Искра. Первый отряд

Никита зевнул, даже не пытаясь прикрыться, и сонно оглядел ребят. Взгляд его остановился на Коле. Секунду они смотрели друг на друга. Коля отметил про себя характерную семейную черту – разрез глаз, форму бровей, манеру чуть наклонять голову, когда рассматриваешь собеседника. Только если у Руслана Андреевича взгляд был оценивающе-командный, то Никита смотрел так, будто решал, будить его для этого знакомства или всё же можно ещё немного поспать стоя. – Ага, – только и сказал Никита. – Капитан. Понятно. Руслан хлопнул брата по спине, отчего тот слегка качнулся вперёд. – В общем, вы там приглядите друг за другом. Никита у меня хоть и младший, но парень толковый. Если что – подскажет. Всё, я спать, – как то слегка саркастично сказал Енисейский, отчего становилось немного страшно за свою сохранность. Вдруг этот мальчонка уведет их не в столовую, а куда-нибудь в чащу леса. Хотя, кажется, лагерь был огорожден Дверь за вожатым закрылась. Отряд замер в неловкой тишине. Никита постоял, глядя на дверь, за которой скрылся брат, потом перевёл взгляд на Колю и вдруг выдал совершенно не сонным, вполне бодрым голосом: – Ну что, капитан, веди свою армию на кормёжку. А то я с голоду помру, а Руслан мне этого не простит. Он хоть и старший, а готовить не умеет совсем. Недавно макароны сварил – они у него в кастрюле в один комок слиплись, пришлось ножом резать. И, не дожидаясь реакции, Никита первым шагнул в сторону столовой, на ходу поправляя пионерский галстук, который был завязан с поразительной небрежностью – один конец болтался заметно ниже другого. Но это все равно выглядело лучше, чем у вожатого. Возможно, Никита просто не умеет нормально его завязывать? Хотя Тумову казалось, что этому учат всех-всех на отлично. Коля машинально отметил этот факт и почувствовал, как у него самого зачесались руки подойти и поправить. Но он сдержался. Предыдущая реплика младшего пионера вызвала смешки у парочки девчонок первого отряда, а один из парней даже с уважением похлопал его по плечу. – Идём? – Вова тронул его за плечо. – Чего встал? Капитан должен быть впереди. Коля моргнул, выныривая из мыслей, и быстро зашагал догонять Никиту. Ещё один новый человек. Ещё один объект для наблюдения. Брат вожатого, двенадцать лет, небрежный галстук, сонные глаза, которые вдруг становятся совершенно живыми, когда речь заходит о еде. Еще одно наблюдение – на улице было неожиданно жарко. Даже слишком. Да, Коля понимал, что такое количество градусов совершенно нормально в самом разгаре лета – но он сравнивал данные, которые недавно выставили на всеобщее обозрение ученые-метеорологи и также данные термометра, висящего в корпусе. К слову, находился он даже не в том месте, в котором должен по настоянию сан-пина! Измеритель висел низко на стене в углу – и там было уж точно прохладнее, нежели в местах с окнами. Через стекло и хорошо продуваемую деревянную оконную раму легко проходили солнечные лучи, нагревая помещение. – Коля, ты чего задумался? – вдруг поинтересовался Вова, улыбчивый брюнет, с которым они только-только познакомились. За ним хвостиком ходил раздраженный Леня, на все закатывающий глаза. Странное, на самом деле, ощущение — когда новый человек с порога начинает твою жизнь раскладывать по полочкам, причем с такой пугающей точностью. Вова задавал вопросы с интонацией, будто они уже лет десять знакомы и у них есть общий шифр. Без протокола, без этой неловкой паузы, когда люди нащупывают границы дозволенного. А Леня за его спиной… Леня смотрел так, будто Вова нарушает негласный устав человечества. И ведь действительно нарушает. Только вот парадокс: обычно те, кто слишком быстро подбирается к чужому внутреннему устройству, вызывают желание захлопнуть дверь. А тут — наоборот. Вова смотрит своими светлыми глазами, и почему-то хочется отвечать честно, даже не задумываясь и не анализируя как сам вопрос, так и ответ. Леня, кажется, чувствует эту деталь за версту — потому и бесится. И каждый раз поддается тоже. Он-то привык, что вход в человека стоит времени и усилий, а тут какой-то улыбчивый тип берет этот вход штурмом, даже не запыхавшись. Интересно, Леня злится, потому что считает это опасным? Или потому что сам так не умеет? Хотя сначала Коле показалось, что те двое друзья, тогда почему блондин не рад за то, что у его друга все хорошо? – Странный этот наш вожатый, – продолжил лепетать Приморский, будто и не было у Коли на лице той задумчивости, словно и не молчал он уже несколько минут, погруженный в свои мысли. – Обычно, чтобы выбрать капитана, сначала, как минимум, нужно ознакомиться с отрядом… А только потом идут выборы между желающими. Ну, ничего страшного, я уверен, что ты справишься! – Может, кто-то другой хотел быть командиром? – ворчливо буркнул Лёня, складывая руки на груди. – Волеизъявление старшего пионерского вожатого, утверждённое в установленном порядке и выраженное в форме прямого распоряжения, является императивным руководством к неукоснительному и безотлагательному исполнению для всех членов пионерского отряда, приобретая силу непреложного закона, не подлежащего обжалованию, обсуждению или критической оценке, и знаменует собой высшую форму дисциплинарного единоначалия во имя организованности, порядка и торжества коллектива, – заученным тоном выдал Тумов так, словно просто цитировал текст из книги о пионерии. – Ты же мог просто сказать: «Желание вожатого — закон для пионера. Беспрекословно», а не учить целую статью… – Удивление нового знакомого было высоко. Вова раскрыл рот, не веря, что кто-то действительно выучил почти целую страницу книги про пионерию. Где-то рядом раздраженно фыркнул Леня. Приморский же в свою очередь хлопнул ресницами, переваривая услышанное, а потом вдруг расплылся в ещё более широкой улыбке и восхищённо присвистнул: – Ничего себе у тебя память, Коль! Прямо как у компьютера. Я в школе параграф по истории за год выучить не могу, а ты тут целые уставы цитируешь. Он с интересом оглядел Колю, будто видел перед собой не просто юношу в новенькой, ещё пахнущей фабрикой пилотке, а ценный экспонат кунсткамеры. – А чего ещё знаешь? Может, там про нормы питания написано? А то я есть хочу — сил нет. Интересно, чем кормить будут. Лёня, стоявший чуть поодаль, закатил глаза с таким усердием, что они, кажется, описали полный круг: – Только о еде и думаешь, – буркнул он себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали. – А то, что нас в первый же день назначили капитаном какого-то... эрудита, который, может, и пионерский галстук первый раз в жизни завязывает, это нормально? Коля покосился на свой галстук. Галстук был завязан идеально, строго по инструкции, которую он проштудировал ещё три дня назад. Длина концов, симметричность узла — всё соответствовало иллюстрации в брошюре «Спутник пионера». Он открыл было рот, чтобы сообщить об этом Лёне и заодно процитировать пункт о правилах ношения пионерской атрибутики, но в этот момент на крыльце столовой показалась высокая фигура. Массивный мужчина с темными волосами, собранными в незатейливый пучок сзади и густыми бровями стоял, придерживая тяжёлую дверь, и жестом профессионального пастуха подгонял отряд: – Первый отряд, проходим, не задерживаемся! Завтрак ждёт, герои! Так, кого там Руслан капитаном отряда успел назначить? Давай, организуй людей, чтоб без толкотни. Голос у вожатого был зычный, привыкший командовать, но в глазах плясали весёлые искорки, словно он сам только что приехал в лагерь и сейчас ему всё было в диковинку. Коля, услышав слово «капитан», вздрогнул и вытянулся по струнке. Внутри столовой пахло чем-то невероятно аппетитным: свежим хлебом, сливочным маслом и какао. Этот запах перебивал даже стойкий дух хлорки, которым, кажется, была пропитана вся столовая. Коля привычно отметил про себя, что концентрация запаха дезинфицирующего средства снижается по мере удаления от входа и у мойки, вероятно, из-за сквозняка, создаваемого открытыми окнами на кухне. – Коль, командуй давай! – подтолкнул его в плечо Вова. – Ты ж теперь главный. Коля растерянно оглянулся. Вокруг сновали другие отряды, гремели подносы, где-то звонко упала ложка. Теория теорией, но как организовать два десятка незнакомых мальчиков и девочек, которые, кажется, вообще не собирались никого слушаться, в голове не укладывалось. – Эм... – начал он неуверенно. – Предлагаю построиться парами... по принципу увеличения порядкового номера кровати в корпусе? То есть, кто на какой кровати спит, соответственно, образуем пару и проходим к раздаче согласно алфавитному списку? Или, возможно, по росту? Несколько человек, проходивших мимо, остановились и уставились на него с непередаваемым выражением лиц. Кто-то фыркнул. Лёня демонстративно схватился за голову. – Да шучу я, – неожиданно для самого себя выпалил Коля и даже покраснел от этой своей спонтанной лжи. Он совершенно не шутил. Но эффект был неожиданным. Вова заржал громче всех, хлопнул его по спине: – Ну ты даёшь! С юмором у тебя тоже всё в порядке. Пошли уже, «по росту»! Вон за тем столом свободно. И, подхватив обалдевшего Колю под руку, потащил к столу. Лёня, покачав головой, но уже не так мрачно, поплёлся за ними, бормоча что-то про «ненормальных» и про то, что «первые дни в лагере всегда такая катавасия». Коля сел за деревянный стол, покрытый клеёнкой в мелкий цветочек, и вдохнул запах манной каши с комочками. Всё было не по плану. Он должен был анализировать, наблюдать, систематизировать. А вместо этого он только что пошутил (причём неудачно, но это сработало!), получил должность капитана без всяких выборов и сидел между каким-то чересчур дружелюбным Вовой и вечно недовольным Лёней, которые, кажется, уже становились... кем? Друзьями? Сослуживцами? Объектами наблюдения, которые вышли из-под контроля? Что вообще происходит? В городе таких проблем никогда не было и не должно было быть. Мысли о Матвее вызывали головную боль и, возможно, даже раздражение, но в этом ужасном факте Тумов младший признаваться себе уж точно не собирался. Руслан Андреевич, который подошел почти к самому концу первого приема пищи и по-дружески отдал «пять» тому высокому мужчине(хотя, по правде, Коля был почти такого же роста и он в упор не понимал, отчего едва ли не каждая девушка из отряда восхищенно ахнула, краснея), который, как выяснилось ранее, оказался Дугаром Яковичем, их вторым вожатым, проходя мимо их стола с огромным подносом, подмигнул Коле и одобрительно кивнул: – Молодец, капитан. Вижу, процесс пошёл. Так держать! Коля опустил глаза в тарелку. Процесс действительно пошёл. Вот только куда — он пока не понимал. Но почему-то, вопреки всем законам логики, ему вдруг стало интересно. Очень интересно. Пожалуй, даже интереснее, чем изучать данные о новых открытиях в биоинженерии и скрещивании разных видов гороха. Удивительный факт, что горох — это первый объект генетических исследований (опыты Менделя), а также ценнейший источник белка, способный заменить мясо.  Завтрак подходил к концу, когда Никита, дожевывая булку с маслом, небрежно бросил: – Коль, а ты же пойдешь после завтрака на линейку построением командовать? Руслан вроде бы говорил, что ты должен будешь рапорт сдать старшей вожатой. За весь отряд. Коля поперхнулся какао. – Рапорт? Я? – в голосе его впервые за день проскользнули панические нотки. – Но я не знаю текста! Я не готовился! В книге про пионерию был образец рапорта, но он рассчитан на торжественную линейку, а не на рядовую утреннюю, и там упоминались знамена, а у нас знамени нет, и я не уверен насчет формы обращения к старшей вожатой, потому что в разных источниках указываются разные варианты, и... – Тормози, капитан, – Асад, парнишка кавказкой внешности поднял ладонь, останавливая этот словесный поток. – Вожатый сказал, текст они сами напишут на бумажке. Тебе надо будет просто прочитать громко и четко. И не упасть в обморок, – добродушно улыбнувшись, попытался успокоить взволнованного пионера тот. – Я никогда не падаю в обморок, – машинально поправил Коля. – У меня вестибулярный аппарат в норме, а вазовагальные реакции отсутствуют. Вова за соседним столом уже давился смехом в кулак. Леня, кажется, даже перестал быть вечно недовольным – ему было слишком интересно наблюдать за мучениями новоиспеченного командира. Линейка прошла... относительно. Коля действительно прочитал нужную информацию по бумажке, стараясь не заикаться, и даже не ошибся в ударениях, очень огорченный собой оттого, что не успел досконально выучить и изучить текст, написанный, вероятно, Дугаром Яковичем. Старшая вожатая, Татьяна Васильевна – роковая брюнетка с укороченным каре и громовым голосом – похлопала его по плечу так, что он чуть не присел, и сказала: « – Молодец, пионер! Хороший у Руслана капитан.» Рядом стоящий директор, Московский, шепнул ей. – На удивление. Но, кажется, это удивление сразу спало, когда выяснилось, что Николай, капитан первого отряда, носит фамилию Тумов. Матвей вдруг подскочил к ровному рядку капитанов других отрядов, вставая за спиной младшего брата рядышком так, чтобы его тоже было видно всем присутствующим, гордо вскинув подбородок. Коля уверен, что еще чуть-чуть и старший брат бы даже взял его под руку. Это выглядело комично, учитывая соотношение их роста. А еще учитывая, что педагог-организатор и пионер были ничуть не похожи. Коля тогда еще не знал, что это было только начало. Следующие два часа превратились для него в бесконечный поток «капитанских» обязанностей. – Капитан, а куда нести полотенца? – спросила девочка с косичками, та самая, что в начале дня «строила глазки» Руслану, как выразился Вова. – Капитан, у нас мыло забыли! – крикнул кто-то из мальчишек. – Капитан, а почему нам дали только три мяча на отряд, а соседнему – пять? – возмущался Приморский, но с таким видом, будто проверял Колю на прочность. – Капитан, рассуди, – подошел незнакомый парень из второго отряда. – Твой вон там говорит, что Земля круглая, а я говорю, что плоская, потому что так в Библии написано. Кто прав? Коля открыл рот, чтобы выдать подробную лекцию о форме планеты, гравитации и историческом контексте библейских текстов, но Никита, возникший из ниоткуда, дернул его за рукав: – Не ведись. Это Ланзыы, он всех новеньких так разводит. Скажи, что Земля геоид, и иди отсюда. – Но это же не геоид в строгом смысле, а... – Коль! – Никита закатил глаза с такой экспрессией, что позавидовал бы даже Лёня. – Просто скажи и иди. Коля сказал и ушел. Ланзыы остался стоять с открытым ртом. К обеду Коля начал подозревать, что слово «капитан» стало его вторым именем. Или, скорее, первым, потому что собственное имя звучало теперь в разы реже. – Капитан, иди сюда! – Капитан, подпиши бумажку! – Капитан, а правда, что ты книгу про пионерию выучил? – Капитан, у Лёни живот болит, что делать?! – Капитан, а можно мне к подруге с другого отряда сходить? – Капитан, а ты кем хочешь стать, когда вырастешь? Последний вопрос застал Колю врасплох. Он замер посреди коридора, сжимая в руках список отряда, который надо было сдать Руслану Андреевичу (сказали «надо», значит, надо), и уставился на спрашивающую – ту самую девочку с косичками, которую, кажется, звали Маша. – Кем вырасту? – переспросил он, потому что вопрос требовал уточнения. – В каком смысле? По профессиональной классификации или по социальной роли? – Ну... – Маша смутилась. – Кем работать будешь? Когда школу закончишь. – Ученым, – ответил Коля без раздумий. – Биологом. Или, возможно, биофизиком. Изучать живые системы методами точных наук. – Ого, – сказала Маша и убежала. Коля посмотрел ей вслед и вдруг подумал: «Интересно, а ученые бывают капитанами? В смысле, не капитанами научных судов, а вот такими... отрядными?». А потом укорил себя за подобные глупые и бессмысленные мысли, которые только тормозят его и тратят и так драгоценное время. После обеда, когда Коля наконец добрался до корпуса и рухнул на кровать, Никита присел рядом на тумбочку. И почему он сейчас не со своим отрядом? Кажется, третий… – Ну как, капитан, выживаешь? Коля повернул голову и посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. – Никита. – А? – Скажи мне честно. Твой брат... он вообще представляет, что сделал? Он назначил капитаном человека, который вчера впервые в жизни увидел пионерский лагерь. Который никогда никому и никем не командовал. Который... – Который справится, – перебил Никита спокойно. – Руслан не дурак, хоть иногда… таким и выглядит. Он сразу видит, кто на что способен, – слегка хохотнув, уверенно ответил ему пионер. Коля сел на кровати. – Но почему я?! Я же... я не умею быть капитаном! Я умею анализировать данные, систематизировать информацию, запоминать большие объемы текста, решать логические задачи. А командовать людьми... это же совсем другое! Это социальные взаимодействия, это психология, это спонтанные решения в нестандартных ситуациях, это... – достаточно нехарактерно, слишком эмоционально и резко принялся говорить Тумов, даже в каком-то неясном для себя порыве пылко всплеснув руками. Никита слушал, не перебивая, и в глазах его плясали те же чертики, что у Руслана Андреевича, когда тот подмигивал Коле в столовой. – Договорил? – спросил он, когда Коля выдохся. – В общих чертах. – Тогда слушай сюда, капитан. – Никита слез с тумбочки и встал напротив, уперев руки в боки. – Ты сейчас перечислил ровно то, за что тебя и назначили. Ты анализируешь – значит, заметишь проблему раньше других. Ты систематизируешь – значит, наведешь порядок. Ты запоминаешь – значит, не забудешь, кому что обещал и кто за что отвечает. А командовать людьми... – он хмыкнул. – Командовать людьми можно по-разному. Можно орать, как старшина в армии, а можно просто объяснять, что и зачем делать, так, чтобы люди сами захотели это сделать. Ты, кажется, как раз второй вариант. Я прав? Коля задумался. Перебрал в голове утренние события. Когда он начал объяснять про построение по росту – все засмеялись, но в столовую пошли организованно. Когда он растерялся с рапортом – прочитал по бумажке, но никто даже не хихикнул. Когда отвечал про форму Земли – Ланзыы отстал, хоть и не сразу. – Наверное, – сказал он неуверенно. – Вот и я о том же, – кивнул Никита. – Так что расслабься, капитан. Будешь паниковать при каждом «капитан» – к вечеру нервная система иссякнет. А нам еще целую смену жить. Он хлопнул Колю по плечу и вышел из его комнаты. Коля остался сидеть на кровати, глядя в одну точку. Этот Никита же младше его аж на несколько лет, так почему говорит так, словно понимает все-все? Или это сам Тумов не понимает совершенно ничего?… Капитан. Снова это слово. Оно теперь будет преследовать его везде. Утром, днем, вечером. Во сне, наверное, тоже будет сниться, что кто-то кричит «капитан!» и требует принять решение. Коля закрыл глаза и представил себе график. Ось X – время пребывания в лагере. Ось Y – частота употребления обращения «капитан». Прямая росла экспоненциально. К концу смены, если верить экстраполяции, это слово будет звучать каждые три минуты. – Фербофобия, – прошептал Коля одними губами. – Боязнь определенных слов. Кажется, у меня начинается. В комнатку заглянул Вова, сияющий как начищенный самовар – кажется, этот парень с самого начала лагерной смены решил поставить цель постоянно заполняет личное пространство Коли собой. И как он еще к нему в комнату не подселился? А, точно, он хотел, но приехал гораздо позже и просто не успел. – Капитан! Там на улице игры начинаются! Ты идешь? Нас без тебя не начинают, говорят, капитан должен первым кидать мяч! Коля вздохнул так глубоко, будто готовился нырнуть на дно Марианской впадины, поднялся с кровати и пошел. По дороге к спортивной площадке он встретил Лёню. Тот шел с независимым видом, но, поравнявшись с Колей, вдруг буркнул: – Слушай... ты это... если что непонятно будет с этими уставами – спрашивай. Я довольно часто попадаю в этот лагерь, знаю все правила. Не так, как ты, на зубок, конечно, но все же. Коля остановился и посмотрел на Лёню с искренним удивлением: – Ты предлагаешь помощь? Амурский закатил глаза, но на это раз как-то... беззлобно, что ли: – Не предлагаю, а так... говорю просто. Мало ли. А то будешь как слепой котенок тыкаться. И ускорил шаг, уходя вперед. Коля посмотрел ему вслед и вдруг улыбнулся. Сам не заметил, как. Просто уголки губ поползли вверх, и все. – Капитан, ну ты где застрял?! – донеслось с площадки. – Иду, – крикнул Коля и прибавил обычной ходьбе темпа. Слово «капитан» вроде бы уже и не вызвало той внутренней дрожи. Почти.