Не смей исчезать.

Гарри проснулся за минуту до рассвета. Не от кошмара. Не от внутреннего будильника. Просто тело знало: ночь закончилась, пора вставать и проверять. Проверять, дышит ли. Проверять, здесь ли. Проверять, не исчез ли снова тот единственный человек, вокруг которого Гарри заново выстроил свою вселенную. Проверять не приснилось ли ему , снова встреча с ним. Он сел на кровати. В спальне Гриффиндора было тихо — Рон посапывал за пологом, Дин и Симус сопели в унисон. Серый предрассветный свет сочился сквозь толстые стёкла, ложился на пол бледными прямоугольниками. Гарри спустил ноги с кровати. И замер. Я иду к нему. Я всегда иду к нему. Это правильно. Мысль была привычной, уютной, как старая мантия. Он даже не осознавал, что это — контроль. Для него это была забота. Ритуал. Способ убедиться, что мир не рухнул. Он оделся в тишине, вышел из башни, миновал пустые коридоры. Ноги сами несли его в подземелья, к слизеринской гостиной, где он теперь имел право появляться в любое время — Макгонагалл махнула рукой после нескольких выходок в начале года, сказав только: «Пусть разбираются сами, я в это не лезу». Он прошёл сквозь каменную стену за портретом змеи, миновал пустую гостиную, поднялся в спальню мальчиков. Толкнул дверь. Бесшумно шагнул внутрь. Драко спал. Гарри остановился у кровати, глядя на тёмный силуэт под балдахином. Светлые волосы разметались по подушке, лицо было бледным в утреннем полумраке, но грудь мерно вздымалась. Дышал. Живой. Здесь. А самое главное ему не приснилось. Гарри выдохнул. Только сейчас осознал, что задержал дыхание. Всё в порядке. Он здесь. Он не исчез. Он постоял ещё минуту, вглядываясь в чужое лицо, привыкая к факту его существования. Потом развернулся и так же бесшумно вышел. Он не заметил, что Драко открыл глаза через секунду после того, как дверь закрылась. И долго смотрел в темноту, чувствуя на себе чужое внимание, как ожог. Ничего не изменилось. Гарри всё так же проверял. Драко всё так же чувствовал себя подопытным. Но надеялся но лучшее. *** За завтраком Гарри сел рядом. Не напротив — рядом. Их плечи почти соприкасались. Для посторонних это выглядело как близость. Для Драко — как клетка, которая стала чуть просторнее, но всё ещё оставалась клеткой. Для тех кто знает подробности из отношений , ониказались бомбой замедленного действия. — Ты не спал, — сказал Гарри, глядя в свою тарелку. Не вопрос. Констатация. Драко промолчал. Спорить было бесполезно — Гарри всегда видел тени под глазами, всегда замечал дрожь в пальцах, всегда знал. Это бесило. И одновременно... успокаивало. Потому что кто-то видел. Кто-то замечал. Кто-то знал, что он вообще существует. — Ешь, — Гарри пододвинул к нему тарелку с тостами. Жест был автоматическим. Рука сама совершила привычное движение, прежде чем мозг успел подумать. И только когда Драко замер, глядя на тост, Гарри понял, что сделал. Я снова контролирую. Я снова решаю за него. Он почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. Стыд? Страх? Раздражение на себя? — Я... — начал он, но не закончил. Драко взял тост. Сам. Медленно, глядя Гарри в глаза. Взял и откусил кусочек. Не потому что хотел есть. Потому что знал: если не съест, Гарри будет сходить с ума. — Спасибо, — сказал Драко с набитым ртом, и в этом "спасибо" не было благодарности. Только ирония. И странная, усталая нежность. Гарри отвернулся. Сжал пальцы в кулак под столом. Он ест, потому что я хочу. Потому что я не могу иначе. Потому что я сделал его зависимым от моей заботы. Мысль была острой, как лезвие. И Гарри заставил себя не отводить от неё взгляд. — Ты не обязан, — сказал он тихо, не глядя на Драко. — Есть. Если не хочешь. Драко замер с тостом в руке. — Что? — Я сказал... — Гарри сглотнул. Слова давались тяжело, будто он признавался в чём-то постыдном. — Ты не обязан есть, чтобы я не волновался. Если не голоден — не ешь. Тишина. Долгая, тягучая, полная электричества. — Ты серьёзно? — голос Драко был странным — хриплым, сдавленным. Гарри пожал плечами. Всё ещё не смотрел на него. — Я пытаюсь, — сказал он. — Не всегда получается. Но пытаюсь. Драко смотрел на его профиль — напряжённый, упрямый, сжатые челюсти, зелёные глаза, которые упорно смотрели в стену. Гарри Поттер, герой войны, спаситель магического мира, который сейчас сидел и пытался не контролировать его за завтраком. Это было так нелепо, так трогательно, так... по-человечески, что у Драко защипало в носу. — Я голоден, — сказал он. — Правда. И откусил ещё кусочек. *** После обеда Драко сказал: — Я выйду. Гарри, собиравший сумку, замер. Рука остановилась на полпути к учебнику. — Куда? — спросил он. Тон был тот же. Вопрос был тот же. Тот самый контроль, от которого Драко хотел сбежать. Тот самый голос, который спрашивал не из любопытства, а из потребности знать, отслеживать, держать руку на пульсе. Драко почувствовал, как внутри поднимается привычная волна раздражения. Я не обязан отчитываться. Я не твоя вещь. Ты не имеешь права. Он открыл рот, чтобы сказать это. И встретился взглядом с Гарри. В зелёных глазах не было требования. Там был страх. Чистый, неприкрытый, детский страх. Страх, что он снова уйдёт. Страх, что не вернётся. Страх, что тишина в мэноре повторится здесь, в Хогвартсе, и Гарри снова останется один в пустой гостиной, глядя на догорающие угли. — Просто выйду, — сказал Драко. Мягче, чем планировал. — Подышать. Гарри молчал. Пальцы сжимали лямку сумки так, что костяшки побелели. Драко ждал. Обычно в этом месте Гарри говорил: «Я с тобой». Или: «Куда именно?» Или: «Я провожу». Он всегда находил способ остаться рядом, сократить расстояние до нуля, сделать так, чтобы даже в одиночестве Драко чувствовал его присутствие. Сейчас Гарри молчал. Борьба была видна на его лице — мышцы ходили под кожей, челюсть сжималась, взгляд метался. Ему физически больно было не спросить. Не уточнить. Не прилепиться следом. — Ладно, — выдавил он наконец. Голос сел, сорвался на хрип. — Иди. Драко не двинулся с места. — Ты уверен? — Нет, — Гарри усмехнулся криво, горько. — Совсем не уверен. Я сейчас внутри разрываюсь на части, честно. Но я... я вчера обещал. Помнишь? — Помню. — И я пытаюсь. Корявенько, но пытаюсь. Драко смотрел на него. И видел не тюремщика. Видел человека, который борется с собственными демонами в реальном времени, прямо сейчас, с ним на глазах. — Я вернусь, — сказал Драко. Просто. Без обещаний, без клятв. Как факт. — Скажи, если задержишься, — вырвалось у Гарри. И они оба замерли. Потому что это было то же самое. Контроль, просто в другой упаковке. «Скажи, если задержишься» означало «я буду ждать и считать минуты, и если ты не скажешь, я сойду с ума». Драко уже открыл рот, чтобы съязвить. Чтобы ткнуть его носом в эту новую, более мягкую, но всё ещё клетку. Но Гарри его опередил. — Знаю, — сказал он устало. — Знаю, что это опять контроль. Я не могу иначе, Драко. Я правда не могу. Но я... я хотя бы говорю это вслух. Чтобы ты видел. Он поднял на него глаза — зелёные, уставшие, честные до боли. — Чтобы ты знал, что я понимаю, что это неправильно. И всё равно прошу. Потому что если ты не скажешь, я тут с ума сойду за час. А если скажешь — буду просто сходить с ума медленнее. Выбирать тебе. Драко стоял, оглушённый этой речью. Гарри Поттер, который всегда был уверен в своей правоте, который никогда не сомневался в своей заботе, сейчас стоял перед ним и признавал: я болен, я контролирую, я не могу иначе, но я хотя бы предупреждаю. — Ты невозможен, — выдохнул Драко. — Знаю. — Я вернусь через час, — сказал Драко. — Буду у озера. Гарри кивнул. Один раз. Резко. Драко развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился, обернулся. — Пытайся дальше, — сказал он. — Корявенько, но пытайся. И вышел. Гарри остался стоять посреди пустой спальни, глядя на закрытую дверь. Его трясло. Каждая клетка тела вопила: догони, проверь, убедись, не отпускай! А он стоял и слушал этот вопль, позволяя ему звучать, не подчиняясь. Первый раз в жизни он не пошёл следом. *** Час тянулся бесконечно. Гарри сидел в гриффиндорской гостиной, делая вид, что читает учебник по трансфигурации. На самом деле он не видел ни строчки — только буквы, расплывающиеся перед глазами. Внутри всё дрожало, пульсировало, выло от напряжения. Где он? Что с ним? Вдруг упал в озеро? Вдруг встретил кого-то? Вдруг тот пуффендуец снова подошёл? Вдруг он решил не возвращаться? Вдруг ему лучше без меня? Вдруг он понял, что свобода лучше? Вдруг... Гарри сжимал книгу так, что корешки трещали. Прошло сорок минут. Пятьдесят. Пятьдесят пять. Осталось пять минут и эти жалкие пять минут были как пять часов тянулись медленно и невыносимо. Он поднялся. Сел обратно. Поднялся снова. Подошёл к окну. Отошёл. Снова сел. Рон, игравший в шахматы с Симусом, покосился на него, но ничего не сказал. Даже Гермиона, читавшая в кресле у камина, только покачала головой и вернулась к книге. Они уже научились не лезть. Это было слишком личное, слишком странное, слишком не их. На пятьдесят восьмой минуте Гарри не выдержал. Вылетел из башни, промчался по коридорам, выскочил на улицу — и замер у входа. Драко шёл по газону со стороны озера. Медленно, спокойно, глядя себе под ноги. Мантия слегка развевалась на ветру, светлые волосы блестели на солнце. Он был жив. Цел. И возвращался. Гарри выдохнул. Так сильно, что закружилась голова. Драко поднял голову, увидел его, застывшего в дверях, и усмехнулся. — Я же сказал — вернусь. — Я помню, — голос Гарри был хриплым. — Я просто... вышел подышать. Они оба знали, что это ложь. Но никто не стал спорить. Драко тихо фыркнул толи от иронии толи ему эта ситуация и правда показалась смешной. *** Вечером Гарри накрыло. Драко сидел в кресле, листая какой-то журнал, когда Гарри вошёл в их маленькую гостиную (пустующую классную комнату, которую они обжили за эти месяцы). Гарри выглядел странно — бледный, сжатый, с затравленным взглядом. — Что? — Драко отложил журнал. — Ничего. — Гарри сел в кресло напротив. Слишком далеко. Слишком напряжённо. Драко ждал. Минута. Две. Три. — Я сегодня чуть не сорвался, — сказал Гарри вдруг. Голос глухой, сдавленный. — Когда ты задерживался. Я сидел и считал минуты. Представлял всё самое плохое. Хотел бежать искать. Хотел запереть тебя в комнате, чтобы ты никуда не уходил никогда. Честно. Такие мысли были. Драко молчал. Сердце билось ровно, спокойно. Он ждал продолжения. — Я не пошёл, — сказал Гарри. — Удержался. Но мысли... мысли были. Он поднял на Драко глаза. В них было что-то новое — не вина, не стыд, а странная, пугающая честность. — Я не знаю, пройдёт ли это когда-нибудь. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь быть нормальным. Спокойным. Не считающим минуты. Не проверяющим, дышишь ли ты по утрам. Кушаешь ли ты или снова голодаешь. Драко смотрел на него. И вдруг понял одну вещь. Гарри не ждёт исцеления. Он не надеется стать другим. Он просто пытается жить с тем, что есть. И хочет, чтобы Драко знал об этом. Чтобы видел его таким — больным, странным, пугающим — и делал выбор осознанно. — А я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать рваться на свободу, — сказал Драко. — Каждый раз, когда ты спрашиваешь «куда», у меня внутри всё сжимается. Каждый раз, когда ты смотришь на меня слишком долго, мне хочется выпрыгнуть из собственной кожи. Я не знаю, пройдёт ли это. Они сидели друг напротив друга, и между ними была не пропасть. Просто пространство, заполненное правдой. Неудобной, страшной, но честной. — И что нам делать? — спросил Гарри. Драко пожал плечами. — Не знаю. Наверное... просто продолжать. Ты — пытаться не душить. Я — пытаться не сбегать. И говорить друг другу, когда получается, а когда — нет. Гарри кивнул. Медленно, задумчиво. — Это звучит как... работа. — Это и есть работа, — Драко усмехнулся. — Добро пожаловать в реальность, Поттер. Никакого волшебства. Но другому в любом случае не получится , идёт? Гарри вдруг улыбнулся. Криво, устало, но улыбнулся. — Идёт. *** Поздним вечером, когда они сидели на своей скамье в восточном дворике, глядя на тёмное небо, случилось то, что случалось всегда. Гарри протянул руку и взял Драко за запястье. Не сильно. Не больно. Просто прикоснулся — пальцами к коже, проверяя пульс, тепло, реальность. Драко замер. Привычное раздражение кольнуло под рёбрами. Он опять. Опять проверяет. Опять контролирует. Опять не может просто сидеть. Он открыл рот, чтобы сказать это. Чтобы снова напомнить. Чтобы обозначить границу. И замер. Потому что Гарри отдёрнул руку. Сам. Через секунду после того, как прикоснулся. Отдёрнул и сжал пальцы в кулак, положив на колено. — Прости, — сказал он тихо. — Рефлекс. Драко смотрел на его профиль — напряжённый, виноватый, борющийся с собой. И внутри, там, где обычно поднималась злость, вдруг стало тепло. — Я знаю, — сказал он. И через секунду добавил: — Держи. Он сам протянул руку и положил ладонь на руку Гарри. Не в ответ на требование, а как предложение. Как жест, который говорил: я здесь, я не исчез, ты можешь не проверять, но если тебе так легче — держи. Гарри посмотрел на его руку. Потом на него. В зелёных глазах плескалось что-то, от чего у Драко перехватило дыхание. — Ты не обязан, — сказал Гарри. — Я справлюсь. — Знаю, — Драко усмехнулся. — Но мне не сложно. И они сидели так, в темноте, под спящим дубом. Рука Драко лежала на колене Гарри. Гарри не сжимал её, не проверял пульс, просто чувствовал тепло. А Драко чувствовал, что это его выбор, а не принуждение. Маленький шаг. Почти незаметный. Но в их мире — огромный. *** Ночь. Спальня Драко в подземельях. Он лежит в кровати, глядя в потолок. За окном — темнота озера, изредка мелькают силуэты рыб. Дверь открывается. Гарри входит. Бесшумно, как всегда. Он садится на край кровати. Не спрашивая разрешения — но и не требуя. Просто садится, потому что так они спят уже много месяцев. Потому что иначе Драко не засыпает, а Гарри не спит вообще. Драко смотрит на него. — Проверить? — спрашивает он. Без злости. Просто уточняя. Гарри замирает. В его глазах — борьба. Потом он качает головой. — Нет. Я просто... посижу. Если можно. Драко молчит секунду. Потом чуть отодвигается, освобождая место. Гарри ложится рядом. На спину, глядя в тот же потолок. Между ними — несколько дюймов, которые можно легко преодолеть. Которые они оба не преодолевают. —Знаешь я каждый раз удивляюсь, как тебя вообще сюда пускают.— сказал Драко пытаюсь разбаыить напрягающую тишину. Соседей у Драко давно уже нет и большое спасибо надо сказать именно Гарри ведь из-за его, соседи Драко отказались жить с ним. — Я всё ещё хочу проверить, — говорит Гарри в темноту. — Всё ещё. Каждую секунду. — Я знаю. — И я хочу, чтобы ты знал. Чтобы ты видел, какой я. Без прикрас. Драко поворачивает голову, смотрит на его профиль, освещённый слабым светом из-под двери. — Я вижу, — говорит он. — И я всё ещё здесь. Пауза. — Почему? — спрашивает Гарри. Голос глухой, настоящий. Драко думает. Долго. Честно. — Потому что без тебя я пустой, — говорит он наконец. — Не счастливый. Не свободный. Просто пустой. А с тобой... с тобой я хотя бы чувствую. Даже если это больно, страшно, бесит. Я чувствую. И это лучше, чем ничего. Гарри молчит. Но Драко слышит, как меняется его дыхание. Чуть глубже, чуть спокойнее. — Я не перестану контролировать, — говорит Гарри. — А я не перестану рваться на свободу, — отвечает Драко. — Значит, будем драться. — Значит, будем. Тишина. Тёплая, живая, наполненная их дыханием, их присутствием, их общей, больной, странной реальностью. Гарри протягивает руку. Не спрашивая. Просто протягивает — и кладёт ладонь на живот Драко. Там, где чувствуется дыхание. Где можно убедиться, что он жив, даже не проверяя пульс. Драко не дёргается. Не злится. Просто накрывает его руку своей. — Рефлекс, — шепчет Гарри. — Я знаю, — шепчет Драко. И они засыпают. Не исцелённые. Не счастливые. Не правильные. Просто — вместе. *** Гарри слушал его дыхание и понимал: страх никуда не делся. Он всё ещё хотел запереть его от всего мира. Всё ещё хотел быть единственным. Просто теперь он называл это не любовью — а рефлексом. И учился не подчиняться ему каждый раз. Где-то на границе сна он подумал, что завтра всё повторится. Он снова будет считать минуты. Снова будет бороться. А Драко снова будет выбирать — остаться или уйти. Это не конец войны. Просто перемирие. Но пока Драко дышал рядом — этого было достаточно.