Скорбь бессмертного

Вей Усянь падает в голодную пасть Луаньцзан, кажется, бесконечно долго. Его ослабленное тело, лишённое Золотого Ядра, бьётся о выступающие острые скалы клыки горы, и горло разрывается кашлем. С треском костей и отвратительным влажным хлопком лопнувших мышц он рухнул на груду камней. Или это были окаменевшие от времени трупы? Вей Усянь не хотел думать. Не сейчас, когда его тело разрывалось от боли, а сознание медленно угасало. Он умирает? Вей Усянь медленно открывает глаза, когда боль исчезла. Он видит перед собой мутную воду, густую, как болото, и тёмную, такую чёрную от крови, которую пролил не он. Ах да. Когда они были детьми, им рассказывали, что у каждого заклинателя есть свой внутренний мир. У Цзян Чена это было холодное озеро, почти полностью покрытое льдом. Внутренний мир Усяня ему не принадлежал. У него был другой хозяин. Юноша поднимает глаза от мутной глади, в которой невозможно разглядеть отражение, и видит гору из костей, ложащихся друг на друга слоями. Кости, скелеты, черепа с оскалом и тёмными провалами глазниц выстраивают лестницу к трону, оплетённому золотыми лозами. За эти троном, где-то далеко на недосягаемом горизонте видно огромное, колоссальное светящееся как солнце древо, чьи ветви уходят в чёрное небо. — Ты отказывался от моих наставлений, — чужой голос разносится в тишине, почти оглушая. Кажется, что он заполняет каждую частицу тела Вей Ина. — Отказывался от моего опыта. — Тяжёлый шаг заставляет его вздрогнуть. Кости трещат под сапогом с золотыми украшениями. — Отказывался от моих знаний. — Вей Ин поднимает взгляд, чтобы увидеть холодные, сверкающие как звёзды глаза, смотрящие на него то ли с презрением, то ли со скукой. — Я мог бы сделать тебя сильнейшим, — красивое лицо искажается неприятной улыбкой, — сделать тебя величайшим… заклинателем на вашей забытой Эонами земле. — Истинный хозяин этого место встаёт перед ним. Его прошлая инкарнация. Мужчина в чёрных одеждах с тяжёлым взглядом и золотыми наручами. — Но ты отказался. И оказался слишком слаб. Куда тебя это привело? — Вей Усянь смотрит на Вей Ина. — Снова ко мне. — Я… — Младший делает шаг, пытаясь найти слова, но звуки застревают в горле, скребясь острыми когтями. — Ты. — Мужчина усмехается и делает шаг в сторону, начиная обходить его, словно голодный зверь. — Ты с таким высокомерием, такой наглостью заявлял мне, что тебе хватит сил защитить всех, когда я предупреждал тебя об амбициях Ордена Цишань Вень. — Вей Усянь обводит рукой простирающееся в бесконечность пространство. — Твоё самомнение ослепило тебя. Четвёртый в списке молодых господ. Редкий талант. Настоящий гений. — Улыбка стала ядовитой. — И такой беспомощный. — Заткнись! — Резко вскричал Вей Ин, пытаясь ударить собственное прошлое. Но мужчина перехватывает его за запястье, словно дитя. — Я… я мог их защитить… — даже для него самого слова звучат не убедительно, — я могу их защитить. — Не можешь. — Вей Усянь отпускает запястье своего будущего и закладывает руки за спину. — И мы оба это знаем. Без своего Золотого Ядра, без меча один на проклятой горе полной голодный мертвецов, где сама земля стремиться тебя сожрать? — Он выгибает тонкую бровь. — Едва ли ты протянешь хотя бы месяц. Мужчина начинает уходить, и Вей Ин словно щенок идёт за ним следом. Истина, сказанная чужими его собственными устами, режет по не зажившей ране. Мадам Юй была права, не так ли? Он действительно оказался полностью бесполезен. Даже умереть достойно, как подобает члену Ордена, не может, брошенный гнить на проклятой горе. Взгляд серых глаз смотрит на широкую спину впереди идущего… — Ты можешь. — Тихие слова заставляют Вей Усяня замереть. — Что? — Он оборачивается, смотря на младшего с оттенком удивления в золотых глазах. — Ты можешь их защитить. — Уже твёрже повторяет Вей Ин. — Ты сильнее, ты опытнее, ты командовал армией, ты придавал миры огню, ты… — Зачем мне это делать? — Резко, со вспыхнувшей неприязнью в голосе обрывает мужчина. — Потому что я почувствовал твою реакцию на Вень Цин. — Юноша упрямо смотрит ему в глаза. — Вы были знакомы? — Не путай, мальчишка. — Вей Усянь почти шипит. Впервые за их долгое знакомство Вей Ин видит его настолько злым. — Вень Цин этого мира отличается от Вень Цин моего мира. Она не та, кто приняла моё родовое имя, не та, кто подарила мне сына и умерла с моей дочерью на руках. У них одно имя и одно лицо, но они разные. — Но ты скучаешь. — Вей Ин смотрит на своё прошлое с новым пониманием в глазах. — Ты скорбишь. Даже после стольких лет… — Прошли буквально тысячи лет. Я стоял на её могиле. — И не можешь отпустить. Вей Усянь резко отворачивается от него, полами одежды поднимая слабые волны на мутной глади. Он смотрит на далёкое сверкающее дерево и его взгляд застилают воспоминания. Они познакомились, когда он попал к ней на операцию. Было ли это эффектом лекарств или чем-то иным, но тогда Вень Цин показалась ему самой прекрасной женщиной на всём пространстве галактики. Потом среди солдат ходили шутки, что он специально получает травмы, чтобы увидится с ней. Вей Усянь стоял на коленях перед её дядей, прося благословения на брак. Тогда он уже был прославлен как Генерал Облачных Рыцарей, как тот, на кого обратила взгляд Милосердная Госпожа. И всё же он стоял на коленях, отринув всю свою гордость, умоляя о возможности называть Вень Цин своей супругой. Когда Вей Усянь о её смерти, о том, что её отравили, что она умерла с их дочерью на руках, он прочертил золотую дугу через всё звёздное море, придал огню и крови больше тысячи миров, и не остановился, пока не настиг последнего заговорщика, пока не оторвал ему голову голыми руками. Он пронёс свою любовь к ней сквозь звёзды, сквозь вечность и границы миров. — Пусть они разные. — Вей Ин подошёл ближе. — Разве ты не хочешь снова увидеть её лицо? Ещё хотя бы один раз? — Не делай вид, что знаешь о чём говоришь, — мужчина огрызается, но уже без привычной резкости. — Не знаю. — Молодой заклинатель качает головой. — Я не знаю каково это — любить кого-то настолько сильно, чтобы скорбеть спустя такое количество времени. — Он встаёт совсем рядом, словно совершенно не боится. — Но я чувствую то, что чувствуешь ты. И это… это невероятно. Едва ли кто-то способен ещё это испытывать. — Взгляд серых глаз смягчается. — Ведь это именно любовь к ней, к сыну и дочери, позволили тебе не раствориться полностью. Вей Усянь молчит, сжав зубы так, что почти слышен хруст. Этот проклятый ребёнок очень точно подбирает слова и бьёт в самое нужное место. Мужчина переводит взгляд золотых глаз на младшего и поджимает губы, но видно, что сопротивления уже не осталось. — Чего ты хочешь? — Спрашивает он, скрещивая руки на груди. — Я не прошу тебя выигрывать эту войну, — Вей Ин полностью поворачивается к нему и протягивает руку, — я прошу, я молю тебя — защити Цзян Чена и Цзян Яньли. Это всё, о чём я могу просить. Генерал смотрит на протянутую руку и молчит несколько секунд. Он медленно протягивает свою ладонь, но сжимает руку младшего в сильном рукопожатии. Глаза Вей Ина закатываются назад, когда он без сил оседает вниз. Вей Усянь ловит его с усмешкой. — Гуев мальчишка… — Он качает головой, но подхватывает бессознательного заклинателя и одним шагом переносится к трону, опуская его туда. — Отдохни. Я преподам твоему миру пару-тройку… десятков уроков по военному делу. Вей Усянь позволяет себе хищную улыбку. Всю свою бессмертную по милости Яоши жизнь он посвятил войне. Пришла пора вернуться к старому ремеслу.

***

Гора Луаньцзан дрожит. Многочисленные мёртвые души, мертвецы и ожесточённые призраки трепещут от чего-то слишком похожего на ужас, когда из тела молодого заклинателя волнами исходит могущественная энергия. Древняя, как звёзды, и сильная, как сами Могильные Холмы. Нет, ещё сильнее, ведь мёртвые деревья наполняются листьями и цветами. Полная костей и гниющей уже вечность плоти земля оживает, разливается цветами. Исцеляющая сила Изобилия во всём великолепии. Трупы бегут, но мёртвые, разрушающиеся ноги не способны унести далеко. Волна чужеродной силы накрывает их, сращивая разорванные мышцы, исцеляя древние раны, возвращая телам нужную форму. И она же изменяет их дальше, оборачивает в густую шерсть, в чешую, прочную, как сталь, в когти и клыки. Изменённые они падают на четыре конечности. когда сквозь их тела прорастают золотые лозы. Вей Усянь выгибается дугой, когда могущество древней души, наполняет его тело. В небо бьёт яркий, ослепляющий столб света. На несколько мгновений кажется, что взошло солнце. У него много имён. Генерал Облачных Рыцарей.

Божественное Предвидение.

Благословлённый Хозяйкой Вечного Сада.

Любимое дитя Изобилия.

Бог Войны.

Алхимик Мерзостей.

Творец Чудовищ.

Предатель.

Еретик. Но одно из них внушало трепет даже спустя тысячи лет его вечного заточения. Мир содрогнулся.

Левиафан, Пожирающий Звёзды, явился.