точности стрельбы, обнаружения противника. Но эти проблемы более чем решаемы организованными усилиями. Манштейн с непривычки почувствовал, как его связки начинают уставать. Немец еще раз отпил воды с мыслями «Эх, старина Геббельс, ты бы мне пригодился…» Эрих поставил бутылку обратно, прокашлялся, и глубоко вздохнул: — Ещё вопросы? — Почему траншеи, а не искусственные возвышения? Тем более если внутрь запрыгнут гримм… — Траншеи потому что их быстрее копать. Также в них проще построить блиндажи для размещения склада патронов, или размещения личного состава. Можно сделать ходы сообщения, для безопасного отступления на вторую линию, а также для ведения контратаки в случае прорыва позиции соседнего подразделения… Знаете, давайте я вам покажу это. Фон Манштейн взял маркер и принялся рисовать. Сначала первая линия, за ней вторая и третья. Немец соединил их чертой поперёк — ход сообщения. На Земле такая нужна была не только для прострела позиций соседей в случае их прорыва противником, но и безопасного подноса боеприпасов под артиллерийским огнем. Начали всплывать и иные обозначения: пулеметные точки, артиллерийские позиции, размещение блиндажей, полевых кухонь, радиостанций, дренажей для откачки заплывающей воды и чуть ли не самого главного: отхожих мест. По размещению войск всё было достаточно просто: батальоны полка становятся в линию. Каждый из батальонов отправляет на первую позицию по две роты, на запасные третьи, а в тыл посылают четвёртые для создания полкового резерва. Общая зона ответственности полка получалась в районе километра-полутора, что в целом уже ближе к плотности войск времён Первой Мировой. «Эхх, как тут все трудно. А вот на Земле было лучше, столько же занимала одна механизированная рота в последнее время…» — ударился в воспоминания фельдмаршал.***
-… То есть если подводить итог, мы собираемся снизить нагрузку на пехоту путем использования новых средств поражения, что даст нам возможность оборонять регион войсками практически перманентно, и так до момента возведения более мощных фортификаций. — Мы получаем средство для удержания новых земель? — перешёл к другому выводу Слит. — Да. Мы получаем способность расширятся, — закивал фельдмаршал, — то есть делать то, что ни охотники, ни старая армия не могут. Глава администрации внутренних дел Атласа хмыкнул и задумался, оперев голову на руку. Крепко задумался. На второй минуте молчания все в зале начали пересматриваться. Молчание решила прервать Камила: — Хочу отметить, что наш внешний долг продолжает стремительно уменьшаться, что позволит нам вскоре отойти от фискальной экономики заново. Можно перераспределить новые средства на пособия безработным. Слит закивал, сложил руки в замок и вновь повернулся к Манштейну: — Как вы оцениваете наши вооруженные силы через год развития? У немца закружилась голова. Просто так такие вопросы не задаются. В голову полезли воспоминания из тридцатых годов, когда в Германии проводилось перевооружение ударными темпами. — Зависит от определений, я не смогу конкретно угадать нашу боеспособность спустя триста шестьдесят пять суток, — Эрих начал намекать на необходимость конкретизации. — Ну, скажем, при стабильном снабжении, смогли бы ли ваши войска выстоять под горой Гленн? Немец призадумался. Он исследовал эту трагедию как доказательство несостоятельности института охотников как инструмента обороны. В основном там были проблемы с перераспределением обязанностей при потерях и ротациях, что с учетом уникальности проявлений, стиля боя и количества ауры у каждого отдельного воина — адски сложная задача. Вероятно даже нерешаемая. Также были проблемы и с логистикой, так как каждый боец использовал свой калибр, который «был ему удобнее». Ну и в конце концов проблемы организации, так как охотников не обучали действовать в группах больше, чем четыре человека. Командная цепочка буквально была из трех ступеней: охотник — лидер команды — командир округа Гленн. Иначе было нельзя, так как при создании например троек отрядов обязательно проявлялись разногласия уровня «Почему именно ты решаешь, где мне стоять и как мне воевать?». «Просит, значит, командир первого отряда подмогу у командира округа, а тому ещё три команды в уши ссут подмогами…» Манштейн было потянулся за сигарой, но воздержался — не принято было курить при совете. — Я считаю, что при достаточном количестве артиллерии восемь полков смогли бы смело выдержать все атаки до этапа постройки стены. Но вообще, если вы задумали расширять контролируемую территорию, то я бы подождал момента, когда Шни разработает полевые обогреватели и пустит их в производство. Камилла наклонила голову: — А если подробнее? — Вы не в курсе нашей встречи? Мне казалось я доводил вас до сведения. В результате встречи я добился того, что теперь только вы имеете контроль над системой отопления Мантла. Манштейн оглядел сначала Камиллу, затем Слита, но встретил лишь непонимающие взгляды. Фельдмаршал наклонился и принялся рассказывать ещё одну историю.***
Первая декада апреля…
Отлипнув от отчётов академии охотников, немец с удивлением обнаружил, что время встречи с Жаком стремительно приближалось. За последние несколько напряженных суток работы с закупочными комиссиями фельдмаршал дико устал, а потому в его голове появилась назойливая идея совершить какую-то дичь, о которой будут слагать легенды. Потому немец достал из тумбочки бутылку вина, и решил влить в себя сразу пять стаканов вина, по варварски выпив их залпом, утешая себя мыслью, что некоторые откровения этого мира действительно требовали этил для того, чтобы разобраться здравомыслящему человеку. Дождавшись, пока алкоголь подействует на голову, фельдмаршал решил взять с собой ещё одну бутылку вина в качестве подарка своему деловому партнёру. Кое как запихнув горячительный напиток в кожаный кейс с документами, в котором находились технические документации полевых кухонь и траншейных/автомобильных обогревателей, немец выдвинулся к выходу, стараясь не шататься от алкогольного головокружения. Пройдя к лифту, ему нужно было спуститься к штабу, откуда ему следовало перейти в блок академии, и наконец оттуда выйти. Однако прямо посреди штаба он развернулся и осмотрелся. Для человека из двадцать первого века штаб выглядел максимально стереотипно: десятки компьютеров раскинулись перед одним большим экраном с изображением континентов Ремнанта. Однако для Эриха такая организация пространства показалась необычной, и уже сомневаясь в способности местных пользоваться благоразумием в управленческих делах, немец зарёкся про себя проверить работоспособность этого помещения. Заметив остановку главнокомандующего посреди зала, служащие начали вставать по стойке смирно и отдавать честь. Манштейн оглядел всех людей, что смотрели на своего командира со скрываемым трепетом, и чувствовал, что чего-то не хватает. Не заметив ни одного бойца с винтовкой в руках, что должен по идее защищать всех штабных офицеров, Эрих наконец осознал, чего нет на месте: караула. При том его не было ни внутри, ни снаружи. Эти гермодвери, что требовали только электронную идентификацию — все, что защищало секреты штаба. Так ещё к главной гермодвери можно было зайти аж четырьмя путями с разных сторон, где единственной преградой служил электронный пропуск. Посадив всех вставших обратно козырянием и командой «вольно», фон Манштейн уже черт знает какой раз разочарованно выдохнул, и продолжил свой путь к выходу из этого проклятого здания. Быстрым шагом Эрих вышел наконец в кампус академии охотников. Студентов здесь было мало — пары. Пройдя через единственный (!) контрольно-пропускной пункт с живыми людьми на входе в территорию, Манштейн прошёл к парковке, где его уже ждала вооруженное охранение из трёх человек во главе его верного ассистента Курта, чьё лицо всё также изображало искренность и невинность. Да, ему приходилось исполнять ещё и роль водителя главнокомандующего, не только его помощника. После обмена козыряний, фельдмаршал пригляделся к автомобилю: формы угловаты, можно даже сказать хищнические, фары вытянуты и остры. Однако, несмотря на то, что по мнению немца транспорт был варварским, машина всё ещё выдавала своим видом принадлежность к элитному классу. Что было более удивительно для Манштейна, так это отсутствие колёс, вместо них на привычном месте были тонкие «рельсы», между которыми переливался фиолетовый свет. Эрих нахмурился, пока не вытянул из памяти тела информацию о движителе в виде антигравитационных установок. — Лейтенант, насколько я полагаю, это автомобиль, работающий на гравитационном прахе? — Так точно, господин генерал. Это позволяет броневику иметь более толстую броню без потерь в маневренности, однако их цена ошеломляет, так как мы только что освоили эту технологию. Манштейн лишь довольно закивал, продолжая свыкаться с тем, что он не на Земле: — Хорошо, очень хорошо. Экипажу рассесться по местам. Лейтенант сел за водительское место, фон Манштейн за ним, охранение на оставшиеся. Броневик плавно, без рёва двигателей, поднялся, и «поплыл» в сторону города. Когда автомобиль ехал по дороге, фельдмаршал не мог оторвать взгляд от местной застройки. Несомненно он видел в своей жизни небоскрёбы, однако если в Америке стены были сделаны по большей части из кирпичей и гипсовых блоков, то тут они были сделаны из стёкол. "И почему мне вспоминается мой погибший водитель Нагель? Надеюсь он не попал после смерти в этот несомненно красивый, но проклятый мир..." Далее немец осматривал другие машины, по внешнему виду они тоже отличались от привычных ему. Острые формы фар, угловатый корпус, диски колёс одни изощрённее других. Сама же дорога была усеяна знаками, обозначениями, линиями, и крайне яркими светофорами. Ехать в целом было достаточно недолго, но на остановках было потрачена большая часть времени. Как Манштейн вспоминал из памяти Айронвуда, личный автомобиль был практически у каждой состоявшейся семьи, причём иногда по несколько штук. Автомобиль после того, как проехал КПП въехал на территорию особняка Шни. Мимо фонтанов с фирменной «Снежинкой» компании. Сам же штаб ПКШ был построен в стиле упрощенного классицизма: строгость геометрических форм, ряды колонн у фасада, высокие окна и при всём при этом — серо-черный цвет. После встречи с сопровождающими из праховой компании, немца повели в жилой блок. В самом же особняке, несмотря на его явное богатство, Манштейн ничего технологичного, к своему удивлению, не обнаружил. На сине-белом гранитном полу выгравирован логотип ПКШ вместе с кружевными узорами, у круглых стен возвышались прямоугольные колонны и серые вазы. Напротив входа стояла лестница на второй этаж, которую «защищали» две пятиметровые статуи рыцаря. Ну и люстра сверху, с острыми украшательными элементами из чугуна. «Контрастненько на фоне всего чудо-города…» — подвел итог внутреннего убранства. Охрана и телохранители повели Манштейна в сторону ботанического сада. Особняк в сей час был на удивление пуст, никого, кроме пары уборщиц, дворецких, и видных лиц ПКШ, чьи имена Манштейн не очень хотел вспоминать, не было. Так фельдмаршал вышел к саду с дубом, различными декоративными цветами от роз до ландышей и парой яблонь с кустарниками. Для полноты картины не хватало небольшого пруда. Один из охранников ПКШ попросил подождать и ушел куда-то за растительность. Молчание среди своих сослуживцев решил разбавить Курт, придумав на ходу байку, предварительно спросив разрешения у своего командира: — Осмелюсь доложить, что данный сад мне напоминает таковой в Мистрале. Там меня и товарищей приставили охранять усадьбу господина Галивикса. Разумеется на следующий день его кто-то решил ограбить, и мы слетелись на тревогу. И тут так выходит, что мы не очень хорошо распределились, и я остался один на один с вором и бандитом. Между прочим он на меня уже наставил пистолет! И так как дело было на втором этаже сего прекрасного особняка, то я ему решил подсказать в какое окно лучше выпрыгивать. Сказал, мол «Уважаемый, с того окна (которое было в комнате позади него) я бы не рекомендовал прыгать, так как вы упадёте прямо на розы, поломаете все кусты, и будете обязаны платить. А из этого окна вы прекрасно слетите на тротуар, и в лучшем случае разобьёте себе шею. Если же не повезёт, то вы переломаете себе ноги, руки и ребра и вам придётся платить за лечение в больнице.» Тот попятился, продолжая держать меня на мушке, и быстро выбежал в комнату позади него. В итоге я через десяток секунд услышал мучительный крик. Розы то были под «моим» окном! Солдатов и ЧОП-овцев ПКШ эта история изрядно развеселила, и Курта попросили рассказать ещё подобную историю, пока Манштейн цеплялся за то, что похожую, но переиначенную байку он откуда-то помнил, правда не мог вспомнить откуда. «Может в книге вычитал?» Тем временем дежурный охранник подошёл с владельцами особняка: семьёй Шни в полном составе. Жак, Уиллоу держали трёхлетнего и восьмилетнюю Уитли и Вайсс соответственно, а Винтер шла отдельно, немного поодаль. Во всех них Манштейн вгляделся: белые волосы как у альбиносов и голубые глаза. Лица были крайне бледными и чистыми. В некотором смысле даже аристократичны, в хорошем смысле этого слова. «Дева Мария, хоть сейчас их ставьте моделями на плакаты газеты «Вечерний Рейх», подкрась только их волосы… А, и ещё женские имена полностью немецкие, да.» — Господин Айронвуд! — Жак, не отпуская сына, протянул руку для рукопожатия — Господин Жак! — немец, сняв офицерские перчатки, ответил взаимностью. Белые густые усы Жака от улыбки поползли вверх. Деловая одежда белого цвета скользила по его худой и вытянутой фигуре. Далее подошла его жена. Уиллоу носила костюм на аристократический манер позднего девятнадцатого века с местной спецификой. На шее висела красная брошь. Волосы были переплетены в косичку и закинуты на плечо. Она протянула ладонь, и фельдмаршал совершил символический поцелуй в кисть, коснувшись её носом. — Ну же, Уитли, протяни свою ручку дяденьке, не чужой же человек, а наш славный главнокомандующий! — Жак подвел своего сына поближе. Манштейну пришлось наклонится, чтобы аккуратно пожать нежную ручонку мальчика. Немец подметил дорогой деловой костюм в сине-белых цветах, явно сшитый на заказ и призадумался об удобстве ношения в таком раннем возрасте. Дочери же каких-то особых признаков активности не проявляли. Приодетая в серо-белую юбку Вайсс с интересом моргала своими глазами, оглядывая немца в чужом теле с ног до головы, придерживая свою длиннющую косу, держащуюся на заколке, а Винтер, одетая на манер матери, томным и усталым взглядом смотрела чуть ли не сквозь Эриха. Движимый то ли этилом, то ли невероятным духом авантюризма, фельдмаршал подошел к старшей дочери Шни и настойчиво потянув к себе кисть, коснулся ее носом, изображая поцелуй. Несмотря на достаточно откровенный, и даже нарушающий нормы этикета по немецким меркам жест, Жак и Уиллоу добро рассмеялись, пока Винтер смущалась, по мнению Эриха, непонятно чему. А вот среди солдат и ЧОП-овцев подобный ход еще долгое время будет оставаться темой шуток и баек. Впрочем немец этого и добивался. Двое мужчин приказали охране разойтись, а Уиллоу забрала детей с собой. Оставшиеся наедине Жак с «Айронвудом» зашагали в сторону кабинета. — Какие хорошие у вас детишки, — решил хоть с чего-то начать диалог немец. — Неудивительно. Я всегда стараюсь им уделять достаточное количество времени. Здоровая семья — важная часть нашего быта! — Великолепно, а как дела у самой компании? — Графики неизменно растут уже который месяц. Теперь позвольте я у вас поинтересуюсь, как у вас в армии обстоит дело? «О, господи, дружище, знал бы ты хоть что-то о земных армиях…» — Да более чем прекрасно. Я ввёл новую систему управления, объединив центр комплеткования, а также оперативный и тактические управления в единый организм. Благодаря этому я выяснил, какие детали нам необходимы для повышения эффективности войска. Одну из таких деталей вы можете для нас изобрести и изготовить в большом количестве. Это также может быть полезно и для вашей компании. — Не терпится услышать подробности. Зайдя обратно в помещения, двое прошли по прямому коридору, и зашли в один из кабинетов за дубовой дверью. Всё было до ужаса стереотипно: в центре стол с небольшим столиком и двумя диванами друг напротив друга, в глубине комнаты стол с лампой, документами и картой, по бокам были развешаны куча полок с книгами и шкафами. На свободных участках стен же развешаны картины с заснеженной природой континента. Закрыв за собой дверь, Жак жестом пригласил сесть гостя на диван. Тот сел, положив свой портфель на столик. — Там взятка? — спросил с ехидством владелец ПКШ. — Ну я же не в военкомате… — Манштейн было хотел сказать «Бундесвера», но успел остановить свою реплику вовремя. Оба усмехнулись. — Там на самом деле техническое задание для одной полезной штуки. Вам, случаем, не нужны полевые кухни? — Ммм… — Жак сел на диване напротив. — Не посвятите меня в детали? — Грубо говоря, это чаны для варки больших объёмов еды. Особенность в том, что их можно перевозить, например, на прицепе. А также там уже есть место для загрузки топлива, вроде дров или огненного праха. У Жака опять поднялись усы из-за улыбки. Манштейн выдохнул: кажется ему удалось заинтересовать производителя. — Покажите мне свои документы. Манштейн подтянулся к портфелю и начал расстёгивать его молнию. На этом этапе фельдмаршал вспомнил, что содержимое сумки так то не проверили! — Кстати, меня не осмотрели на входе, — фельдмаршал достал из-под вина прикрепленные бумаги, и начал проверять их целостность. — Ну бросьте, я же доверяю нашему главнокомандующему. — Главнокомандующий был бы рад узнать, что о безопасности заботится не только он, но и граждане в тылах, которых он защищает… Держите, — Эрих протянул папку. Собеседник со словами «Справедливое замечание» взял и принялся читать документацию, и через несколько минут тот наконец ответил: — Хоть я и хотел изначально спросить, зачем вы решили встретиться со мной, а не с нашим инженерным отделом… «Американцы называют подобные махинации лоббированием, дружище.» — …Я все же рад, что вы пришли ко мне. Вам, я так полагаю, тоже нужны такие штуки? — Да, на последней странице есть расчёт, — Жак глянул, и кивнул, увидев число в полтысячи единиц. — Я передам разработчикам ТЗ и попрошу разобраться с этим побыстрее. Производство такого простого изделия тоже будет развернуто быстро. — Там ещё есть. — Про обогреватели для грузовиков уже прочитал. Мы разберёмся с ними попозже. В этот момент Манштейн поставил на столик бутылку вина. Жак к ней пригляделся, и вопросительно — Ах, так всё-таки вы в военкомате? — припомнил директор ПКШ шутку. — По доброте душевной, — сказал немец полуправду. Ему всё ещё нужно задобрить капиталиста перед следующей просьбой. Правда открыть он ее никак не мог, так что сегодня придётся обойтись силой харизмы без напоения собеседника. — На самом деле, я бы попросил об ещё одной услуге, и просить о ней могу я только вас. Жак прищурился, нутром чуя, что на этом можно получить больше лиен: — Я вас внимательно слушаю, уважаемый. — Дело касается отопления города Мантл. Видите ли, мне кажется странным то, что его управлением может заниматься ваша компания. — А вас это касается как, генерал Айронвуд? «Уперлось тебе это отопление, герр капиталист?» — Я волнуюсь о безопасности, — Манштейн начал говорить как можно дипломатичнее, несмотря на желание делать обратное, — и я ни в коем случае не подозреваю и не проявляю недоверие к вам и вашей компании. Я просто придерживаюсь разумного предположения о том, что такой инфраструктурой должны управлять те люди, которые этой инфраструктурой занимаются, а не производитель этой инфраструктуры. Это примерно то же самое, что архитектор, или даже строитель дома будет обладать теми же правами владения, что и владелец жилья. — Но мы же получаем прибыль за эксплуатацию этих элементов отопления! — Я не собираюсь их национализировать, вы всё ещё будете получать должное. Я просто требую отказаться от возможности управления отоплением Мантла вами. Жак после нескольких напряженных секунд нашел, чем ответить. — Но тогда наверное и обогреватели с кухнями у вас появятся позднее… Манштейн, испытывая раздражение, резко взял планшет с документацией и начал запихивать его обратно в портфель, показывая, что собирается уходить. — Тогда я найду другого исполнителя, а управление отоплением буду вынужден отобрать через Совет. Пыл Жака всё же утих, и тот привстал, пытаясь жестами остановить немца: — Подождите, ладно, ладно, но я попрошу всё же о хоть какой-то компенсации. «Да, военная диктатура Третьего Рейха тут бы явно не помешала освежить голову местным дегенератам…» — но Эрих стерпел, вспомнив, что на нём нет фельдграу, фельдмаршальской фуражки, «Люгера» в кобуре и особой подсудности. Где ж видано, что с главнокомандующим торгуются по такой мелочи? Нет, он, конечно, мог ударится головой об стенку и лихо выебнуться, заявив о возрождении Прусского Рейха по праву владения генерал-фельдмаршальского звания и дворянского происхождения, а потому местные унтерменши будут подлежать повешению с последующим расстрелом, но такой горяченный бред Эрих собирался оставить только под конец своего увлекательного путешествия в этом мире. Если он конечно вообще будет что-то соображать к этому моменту после передозировки местным идиотизмом. — Вы получите на десять процентов большее финансирование. Идёт? — спросил всё ещё стоящий немец. — А может все-таки лучше пятнадцать? Глядя на Жака, Манштейн, кажется, начал подозревать об истинных причинах нелюбви Адольфа к евреям. — Десять. Этого достаточно, чтобы покрыть расходы на налоги полностью. — Почти полностью! Там примерно процента не хватает. — Черт подери, хорошо! Будут вам одиннадцать процентов! Жак нахмурился, подметив странное выражение: — Чёрт? Это кто? Немец, поняв что он немного накосячил с выражениями, не придумал ничего лучше, чем нахмуриться в ответ, и подумать несколько секунд над тем, как выкрутиться из ситуации: — Это… Гримм такой, сказочный, меня таким бабушка пугала в детстве, — начал выкручиваться фельдмаршал, пытаясь выразить удивление. — Я так полагаю, вас таким не пугали? — Ни в коем случае. В первый раз о таком монстре слышу. — Кхм. Продолжим. Когда вы сможете перейти к производству?***
— Что ж… Я думаю, что вы поступили правильно, господин генерал. Объявляю благодарность, но пока без аплодисментов, — слегка повеселевшим голосом сказал Слит. — Однако меня все ещё напрягает возрастающая безработица в нашей стране. Разбирать ракетный завод ещё два года, на его месте ничего не построишь. — Люди уже начинают селиться в кратере под самим Атласом, — оживился наконец директор академии Пауль. — Мои охотники пытались их разогнать, но тем было плевать. В конце концов с мест сообщали, что пусть лучше будут селиться там, чем на улицах. Слит приподнял бровь: — Их совсем не смущает наличие целого города над ними, который пускай и в теории, но способен упасть? Винтерман лишь пожал плечами. Слит отпил из бутылки и продолжил: — Камилла, подскажите, а как долго мы можем выплачивать пособия? — При текущих заработках и без дополнительных кредитов мы можем тратить бюджет на нынешнее количество безработных года четыре, может больше, но при увеличении темпов автоматизации у нас будет месяцев двадцать в лучшем случае. — Угу… Хорошо, а что если мы направим эти силы на освоение новых территорий, то какие нас ждут последствия? Камилла призадумалась и отвела взгляд в стол, думая что ответить. В этот момент фон Манштейн пытался сдержать своё ликование: наконец о применении силы для решения внутриполитических проблем начали думать! И даже не придётся развязывать кровавую войну с другим государством. Министр экономики тем временем достала блокнот и начала рисовать блок-схемы для выстраивания взаимосвязи: — Я не могу назвать конкретные цифры прямо сейчас. Но я точно могу сказать, что для этого придется нарастить производство бетона, металла, построить коммуникации, дороги и сами здания для жилья. Это безумно дорого, и нам придётся брать в долг у Вейла, и придётся перераспределять ресурсы из других областей. Но проблему безработицы это решит, а также повысит продажи земли, что даст нам выигрыш в будущем. И разумеется можно будет построить новые предприятия. Но, конечно, зависит от площади освоения. Слит кивнул и повернулся к Манштейну: — Айронвуд, что думаете? — Все зависит от количества новых территорий. Какую-то область я наверняка смогу контролировать и текущими силами, но второй Мантл я не смогу защитить. Глава администрации прочистил горло: — Выношу на голосование совета следующее решение: я предлагаю для решения внутренней проблемы безработицы расширить территорию города Мантл. Таким образом мы сможем автоматизировать наши производства, а также освоить новые территории, использовав новые людские ресурсы. На новых территориях предлагаю основать новые предприятия, предназначенные для снижения нашей зависимости от импорта. Ваше решение? Эрих и Пауль тут же подняли руки, обогнав Слита. Оно и неудивительно, для оборонной промышленности это новые заказы. Камилла немного колебалась, но тоже подняла руку. Остался лишь дипломат Курц, который впервые после объяснения внешнеполитической ситуации сидел молча: — В случае успеха это повысит наш авторитет, но в случае провала для нас это будет катастрофой. Так что я воздержусь от голосования. — Хорошо, четверо «За». Камилла, от вас требуется рассчитать то количество территорий, которое мы можем освоить в теории при нынешних темпах автоматизации, а также требуемый долг для этого. Чем больше у нас будет рабочих рук через год, тем лучше, даже если им придётся платить всё это время. Айронвуд и Винтерман, от вас требуется опираясь на планы министра экономики корректировать планы исходя из военной целесообразности. Моей же задачей станет организация работ на этапах освоения. Всем всё ясно? В ответ прозвучало коллективное «Да».
