Мистер Уведу Вашу Девушку (и, возможно, вашего лучшего центрового)

Апрель 2017 года — Монреаль       Стоит ли говорить, что прошлый вечер был одним из худших в жизни Юны Холландер. Каждый родитель хоккеиста знает, что это опасная игра, что такое случается. Но Шейн был таким ловким на льду и обычно находился под защитой хороших тафгаев, поэтому большую часть своей карьеры провел без серьёзных травм — до сих пор. Она знала, что сотрясение мозга и перелом ключицы поддаются лечению, и ему, по большому счёту, ещё повезло, но ничто не могло по-настоящему утешить мать, увидевшую, как сильно пострадал ее ребенок. У неё кровь застыла в жилах, когда он упал, и ей показалось, что она ударилась о лёд вместе с ним, отчего у нее выбило воздух из лёгких. Она цеплялась за Дэвида, застыв на месте, пока они ждали, сможет ли он вообще открыть глаза. Дэвиду пришлось встряхнуть ее, чтобы вернуть к реальности, после чего они поспешили навстречу врачам на парковке стадиона. К тому моменту, как они выбрались из здания, скорая уже уехала, но врач команды сообщил им, в какую больницу его повезли, так что им оставалось только отправиться следом.       Находиться рядом с Шейном, пока они ждали официального диагноза, было мучительно. Он был в полубессознательном состоянии, пока ему делали анализы и рентген, но явно расстроен. Он бормотал что-то о «планах на вечер» после игры и твердил медсёстрам «скажите ему, я в порядке». Юна могла лишь предполагать, что под «ним» подразумевался либо Хейден, либо Джей-Джей, но сказала им только навестить его на следующий день. Потому что в течение нескольких мучительных часов ситуация была критической, и она отнюдь не была уверена, что с Шейном и вправду всё будет в порядке.       Слава богу, новости в итоге оказались хорошими, но каждый раз, когда она закрывала глаза, роковое столкновение всё ещё крутилось у неё в голове. В конце концов она смирилась с мыслью, что ей придётся изучать информацию о сотрясениях мозга и обсуждать с Дэвидом планы по его выздоровлению. Они планировали встать пораньше, чтобы вернуться в больницу к началу часов посещения, но после такой тяжёлой ночи случайно проспали. Юна отвезла Дэвида на арену за машиной Шейна (которая осталась там вчера после всей этой суматохи), и решила, что не помешает купить кофе, раз уж она и так опаздывала.       Вот так она и оказалась у главного входа в больницу, держа в одной руке поднос с кофе и пакет пончиков для медсестёр, а другой рукой отправляя Дэвиду сообщение, чтобы похвастаться, что она всё-таки опередила его. Совершенно отвлёкшись, она наткнулась на очень высокого широкоплечего мужчину, который выходил из больницы, опустив голову и частично скрыв глаза под тёмной бейсболкой…       — О, извините, сэр, я… — она замолчала, слегка озадаченная, когда подняла глаза и поняла, с кем разговаривает. — Илья Розанов?       Прошло немало времени с тех пор, как она видела Розанова вблизи. Конечно, она бесчисленное количество раз наблюдала за его игрой на протяжении многих лет, но, по её мнению, это не считалось. Он был широко известен благодаря своей репутации, используя энергию на стадионе, чтобы подпитывать своё раздутое самомнение, которое направлял на то, чтобы провоцировать своих соперников. До этого её самые близкие контакты с ним происходили на молодёжном чемпионате мира, и она в основном согласилась с первыми впечатлениями Шейна о нём. Он показался ей дерзким, самоуверенным подростком с эго размером с его родную страну. Создавалось впечатление, что он преследует какие-то цели и хочет кому-то что-то доказать, хотя она так и не узнала, кому именно. Хотя Юна всегда считала его тактику неспортивной, ей было больно признать (про себя), что его талант в значительной степени соответствовал созданному вокруг него ажиотажу. Она прекрасно понимала, почему он раздражал Шейна больше кого-либо другого в лиге.       — Миссис Холландер, — сказал Розанов, почти машинально снимая кепку при виде родителя. — Простите, я вас не заметил. С вашей рукой всё в порядке? Кофе вас не ошпарил?       — О нет, вовсе нет. — На поднос пролилось совсем немного кофе; легко отделалась, учитывая, что она фактически врезалась в кирпичную стену. — Если уж на то пошло, я должна извиняться за то, что писала сообщения на ходу, это было ужасно безответственно рядом с больницей. Я же на вас ничего не пролила, правда?       — Нет, нет, я в порядке, спасибо, — смущенно ответил он. Это был совсем не тот Илья Розанов, которого она помнила с молодежного чемпионата мира или даже с начала вчерашней игры. Он по-прежнему был бесспорно красив, но, оценив его внешний вид, она поняла, что он выглядит немного… потрёпанным. Под глазами у него были темные круги, из-за которых казалось, что он спал ещё меньше, чем она прошлой ночью, брови беспокойно нахмурены, и она никак не могла понять, вызван ли румянец на его щеках утренним холодом или чем-то ещё. Исчез тот печально знаменитый «плохой парень» команды Бостона; этот Розанов казался откровенно застенчивым и как будто бы нервничающим из-за разговора с ней. И, по правде говоря, не знай она лучше…       — Вы… пришли навестить Шейна? — спросила она, не в силах скрыть удивление в голосе. Он же приехал раньше неё, бога ради.       — Да, я только что от него. Я, эм… мы хотели извиниться. «Медведи», я имею в виду. Перед Холландером, конечно же, и перед вами. Марлоу не хотел так сильно его толкнуть, это была случайность. Я не хочу, чтобы вы или кто ещё подумал…       Юна подняла руку, чтобы остановить его, несколько удивлённая его искренностью.       — Всё в порядке, дорогой, мы знаем, что вы этого не хотели. В хоккее всякое случается. — После этих слов он расслабил плечи и тихо вздохнул с облегчением. — К тому же, я думаю, он просто так отвлёкся на вас, что не смотрел по сторонам. Но не говорите ему, что я это сказала, он будет себя за это корить. — Хотя, если подумать, Розанов вчера тоже был слишком сосредоточен на Шейне. Его никак нельзя было винить в произошедшем, он явно не обращал внимания ни на кого другого на льду, пока не стало слишком поздно.       Розанов тихонько рассмеялся.       — Не думаю, что он вспомнит, даже если бы я сказал. Лекарства действуют очень хорошо.       Юна невольно улыбнулась.       — Да, медсёстры предупредили нас, что он может быть немного под кайфом в первый день или около того. Значит, он в хорошем настроении, я так понимаю?       — Да, в хорошем. Сильно под кайфом, — ответил Розанов с какой-то странной нежностью в голосе.       — Что ж, приятно это слышать, даже если это просто действие наркотиков. Вчерашний день определенно был непростым для него. Или для нас, на самом деле. Кстати, спасибо, что были рядом с ним вчера, — добавила она, вспоминая, как обрадовалась, что Шейн не был один после столкновения. — Я была так рада, что кто-то оставался с ним во всём этом хаосе, пока он был едва в сознании в окружении парамедиков. Должно быть, это было ужасно. — По иронии судьбы, именно Розанов — а не Хейден, Джей-Джей или кто-то ещё из товарищей Шейна по команде — отказался отходить от Шейна, пока его не вынесли из здания. Умом она понимала, что тренеры, вероятно, настаивали на том, чтобы они оставались на скамейках, но как мать, которая не могла добраться до сына, она в тот момент внутренне кричала на них. На этот раз она была искренне благодарна Розанову за его наглое пренебрежение правилами и авторитетами.       — Да. Ужасно… — пробормотал Розанов, опустив глаза, причём его взгляд словно бы обратился куда-то внутрь.       — И спасибо за то, что пришли сегодня, я уверена, вам нелегко снова находиться в больнице так скоро, — добавила она. — Мы сожалеем о смерти вашего отца. — Если подумать, сегодняшнее посещение больницы было, в общем-то, исключительно добрым и спортивным жестом с его стороны, учитывая все обстоятельства.       На лице Розанова на мгновение мелькнуло замешательство, прежде чем он, казалось, взял себя в руки.       — Да, то есть… это ерунда, не проблема. Но спасибо. Он был… очень стар, — ответил он, словно не зная, что еще сказать. «Ну как вам это, — подумала Юна. — Илья Розанов потерял дар речи».       Она с любопытством посмотрела на него и заметила, что его шарф развязан и слегка сползает с плеча. Не задумываясь, она поправила его свободной рукой.       — Это из-за нашего столкновения, или вы сами так надели шарф? Я знаю, вы, мальчики, никогда не любите как следует кутаться, но всё же… — Она вздохнула. — Извините, вы взрослый мужчина и можете сделать это сами, но, кажется, после вчерашнего мои материнские инстинкты просто зашкаливают. Вам придётся мне потакать. В любом случае, — она сделала паузу, пытаясь найти что-то, что могло бы утешить бедняжку после того, как она упомянула его покойного отца. — Мне нравится думать, что любящие нас люди всегда с нами, несмотря ни на что. Да? — Она закончила плотно завязывать шарф вокруг его шеи, и, грустно улыбнувшись, утешительно похлопала по плечу.       Розанов, который смотрел на неё широко распахнутыми глазами, на мгновение застыл на месте, затем медленно кивнул и откашлялся.       — Да. Да, думаю, да. Да, всегда, — пробормотал он в ответ.       Прежде чем Юна успела что-либо добавить, перед входом в больницу остановилась чёрная машина. Розанов вытянул шею, чтобы проверить номерной знак.       — Это… за мной… я, эм…       — О, конечно, вы спешите на рейс. Ещё раз огромное спасибо за… ну, за всё. И удачи в плей-офф, мне неприятно это признавать, но я уверена, что вы пройдёте без… ну, вы понимаете… — Она замолчала, не желая проявлять неуважение к остальным участникам команды «Вояджерс».       Внезапно на его лице снова появилась знаменитая ухмылка Розанова, и он, казалось, немного выпрямился.       — Не волнуйтесь, все знают, что Монреаль — ничто без Холландера.       — Да, ну что ж, вы это сказали, не я. — На самом деле, это и озвучивать не нужно было, учитывая, как прошла остальная часть вчерашней игры без Шейна. Каждому родителю хотелось бы думать, что его ребенок — лучший в команде, но в её случае это было бесспорной правдой. С загадочной улыбкой и вежливым кивком Розанов снова надел кепку.       — Было очень приятно познакомиться с вами, миссис Холландер. Мы все надеемся, что Холландер скоро поправится.       Юна улыбнулась.       — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, мистер Розанов, — ответила она, сама удивляясь искренности своих слов. Она повернулась к входу, но, когда подошла к двери, Розанов окликнул ее.       — Миссис Холландер? — Она обернулась и увидела, что он уже почти сел в машину, но остановился на полпути. — Вы… эм… — он огляделся, словно проверяя, нет ли рядом кого-нибудь, кто мог бы его услышать. — Вы будете с ним, пока он выздоравливает, верно?       Юна растерянно заморгала; ответ был предельно очевиден, заставив ее усомниться, что она правильно расслышала вопрос.       — Конечно, я буду с ним, я ведь его мать. После такого я ещё долго с него глаз не спущу. Наверное, к тому времени, как он полностью выздоровеет, я его с ума сведу своей опекой.       Розанов кивнул с таким явным облегчением, что ей захотелось броситься к нему и крепко обнять.       — Конечно. Хорошо. Сводить его с ума. Да, это хорошо. Спасибо, миссис Холландер. — Он наконец забрался в салон и закрыл за собой дверь, оставив Юну стоять там и гадать, за что же он ее благодарит, пока машина отъезжала. В итоге она всё же вошла в больницу и направилась на этаж Шейна. В лифте она откинула голову на стену, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ей нужно было отнести пончики на пост медсестер, поискать дополнительную информацию о физиотерапевтических упражнениях, которые понадобятся Шейну, и напомнить Дэвиду освободить комнату Шейна в их доме в Оттаве, поскольку он будет жить с ними на время восстановления. Но помимо всего этого ей нужно было выяснить, что, чёрт возьми, происходит с Ильей Розановым и почему он вдруг почти так же сильно обеспокоен благополучием Шейна, как и она сама.