Яркий город

「Судьба」 Что такого в этом самом обычном слове? Что такого в судьбе, раз она заставляет человека переживать? Что такого в том, что она... Непознаваема Независима. Тотальна. Стоит человеку задуматься о ней, его проглотит бездна. Судьбу не познаешь, она абстрактна, как и реальность, как и существо в целом. Стоит человеку задуматься о ней, его проберёт дрожь, потому что он знает, что на судьбу не повлиять в независимости от того какая она. Стоит человеку задуматься о ней, его поглотит печаль от того, что судьба влияет на всю его жизнь — на дыхание, на маленькие шаги, на глаза, что смотрят на глубину других очей, наполненных теми же чувствами. Человек понимает, что судьбу не изменить. Ему стоит лишь смирится с этим и ждать свою участь... И всё же... Что есть 「Судьба」? Это незримое существо, что существует везде и всегда? Или же это лишь плод сознания человека, что не способен принять ужасы реальности, и он отдаёт ответственность на плечи абстракции? Размышлять можно по разному. Но абсолютного ответа нет и не будет. Ведь для каждого правда своя. Какая бы она не была...

***

Двадцать четыре часа. Это всего лишь часы, которые люди вложили в понятие суток. За это время может произойти как и большое количество событий, так и вообще ничего, из-за чего потом сидишь и думаешь "я трачу жизнь впустую" За двадцать четыре часа может упасть снежинка, а может и метеорит, который уничтожит половину города-миллионника. Может, за сутки сойдутся две части одного большого сердца в любви, а может, наоборот, разойдутся в гневной истерике и сквернословием. Никогда не знаешь, что будет ждать тебя через пару минут. В особенности, когда жизнь твоя состоит из беготни по городу, пока на асфальте отдыхает ещё недавно живой гражданин. Для мазохиста, возможно, это было бы весело. Но не для неё... Ярко, очень ярко. Голубое небо искрилось счастьем, пока облака медленно плыли по нему. Белые высотки, вперемешку с покрашенными и обклеянными по бокам рекламой магазинов добрыми волонтёрами и рабочими, гордо стояли ровным строем. По темновато-красным плиткам тротуара шли озабоченные своими делами люди. Кто-то из них оборачивался на другого, чтобы несколько секунд засмеяться в голос. Кто-то же оборачивался, чтобы надуться, как жаба, покраснеть и уйти в злой обиде. Дети играют в салочки на детской площадке, школота шла уставшая с уроков, на которых их несчастно гоняют. По дороге ехали разноцветные, как перья павлина, машины. Такова была жизнь в самом обычном городе, именуемым Ярким. Девушка всегда забавлялась – что такого произошло, что в голову первооткрывателю пришла идея назвать город именно так. Эрл сидела в люксовом автомобиле, который нехило несся на всех парах к месту назначения. Долго вглядываясь в мазню в окне, она всё же оторвала свой взгляд и протерла уставшие глаза. Затем, сунув руку в карман куртки, пыталась что-то нащупать. Вспомнила, что находится в брюках. Вытащив из кармана пачку сигарет, она выудила белую палочку. Предварительно приспустив окно, она зажгла сигарету. Водитель, который внимательно следил за пассажиркой, заметил, что для этого ей не понадобилась зажигалка. Несмотря на огромный интерес с его стороны, он молчал. Это было его обязанностью молчать. Машина мягко остановилась. Эрл вышла, не сказав ни слова, и прикрыла дверь. Прохладный ветер растрепал распущенные рыжие волосы до плеч. Осмотревшись на ближайшую округу, она определила, куда ей нужно идти. Это было несложно – поодаль, слева от магазина с неоновой надписью "Кушай Ярче!" суетилась небольшая толпа. Она выдохнула и уже начала идти. – Хэй!~... В неё что-то врезалось. Несмотря на неожиданное столкновение, Эрл осталась на ногах, почти не шелохнулась. На земле лежал мальчик, у которого на краях глазок уже собирались слёзки. – П-п-ластите... Она смотрела на него долгим, испытывающим взглядом. Боже, да он сейчас сознание потеряет. – Ничего. Как сам, не ушибся? – Амх... н-нет... Эрл помогла подняться ребёнку и пошла дальше. Мальчик еще долго смотрел ей вслед, восхищаясь её красотой. Девушка подошла к толпе и, наконец, начала слышать обрывки разговоров. –...-шайте, вы просто скажите, когда переход откроют? Это единственный переход, который сокращает мне путь ровно на четыре минуты! – Вот болван, пока тут рот раззёвывал, мог уже обойти. – Кто болван? Я болван? Сам то мог тоже обойти, а в итоге так же как и я стоишь и ждёшь! – ...А я то не жду. Я так, просто тут проходил мимо и вот интересно стало. Оба посмотрели друг на друга. А затем засмеялись в голос. – Пха-ха-ха, лады — уговорил! Я пойду... – Угу, угу, смотри не потеряйся старьё... Незнакомцы разошлись, а Эрл приблизилась к заградительной ленте. Недовольно цыкнув, она вытащила из внутренного кармана куртки удостоверение. Забавляясь округлившими глазами полицейского, Эрл пошла дальше. Но вскоре её встретил другой мужчина. Он был одет в темные штаны с берцами и в рабочую форму, что напоминала собой куртку с большим множеством карманов, а на голове виднелась фуражка. В кобуре на поясе виднелся пистолет, что внешне выглядел как Glock 34, но также был обвешан дополнительной амуницией, к примеру, голографическим прицелом. – Приветствую, госпожа Минсерия – Ага-ага. Все готовы? – Так точно, госпожа. Все ожидают вас. Мужчина повёл за собой девушку. Устало разглядывая серые в тени стены, Эрл размышляла о деле: – Доложи о ситуации. – Есть! Сегодня в два часа дня по местному времени, была вызвана группа оперативного реагирования. Очевидец – женщина преклонного возраста, шла по соседнему тротуару от места происшествия, когда услышала звуки, напоминавшие ей как "что-то жарится и пищит, словно замораживают". Несмотря на сильный страх, она набралась смелости посмотреть, что вызвало такие звуки. Пройдя через несколько поворотов, в переулке за мусорным баком она лишь увидела обугленную руку, что хватило ей, и мы были вызваны. – Принято. Дальше они шли в тишине, которая вскоре была нарушена далёкими разговорами. Оперативная группа, которая в итоге была вообще не оперативной из-за личности, идущей позади них, стояла на изготовке, держа в руках глоки и проверяя каждый уголок. Впереди был тот самый мусорный бак, и всё внимание было сосредоточено на нём. Однако эавидев виновника их медленной работы, группа быстро стала прямо, в два ровных небольших строя. – Отставить. На изготовку. Пошурудив у себя в кармане и с горечью осознав, что мятных леденцов больше не осталось, она затушила сигарету и смяла ботинком. Достав из карманной кобуры автоматический револьер, проверила его на работоспособность и посмотрела на каждого члена группы. У каждого на глазах читалось разное. Кто-то хочет домой. Кто-то хочет побыстрее увидеться с любимой. Кто-то хочет не получить рану. Кто-то надеется, что судьба сблаговолит ему и оставит его в живых. Она отринула все эти мысли, и более не смотрела на их лица. Она не думала об этом, но вполне возможно, что она выглядит также. – Выполнять. Приказ отдан. Группа шла медленно, прикрывая друг друга. Эрл внимательно, тщательно осматривала каждый угол, каждый кирпич на наличие ловушки. Чисто. Наконец девушка смогла подойти к телу. Говоря искренне, не самый ужасный случай, хотя и завидовать нечему. Опознать, женщина или мужчина, не представлялось возможным, так как на кожном покрове наблюдались ожоги чётвертой степени, или же по-другому, сквожь кожу виднелись запечённое мясо и обуглившиеся кости, виднелся небольшой пар, исходящий от этого месиво. Вместе с кожей, очевидно , отсутствовали волосы на голове. Левая и правая нога были отрезаны до колен. На обеих руках исчезли пальцы. Лицо было разодрано настолько, что с трудом думалось, что на нем когда то существовали глаза, рот и нос. По таким данным было не трудно догадаться, что человек был сожжён заживо, предварительно испытанным на прочность. И это казалось очевидным – на теле буквально ожоги от огня и оно плавилось с паром. Вот только так казалось на первый взгляд. Эрл приблизилась к трупу и опустила руку на спину тела. Она почуствовала ничего кроме режущего кожу холода. Парадоксально, не так ли? Сожжёный буквально пару минут назад человек холодный, словно только что прибыл с Эвереста. Ещё забавнее, а может и нет, было самой группе. А это по той простой причине, что они не впервые встречают такое. Два месяца назад в городе стали происходить необъяснимые убийства. Сначала это походило на какую-то шутку – смерть человека в закрытой комнате. Какой-то умник решил почувствовать себя Мориарти и сделать "нераскрываемое" дело.Но криминалисты не нашли ничего. Абсолютно. Они не могли объяснить, кто и как убил человека в комнате, которая была окружена четырьмя бетонными стенами без единого отверстия. Ни следов какой либо живности, ни следов логической связи – как человек мог быть убить пару часов назад в наглухо закрытом помещении, в которое по всем существующим признакам, не входили несколько лет? И таких убийств становилось все больше и больше. И обычные граждане тоже стали это замечать. Это вылилось в одну проблему, но сейчас не об этом. "Ничего нового" Скудно, да что поделать. Работа такая. Мысленно завершив на сегодня важные встречи из-за работы, она вновь осмотрела труп в пустой надежде. Она засмотрелась на левую руку без пальцев, хотя, как Эрл подумала позже, сделала это непроизвольно, неосознанно. Она лежала так, будто что-то укрывала, прятала. Эрл медленно подняла раскрытую ладонь и направила на руку-уголёк. Та же, в свою очередь, начала подниматься без чьей либо помощи. Как вспоминала позже сама Эрл, наверное, именно тогда её жизнь прокрутилась на все 180 градусов. Под рукой-угольком был рисунок кровью. Рисунок телевизора, внутри которого было чьё-то мазаное лицо в шляпе.

***

Судьба. Многие бы её назвали стервой, ведь она никогда им не благоволит. А другие наоборот бы с бубном танцевали, когда им на руки упала безграничное счастье. Но какой можно назвать судьбу человека, который изо дня в день передвигает свои ноги, только чтобы выжить? Который постоянно убегает от монстров, которые всегда были выше, быстрее, больше и опаснее него самого? Который убегает не только от самих монстров, но и от самого себя? От мира, что его так беспричинно ненавидит? На далёком острове средь окружавших его океанов существовал город. Бледный город, так его называли. Ходили слухи, да что уж говорить , большинство знало, что там обитают твари, встреча с которыми привела бы к изменениям твоего тела. И вовсе не факт, что имеется ввиду обыкновенные раны. Говорили, что в городе жил Доктор, который по просьбе пациентов превращал их в манекенов со всякими приблудами вместо конечностей. Никто не сомневался, что так и было – сомневались, что это было по обоюдному согласию. Шли слухи и об страшной Учительнице. Якобы она когда то там давно была обычным человеком, но сошла с ума и в своём извращённом сознании она "учит" детей. Бедные фарфоровые детишки. И пусть эти сплетни раззадоривали выживших с Бледного города рассказывать ещё больше таким же смельчакам, они никогда не говорили о Нём. Тот, кто положил конец этому городу. Тот, кто захватил разумы несчастных людей. Тот, кто если придёт за ребёнком, его больше никогда не увидят. Телеведущий. Или же Длинный Человек. Или же Тощий. Все его называли по-разному, но было понятно о ком речь. Существо, которое забирает детей. Ростом выше чем любой монстр в городе, очевидцы говорили, что когда Он идёт, здания кажутся маленькими, словно их уменьшили в разы. Еще те же говорили, что когда Тощий проходит рядом, время словно замедляется, воздух наполняется тяжёлой отдушиной, ходить становиться невозможно. Остаётся только надеется, что ты спрятался хорошо, и тебя не найдут. Большее о нём не говорили, потому что не хотелось. Небо заволокло громадными серыми тучами, из которых нескончаемым потоком лился дождь. Высокие здания кренились во все стороны, как будто сейчас упадут, но они чудом держались. Вспышка света. Ряд зданий откинулся назад, словно живое существо получило удар в лицо. Они умудрились вернуться в свое положение, но со следующей вспышкой света вновь накренились. А всё из-за двух существ, стоящих друг напротив друга. Это было сражение. Сражение помыслов и их желаний. Моно, мальчик который выжил. Он стоял, пригибаясь, на трясущихся ногах. Чёрные волосы слиплись от грязи, его зеленоватое пальто было тут и там в порезах, как и его кожа, а коричневые штаны так и не просохли от дождя и болота. Зрачки, что когда-то были темными, светились ярким голубым цветом. Из носа текла кровь от перенапряжения, да и если бы только. То столкновение поезда на большой скорости явно принесло ему внутреннее кровотечение, так как он долго чувствовал на языке вкус железа. Но сейчас ему это было не важно. Он должен был победить существо напротив. Он должен был спасти свою подругу, которую похитил этот монстр. Он должен... нет, обязан был вернуться за ней. Не мог бросить её одну. Тощий тянулся рукой за мальчиком. Но тот лишь поднял раскрытую ладонь. На тыльной стороне ровныем слоем расстеклась голубоватое свечение. Впереди Моно пространство исказилось, и Тощий, что все тянулся к нему, начал искажаться тоже. Его ломало, как игрушку, он изгибался в нескольких местах, очевидно ломая кости. И все же он не был человеком, раз его это не убивало. Мир озарился вспышкой, и Тощий вновь отлетел на несколько метров назад, пока здания вокруг грохотали и ломались. Моно уже не мог стоять, ноги не слушались. К его счастью, ему не нужно было атаковать. Тощий стал медленно распадаться на частицы, пока вовсе не исчез. "Ещё не всё..." Измождённый Моно встал и вскинул руки. Здания вокруг задвигались в такт его мыслям. Теперь он ими управляет. Теперь то он может спасти подругу. Теперь он может делать всё. Здания начали съезжать, но главная его цель – башня, стала приближаться. С диким свистом цитадель остановилась в десяти метрах от Моно, открывая ворота внутрь. Мальчик долго смотрел прямо перед собой. Он всё не знал, что же ему делать с его подругой Шестой. Огромное существо тихо дышало и держало музыкальную шкатулку, что играло одну и ту же мелодию по кругу. Руки существа переломаны в несколльких местах, как будто ей добавили лишние суставы. Длинные черные волосы ниспадали, закрывая лицо. И всё это дело приукрашивал дождевик подстать размерам. – Хэй! Моно решился подозвать её. План увенчался успехом – она отреагировала и пошла за ним. Она всё же помнит его! Для Моно это была радостная новость. Неизвестно, сколько времени Шестая здесь просидела. Но сюдя по всему немало, раз она успела превратиться... в это. Моно заметил молоток на чемодане. Следом он посмотрел на шкатулку. Эта мелодия так зачаровывала. Послышалось шёрканье. Взяв крепко в руки молоток, Моно со всей ударил по шкатулке. "Осталось совсем чуть-чуть..." Моно это чувствовал. До конца действительно оставалось совсем немного. Устав от всего что можно, он с трудом тащил молоток за собой. Молоток то и не был большим всегда, до входа в Башню все вещи были более менее обычного размера. Здесь же они были большими, и Моно чувствовал себя муравьём во всей этой суматохе. Но останавливаться он не планировал. Подняв молоток, он опустил его покорёженную шкатулку, одновременно слыша крик Шестой в теле монстра. "Прости..." – Мир покрыл мрак. Открыв глаза, Моно видел, как шкатулка погнулась и светилась изнутри фиолетово-розовым цветом. Он был решителен как никогда доломать эту гнусную шкатулку. Еще удар молотком. И ещё. И вот от неё не осталось и следа. Краем глаза он увидел, как кто-то встаёт. Шестая! Она превратилась в человека! Радость заполнила его голову, он бы прямо сейчас заключил её в объятия. Но Мир так не думал. Стены начали осыпаться, показывая свои внутренности. Живая плоть пульсировала, а в ней же начали открываться Они. Глаза Око. Шестая пробежала мимо Моно. Он бы хотел поругаться с ней за этот счёт, но ситуация не позволяла. Он побежал вслед за ней. Желтый дождевик вилял то влево, то вправо, уклоняясь от падающих каменных плит. Для Моно это был словно маяк, он бежал следуя маршруту этого дождевика. Оба ребёнка выбежали на мост, который, как назло, стал ломаться именно сейчас. Шестая, бежавшая впереди, еле как успела перейти уже образовавшийся разлом. А вот Моно не успевал. Но у него был выход. Шестая его поймает, и он ни на секунду не задумался и прыгнул со всей силы. Хлопок. Их руки крепко сцепились. Моно не сомневался, что она сможет. Она тоже была молодцом. Но... Почему она так долго не поднимает его? Моно посмотрел вверх, прямо на лицо Шестой. Что-то не так Их взгляды пересеклись. Глаза фокусировались на зрачках друг друга. Что-то не так Пока мир осыпался вокруг, оба неподвижно лишь смотрели друг на друга. Что-то точно не так Нет. Нет! Этого быть не может. Он не верит этому. Она не может. "Почему..." Таким вопросом он задался перед тем, как цепкая рука отпустила его. Моно падал в непроглядную бездну. Шестая же встала и ушла в портал позади. Его глаза медленно отворились. Думать было больно. Слишком больно. Ужасно больно! Мысль приносила страдание, а страдание боль. Боль. Боль. Больнобольнобольно. Почемупочемупочему? Что он сделал не так? Моно же пришёл за ней, спас её. А она решила оставить его здесь, на радость этим глазам? Почему. Почему? Моно просто шёл. Без цели. Цели уже и быть не может. Ступая по волнам живой плоти, впереди появилась возвышенность. А на ней самый обычный, деревянный стул. Моно сел на него. Он больше ничего не хочет. Хватит с него. Вокруг, издалека начали двигаться стены из плоти. Глаза смотрели на него. Око смотрело на него. Оно было радо? В его бездну свалилась жертва, конечно радо. Голова опухла. Она сейчас взорвётся. Больно. Слёзы беспорядочными дорожками идут по щёкам. Стены приближаются. Глаза приближаются. Это конец. Не успел он опомнится, как оказался в комнате. Да хотя, какая разница. Это уже не важно. Моно перестал что-либо осознавать вокруг себя. Нет. Он перестал вообще осознавать. Одному только Оку было известно, сколько прошло времени здесь. Оку казалось, что мальчишка должен был бушевать, гневаться, плакать. Да что угодно, но только не сидеть кривой спиной на стуле. Ну и ладно, так только лучше. Оку нужно было изредка залазить в мысли мальчика и сеять внутри нужное. Не более. В остальном, как и ему, Оку приходось ждать. Где-то часы тикали. Забавно, ведь здесь кроме стула ничего нет. Око прикрыло свои глаза и впало в сон. Даже Всевидящему существу нужен сон. –...? Однако что-то не так. Око это чувство кажется... Знакомым? Но оно не помнит. Не помнит чтобы это происходило. Оно, Всезнающее и Всевидящее Око, не знает что происходит? Такого не может быть. Это странно. Моно сидел на стуле, хотя его можно было принять за скульптуру. В метрах пяти от него перед ним воздух стал сжиматься в фиолетовом свечении. Пыль, что гладким слоем лежала на полу, стала взлетать. Чёрные частицы стали кружиться вокруг одной точки. Послышалось грохотание, и в воздухе появился темный силуэт. Силуэт мягко вступил на плоть, очертания его бы непознаваемы, как будто он был одновременно прозрачным, и черным, и светлым, и цветным. Единственное, что можно было понять, так это то, что в области предполагаемого лица была куча глаз, которые как неугомонные дети вертелись и осматривали все вокруг. Незнакомец посмотрел на мальчика. Вскинув руку, Неизвестный направил частицы и свечение начало лететь к мальчику и кружиться вокруг него. Спустя секунд пять всё закончилось. Незнакомец всё стоял и размышлял о чём-то. – Надеюсь, все получится. Оставив фразу в воздухе, Незнакомец исчез в разломе. Всё внутри Башни осталось прежним, как будто ничего не изменилось. Однако через несколько секунд, мир покрыл мрак и... –КХА-А-А-КГХ!!! Моно очнулся и упал со стула, схватившись за голову. Её разрывало, будто тысяча ножей воткнулись одновременно и елозились там. Ужасное чувство. Постепенно боль утихла. Хотя очень неприятные ощущения все ещё оставались, теперь он хотя бы мог думать. Да, кажется он стал что-то вспоминать. Борьба с Тощим. Восхождение на Башню. Спасение Шестой. Побег от Живой плоти. И... Небольшое воодушевление снесло как ветром. Думать снова не хочется. Почему? Почему Шестая отпустила руку? Сколько бы ни думал, а бедная головушка Моно не могла придумать достойный ответ на вопрос. Голова снова стала опухать, и что-то зашевелилось внутри. Как будто тараканы залезли и едят по кусочку мозг. – Да ну его! Моно осознавал, что терять контроль над собой не стоит. Он ведь в башне! Те глаза, что следили за ним, скорее всего, скоро поймут что он в сознании. А это не сулит ничего хорошего, когда он сидит и паникует. Нужно успокоиться. Замедлить свои мысли. Вроде что-то дыхательной техники. ВдохВыдохВдохВыдохВдохВыдох С течением времени думаться стало легче и без головной боли. О Шестой потом подумает, когда найдёт убежище. А сейчас нужно заняться безопасностью. Моно немного удивился с собственного спокойствия. Как будто бы он должен был в гневе метаться и проклинать всё что здесь есть, а он делает наоборот. Может, это хороший знак? Он встал и осмотрелся. Ничего примечательного – комната с серыми каменными стенами и таким же полом. Впереди деревянная дверь. За неимением выбора Моно подошёл и открыл её. Он поморщился, потому что дальше был коридор. От коридоров всегда много проблем. Пройдя через него он открыл ещё одну дверь и оказался посреди пустоши. Под ногами у него была плоть, которая уже не шла волнами, а просто ровным слоем лежала. Никаких стен ни из месива, ни из камня. Вокруг только непроглядная пустота. Дверь захлопнулась. Моно обернулся, но прохода больше не увидел. Дверь просто исчезла прямо у него перед носом! Парень напрягся, ожидая какой-нибудь подлянку или голос, который заговорит с ним. Но ничего не происходило. Только звенящая тишина проходила через уши, выбирая свою остановку в голове мальчишки. Поняв, что с ним никто говорить не будет, Моно пошёл дальше. И всё же, нужно быть аккуратнее, ведь неизвестно, когда глаза заметят, что он тут свободно гуляет. Или известно. Прошло несколько часов, а ничего так и не происходило. Моно шёл, и шёл, и много шёл, но картина не менялась ни насколько. Складывалось ощущение, словно он также на стуле – только вместо того чтобы сидеть он ходит. Абсолютно ничего. Напряжение сменилось любопытством и спокойствием. Моно пришёл к мысли, что по неизвестной причине Око либо не может следить за ним, либо не хочет. И найдя наконец отвесную стену, он подтвердил свою догадку. Глаза, что кучей уставились на него ещё недавно, теперь не просто сгнили, а уже превращались в пыль. Они стали похожи на сморщенный изюм. Моно правда не помнил, откуда он знает, что такое изюм. Это было не похоже на разложение обычного живого существа, но на что именно это было похоже Моно догадаться не сумел. "Что произошло с ними? Неужели прошло столько времени, что Глаза теперь мертвы? А я тогда почему не то что не повзрослел, а вообще жив? А снаружи тоже прошло столько времени?" — вопросы роились в голове как черви в земле, оставаясь без ответа. В результате своих размышлений он не заметил, как продолжил идти вдоль стены. Но даже спустя ещё пару часов он никуда не вышел, ведь кроме этой самой стены больше ничего не было. "Вполне возможно, что дальше могут такие стены. И если так, то выбраться это не поможет" Моно почему-то чувствовал, что где-то должен быть выход. Будто только подумай, и вот он появится. Чисто на всякий случай, он сконцентрировался и попробовал визуализировать дверь, ведущую наверх. Хм-м-м.... Недовольно вздыхая, Моно бросил попытки. Кроме гудения в голове он ничего не получил. А было бы забавно, появись она здесь. "Нужно подумать" — Внутри своего разума Моно стал составлять схемы.—"Если я продолжу просто ходить по кругу в надежде на изменение, то свалюсь от измождения. Я ведь ничего не ел перед битвой, да и... когда я в последний раз что-то ел, не считая объедков? Вспомнить трудно..." "... но тогда что мне делать? Просто сидеть здесь тоже не вариант. Глаза мне ничего не сделают, конечно, но пора действовать" Действовать было уже необходимостью. Моно вдруг украдкой посмотрел на высокую стену перед собой. –... Да не, глупость какая-то. Не будет же он взбираться по этой отвесной стене хрен знает какой высоты? Может он и отбил голову при падении с поезда, мозги вроде бы не терял. "Пожалуй, осмотрюсь получше..." Прошло ещё часа три. А может и четыре. Моно уже и не считал, сколько он безрезультатно ходит туда сюда. Его догадка, что дальше будут такие же стены, не подтвердилась. Вполне возможно, что это помещение такое огромное или остаточные силы башни или Око влияют на это. В любом случае, думая на протяжении почти всего пути, он ни к чему дельному не пришёл, кроме как попытаться взобраться наверх по стене. Крайне безумная идея. Никаких гарантий, что наверху не будет внезапно образовавшийся потолок, или глубина отсюда до верха будет составлять не менее тысячи метров, или... да много чего придумать можно. И как ни крути, а у Моно ничего не оставалось, кроме как делать. Он прислонил руки к плоти. Медленно впиваясь в мясо, пальцы проскальзывали внутрь, и это было жутко неприятно. Ощущение, словно ложишь пальцы на что-то острое, но они впиваются недостаточно сильно, чтобы отдёрнулись рефлекторно. По крайней мере терпимо. Хоть и с отвращением, Моно стал ползти вверх. Он был уверен в своих навыках скалолазания (Спасибо учительнице за её уроки побега по книжкам.) Это будет испытанием на выносливость. Он справится!

***

Спустя ещё час Моно хотел сдохнуть. Не в физическом плане, конечно. На метре пятидесятом стали появляться проблемы что с выносливостью, что с путём. Моно совсем позабыл о своих любимых ранах. Если уж от ментального воздействия он исцелился за счёт времени, то физические травмы, такие как больная спина, поврёжденная нога и другие мелкие порезы в совокупности высосали из него всю выносливость. А ведь именно в ней он был уверен после всех своих навыков... Но это никуда не шло с другими причинами его усталости. Глаза. Кто же знал, что будучи мёртвыми, они всё равно сумеют ему вставить палки в колёса? Те глаза, что оставались в своих "глазницах" рассыпались в труху. И была бы проблема только в этом! Несмотря на то, что они должнв были быть иссушенными, из них при распаде выделялась жидкость. Какая именно Моно думать не хотел, хоть и догадывался. И эта жидкость действовала как смазка, делая и так не особо цепкую плоть склизкой. "Смазка! Вот чего мне в жизни то не хватало..." — думал мальчик, протягивая с тяжким трудом руку вверх.—" Вот залили бы мне с самого начала, и бегал бы как заведённый, как кукла... И изучал бы мир вокруг, убегая от монстров..." — мысль сбилась, стоило его руке соскольнуть. Это будет жутко непросто.

***

Сколько Сколько он уже лезет? Два часа? Пять? А может, это всё шутка Око и он всё ещё сидит на стуле? Моно даже примерно не понимал, на какой высоте он находится. Он потерял счёт времени, пока судорожно пытался удержать свой вес на пяти пальцах, впившихся в мёртвую плоть. Ноги перестали слушаться. А что насчёт рук? Парень перестал их чувствовать ещё давно. Когда жалящая , словно раскалённые ножи, боль уступила немому ощущению пустоты Моно не помнил. Потому что все его единство сейчас болело за одну мысль. "Не сдавайся" Рука, трясущееся словно травинка в шторм, зацепилась за плоть. Он поднялся еще на метр. Прекрасно. "Не сдавайся" Нужно еще передвинуть ногу для большей устойчивости. Он начал её поднимать, но... Ох, боже мой. Она соскользнула. Моно напряг свои пальцы что было сил. Повезло, он удержался. Он никогда бы не подумал, что в голове у него когда-нибудь появится эта мысль. Мысль, что лучше бы он побегал от Учительницы или Охотника. Моно осознал, что его страх быть съеденным заживо или застреленным с двустволки просто померкнет. Померкнет со страхом упасть, ведь больше он не сможет забраться. Какая забавная мысль. Это придало ему немного сил. "Не сдавайся" Он продолжил подниматься. Ему вновь повезло – он нашёл небольшое углубление. Он может немного передохнуть. Кажется, судьба немного да посмотрела в его сторону. Моно поднял голову наверх. –..! Да ладно! Мост! Точнее, его обломки! Тот самый мост! Он добрался до него. До него осталось еще с десяток метров! Пустяк. Просто пустяк по сравнению с этим марафоном. Силы как будто восполнились за мгновение, хотя это было лишь воображением. Но Моно продолжил взбираться. Осталось десять метров. Всего ничего. С новыми силами — духовными и физическими — он начал карабкаться быстрее. Вот осталось семь метров. Шесть... Пять... Он уже видел детали моста, несмотря на плавущее зрение. Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть! Четыре метра... Три метра... Два... Моно вынул руку и поднял её, чтобы вонзить пальцы в плоть, но вместо неё... Он услышал звук чего-то шуршащего. -..? "Чёрт. Чёрт! Серьёзно что-ли?!" Вместо плоти был камень. Разве оно не должно было осыпаться при разрушении башни?! Паника застлила глаза. Моно почуствовал, как его сердце сейчас остановится. Мозг опустел, прямо говоря. Больше никак. Это бесполезно. ... Да хрен там плавал. Он что, собирается так просто сдаться? Моно впил пальцы глубоко в плоть. Может ему показалось, но он краем уха услышал тихое вычание. Да не важно. Это то что точно сейчас не важно! Он стал думать. Что он может сделать? Он точно что-то может сделать. Но что? Что позволит ему взобраться на мост в двух метрах от него? Может телекинез, когда он сдвигал здания? Нет, слишком опасно — мост может не выдержать и поломаться окончательно. Может, передвинуть сразу портал? Не факт, что это сработает. Но нужно попробовать. Ха. Ну да, у него же руки заняты! Как он собрался использовать телекинез без рук? Нужен другой план. Руки не выдерживают больше. Он начинает скатываться. Чёрт. Мост становился все дальше и дальше. Зараза! Он ведь был так близко! Чуть-чуть оставалось. "Чёрт, я не умею телепортироваться так же, как..." Мысль вдруг сбилась. А потому, что Моно оказался в воздухе. -..э?!... На долю секунды он почуствовал, как уставшая спина растягивается в немом блаженстве. А через другую долю секунды он почувствовал, как его тело пробило тупая волна боли. Он был на мосту, при том держался за его край. Что? Как он оказался здесь? Неважно. У судьбы, похоже любимчиков не осталось, и она решила поиграть с ним. Он этим воспользуется. Вложив маленькие угольки сил в руки, Моно сделал победное подтягивание. Он разлегся прямо лицом в камень, потому что перевернуться сил не хватало. Его зрение мутило направление взгляда из стороны в сторону, перемешивая тёмно-белую картинку. Ох, какой экстаз он чувствовал в ногах, которые наконец не находятся в постоянном напряжении. Про руки он не думал, потому что их не ощущал, но ладно, это со временем пройдёт. Его уши засекли подозрительный звук. Несмотря на отсутствие энергии, его тело рефлекторно приготовилось. Что-то сыпется "Твою ж..." Это мост! Мост, черт его дери, осыпается?! Как вовремя! В ногах заныла колючая боль, но Моно не обращал на это внимания. Ему нужно всего лишь пройти через портал. Оступившись, он кубарём закатился в белое нечто, пока мост окончательно разрушался. Моно вылетел из телевизора и перекатился несколько раз, перед тем как остановиться. Тяжёлое дыхание зазвучало в комнате. Кажется, он приземлился на ковёр. Да и важно ли это? Нужно встать — осмотреться. Может, это всё ловушка и вообще это иллюзия. Он должен быть на готове в случае атаки. Но тело так не думало. Полностью измождённый, разум Моно медленно, но верно терялся в небытие, пока его не настиг мрак.