Не смей исчезать.

Воздух в Большом зале был тягучим, как патока, тяжёлым от пара над супницами и гула голосов. Гарри сидел на своём обычном месте, но еда в его тарелке давно остыла. Рон с энтузиазмом уничтожал пудинг, Гермиона что-то увлечённо рассказывала, но Гарри не слышал ни слова. Его взгляд был прикован к точке в нескольких рядах от слизеринского стола. Драко стоял слишком близко к Забини. Не романтично — просто расслабленно. Свободно. Он откинул голову назад, смеясь какой-то шутке, и этот смех — легкий, непринуждённый — полоснул по нервам. Гарри почувствовал, как что-то тяжёлое поднимается из груди. Не боль. Злость. Холодная, кристально чистая злость человека, чью собственность посмели трогать без спроса. Как ты смеешь? — мелькнуло в голове. Не вопрос. Констатация. Он медленно поднялся. Рон что-то сказал вслед, Гермиона нахмурилась, но Гарри уже не был здесь. Он двинулся хищной, текучей походкой, пересекая пространство Зала. В его лице не отражалось ничего, кроме абсолютного спокойствия. Глаза были тёмными, внимательными, изучающими. Он не злился. Он просто решал задачу. Остановился прямо за спиной Драко. — Нам нужно поговорить. Голос тихий, ровный. Никаких эмоций. Только факт. Драко вздрогнул, медленно обернулся. Встретился взглядом с Гарри и внутренне похолодел. В этих глазах не было гнева. Там была уверенность. Абсолютная, непоколебимая уверенность в своём праве. — Потом, Поттер, — Драко постарался, чтобы голос звучал ровно. Попытался отвернуться. Это было ошибкой. Запястье обожгло стальным хватом. Пальцы Гарри сомкнулись ровно настолько, чтобы не оставить синяков, но сделать сопротивление невозможным. Идеальный захват. Просчитанный. — Я сказал, сейчас, — так же ровно, без повышения тона. Он наклонился к уху, и любой со стороны мог принять это за интимный жест. Только Драко чувствовал сталь. Блейз хотел что-то сказать, но красноречивый взгляд Гарри , полностью отбил желание говорить что либо против и демонстративно отвернулся. Драко стиснул зубы и позволил увести себя из Зала. Сопротивляться здесь — устроить цирк. Он знал это. И Гарри знал, что он это знает. *** Они вышли в пустынный коридор. Тусклый свет факелов метал дрожащие тени. Гарри шёл быстро, но не грубо, пока они не оказались в нише за рыцарскими доспехами. Как только остановились, Гарри не отпустил руку. Другой упёрся в стену рядом с головой Драко. Никакой агрессии в позе. Только контроль. — Ты решил, что можешь смеяться без меня? — спросил Гарри. В голосе не было вопроса. Только констатация факта с лёгким оттенком недоумения — как если бы его любимые часы вдруг пошли в другую сторону. — Я просто разговаривал, Гарри. С Блейзом. — Драко попытался вырвать запястье, но хватка даже не дрогнула. — Ты с ума сошёл? Я с ним и раньше ещё до войны дружил. — Не трать время на отрицание, — перебил Гарри так же ровно. — Я видел, как ты смотрел на него. Как смеялся. Ты не смеялся так со мной уже две недели. Это факт. Не нужно его оспаривать. — Может быть, потому что ты не даёшь поводов? — выплюнул Драко. — Возможно. — Гарри склонил голову, обдумывая это. Спокойно. Рационально. Как будто они обсуждали погоду. — Но это не меняет главного. — Чего главного? — голос Драко дрогнул. Этот разговор был хуже крика. Крик можно было парировать криком. А как парировать эту ледяную рассудочность? Гарри посмотрел на него с лёгким, почти отеческим снисхождением. — Ты думаешь, они выдержат тебя? Думаешь, кто-то из них захочет возиться с твоими ночными кошмарами? С меткой пожирателя смерти , вырезанным у тебя на руке? С тем, как ты кричишь по ночам? Они увидят это и убегут. Они всегда убегают. — А ты? — Драко с трудом протолкнул слова сквозь сжатое горло. — Ты считаешь, что выдерживаешь? Гарри наклонил голову, и в этом движении было что-то изучающее. — Я не просто выдерживаю. Я сделал тебя устойчивым. — Он произнёс это как аксиому. — Ты был сломан. Я тебя собрал. Я сидел с тобой ночами, когда ты орал от кошмаров. Я защищал тебя от окружающих! Они тебе навредить хотят и забрать тебя у меня! Как ты это не понимаешь? Это факты. Факты нельзя отменить. — Я не твоя вещь! — Драко рванулся, оттолкнул его. На мгновение хватка ослабла. — Ты не мой спаситель! Ты — моя клетка! Гарри перехватил его руки снова. Быстрее, чем Драко успел моргнуть. Прижал к стене всем телом. Их лица разделяли сантиметры. — Без меня ты развалишься, — голос упал до шёпота, но остался таким же ровным. — Ты снова станешь тем, кем был. Трусливым, жалким, ничтожным хорьком, который молил Тёмного Лорда о пощаде. Ты думаешь, я не знаю, каково это — быть никем? Я знаю. И я не позволю тебе снова стать этим. Никогда. Драко перестал дышать. Он смотрел в глаза Гарри — зелёные, спокойные, уверенные — и вдруг понял. Не умом — всем своим существом. Если я останусь, я перестану быть собой. И однажды я даже не замечу, когда это произошло. Страх ушёл. Осталась только эта мысль. Холодная и ясная, как горный ручей. Страх был тогда, когда была надежда что-то изменить. А сейчас надежды не было. Было только понимание: этот человек не держит его в клетке по злобе. Он держит его в клетке, потому что искренне считает, что так правильно. Что это — любовь. Что это — спасение. И это было страшнее любой злобы. — Ты не уйдёшь, — сказал Гарри. И в этом не было угрозы. Это был просто прогноз. Как «завтра взойдёт солнце». Он был настолько уверен, что не считал нужным даже повышать голос. Драко молчал. Гарри всмотрелся в его лицо, задержал взгляд на секунду, другую. Потом медленно, без резких движений, разжал пальцы. Отступил на шаг. Поправил мантию — ровно, аккуратно, будто ничего не произошло. Будто разговор был завершён и всё шло по плану. — Увидимся позже, — сказал он спокойно и развернулся, чтобы уйти. Он не оглянулся. Ему это было не нужно. Он был абсолютно уверен, что Драко никуда не денется. Драко смотрел ему вслед, и внутри него что-то обрывалось, падало в чёрную пустоту. Он стоял неподвижно ещё долго после того, как шаги Гарри стихли в конце коридора. Потом медленно, словно просыпаясь, поднёс руки к лицу. Они дрожали. Драко соскользнул по стене на пол. Если я останусь, я перестану быть собой. Он повторял это как мантру, идя в подземелья. Повторял, лёжа в постели и глядя в темноту. Повторял, когда за окнами начало сереть. Если я останусь, я перестану быть собой. К рассвету он знал, что должен сделать. *** Он поднялся за час до рассвета. Действовал чётко, механически, не позволяя себе думать. Собрал мантии в небольшой саквояж — только самое необходимое. Нацарапал записку для декана короткими, рваными фразами. Выскользнул из спальни, из гостиной, из замка. Холодный воздух обжёг лёгкие. Драко побежал к окраину запретного леса где заканчивается антитрансгрессионные чары . Он аппарировал прямо в пустой, промёрзлый холл Малфой-мэнора. Тишина здесь была мёртвой, кладбищенской. Пахло сыростью, пылью и памятью. Холод пробирал до костей. Драко прислонился спиной к тяжёлой двери и медленно сполз по ней на пол. Обхватил голову руками. Его трясло. Но впервые за долгие месяцы он мог дышать. Он сбежал из ада в ад. Но в этом аду у него было право быть собой. Даже если это "я" было сломанным. Даже если оно боялось. Даже если оно не знало, что делать дальше. Оно было его. *** Гарри узнал к завтраку. Он пришёл рано, сел на своё место и просто ждал. Ждал, когда Драко появится в дверях. Он был спокоен. Даже удовлетворён. Вчерашний разговор всё расставил по местам. Драко понял. Всё будет хорошо. Драко как всегда послушается его. Проходили минуты. Драко не было. Гарри продолжал ждать, гипнотизируя взглядом двери. Потом появился Слизнорт. Наклонился к Макгонагалл. Та нахмурилась. Гарри читал по губам. «Малфой». «Покинул школу». «Семейные обстоятельства». Вилка выпала из его пальцев. Вокруг зашумели голоса. Гарри их не слышал. Кровь отхлынула от лица. Но он не замер в ужасе. Он не прошептал растерянно «он не мог уйти». Он просто сидел неподвижно, и его лицо оставалось абсолютно спокойным. Только в глазах что-то изменилось. Стало ещё темнее. Ещё холоднее. Ещё внимательнее. Он не мог уйти сам. Логика включилась мгновенно, подчиняя эмоции, замораживая их, раскладывая по полочкам. Он не способен на такое решение. Не после вчерашнего. Не после того, как я всё объяснил. Гарри перевёл взгляд на учительский стол. На Слизнорта. На Макгонагалл. Потом медленно обвёл глазами зал — студентов, преподавателей, каждого, кто мог что-то знать. Значит, кто-то ему помог. Кто-то убедил. Кто-то дал идею. Кто-то открыл дверь. Рядом зашевелился Рон, что-то спросил. Гарри не ответил. Он думал. Мысли текли холодно и ясно, как вода по льду. Он вспоминал, кто в последние дни разговаривал с Драко. Кто смотрел в его сторону. Кто мог иметь доступ к информации о побегах из Хогвартса. Кто был достаточно близко, чтобы втереться в доверие. Забини. Эндрю. Гойл — вряд ли, слишком туп. Макгонагалл — маловероятно, но нельзя исключать. Кто-то из преподавателей. Кто-то из старшекурсников. Кто-то, кого он упустил из виду. Гарри аккуратно положил салфетку на стол. Поднялся. Лицо его ничего не выражало, кроме легкой задумчивости. — Гарри? — позвала Гермиона. — Ты куда? Он остановился, посмотрел на неё. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то — холодная оценка. Она тоже разговаривала с Драко на прошлой неделе. О чём-то спорила у библиотеки. Он видел. — Нужно кое-что проверить, — ответил он ровно. И улыбнулся. Обычной своей улыбкой, которой улыбался всегда. Только глаза остались тёмными. Он вышел из Большого зала, и никто не проводил его взглядом дольше секунды. Только Гермиона почувствовала странный холодок между лопаток, но отмахнулась — показалось. Гарри шёл по пустому коридору и составлял список. Имена. Факты. Возможности. Он найдёт того, кто это сделал. Он найдёт того, кто посмел забрать его собственность. И он найдёт Драко. Вопрос был не в том, сможет ли он. Вопрос был в том, что он сделает, когда найдёт. Но об этом Гарри предпочитал не думать. Эмоции только мешали логике. А логика подсказывала одно: система дала сбой. Систему нужно починить. Он завернул за угол, и его шаги стихли в каменной тишине коридоров. А в промёрзшем особняке Малфоев Драко внезапно вздрогнул, сам не зная почему. Просто на мгновение ему показалось, что чьи-то глаза смотрят на него сквозь стены, сквозь расстояние, сквозь сам воздух. Он поёжился и плотнее запахнул мантию. Холодно было не только снаружи.