Два трона и на них...никого?

Церемонию регентства назначили в Зале Весов. Не в Тронном. Круглое помещение, эхо размывает слова. Два полукруглых стола сдвинуты в разорванное кольцо. Слева — Совет Короны Альдорана: архидюки в чёрном, маршалы в стальной полини. Справа — Сенат Вирениума: архонты в цветах Домов, магистры в мантиях гильдий. Между ними — три шага, ничем не занятые. И в этом промежутке — один стул. Стул регента. Кассиан вошёл без парадных доспехов. Простой офицерский мундир альдоранского покроя, без знаков различия. Ни меча, ни жезла. На руках — Арви. Тишина, когда он двинулся к стулу, сгустилась так, что стало трудно дышать. Сотни глаз — оценивающих, враждебных, равнодушных — скользили по нему, прилипали к ребёнку. Главное действующее лицо. Кассиан — только держатель. Он сел, устроил Арви на коленях. Малыш завёрнут в плащ из тёмно-синей альдоранской шерсти, подбитый виренийским серебристым шёлком. Копошится, сопит. Не плачет. Изучает. Примас Альдорана и Глава Синедриона Вирениума поднялись одновременно. Голоса — грубый и певучий — попеременно зачитывали статьи Пакта Крови и Воды, поправки о регентстве, имена, титулы. Кассиан слушал вполуха, не сводя глаз с макушки Арви. Светлые волосики, ещё младенческие, редкие. Пахнет молоком и чистым бельём. Потом — вопросы. Слева, справа, как в теннисном матче. — Принц Кассиан, клянётесь ли вы хранить верность Его Императорскому и Королевскому Величеству Арвейну Первому, единственному законному суверену Альдорана и Вирениума? — Архидюк Боргар Скальд. Грохот. — Клянусь. — Принц Кассиан, обязуетесь ли вы править в согласии с Советами обеих наций и не предпринимать односторонних действий, меняющих баланс Альмирии? — Магистра Селина Иллюзор, глава Гильдии Формы. Голос холодный, как стёкла её мастерской. — Обязуюсь. В рамках чрезвычайных полномочий, данных мне для защиты государства и особы монарха. — Признаёте ли вы, что ваша власть временна и прекратится в день совершеннолетия монарха? Кассиан почувствовал, как за спиной, в толще стула, будто шевельнулась тень. Теоден. Он настаивал на более размытых формулировках. — Признаю. И буду этому способствовать. Последний вопрос задал архидюк Йормунд. Голос — удар льда по железу: — Готовы ли вы отдать жизнь за безопасность и благополучие наследника? Не юридический. Рыцарский. Из другого времени. В зале замерли. Кассиан, не глядя на Йормунда, опустил взгляд на макушку Арви. — Она… уже отдана. — Сказал просто. — Следующий вопрос? Вопросов не нашлось. --- Кульминация — принесение клятвы. Кассиан попросил Клинок Основателя. Тот самый, которым сто пятьдесят лет назад скрепили Пакт. Компромиссный символ: грубый альдоранский меч с виренийскими рунами на гарде. Поднесли меч в ножнах. Кассиан — не вставая, не выпуская Арви — обнажил клинок на ладонь. Сталь вошла в плоть у основания большого пальца. Боль ясная, конкретная. Кровь — тёмно-алая — выступила и закапала на каменный пол между столами. Он сжал кулак. Поднял. — Клянусь кровью этой. Кровью Альдорана, что пролилась за Унию. Клянусь знанием, что отлило этот клинок, знанием Вирениума. Служить. Защищать. Передать. Без пафоса. Как доклад о погоде. В тишине зала слова упали тяжело. Кровь капала — раз, два, три. Маленькое тёмное озерцо на светлом камне. Никто не подал платка. Часть ритуала — жертва не символическая. Потом принесли Цепь Регента и Жезл Хранителя. Он позволил надеть цепь. Тяжёлую. Холодную. Жезл взял в незакровленную руку. Стал официальной фигурой. Институтом. В этот момент Арви тихо чихнул. Крошечный, человеческий звук. Громче любой клятвы. --- После церемонии, в его кабинете. Перевязали руку. Унесли спящего наследника — младенца-Императора, младенца-Короля, двуединого государя, который ещё не умеет держать ложку, но уже держит в своих пелёнках судьбы двух народов. Кассиан сидел, глядя в стену. Позволил себе — впервые за несколько дней — просто сидеть. Вошёл Теоден. На лице — смесь торжества и раздражения. — Ты истекал кровью перед ними, как новичок на инициации. — Без предисловий. — Они видели слабость. — Они видели цену. — Кассиан не обернулся. — Если бы я просто подписал бумагу, для них это стоило бы не больше, чем очередной налоговый указ. Теперь они знают: это больно. Значит, для меня это не игра. — Боргар Скальд уже в кулуарах назвал это "дешёвым театром магократа". — Теоден чеканил слова, ставя перед ним первую пачку документов. — А Магистра Иллюзор сказала своим: "эмоциональный шантаж — типично альдоранская примитивная тактика". Ты не угодил никому. — Я и не пытался. Я пытался быть понятным. Кассиан потянулся к документам. Первый — выделение средств на пограничные гарнизоны Востока. Запрос от Йормунда. Второй — прошение Дома Морехода о снижении портовых сборов. "Стимулирование торговли в период нестабильности". Третий — рапорт о задержании в Устье контрабанды магических кристаллов. Пометка Теодена: "Отгружено из мастерской, связанной с подрядчиком "Серенити". Владелец скрылся". Дела. Бесконечные. Каждое — точка напряжения в ткани державы Арвейна. — По контрабандистам. — Кассиан взял перо. — Не передавать в Суд Двух Истин. Создать особую следственную комиссию под твоим началом. Вне юрисдикций. С правом требовать документы у гильдий. Теоден медленно улыбнулся. Не радость — оскал. — Это… рискованно. Они взвоют о превышении полномочий. — Пусть воют. Мы ищем убийц короля, а не крадём яблоки с рынка. Скажи: временная мера по указу регента в связи с чрезвычайными обстоятельствами. И подбери в комиссию людей с обеих сторон. Но верных. Не обязательно нам лично — верных закону. Или хотя бы деньгам, которые мы им заплатим из моего личного фонда. — У тебя нет личного фонда, способного на это. — Значит, найдём. Продай что-нибудь из моих земель в Валторне. Или возьми заём у Дома Тканых Теней. Под моё имя. Не под имя короны. Теоден замер. Оценивал. Ход в тень. В область частных финансов и негласных договорённостей. Туда, где правила пишутся не в сводах законов, а в контрактах и долговых расписках. Туда, где он чувствовал себя как рыба в воде. — Это можно сделать. — Наконец. — Но это сделает тебя уязвимым. Если они узнают… — Они и так всё знают, Тео. Просто пока не знают, что делать с этим знанием. Давай сделаем так, чтобы, когда они решат, было уже поздно. Кассиан подписал первое распоряжение — о финансировании гарнизонов Йормунда. Кровь со свежей раны проступила сквозь бинт. Оставила ржавый отпечаток на бумаге рядом с аккуратной подписью. Не королевская печать. Личная кровь. Первая цена. --- Деньги нашли быстро. У разорившегося барона Лерика были долги. Но были и связи — запутанные, как корни старого дерева, уходящие в подпольные биржи Конфедерации и ссудные кассы Устья. Теоден не брал заём. Он провёл серию операций. Продал через подставных лиц часть леса с поместья Кассиана. Заложил под него же вексель в одном банке. Тут же купил на эти деньги фьючерсы на поставку альдоранского зерна. Когда слух о "возможных беспорядках" — аккуратно запущенный им же — поднял цены, продал контракты. Чистая прибыль — втрое выше предполагаемого займа. Он принёс Кассиану железный сундучок. Кристаллы и солиды, смешанные вперемешку, как горох с чечевицей. — Комиссия сможет работать год, не запрашивая казну. — Поставил сундук на пол. Звук глухой, весомый. — И у нас останется на непредвиденные расходы. Я нанял трёх юристов — двух виренийцев, знающих гильдейские уставы, и одного альдоранца, бывшего военного судью. Они уже составляют запросы в Гильдию Плавления о стандартах очистки кристаллов для корабельных двигателей. Кассиан смотрел на сундук. Деньги. Его личная земля, фамильное достояние, леса, где он мальчишкой учился стрелять из лука, — всё это превратилось в числа в торговых книгах. В цифры, которые можно переставлять, умножать, переводить с одного счёта на другой. Земля, которая кормила людей, стала цифрами. Цифры — оружием. Процесс завершился. Чисто. Без крови. — Им не понравится, что мы копаем в их уставах. — Он всё ещё глядел на сундук. — Особенно магистрам. Для них это вторжение профанов в святая святых. — Именно поэтому нужно копать быстро и грубо. Пока они думают, как изящно отказать, мы уже получим нужные копии протоколов приёмки. Если откажут — это будет повод для жёстких мер. Ссылаясь на безопасность короны. В глазах Теодена — тот самый огонь. Пугающий своей целеустремлённостью. Он видел не препятствия — рычаги. --- В кабинет, пропущенная дежурным офицером, вошла новая кормилица, Агнесса. Несла Арви. Малыш бодр, щёки розовые. Увидел Кассиана — протянул ручонки, залопотал что-то невнятное. Все дела. Сундук с деньгами. Гильдейские уставы. Всё отступило. Кассиан встал, кивнул Агнессе. Та, с лёгким реверансом, передала ему ребёнка. Арви устроился у него на руке уверенно. Как будто это его законное место. Ухватился пальцами за шнуровку на мундире Кассиана — и потянул в рот. — Он режется. — Альдоранское "р" Агнессы раскатисто звучало под сводами кабинета. — Без повидла из ромашки не уснёт. Кассиан кивнул. Не зная, что ответить. Он знал тактику обороны горных перевалов. Не знал, что делать с режущимися зубами. Новая территория. Не отражённая ни на одной карте имперских кризисов. — Распорядись насчёт повидла. — Сказал Теодену, не глядя. — Чтобы было. Безопасное. Теоден молча отметил что-то в своём вечном блокноте. Для него и этот эпизод — часть операции. Обеспечение ресурсами объекта "Наследник". Всё логично. Всё подлежит учёту и контролю. Агнесса забрала Арви обратно — кормить. Кассиан снова остался с Теоденом и сундуком. — Йормунд передал. — Теоден вернулся к деловому тону. — На границе участились вылазки разведчиков Хан-Тенгри. Мелкие, дразнящие. Просит разрешения на ответные рейды силами лёгкой конницы. — Разреши. Но с условием — брать пленных. Мне нужны не скальпы, а языки. Кто-то на Востоке мог знать о готовящемся ударе по нашей верхушке. Или воспользоваться моментом. — Подумают, что мы готовимся к большой войне. — Предупредил Теоден. — Сенат начнёт паниковать о торговых путях. — Пусть паникуют. Иногда полезно, чтобы враг не знал, играешь ты в шахматы или роешь подкоп под доской. --- Через час пришла Леди Элина. Принесла проект первого публичного указа Регентства — о временном моратории на изменение таможенных тарифов. Попытка заморозить самый острый экономический конфликт. — Это никого не удовлетворит. — Положила бумагу перед Кассианом. — Но это отсрочит взрыв. Альдоранские землевладельцы будут недовольны, но увидят, что их интересы хотя бы учтены. Виренийские дома сдержанно одобрят, но будут ждать уступок. Мы купим месяц. Может быть, два. Кассиан прочитал. Сухой язык, балансирующий на грани двух правовых систем. — Хорошо. Издадим. Но добавь пункт о создании двусторонней комиссии по реформе торговой политики. Срок отчёта — через полгода. — Ты даёшь им надежду, которую не сможешь исполнить, если расследование зайдёт в тупик или начнётся война. — Элина глядела устало. — Это опаснее, чем прямой отказ. — Надежда — это то, что заставляет их сидеть за столом, а не точить ножи. Пусть работают в комиссии, пишут бумаги, спорят. Пока они это делают, они не строят баррикады. Элина вздохнула, но согласилась. Её роль — находить эти шаткие, временные мостки над пропастью. Инженер по спасению того, что ещё можно спасти. Она ушла. Кассиан подошёл к окну. На площадь перед дворцом выгружали каменные блоки для памятника погибшим монархам. Два разных отряда рабочих — альдоранцы в кожаных фартуках и виренийцы в синих куртках — работали, не смешиваясь. По разные стороны от осевой линии. Даже тачки не брали друг у друга. Он поймал себя на мысли: сколько времени пройдёт, прежде чем между ними вспыхнет драка? Из-за того, чей раствор лучше. Или кто занял чьё место. Даже работа — и та разделена. Каждый знает своё место, даже когда кладёт камень на камень. --- Теоден, закончив сортировать документы, подошёл. — Есть ещё кое-что. — Тихо. — Не по расследованию. Личное. Кассиан обернулся. — Ко мне приходили. От имени… определённых кругов в Вирениуме. Не от Домов и не от Гильдий. От тех, кто считает, что нынешний кризис — шанс. Для сильной руки. Для настоящего объединения, а не этого карточного домика. — И? — Они предлагают неофициальную встречу. Чтобы обсудить… варианты будущего. Без Арви на троне. Внутри всё натянулось, как тетива. — И ты слушал их? — Я выслушал. Чтобы знать. Они считают тебя идеальной фигурой. Маг, но альдоранец. Воин, но интеллектуал. Они готовы убрать все препятствия. Включая… Он не договорил. Взгляд красноречивее слов. Кассиан подошёл вплотную. — Ты передашь им, что следующему посланцу, который заикнётся об этом, я лично сломаю челюсть. А тому, кто послал, — сожгу крышу над головой! Тебя это тоже касается! Понятно? Теоден не отступил. В его глазах не было страха. Что-то вроде болезненного восхищения. — Я так и знал, что ты так скажешь. Потому что ты — ты. И именно поэтому они правы. Но я передам. После его ухода Кассиан долго стоял, разглядывая свои руки. На ту, что перевязана, — символ клятвы. На другую, чистую, — орудие будущей работы. Он начинал понимать истинную цену престола. Это не власть. Это магнит, притягивающий всю грязь, все тайные надежды и весь яд мира. И этот магнит теперь привязан к его племяннику. Он взял со стола безделушку — маленькую модель парусника. Подарок брата, много лет назад. Поставил её на край, рядом с сундуком Теодена. Две крайности новой жизни: детская игрушка и ящик с деньгами на тайную войну. А между ними — он. --- Назначение состоялось без церемонии. Кассиан просто вызвал к себе Леди Элину, главу Коллегии послов и трёх старейших секретарей из аппаратов обоих Советов. Положил на стол уже подписанный и скреплённый свежей регентской печатью указ. Бумага пахла кожей и металлом. — С сегодняшнего дня, — сказал он, не вставая, — Верховным Канцлером Державы и моим первым заместителем по общеимперским делам назначается барон Теоден фон Лерик. Он будет координировать работу всех общих институтов, готовить материалы для моих решений и представлять мою позицию в Советах. Молчание. Разное. Секретарь от Альдорана, седой, с лицом, вырезанным из дуба, покраснел. Секретарь от Вирениума, худощавый и бесстрастный, лишь чуть приподнял бровь. Леди Элина глядела на Кассиана. В её взгляде не было удивления. Только усталая ясность. Как у врача, видящего, как пациент сам накладывает на рану слишком тугую повязку. — Ваша Светлость. — Альдоранский секретарь начал осторожно. — Барон фон Лерик… его происхождение и отсутствие опыта в государственных делах такого уровня… Совет Короны может усмотреть в этом пренебрежение… — Совет Короны. — Кассиан перебил. Ровно. Без пространства для возражений. — Нуждается в эффективном взаимодействии с виренийской стороной. Барон фон Лерик — вирениец, знающий альдоранские порядки не по книгам. Он доказал свою эффективность. Его происхождение в данном случае — преимущество. Он не связан старыми клановыми обязательствами ни с одной из сторон. — Но его методы… — начала было виренийская секретарша. — Его методы будут соответствовать указаниям регента и законам Унии. — Закончил за неё Кассиан. — Вопрос исчерпан. Опубликуйте указ. И передайте в Советы, что с сегодняшнего дня все запросы и законопроекты проходят через канцелярию канцлера. Секретари, бормоча что-то под нос, удалились. В кабинете осталась только Элина. — Ты бросаешь его в клетку со львами, даже не дав щита. — Тихо. — Они сожрут его. Или он их. И в любом случае брызги крови запачкают тебя. — У него уже есть щит. Я. А его задача — быть клинком. Тупым клинком они пренебрегут. Острым — испугаются. Мне нужно, чтобы испугались. — Они испугаются не его, Кассиан. Они испугаются тебя. Того, что ты готов использовать такое… нестандартное орудие. Для консерваторов это знак отчаяния. Для виренийских магократов — оскорбление. Ты не укрепляешь власть. Ты демонстрируешь её шаткость. Кассиан отвернулся к окну. Рабочие всё ещё возились с памятником. — Власть и так шатка, Элина. Она держится на жизни шестимесячного ребёнка и на моей готовности приказывать. Я не могу тратить силы на борьбу с аппаратом. Пусть аппарат борется с Теоденом. А я буду заниматься делами. Элина покачала головой. Не стала спорить. Знала — решение принято. — Как ты хочешь, чтобы я взаимодействовала с ним? — Как со мной. Он будет знать всё, что знаю я. Кроме одного. Ты — моя совесть, Элина. Его совестью буду только я. Если увидишь, что он переходит черту… скажи мне. — Он перейдёт её, не заметив. Для него черта — это то, что вредит тебе. Всё остальное — тактика. — Она вздохнула. — Я буду работать с ним. Но не ожидай, что я стану ему другом. — Мне и не нужно. Она ушла. Кассиан позволил себе сжать переносицу пальцами. Головная боль стучала в висках с самого утра. Тупая, навязчивая. Выбор сделан. Не самый мудрый. Не самый безопасный. Быстрый. --- Теоден вошёл через десять минут. Он уже знал. Лицо бледное, глаза горят холодным, отточенным пламенем. Не благодарил. — Каковы приоритеты? — спросил. — Первое: закончить с комиссией по расследованию. Выжать из этой мастерской всё. Второе: наладить хоть какой-то диалог между военными и гильдиями по поводу магической поддержки на границе. Йормунд жалуется, что его солдаты паникуют при виде "своих" заклинаний. Третье: подготовить мою первую поездку в Альдгард. Мне нужно показаться там, поговорить с маршалами. Не как регент. Как свой. Как солдат. Теоден кивал, запоминал. — Поездка рискованна. Оставлять Узел и наследника… — Наследник поедет со мной. Теоден замер. — Это безумие. Дороги, угрозы… — Он — государь обеих половин. Король Альдорана и император Вирениума. Ему пора увидеть свою страну. И им — увидеть его. Пусть знают, за кого воюют и умирают. Организуй охрану. Не показную. Настоящую. И найди для него крепкую дорожную колыбель. Такую, чтобы выдержала удар. Теоден смотрел на него. Во взгляде боролись ужас и то самое преклонение. Кассиан не просто рисковал. Он делал ставку на самое ценное. Не расчёт. Жест, понятный даже самому тёмному альдоранскому крестьянину: свой вождь везёт своего наследника по своей земле. Жест силы. Но силы совсем иного рода. — Я… позабочусь. — Теоден выдавил. — Это займёт неделю. — У нас есть неделя. А пока — работай. И, Теоден… теперь у тебя есть титул. Но помни: он даёт право приказывать, а не казнить. Все твои решения будут проходить через меня. Понятно? — Понятно. — Ответил Теоден. И добавил, уже поворачиваясь к выходу: — Они не простят тебе этого назначения. Ни тебе, ни мне. — Я и не прошу прощения. — Сказал Кассиан. — Я прошу результатов. Дверь закрылась. Кассиан остался один. Подошёл к шкафу. В ящике, под стопками карт, лежал старый деревянный солдатик. Его собственная, стёртая временем игрушка. Он взял её, повертел в руках. Положил обратно. Детство кончилось. У всех. --- Весть о назначении разнеслась по дворцу со скоростью сплетни. К вечеру Кассиан получил три письма. От архидюка Скальда — полное возмущения и намёков на "неконституционность". От магистры Иллюзор — вежливое, ледяное послание с запросом "разъяснений относительно новых процедур согласования". И третье — без подписи, на простом пергаменте, доставленное неизвестным мальчишкой-посыльным. Две строчки. Неровный почерк: "Железо и бархат. Берегите бархат. Он режет, когда рвётся". От "Братства Узла". Предупреждение? Предложение союза? Он не знал. Сжёг записку в пламени свечи. Смотрел, как чернеют и корчатся буквы. Огонь — простой, понятный. Сжигает всё, не вдаваясь в детали. Иногда он хотел быть огнём. --- Первым делом Теоден уволил треть персонала канцелярии. Не тех, кто плохо работал. Тех, чьи родственные или клиентские связи тянулись к влиятельным семьям в Советах. Не объяснял причин. Вызывал человека, вручал расчёт с полугодовым жалованьем — и вежливо указывал на дверь. К полудню в коридорах стоял гул подавленной паники. На столах росли горы неразобранных бумаг. Кассиан узнал об этом от Леди Элины. Она пришла с докладом о переговорах по таможенным пошлинам. Лицо каменное. — Твой канцлер за три часа уничтожил систему информационных потоков, которую выстраивали десятилетиями. Он вырезал не жир, а нервы. Теперь мы не узнаем, о чём говорят в приёмных архидюков или какие слухи циркулируют в Гильдии Роста. — Он поставил на их места своих людей? — Кассиан не отрывался от рапорта о движении кораблей у южных островов. — Своих? У него нет "своих людей". Он поставил клерков из Университета Силэрина, которые не понимают альдоранских обычаев, и писцов из альдоранских счётных палат, которые панически боятся магии. Они не будут передавать информацию — они даже не поймут, какая информация важна. Они будут механически сортировать бумаги. — Значит, они не будут воровать и лгать. Пока мне достаточно и этого. А информацию о заговорах мы получим иным путём. Элина посмотрела на него с холодным изумлением. — Ты доверяешь ему больше, чем целому аппарату государства? — Я доверяю ему больше, чем аппарату, который уже доказал, что служит не государству, а себе. Аппарат можно построить заново. С нуля. По новым чертежам. — Чертежам Теодена? — Горечь в голосе. — Моим чертежам, которые он исполнит. Да, грубо. Да, болезненно. Но быстро. Кассиан наконец отложил рапорт. — Что по пошлинам? Элина вздохнула. Сдалась. — Комиссия согласилась на временный компромисс. Замораживаем текущие ставки, но создаём фонд поддержки альдоранских производителей из виренийских налогов на предметы роскоши. Это хрупко. Дом Кристальных Руд кричит о грабеже, а Золотые Нивы считают подачкой. — И те, и другие недовольны. Значит, мы где-то посередине. Принимай. Она кивнула и уже уходила, когда в дверях столкнулась с самим Теоденом. Он нёс стопку аккуратно подшитых досье. Лицо светилось внутренним напряжением, как натянутая струна. — Магистра Иллюзор прислала официальный протест против методов следственной комиссии. — Доложил, кладя досье на стол. — Требуют отозвать запросы, ссылаясь на гильдейскую автономию. — Что ты ответил? — Что безопасность короны отменяет любую автономию. И что если они не предоставят документы добровольно, комиссия запросит их через Суд Двух Истин с формулировкой "воспрепятствование расследованию убийства монарха". Это займёт месяц, но поставит на них клеймо. Кассиан оценивающе посмотрел на него. Жёстко. Рискованно. Но гильдейская бюрократия боялась скандалов больше, чем прямого давления. — Хорошо. Продолжай. Есть новости по мастерской? — Владелец исчез. Но мы нашли его главного подмастерья. Прятался у родни в рыбацкой деревне. Боится чего-то. Или кого-то. Мои люди везут его сюда. Под охраной. — Живым, Теоден. Мне нужен свидетель, а не труп. — Он будет жив. — В тоне Теодена — та же уверенность, с какой хирург обещает успех операции. — Пока он нужен. --- Вечером Кассиан, вопреки протоколу, пришёл на общий рабочий ужин в Малом зале. Его идея — собирать ключевых людей за одним столом раз в неделю. Не банкет. Спартанская трапеза: чёрный хлеб, сыр, копчёное мясо, кислое вино. Еда в центре — каждый берёт сам. За столом: Теоден — уже на месте справа от пустого кресла Кассиана. Леди Элина. Гард, начальник личной охраны, седовласый генерал от Альдорана. И представитель виренийских магических легионов — молодой командор с умным, настороженным лицом. Разговор не клеился. Генерал мрачно жевал, поглядывая на виренийца, как на экзотическую ящерицу. Командор вежливо отвечал на вопросы, но взгляд постоянно возвращался к Кассиану. Словно пытался разгадать ребус. Кассиан нарушил молчание. Задал простой, технический вопрос: — Если завтра на границе начнётся серьёзный бой, сколько времени понадобится, чтобы магические легионы в Узле пришли на помощь гарнизонам Йормунда? Генерал фыркнул. — Им бы ещё доехать туда, не укачавшись в каретах… Командор не смутился. — При использовании системы магических порталов Гильдии Формы — шесть часов. При обычном марше — трое суток. Но порталы требуют подготовки и расходуют кристаллы на сумму, равную годовому жалованью роты. — А без них мои ребята продержатся сутки, если повезёт. — Проворчал генерал. — У хан-тенгрийцев есть своя грязная шаманская магия. Не такая красивая, как ваша, но от этого не менее мёртвая. — Значит, нам нужно сократить время и стоимость. — Кассиан заключил. — Командор, к утру я хочу видеть на своём столе план создания постоянных магических плацдармов у ключевых крепостей на Востоке. Не для наступления. Для быстрой переброски подкреплений. Генерал, вы обеспечите площадки и охрану. Бюджет согласуем отдельно. Не предложение. Приказ. Но сформулированный как совместная задача. Генерал и командор переглянулись. Впервые увидели не политика. Командующего, который говорит на их языке. Языке расстояний, времени и ресурсов. Кивнули. Уже не друг другу — ему. Теоден, наблюдавший молча, делал пометки. Он видел: Кассиан создаёт новую реальность. Не через указы. Через конкретные поручения, которые вынуждают аппараты работать вместе, ломая ведомственные барьеры. --- После ужина Кассиан зашёл в детскую. Агнесса кормила Арви. Малыш, наевшись, дремал у неё на руках. Ресницы лежали на щеках тёмными полумесяцами. — Как он? — спросил Кассиан. — Крепкий. — Просто сказала Агнесса. — Сегодня впервые пополз. Немного. Назад. Кассиан улыбнулся. Первая улыбка за долгое время. Ощущалась на лице странно — как неиспользуемая мышца. Пополз назад. Не туда, куда надо. Но вперёд в своём развитии. Была в этом какая-то надежда. Он потрогал тёплую головку сына своего брата. Арви во сне сморщил носик. — Расти, Арви. — Прошептал Кассиан. — Расти быстрее. Мир не будет ждать. Он вышел. В коридоре его ждал Теоден с последними новостями. — Подмастерье доставлен. В ужасе, но говорит. Говорит, хозяин получал заказы через подставную фирму. Оплата — кристаллами, не монетой. И последний заказ был на "специальную очистку и гравировку" партии кристаллов для "Серенити". Инструкции пришли в зашифрованном виде на одноразовом кристалле-скорописце. — След ведёт к гильдии? — Кто-то в гильдии определённо знал. Но сам заказ… он поступил извне. Подмастерье запомнил часть печати на сопроводительных документах. Это не гильдейская печать. И не альдоранская. Теоден положил на стол клочок бумаги с зарисованным знаком. Стилизованное солнце, перечёркнутое волной. Кассиан никогда не видел этого символа. Но он понял главное: убийство было отдано на откуп. Кто-то нанял мастеров, заплатил, дал чертежи — и остался в тени. У кого-то были деньги, связи и желание видеть монархов мёртвыми, но не было желания пачкать руки. Это сужало круг. Но делало врага более неуловимым. — Ищи этот знак. — Сказал он. — Во всех архивах. У торговцев, у коллекционеров, у перебежчиков. Узнай, что он значит. — Уже ищу. — Ответил Теоден. В его глазах — азарт охотника, наконец вышедшего на свежий след. — Мы близки. Кассиан не ответил. Вглядывался в набросок символа. Солнце и волна. Две стихии. Две части империи, соединённые в одном разрушительном знаке. Ирония была горькой, как вино за ужином. Враг, возможно, использовал самую суть Унии против неё же. Изящно. И смертельно опасно. --- За окном — ночь. Кассиан сидел в кабинете, сжимая в руке клочок бумаги с символом. В соседней комнате спал Арви. Держава Арвейна держалась. Пока. Очень шатко. Но держалась.