Зайчики на стене после заката умирают

— Ты говорил тогда про каких-то гуманоидов... — ... — А что за гуманоиды? Вздох. — Это были первые дни, как я сюда попал. Увидел рисунок на стене, услышал человеческую речь, попёрся, естественно, туда... Ничего хорошего не увидел. Поэтому, если тебе кажется, что рядом человек — беги и не оглядывайся. — Понял. Серёже кажется, что рано или поздно их что-то разделит. Будь то свалившийся между ними вал камней или монстр, забравший одного из них. Травма, болезнь, голод, холод, жара, яркий конфликт, что угодно. Серёжа боится снова остаться один. Серёжа даёт инструкцию на случай, если тем, кто уйдёт, будет он. Данил, бесспорно, раздражал его, но вместе с миндальной водой он был одним из факторов, которые хорошо отрезвляли его. Он был тем, кто замедлил процесс потери его рассудка и хоть Серёжа знает, что это всё равно произойдёт, он хочет, чтобы это произошло как можно позже. Надежда вернуться домой ещё не до конца угасла, несмотря на то, что прошёл уже месяц или два. Может и больше, просто он давно не ведёт счёт. — А... Как они выглядят? — Мы не можем в тишине идти? — ... — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Даня сощурился на него и отвернулся с лицом а-ля "ну и не сдался ты мне". Данил — будто не человек, а целый отдельный вид. У него очень устойчивая психика, учитывая то, что и в каком объёме он пережил. Белов, конечно, многого не знает, но... Чисто теоретически он ведь мог повредить часть мозга, отвечающую за раздражимость. Он почти не злится, максимум расстраивается, долго соображает, когда надо бояться, у него нет внутренних сомнений или конфликтов — если он в чем-то сомневается, то сию минуту идёт проверять... Они оба потеряли счёт времени, и тот факт, что Данил не сошёл с ума и даже не впал в апатию наедине с собой очень настораживает. Что, если он и есть тот гуманоид? Что, если они умеют не только имитировать речь, но и принимать чужие облики? Это место ведь и раньше копалось в его сознании, почему оно не сможет сделать это снова? — Дань... А ты человек вообще? — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Серёжа раздражённо фыркнул, а потом расплылся в дебильной улыбке. Слава богам, что есть Данил Самарский. Даже если он ненастоящий... Нет, настоящий. Обидки этого идиота не сможет подделать никто. Дальше они шли молча. Белов, погрязший в размышлениях по самое ничего, вздрогнул, когда его ткнули пальцем в плечо. — Серёг... Рыжий указал на дверь, пригвоздившуюся в углу паркинга. На фоне серых, мрачных стен она выделялась бежевым квадратом. Подойдя ближе, они увидели невычурную табличку. "Tom's diner" Через щели сочился мягкий свет. — Динер? Дайнер? — Закусочная. Они переглянулись, словно пытаясь глазами установить связь. Оба сомневались. Стоит туда идти? Там накормят их или накормят ими? В конце концов, здесь бывает всё. Странно разве что, что он понял это, увидев лишь три уровня из миллионов. Да как будто бы и нечего терять. Серёжа вышел вперёд, спрятав Даню за собой и подготовив пистолет. Уже привычно он заглянул внутрь через щель. Ничего не видно, только жёлтый свет и всё... А вдруг там опять те жёлтые обои? Но он не чувствует запаха сырости и плесени, только запах чего-то сладкого. Голосов не слышно, так что вряд-ли внутри его поджидает гуманоид. Движений он тоже не засёк... Его вновь тыкают в плечо. — Пойдём, — прошептал Даня, пытливо потянувшись к ручке. Серёжа шлёпнул его по руке. — Я сам. Сжав пистолет с готовностью в любой момент зажать курок или дать дёру, он медленно открывает дверь. За ней скрывалось неординарное помещение. Стены приняли пастельно-желтый оттенок, повсюду стояли деревянные столики и стулья, посередине — стойка, а за ней спал... Мужчина. Не совсем молодой, но и вовсе не старый, лет тридцати пяти. Одет он был в поварскую униформу, имел даже колпак, но тот сполз с макушки и одиноко обосновался на столе. Пока Серёжа стоял и пытался придумать, что делать, Даня уже зашёл в "закусочную", как к себе домой. — С такого ракурса не поймёшь, есть ли у него лицо, — растерянно пробормотал Белов. — Серёг, смотри, тут конфетки! — Тише ты! Разбудишь его! Мужчина, похоже, и вправду проснулся. Он резко поднял голову (Серёжа удивился, как у него шея не треснула) и, спустя ровно одну секунду изучения посетителей, дружелюбно улыбнулся. Лицо у него всё таки было. Они, конечно, ни на что особо не рассчитывали, но ни один из них не был готов к тому, что этот повар начнёт диалог на английском. Даня потерянно захлопал глазами. — Чё он сказал? — Типа, добро пожаловать, извините, что заснул и тыры-пыры... — I... Haven't heard Russian spoken in a long time. Мужчина вклинился в разговор в надежде, что они его понимают и просто переговариваются. С Дани ничего не возьмёшь, он, скорее всего, один только линкос учил, поэтому Серёжа решил, что пришло время оправдать свою пятёрку по английскому. — Are you Tom? — более менее уверенно начал он. — Well, yes. So you're not savvy? — Чего? Серёжа без понятия, что такое сэвви. Господи, американщина! — Um... Do you know where you are?. — No... Do you? — Of course. I'm literally living here and running my own diner. — Can you... Бля... May you... Would... Could you tell... Нет, explain us to this place... Could you explain us to this place? — Explain you to this place? — Том, кажется, из вежливости пытался не смеяться. — Вы о чём вообще? — Даня дёрнул его за локоть. — Завались! Не видишь, коммуникация народов идёт? — Я ничего не понимаю! — Я потом тебе расскажу, а сейчас не влезай! — Hey, hey, don't fight here! — Да мы и не собирались драться... Наступило неловкое молчание. — So... Would you like a cup of tea or something? Сan't offer more, sorry about that. The goods won't be delivered until tomorrow. У тебя, вообще-то, конфеты на столе лежат. Жадина. — Э-э... Is this... — он неловко замахал руками в попытках изобразить деньги, — We need to... Give you money? — No, no, — Том не сдержался и прыснул. В конце концов, большинство его клиентов это либо американцы, либо просто носители. — But one cup of tea costs one almond water bottle. We don't need any money here. — Алмонд ватер... Серёжа залез в Данин рюкзак (который за эти дни успел стать общим) и достал оттуда бутылку миндальной воды. — Это? — Yep, this. One bottle. Он повернулся к рыжему. — Он предлагает нам чашку чая за бутылку воды. — Одну? — Ага. — То есть кто-то из нас останется без чая? — ... — Ты предлагаешь из одной чашки пить? Интересно, как он не заметил, что всё это время они пили из одних бутылок и даже найденный чёрствый хлеб грызли по очереди? Как будто чашки и бутылки — это что-то несоизмеримо несравнимое. — Почему молчишь? — Ты тупой. — Я тупой?! — Так ты согласен на сделку или нет?! — Я это запомнил! И позже припомню! — ... — ...Согласен. Серёжа вернул внимание к Тому и показал большой палец, мол, "делай". Тот кивнул и стал наполнять чайник водой. — Green? Black? — Дань, он спрашивает, чёрный или зелёный. — Зелёный. — Green. — Ah yeah, I'll do you a discount. Two cups for one bottle. — Ого, thank you very much! Даня, две чашки будут. — Ура! Что вообще, мать его, здесь делает закусочная с чаем и поваром? А вдруг это тоже один из тех гуманоидов? Что, если он собирается отравить их? На кой чёрт он вообще на это согласился? Настолько мозги отказали за н-ное время без учёбы? Бутылка воды за то, чтобы их убили! Сделка прям заебись, ничего не скажешь. Серёжа придвинулся к товарищу и опустился до шёпота. — Не пей это. Я ему не доверяю. — Но мы уже заплатили, не пропадать же добру! — Да не ори ты! — А смысл шептаться? Он всё равно нас не понимает! — Кто ж его знает, повара этого... — Если бы понимал, говорил бы на русском! Эй, Том! Ты знаешь русский? Том, услышав своё имя, обернулся через плечо и вопросительно выгнул брови. — What? — Ты нас понимаешь? — Идиот ты, блин, он, может, и понимает, прикидывается просто... — Sorry, i don't understand... I only speak english. — Серёжа, прости, ты был прав... Он, кажись, реально русский! — ... Серёжа прописал ему хороший подзатыльник. Даня, оказывается, пытался так пошутить. *** Том принёс чай и, придвинув стул, подсел рядом. — Careful, it's hot. Where to begin... Have you ever heard of a place called "Backrooms"? Серёжа качает головой. Данил, казалось, так и порывался спросить, но держался на месте: не хотел ещё раз получить по шапке. — Duh. Well, the Backrooms is hard to understand and hard to expalin. Let's try another approach... — он потёр лоб. Такой задумчивый, как будто в первый раз к нему приходят такие "Незнайки". — Look, there is the Frontrooms, then there is the Backrooms. The Frontrooms is what you used to call your home or reality, whatever. Earth, to put it simply. And the Backrooms is your new home. — It means, that... — Yes. It's impossible to return home. Серёжа потускнел. — You will never see your parents, friends, cats, dogs, or whoever else again. Except for him, of course, — он кивнул подбородком на Даню. — You're actually lucky to have a friend here. The most of wanderers go mad and die face to face with loneliness. The Backrooms has existed for thousands of years, but... No one has ever escaped from here. Don't even bother. — What... What if you're lying? — Why would i? — There must be a way... An exit. Just... One. At least. — Well, if there is, i don't know where. You can try to find it all you want, but I don't think it will work. Trust me, i tried myself and got stuck on first level, you see. В горле стал образовываться противный ком. Он очень хочет надеяться, что неправильно всё понял из-за плохого английского. Даня, догадавшись, что ничего хорошего этот повар не говорит, стал внимательно наблюдать за выражением лица Белова, чтобы хоть предположения строить, о чём они говорят. Нет, ну а что? У него основной язык немецкий, и то он в нём не особо силён, так что будь этот мужик немцем — от Дани всё равно не было бы толку. Тому показалось, что он был слишком резок. Эти парни выглядят ещё совсем молодо. Несмотря на то, что они, судя по внешнему виду, провели здесь немало времени, огонь в их глазах ещё не погас. Тот, который рыжий и, кажется, совсем ничего не понимает, так вообще весь этим огнём горит, будто зашёл в кафе перед концертом какой-нибудь рок-группы. Может, он просто сразу принял свою судьбу? Он придвинул чай к Серёже. — Here. Drink it up. You'll feel better. Белов заломался, но в конце концов осушил кружку залпом. Он был прав, ему нечего терять. Противно уже от постоянных внутренних рассуждений о том, чему стоит верить, а чему — нет. Даже если это неправда — он устал. Всё. — You said "first level"... — Yes. There are many levels here. A simple question: when you got here... Did you first find yourself in a maze with yellow walls? Серёжа закивал. Дядька, походу, прошаренный. Может, он знает, как попасть на "уровень" без монстров? Если такой есть, конечно... Но он сказал, что их здесь огромная куча, если Серёжа всё правильно понял, значит, хоть один должен найтись. — That was level zero. — Zero? — Yeah. — Why zero? — No clue. — I also was in place with... Как это называется то... Дань, как трубы по английски? — Да откуда мне знать? Я только "привет" сказать могу, а тут трубы... — Ну конечно, кого я спрашиваю? Даня молча вытащил первую попавшуюся тетрадь и ручку из рюкзака. Хватило ведь ума не выкидывать всё сходу. — Рисуй, Да Винчи. Может, так он тебя поймёт. Белов благодарно кивнул и стал старательно вырисовывать трубопровод. — Я даже спрашивать не буду, как у вас разговор к трубам зашёл. — И не спрашивай. Молчи. Пользы больше будет. Даня скучающе вздохнул и, вырвав себе листок, стал намалёвывать всякую чушь. Серёжа придвинул набросок к Тому. Тот сощурился, протёр глаза пару раз, пробормотал что-то под нос и всё же вытянул понимающее "ааа". — That's level two. — But why i... Got back? On first level. — Things just happen. — And how many levels are there? — I wish i knew. Серёжа, не зная, как сформулировать остальной вагон вопросов, стал нервно настукивать пальцами по столу ритм какой-то песни в попытках сосредоточиться. Том протянул руку и похлопал его по плечу. — Listen, living here is not that bad, you'll see. This level is relatively safe. If you decide to stay, you can come here anytime. — Not that bad? — едко скривился Белов. Если бы он знал английский лучше, то сказал бы этому повару пару ласковых. Убивать его тоже не вариант: они пока недостаточно знают. Он поставил перед собой цель: выкопать как можно больше информации о закулисье, чтобы в дальнейшем иметь больше шансов на выживание. При таком раскладе тактика "замочить и ограбить этого повара потому что ну а чё за хуйню он несёт" к сожалению не сработает. — Fine. Can you tell me about monsters? Or... Whatever they are. — What do you want to know? — Э-э... All. Everything, в смысле. Том задумался. — There are also a lot of them. — I saw my father. He was... Without his face. — God, how are you still alive? — он, кажется, был по-настоящему удивлен. А Серёжа решил дожать. — That was my first day here. — Are you an athlete or something? — I'm... — он попытался вспомнить, как будет "хоккеист" по-английски, но провалился. — Yes, kind of. — That explains it. They're called facelings. Common entities. Он собирался продолжить, но Серёжа его перебил. — What is "entities"? — Like "monsters". — Oкей... Безликие, значит... — Most of them ain't dangerous, but there are also hostile species. Beware of faceling children. — I killed one of them. Почему-то ему захотелось об этом упомянуть. — Uh... For self-defense, I hope. So! Then we got hounds. С немым вопросом Серёжа уставился на него. Вот если бы тогда, в октябре две тысячи шестого, вдохновившись поездкой в США, он серьёзно взялся за изучение языка... Сейчас бы было гораздо легче. Кто же знал, что всё так обернётся? — Like dogs with human heads. — Understood. — Those are skittish. You can scare them away just by approaching them. Like get closer. То есть он мог и не попасть в ту коморку с трубами, если бы просто знал об этом. Всё на самом деле так просто. — There are also skin-stealers, death moths, clumps... Разговор длился довольно долго. Серёжа многое не понял: читать он, конечно, мастак, но воспринимать на слух — это уже совсем другая песня. Он активно жестикулировал, забывая слова, а Том пытался объяснить всё как можно проще. Он в двух словах рассказал о сущностях, обитающих на первом уровне, о входах и выходах, а ещё о том, что нельзя прикасаться к некоему красному соку. Когда Белов спросил про уровни без сущностей, Том сказал, что мало знает о них и поведал о Хабе — подземном тоннеле с оранжевыми фонарями, где почти никого нет. Серёжа решил, что они направятся туда. Главное только не потерять бумажку, куда он всё это конспектировал... Ещё несколько раз он переспрашивал и убеждался, что услышал всё правильно и ничего не перепутал. Этот парень, конечно, мог наговорить вещей и похуже, но всё равно досадно как-то... Это всё ведь могло быть ошибкой. Даня всё это время сидел, проглотив язык. Хотя спрашивать очень хотелось, казалось, было даже жизненно необходимо, он терпел, что ему нехарактерно. Как только за их спинами захлопнулась дверь, он тут же обсыпал Серёжу вопросами: что ему сказали, кто на самом деле этот мужик, каков их дальнейший план и тому подобное. Тот игнорировал, продолжая идти, куда глаза глядят. Даже не смотрел на него. В один момент он просто остановился и, вздохнув, рухнул у стены. Его плечи едва ощутимо затряслись. Даня мгновенно оказался рядом и заглянул ему в лицо с тем же вопросом: "А что вообще происходит?" Ресницы Белова намокли и слиплись. Глазам стало горячо. На щёку упала слеза, позже стёкшая к подбородку и капнувшая на олимпийку. Впервые за, наверное, час, из его уст вышло русское слово. — Нет тут никакого выхода, — дрожащим голосом прохрипел Серёжа, бестолково вытирая лицо. — В смысле? — Мы умрём здесь. — Как? Это он тебе сказал? — Даня, казалось, был больше удивлён, чем напуган. Серёжа кивнул. — А с чего ты взял, что это правда? — Он человек, Дань! Такой же, как и мы. У него была семья, работа... — И что? Он мог выдумать это! — Зачем? Вопрос повис в воздухе, так и оставаясь неотвеченным. Серёжа спрятал лицо в руках, подрагивая от рыданий, а Даня понятия не имел, как себя вести. Он знал, что это – неправда, но убеждать Белова в этом не видел смысла: только усугубит ситуацию. Тактильно поддержать тоже не вариант — оттолкнёт. Он вообще Серёжу не понимал, если честно. Что плохого в объятиях? По его мнению, так это очень хороший способ выразить поддержку, особенно когда сказать нечего. А Серёжа к этому относился так, будто ему навредить пытаются, особенно если его трогают в моменты уязвимости. Даня ведь не плохой, он доказал это ещё в прошлом году, так в чём проблема? У них недостаточно доверительные отношения или что? Всё таки, это его вина. Всё было бы хорошо, если бы Даня: А) Не заметил аномального излучения в кабинете литературы Б) Не потащил Серёжу за собой В) Не сдружился с ним тогда вообще Г) Не схватил его за рукав Д) Смотрел под ноги на лестнице Е) Пошёл по другой лестнице Ё) Успел ухватиться за перила И, хоть это далеко не всё, каждый из этих вариантов был ему непосилен. Ему не впервой чувствовать вину перед другом, но в этот раз это было особенно мучительно. Серёжа ведь пытается не злиться на него, защищает в нужные моменты, не жадничает никогда и, хоть и разбрасывается грубостями, на самом деле очень хороший человек. А он что для него сделал? Толкал на грань смерти, не извинившись даже, проблемы создавал на ровном месте, а сейчас, когда он раскололся, просто сидел и молчал. Если бы кто-то дал пособие, руководство по поведению рядом с Сергеем Беловым, жизнь была бы намного проще. — Серёж... Серёжа не откликнулся. — Прости. Он поднял голову. Лицо и глаза приняли одинаковый красный оттенок. Он смотрел не с ненавистью, не с обвинением, а просто... С вопросом. С тоской по былой жизни, со ржавым разочарованием, с пеплом от потухшей надежды. Он хотел злиться, нет, должен был, но вместе со всеми его надеждами рассеялся и гнев, который он копил с первого дня. У него попросту не было сил ни на что, кроме скорби и слёз. Таких позорных слёз по такой позорной причине. Он почти никогда не позволял себе слабостей, ведь, видите ли, мужчины не плачут, но сейчас ему было настолько всё равно, настолько неважной стала задача сохранить репутацию хладнокровного человека, что он пускал сопли, глядя Дане прямо в глаза. Серёжа не был зациклен на том, чтобы заставить его почувствовать вину, но как бы на самом деле было хорошо, если бы Даня в полной мере осознал, что натворил! Раздражение улетучилось, осталось одно лишь смирение и принятие своей судьбы. — Ненавижу тебя. Всем сердцем ненавижу. Он не ненавидел его.