Искра. Первый отряд

Тёплый вечерний воздух продувал тонкую белую ткань, накинутую на подтянутое тело. Руслан устало вздохнул, утыкаясь носом в плечо лучшего друга – рост Дугара позволял это как нельзя кстати. Им повезло: Михаил Юрьевич сжалился над ребятами, которые в первый раз решили попробовать себя вожатыми в пионерском лагере. А ведь только недавно, казалось, бегали тут малышами, с малых лет доставляя старшей вожатой, Татьяне Васильевне, проблем на её тёмную голову. Вдруг Матвей Борисович, что, на самом деле, был немногим старше Енисейского и, вроде бы, вообще ровесником Дугара, призвал к себе внимание. На этой смене тот был педагогом-организатором. По скромному мнению самого Руслана, Тумов этот был просто низкорослым чудаковатым парнем со странной причёской, что вечно смотрел так, будто всё про всех знает. На чужой оклик юноша даже не поднял огненно-рыжей макушки с мощного плеча. – Дугар, Руслан, так как вы ведёте самый старший отряд, я бы очень хотел попросить вашего понимания, – учтиво начал было Матвей, как был прерван разочарованными звуками со стороны сидящих рядом друзей. Вышеупомянутый «лучший друг» слишком бесцеремонно спихнул Руслана с себя, да так, что тот едва не клюнул носом в землю. Да, он не выспался. Кто же знал, что всем сотрудникам лагеря нужно приезжать за день, а то и за два дня до начала смены и пахать, пахать, пахать… Ещё же и не отдохнуть заранее, ведь завтра уже заезд несомненно безумно шумной оравы ребят разных возрастов. Ну, хоть отряд постарше дали, с ними, наверное, попроще будет… Заметив, что его выходка прервала речь Тумова и зал, в котором сейчас проходила планерка со всеми вожатыми, воспитателями и остальными сотрудниками (разве что поварих не пригласили), Руслан неловко откашлялся в кулак, всё же не сдержавшись и закатив глаза. Ну что за неженка? Пусть бы уже давно продолжал свою эту процедуру прошения. – Так вот, – с нажимом вновь начал педагог-организатор, упорно прожигая взглядом Руслана. Он считал этого мальчишку совершенно не тем вожатым, который был нужен его младшему брату, – галстук завязан криво и лежит чуть ли не набекрень, почти что сливаясь с цветом волос, неряшливая, помятая белая рубашка с коротким рукавом. Тумов про себя взмолился, что хотя бы не грязная. Но всё это дополняли цветастые синие шорты, что через призму неприязни казались парню даже короче нормы. Беспредел! На фоне Енисейского его друг выглядел в стократ лучше и вызывал примерно в столько же больше раз доверия. Да и служил в комсомоле на пару лет дольше. Именно поэтому всё внимание карих глаз сменилось с зелёных на соседние, янтарные, и вкрадчивым голосом он продолжил: – В вашем отряде будет мой младший брат, ему со дня на день исполнится семнадцать лет. – Ничего себе конь, в семнадцать и пионер, – неожиданно слишком громко высказался Руслан. Кажется, он хотел сказать это Ангарскому на ухо, но просчитался. Тумов откашлялся, неприязненно обратив взгляд на говорившего. – Спасибо за твои, разумеется, очень уместные комментарии, но дело в том, что мой брат ни разу не бывал в лагере. Вот так вот вышло, весь в науке и учебниках. Он очень одарённый мальчик, но мне хотелось, чтобы Коля ещё немного побыл ребёнком… Поэтому я настоял на этой смене и задержке в звании «пионера». Буду очень благодарен, если вы будете с ним помягче. У Коленьки… не очень хорошо с социализацией, понимаете? Я пытаюсь это исправить, но всё приходит со временем, – закончил свою тираду Матвей, взглянув на будущих вожатых своего младшего брата с надеждой и мольбой вперемешку. Руслан точно хотел сказать ещё одну нелепую шутку, но сидящий рядом друг вовремя сообразил, закрывая тому рот своей широкой ладонью. Послышалось недовольное мычание. – Да, конечно, Матвей Борисович, мы вас услышали. Сделаем всё, что в наших силах, – вежливо ответил Дугар, на что вышеупомянутый с благодарностью кивнул. Михаил Юрьевич резко дёрнулся от тычка Александра Петровича, что сидел на соседнем стуле, одетый с иголочки и, казалось, даже благоухающий. Сам же блондин выглядел хуже каждого из вожатых вместе взятых. Он рассеянно похлопал себя по коленям, сощурившись, и сонным, осипшим голосом тут же залепетал: – Матвей Борисович, вы предупредили наших вожатых? – Обернулся Миша на своего сотрудника, прочищая горло и продолжая свою речь уже более чётко и внятно, да так, словно и не проспал большую часть планерки. – Сам нас собрал, сам и пропустил почти всё, – прошептал на ухо другу Руслан, прыснув от смеха в конце. Ангарский лишь улыбнулся уголком губ, не сводя внимательного взгляда с директора лагеря. – Значит так, комсомольцы и не только, как вы уже поняли, Дугар Якович и Руслан Андреевич, – Московский охнул, добродушно улыбнувшись парням, – как же непривычно видеть вас в такой ответственной, взрослой роли. Особенно тебя, Руслан! – Енисейский фыркнул, а Миша, полностью игнорируя чужое тихое негодование, уже было хотел продолжить, но был перебит звонким голосом Камалии Зилант. Темноволосая девушка, что на этой смене заведовала спортивными кружками и была безумно этим горда. Не физрук, конечно, но тоже неплохо. – Я вас, малышей, ещё вот таких вот помню! – нараспев, сладко-сладко произнесла Камалия, сдвинув большой и указательный пальцы вместе, мол, вот настолько маленьких. Руслан в очередной раз сдержался, чтобы не закатить глаза. Сама-то старше всего на пару лет, а уже строит невесть что! Со стороны послышался мужской смех, который парень мог бы описать разве что как отеческий. Бородатый мужчина лет сорока улыбнулся, согласно кивая брюнетке. Вот кто-кто, а Святогор Юрьевич действительно мог «похвастаться» тем, что знает и Енисейского, и добрую половину лагеря. И мало того, что знает, так ещё и собственноручно вырастил! В одной из смен Руслану даже как-то посчастливилось оказаться у него в отряде. Хороший мужик, ничего не скажешь. Душевный. – Что же мы без Свята делать-то будем… – Разочарованно выдохнул Гоша, отвечающий за музыку низкорослый паренёк со специфичными шуточками. Вероятно, речь шла о Святославе Юрьевиче, муже Камалии, который не приехал в этот раз на смену. – Так вот, завтра уже заезд детей в нашу «Искру», поэтому эти цеплята возьмут самый старший отряд. Полагаю, так вам будет проще. А может, и наоборот, – задумчиво сказал Михаил Юрьевич, впрочем, сразу же продолжив: – Второй отряд на себя возьмут Святогор Юрьевич и Алексей Рюрикович, – где-то сбоку послышались смешки, и удивительно, что это был даже не он, не Руслан! Остальные, казалось, уже привыкли к странному отчеству угрюмого блондина. Но до сих пор ходят слухи, что тот его попросту придумал. Миша же лишь с уважением кивнул мужчинам и продолжил вычитывать информацию из своего ярко-красного, словно пламя, блокнота: – На третьем я поставил Григория Фёдоровича и Рахима Ивановича, – второй мгновенно обрадовался, похлопав друга по плечу. Этого Гришу, казалось, побаивалась половина состава лагеря. Отчего же? Да никто не знает, просто… просто взгляд у него такой тяжёлый и мутный, словно он находится на поле боя, а не резвится с детьми. И ладно бы, если б воевавшим был, но Великая Отечественная закончилась давно… – Четвёртый отряд будут вести Юрий Иванович и Анна Петровна, да, Константин мне про вас рассказал, – Татищев благодарно улыбнулся сидящему рядом другу, а Аня, казалось, едва ли не лезла обниматься. Эти трое познакомились в лагере и сдружились настолько, что впору уже было называть тройняшками. Костя и раньше приезжал в лагерь «Искру», к другу детства, оттого и был уже всем привычно знакомым. А Юра с Аней, совсем также, как и Дугар с Русланом, тоже впервые решили попробовать себя в вожатском деле. – Вожатыми пятого отряда будут Александр Петрович и Константин Петрович, – Послышался возмущённый вздох, и парень до жути европейской внешности полушипя прошептал: – Да не может быть… Московский, как показалось Руслану, злорадно улыбнулся и закончил: – А самый младший отряд возьмут Вильгельм и Василиса Ярославовна, – все присутствующие перевели взгляд на юношу, что около Александра Петровича сидел с идеально выпрямленной спиной (ну просто превосходная осанка!) и острым взглядом. Тот наклонился, что-то тихо-тихо сказав ему, на что этот Твангсте выдал эмоциональное: – Scheiße! – И замолк. Помещение, казалось, погрузилось в гробовую тишину. И тут ранее беспристрастный Гриша словно собрался вскочить, а спокойное лицо приняло убийственную гримасу. Благо, по бокам от него сидели Рахим и кудрявый зеленоглазый парень, Лёша Донской, физрук. Спустя секунду эти двое, похоже, смогли предотвратить покушение на убийство. Или убийство. Твангсте дёрнулся и, немного погодя, всё же сокрушённо добавил на ломаном русском: – Приношу свои извинения, – лаконично промолвил немец, стараясь даже не смотреть на Волжского. Похоже, эта смена будет не такой уж и скучной. Только вот кто пустил этого чудика сюда вообще? Голос Тумова снова заполнил пространство, но обращался он уже к вышеупомянутым личностям. – У вас шестой отряд, да? – обратился Матвей к Калининой, – там будет моя сестрёнка, Надя. Приглядите за ней, пожалуйста. – Куда ж деваться, Матвейка, это всё-таки моя работа, – фамильярно ответила женщина, улыбнувшись педагогу-организатору. – За всеми приглядим, да, Виль? – словно к старому другу обратилась она, явно пытаясь то ли поддеть, то ли наоборот успокоить зашуганного немца. – Удачи тебе, Васька, с малявками, – вклинился Святогор, нежно погладив Василису по плечу. Та зарумянилась, покраснела и принилась перебирать свою густую блондинистую косу, лукаво взглянув на мужчину из-под пышных ресниц. – В таком случае, раз все всё поняли, на сегодня закончим. Завтра заезд ребятишек, будьте готовы. У первого отряда приём начинается в 8:00, – оповестил присутствующих Миша, уже поднимаясь с деревянного стула и шустро раздавая всем листки с расписанием детей на ближайшие дни, попутно объясняя: – у второго отряда в 9:00 и так по накатанной. – Да плавали, знаем. Из года в год ничего не меняется, – безразлично махнул рукой физрук, тоже поднимаясь на ноги и уже хватая Гришу под руку – тот всё ещё переодически посматривал на бледного, словно сама смерть, немца. Юрка Татищев, вожатый четвёртого отряда, всё же не сдержался, не очень тактично поворачиваясь в сторону Кости и спросил, вопросительно изогнув тёмную, словно смоль, бровь: – А чего здесь фашист-то делает? – хриплый из-за вынужденного громкого шёпота раздался его голос. Друг же неосознанно взглянул на обсуждаемого и, только затем, наклонившись ближе к чужому уху, ответил: – Саша говорил, что он из присоединённой в 46-том году области. Родился-то он уже после этого, так что вроде как наш. Это друг его, Саша говорит, что Вильг… Вильгм… – Костя замялся, пытаясь выговорить чужое имя, но с досадой и стыдом бросил это дело, – в общем, очень толковый он! И русский хорошо знает, правда, откуда тогда акцент, мне не ясно. У него то ли кто-то из родителей русский, то ли что. Я, если честно, не особо вникал, когда Саша рассказывал, – поделился своими познаниями Уралов, а когда Александр Романов его окликнул – им нужно идти в свой корпус, – то улыбнулся Юре, поднялся и быстро скрылся, помахав на прощание. – Саша то, Саша сё, – выплюнул Татищев, закатывая глаза. Сейчас этот Саша отчего-то бесил даже больше, чем стоящий не так уж и далеко немец, зажатый в полуобъятиях Святогора. Проснулся Руслан на рассвете, злой, как чёрт. Мало того, что в семь утра пришлось ехать за Никитой, младшим братом, ведь привезти же эту малявку некому! Так ещё и Дугар, похоже, умотал в дурацкий лазарет знакомиться с новым медбратом, о котором ему рассказал работающий там уже несколько лет старший брат – Ринчин, оставив друга на растерзание будущим комсомольцам. Интересно, потому что парень думал, что Московский уж точно захочет себе в медпункт медсестричку, а не мужика. Хотя, вроде бы, там и второй врач есть? Надо будет поинтересоваться у Дугара – вдруг та вторая и есть хорошенькая молоденькая девушка? – Так, господа-товарищи, звать меня Руслан Андреевич, на «ты» пока не переходим, а там посмотрим на ваше поведение, – с лёту начал Енисейский, быстрым шагом проходя в самую большую комнату корпуса, где уже собрались почти все будущие члены его отряда. Беглый цепкий взор зелёных глаз метнулся к присутствующим, даже замечая и узнавая тех, кто когда-то был с ним на сменах, просто в отрядах помладше. Остановился взгляд на высоком парне в прямоугольных очках, обрамлённых тонкой серебряной оправой. Пацан стоял, ровно держа осанку, оттого казавшийся, похоже, ещё выше. Самого Руслана так уж точно на добрые полголовы, если не больше. И он, недолго думая, указал на этого пионера, произнося тоном, не терпящим отлагательств: – Вот ты будешь председателем совета отряда, – легкомысленно бросил вожатый, а когда мальчишка удивлённо вздёрнул бровь в вопросе, добавил несколько раз: – Да-да, ты! Голубоглазый паренёк со смольными волосами сделал шаг к товарищу, кладя руку тому на плечо, слегка наклоняясь к чужому уху, но всё равно говоря громким шёпотом: – Это капитан, Коль, – помог тот. Кажется, ребята уже успели познакомиться. – Командир, – буркнул, сложив руки на груди, почти что пепельный блондин с грязными прядями чёлки, слегка спадавшей на лицо. – Лёня, это же одно и то же! – возмутился юноша, шутливо стукая друга по спине. Енисейский на мгновение задумался: Коля, Коля… Кажется, на планерке о ком-то таком говорили? Он не помнил. Ладно, не сильно важно. В коридорном проёме появилась тёмно-рыжая голова, что так контрастировала с огненно-рыжей шевелюрой Руслана – почти что алый горящий костёр. – О, Никитка, ты чего пришёл? Чего в своей норке не сидится? Серёга уже тут? – спросил вожатый младшего брата, что стеснялся, не решаясь пройти вглубь корпуса. – Так у третьего отряда же заезд позже, вот, ещё никто не приехал. Нет, Серёжи ещё нет… он же сам добирается, с Катюшей, – произнёс Никита, а Руслан в конце закивал, мол, да-да, помню, оттого младший замолчал, не решаясь продолжить объяснение. Помявшись ещё с пару секунд и увидев торопливый жест рукой, призывающий уже наконец говорить, мальчишка тихо добавил: – В отряде Данил и Денис ругаются, страшно там находиться, вдруг и мне прилетит… Енисейский-старший хохотнул, покачав головой. – Вали тогда с моими в столовку к Дарье Романовне. О, и спроси у Алёны Всеволодовны, привезла ли она своих этих тульских пряников, – предложил вожатый таким тоном, что было ясно – пионер отказаться не сможет. Никита понятливо кивнул, неловко поглядывая на старших пионеров. – Климка, пойдём, – отозвалась блондинка в модной одежде и с пучком на голове, со слегка азиатской внешностью. Тот самый «Климка», мальчишка с тёмными волосами и причёской «горшок», лишь слегка недовольно фыркая, но всё же направляясь вслед за пионеркой к выходу. – Вер, нам ещё надо будет к Юле зайти, она во втором, – поправляя волосы, сказал парень, уже выходя на воздух. – Да-да, я помню, мне у неё лак для волос нужно взять будет. Первая лагерная дискотека на носу! – щебетала пионерка, уже подхватывая друга под руку. За ребятами потихоньку на улицу стали высыпаться и остальные – заселение заселением, а завтрак по расписанию. Никита ещё раз молча взглянул на старшего брата, всё же развернувшись и уходя за гомонящей толпой будущих комсомольцев. Руслан блаженно вздохнул, потягиваясь, когда корпус погрузился в почти что полную тишину, лишь изредка нарушающуюся громкими разговорами детей за его пределами. Вожатый отправился доспать своё – а знакомиться с этими бедствиями в виде детей его отряда он будет тогда, когда вернётся Дугар. Всё-таки, без него это не имело никакого смысла – всё равно пришлось бы повторять эту нудную процедуру знакомства. Она Руслану никогда не нравилась в детстве: ты сидишь на полу в кругу все таких же уставших после первого бурного лагерного дня сверстников, а вожатые сидят в центре и заставляют придумывать какие-то факты о себе. Обычно у всех они довольно однотипны: у какого-то Пети есть старшая сестра, а у Гали мама работает воспитателем. И обязательно найдётся какой-нибудь Витя, что заговорщицким тоном поведает о том, что его папа – космонавт, лётчик гражданской авиации или учёный. И всю эту смену каждая девчонка будет бегать только за ним, вздыхать и хихикать вместе над каждой даже самой глупой его шутки. Енисейский поморщился, отгоняя старые воспоминания. И только потом он направился в вожатскую, которую делил с Дугаром, и рухнул на скрипучий матрас с колючими пружинами, расслабленно прикрывая глаза.