Падение начинается с двоих

Поле боя было адом. Не тем Адом, где Вики пила чай с Мими и гладила чёрного кота. Настоящим. Тем, где нет места ничему живому. Небо над школой было красным — не закатным, не розовым, а кроваво-красным, будто кто-то разлил чернила по всему небосводу, будто сам мир истекал кровью, будто это был знак, предупреждение, последнее предупреждение перед тем, как всё рухнет навсегда. Земля была чёрной от пепла, от крови, от грязи. Она хлюпала под ногами, как болото, как трясина, как сама смерть, которая уже протянула свои ледяные пальцы к каждому, кто осмелился ступить на эту проклятую землю. Воздух был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом серы, озона, смерти, страха, пота, криков. Он вставал поперёк горла, не давая дышать, не давая думать, не давая жить. Ангелы и демоны сражались повсюду. В воздухе, на земле, среди обломков. Кто-то падал, кто-то взлетал, кто-то кричал, кто-то молчал навсегда. Кровь была везде — на камнях, на стенах, на лицах, на крыльях. Она смешивалась с грязью, с пеплом, со снегом, который всё ещё падал, белый и равнодушный, как сама смерть. Это была не битва. Это была бойня. Ангелы сражались с демонами, демоны — с ангелами. Никто не помнил, с чего всё началось. Никто не помнил, кто первый поднял руку. Никто не помнил, зачем они здесь. Они просто убивали. Потому что так было надо. Потому что так сказали командиры. Потому что страх и ненависть затмили разум, превратив их в зверей, в машины для убийства, в ничто. В центре этого ада, среди обломков, среди тел, среди криков, сражались те, кто ещё помнил, зачем они здесь. Те, кто ещё надеялся. Те, кто ещё не потерял себя. Мими двигалась как пантера. Плавно, грациозно, смертоносно. Каждое её движение было выверенным, красивым, смертельным. Она не тратила силы на лишние жесты. Она не кричала. Не рычала. Просто убивала. Её тело было идеальным оружием — гибким, быстрым, неуловимым. Её крылья — чёрные, с алым отливом, переливающиеся в свете пожаров, как расплавленная кровь — расправлялись за спиной, как два огромных лезвия. Она взлетала, кружилась, падала. В её руках сверкали два кинжала — тонких, острых, почти невидимых в темноте. Она убивала быстро. Не мучая. Не наслаждаясь. Просто делала свою работу. — Мими, справа! — крикнул Люцифер, отбиваясь от двух ангелов сразу. — Вижу, — ответила она, даже не оборачиваясь. Она шагнула в сторону, и меч, занесённый над её головой, просвистел мимо, разрезав воздух, но не её. Она вонзила кинжал в бок нападавшему — коротко, резко, точно. Вытащила. Шагнула дальше. — Один, — сказала она себе под нос. Другой ангел попытался схватить её за крыло. Она развернулась, ударила ногой в грудь, отбросила его на землю. Он упал, застонал, попытался встать. Она не стала добивать. Просто прошла мимо. — Два, — сказала она. — Мими, не отвлекайся! — крикнул дьявол. — Я не отвлекаюсь, — ответила она. — Я считаю. — Зачем? — Чтобы не сойти с ума. Третий ангел замер перед ней, смиренно подняв руки. В его глазах был страх. Настоящий, животный страх. Она посмотрела на него. Он был молод. Совсем молод. Наверное, его только что призвали. Наверное, он не хотел здесь быть. — Убирайся, — сказала она. — Что? — переспросил он. — Убирайся, пока я не передумала. Он не стал спорить. Развернулся и побежал. — Три, — сказала она. — Но не убила. — Ты становишься мягкой, — сказал Люций, подходя ближе. — Нет, — ответила Мими. — Просто устала убивать. Они переглянулись. В его глазах была такая же усталость. Такая же боль. Такое же желание, чтобы всё это закончилось. — Пошли, — сказал Люций. — Надо помочь Ади. — Ади всегда нужна помощь, — усмехнулась Мими. — Это точно. Они взлетели. Быстро, в несколько взмахов поднялись на несколько десятков метров. В глаза сразу же бросился быстрый рыжий бессмертный. Это был Ади. Он отличался от всего большого пятна бессмертных тем, что дрался агрессивно, быстро, перемещаясь из стороны в сторону так молниеносно, что враг попросту не успевал реагировать. Он не умел быть изящным, как Мими. Не умел быть спокойным, как Люций. Он просто бил. Кулаками, ногами, крыльями. Он не использовал оружие — предпочитал драться голыми руками. Это было больно, но честно. Изредка метал сферы энергии в самых сильных. Никогда не нападал первым, только отбивался. — Ади, осторожно! — крикнул Сэми, отбиваясь от двух ангелов сразу. Своих же сторонников. — Я осторожен! — крикнул Ади в ответ, уворачиваясь от очередного копья. — Ты не осторожен! — ответил ангел, выбиваясь из цепкой хватки врагов. — Я осторожен! — продолжал рыжеволосый, уже сцепившись с каким-то непутевым непризнанным. — Сука! — рыкнул он и ударил снова. Парень содрогнулся, закашлялся и стал судорожно вдыхать воздух. — Ты кричишь! — аргументировал брюнет и продолжал добивать одного из ангелов. — Я всегда кричу! — засмеялся демон, а потом замахнулся. Кулаком ударил непризнанного в челюсть так, что тот позорно повалился на землю, прикрыв голову руками. Сэми вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Ади был Ади. И это было одновременно его силой и его слабостью. Они дрались бок о бок, спина к спине, как учил их Мальбонте. Ади бил быстро, не давая врагам опомниться. Сэми прикрывал его, отражал удары, которые могли стать смертельными, но и не забывал про собственную безопасность. Они двигались как одно целое. Как две половинки одного целого. Как Инь и Ян. — Ади, слева! — крикнул Сэми, когда заметил тяжелый выпад демона в их сторону. Ади мгновенно повернулся, ударил парня в самый череп. Потом наклонил растерявшееся тело, резко ударил коленом в лобную долю и, услышав хруст и сдавленное мычание, брезгливо отбросил врага в сторону. — Спасибо! — выкрикивает быстро, и, не теряя лишней свободной секунды, смотрит прямо на парня и быстрым движением отправляет тому воздушный поцелуй. — Не за что. — улыбается ангел и только-только прижимает руки к груди, имитируя жест «поймал», как глаза его тут же расширяются и он кричит уже совсем другое. — Ади, справа! Рыжеволосый раздраженно повернулся в другую сторону. Увидел, как прямо к нему со всех бежал огромный мужик средних лет. Ангел. В моменте сунул руку в карман и вытащил небольшой острый кинжал. А совсем в нескольких метрах от демона уже замахнулся, чтобы всадить острие прямо в его живот. Ади на это усмехнулся, скрестил руки на груди. Когда между ними оставалось не более метра, он неожиданно взмахнул крыльями и взлетел. Не так высоко, в чем вызвал секундную растерянность противника. А потом он расслабился, сложил крылья и молниеносно приземлился прямо на спину врага. Тот не выдержал, повалился на пол лицом в сырую землю. Демон приземлился сверху, прямо на мощную широкую спину. Ангел под ним принялся сопротивляться, рычать, двигаться из стороны в сторону, а Ади не сдержал озорной усмешки. Тогда он положил ладонь на темный затылок врага и вдавил его лицом в землю так, что тот покорно замолчал. А потом рыжеволосый выпустил свою энергию. Голова ангела засветилась бурым светом, запахло пеплом и цедрой апельсина — это была энергия Ади. — Ещё спасибо! — крикнул он, вставая с уже мертвого тела. Отряхнул руки и встряхнул их, снимая с себя напряжение. — Пожалуйста. — заботливо улыбнулся брюнет, а потом ткнул пальцем небо, прямо над головой Ади. — Ади, сверху! — Блять! Да сколько их там?! — рыкнул рыжий и скрестил пальцы, вытянул их, чтобы те щелкнули. — Много, — сказал Сэми. — Очень много. Ади поднял голову. Небо было чёрным от ангелов и демонов. Они кружились, как стервятники, как саранча, как сама смерть. — Мы не сможем их всех убить, — сказал Ади, задумчиво почесав затылок. — Мы и не должны, — ответил Сэми, пробираясь ближе к парню. — Мы должны выжить. — Это одно и то же. — вздохнул демон, а потом поднял руку, уместил её на мягкой шее ангела и прижал его к себе. — Нет. Убивать и выживать — это разные вещи. — ответил брюнет и обнял парня за талию. Улыбнулся. Ади на секунду отстранился, посмотрел на него. В глазах Сэми была такая уверенность, что он поверил. — Ладно, — сказал Ади и нежно прижался губами к его грязному лбу. — Тогда просто выживем. Займи позицию рядом со мной. Сэми послушался. Встал плечом к плечу с парнем и угрожающе раскрыл белесые крылья, готовясь к возможной драке. Они продолжали драться. Вместе. Плечом к плечу, прикрывая друг друга. *** Это случилось в тот момент, когда Ади отвлёкся совсем на мгновение. Он увидел Мими в небе, неподалеку от себя и Сэми. Она дралась с тремя ангелами сразу, и её кинжалы сверкали в свете огней, как две молнии, как две падающие звезды. Он на секунду засмотрелся, залюбовался её грацией, её силой, её красотой. И этого хватило. Демон — огромный, с чёрными крыльями и красными глазами, с лицом, изрезанным шрамами, с руками, которые были похожи на когтистые лапы — вынырнул из темноты. Он двигался бесшумно, как призрак, как тень, как сама смерть. Ади не услышал его шагов. Не почувствовал его дыхания. Не увидел его тени. Он только услышал крик Сэми. Громкий, больше похожий на резкий вскрик от нахлынувшей боли. Он звал. — Ади! Ади обернулся. Казалось бы, его ангел был совсем рядом, сражался за его спиной и при необходимости прикрывал. Он действительно был за спиной. Действительно стоял. Только в паре метров от своего демона. Кинжал вошёл в бедро Сэми. Глубоко. Почти до рукоятки. Точно задев кость. Сэми снова закричал. Теперь не громко, не отчаянно. Тихо, сдавленно, как кричат, когда боль слишком сильна, чтобы кричать громко. Как кричат, когда воздух застревает в горле и не выходит. Как кричат, когда мир сужается до одной точки — до места, где металл встречается с плотью. — НЕТ! — закричал Ади. Он рванул к нему, забыв о врагах, забыв об осторожности, забыв о себе. Демон уже скрылся в темноте, растворился, как утренний туман, оставив после себя только запах ядовитого аммиака и крови. Сэми упал на колено. Кровь хлынула из его раны, алая, горячая, живая. Она заливала ослабевшую ногу, рыхлую грязную землю, мелкие камни под ногами. Она была везде. — Сэми! — Ади упал рядом, схватил его за плечи. — Сэми, смотри на меня! Сэми смотрел. Его лицо было бледным, как мел, как снег, как смерть. Глаза — расширенными, как у загнанного зверя. Ади испугался. Испугался так сильно, что неосознанно встряхнул ангела за плечи так, что тот завыл с новой силой. — Ади... — прошептал он. — Ади, больно. — Я знаю, — сказал Ади, и его голос дрожал от подступающих к горлу слез. — Я знаю, мой любимый. Сейчас я помогу. Сейчас. Только держись. Он достал аптечку — маленькую, походную, которую каждый боец всегда носил с собой. Руки дрожали, пальцы не слушались, всё падало, всё скользило. — Ади... — снова прошептал Сэми, схватившись за бедро двумя руками. Рану не трогал, боялся. — Тихо, — сказал Ади. — Тихо. Он импульсивно разорвал штанину ангела, обнажил рану. Кровь хлестала фонтаном, заливая его руки, рукава, каким-то образом появилась на лице. Кинжал торчал из бедра, чёрная рукоятка, инкрустированная рубинами — почти красивая, если не думать о том, что она делает с человеком. — Дерьмо, — прошептал Ади, сжав руки в кулаки. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Ади... — Сэми взял его плотно сжатый кулак, погладил дрожащими от боли пальцами. — Вытащи его. — Что? — Вытащи кинжал. — спокойно повторил ангел и кивнул на торчащий из бедра нож. — Ты с ума сошёл! Если я вытащу, ты истечёшь кровью! — закричал демон. Глаза его метались от зажмуренного лица парня к ране, от алой крови до дрожащих конечностей ангела. — Если не вытащишь, я умру от заражения, — сказал Сэми. — Вытаскивай. — кивнул для убедительности. Ади смотрел на него. В глазах Сэми была такая решимость, что он не мог спорить. Не мог противостоять. — Держись, — сказал Ади. Он схватился за рукоятку расписного кинжала, кровь которого заливала красивые руны. Дёрнул так резко, что ангел вздрогнул. Острие вышло быстро, открывая за собой фонтан крови. Ади откинул его в сторону и посмотрел на рану снова. Кровь хлынула с новой силой. Сэми закричал — громко, отчаянно, как кричат, когда понимают, что могут умереть. Зажал двумя руками рану, пытаясь остановить кровь. В уголках глаз застыли непрошеные слезы боли. — Всё, — сказал Ади. — Всё, милый. Я вытащил. — быстро вытер подступивший пот со лба рукавом экипировки и снова залез в аптечку. Он достал бинт, начал перематывать бедро. Туго, быстро, как учили. Кровь пропитывала бинт мгновенно, но он не останавливался. Сам продолжал наблюдать за тем, как лицо брюнета время от времени жмурится, как он вздрагивает и как инстинктивно пытается прикрыть рану рукой. — Держись, — шептал он, продолжая перебинтовывать зону бедра. — Держись, пожалуйста. — Я держусь, — сказал Сэми. — Я держусь. Бинт в руках рыжеволосого закончился. Он завязал плотный узел на получившейся повязке. Кровь остановилась. Не полностью, но уже не хлестала. Тогда демон наклонился к бедру, заботливо прислонился губами к месту, где была рана. Задержался на несколько секунд. — Всё, — сказал Ади. — Всё, милый. Ты молодец. Он обнял Сэми, прижал к себе. Сэми дрожал. От боли, от холода, от страха. Время от времени всхлипывал прямо на ухо демону, а соленые горькие слезы стекали и капали прямо на его шею. — Я здесь, — шептал Ади, мягко проходясь руками по подрагивающей спине ангела. — Я здесь. — Знаю, — отвечал Сэми, не выпуская из объятий парня. — Ты всегда здесь. Они в обнимку сидели на земле, среди обломков, среди тел, среди крови. Не смели отстраниться. Не в эту секунду, когда так необходимы друг другу. *** Мими не видела, что случилось с Сэми. Она была слишком далеко от них. Слишком занята. Трое ангелов окружили её в небе, не давая вырваться. Они двигались как одно целое, как стая волков, как охотники, которые загнали добычу. Она кружилась, уклонялась, наносила удары. Но их было трое. А она одна. — Отпустите её! — крикнул Люцифер, прорываясь к ней сквозь череду дерущихся озлобленных ангелов и демонов. — Не лезь! — крикнул один из ангелов, что не давал проходу демонице. — Не лезь, а то убьём! — выкрикнул второй. Люцифер не слушал. Он жестоко рубил мечом, отбрасывая врагов, пробиваясь к ней. Кровавое острие блестело и сверкало в свете огней, как молния, как сама смерть. — Я сказал — отпустите! — повторил дьявол и угрожающе занес меч над одним из демонов. — Ты не сможешь нас всех убить! — выкрикнул кто-то из толпы. Голос его тут же утонул в сотне криков боли, отчаяния. Но сын Сатаны услышал. Усмехнулся. — Проверьте, — сказал он, не переставая продвигаться сквозь пылкую толпу. Кто-то нападал на него сразу, выбегая и по неосторожности насаживаясь прямо на кончик меча. Кто-то подлетал и пытался сбить парня с ног, но тоже терпел поражение. А кто-то нападал со спины, но резкие взмахи бордовых крыльев не позволяли подойти ближе, чем на несколько метров. Люцифер добрался до ангелов. Быстро, не глядя, убил одного, самого дальнего и слабого. Во второго метнул пару сфер энергии, заставляя одежду воспламениться. Тогда ангел закричал и в панике расслабил крылья, падая на рыхлую землю. А третий был совсем-совсем далеко. Он уже толкнул Мими, грубо навалился своим весом так, что они полетели вниз. Крик демоницы застрял в ушных перепонках, неприятно резал виски и заставлял вздрогнуть. А потом Люцифер поменял траекторию, резко спустившись вниз. Быстро осмотрелся по сторонам, выискивая белые крылья ангела. Того самого, который исчез с Мими несколько мгновений назад. Тем временем враг, позже представившийся Ареолом, грубо схватил Мими за плечи, прижал её к земле, сел сверху на её ноги. Одну руку он зафиксировал поверх плеч и шеи демоницы так, что дыхание мгновенно перекрыло. Второй, освободившейся, он грубо и быстро спустился к застежке на своих экипировочных штанах. Дернул вниз ширинку. А потом он наклонился к брюнетке, лег на неё, прижав своим огромным телом к земле так, что она не могла пошевелиться. Мими кричала, продолжая яро сопротивляться. Тогда Ареол натянул на лицо омерзительную пошловатую ухмылку и прошелся руками по стройным девичьи из гам бедер и талии. — Стань моей, — прошептал он ей на ухо. — И я отпущу тебя. Обещаю. — очертил зону груди и сжал её так резко, что Мими вскрикнула от боли. — Пошёл нахуй, — прошипела она, пытаясь хотя бы приподнять голову. — Люций! — закричала со всей силы, пытаясь сделать хоть что-то. — Не будь дурой. Я сильнее тебя. Я могу убить тебя в любой момент, девочка. — слащаво шептал ангел, едва ли не пуская слюни от наслаждения. — Убей, — твердо сказала Мими. — Но я не стану твоей. — Умрёшь, дура. — усмехнулся тот и выпрямился, не слезая с тела Мими. Потянулся к висящему на правом боку окровавленному кинжалу. — Последнее предупреждение, сладкая. — снова улыбнулся. — Пошел нахуй! — повторила демоница, озлобленно приподняв верхнюю губу. А потом, воспользовавшись моментом, когда парень отвлекся на кинжал, оттолкнулась от земли на несколько сантиметров и плюнула. Плевок упал на одну из щек ангела, а брызги долетели до самых бровей и сморщенного лба. Тогда Ареол замер. Развернулся к нахальному лицу и горящим глазами демоницы и не выдержал. — Ах ты! Су-у-ка! — протянул, вытаскивая кинжал. Острие его опасно блеснуло в свете поднявшейся кроваво-красной луны, обнажив засохшие мелкие капли чей-то крови. Ангел замахнулся кинжалом, целясь в область сердца Мими, которое прямо сейчас билось с бешеной скоростью. И кровь в жилах демоницы застыла. Дыхание сперло. Перед глазами стало мутно от того, что она поняла: ещё миг, и всё. Смерть. А Ареол вдруг замер. Расширил глаза от подступившего ужаса и поднял брови так, что на лбу залегли глубокие морщины. Он бросил кинжал, и тот с глухим стуком упал на живот Мими, задев его только рукояткой. Сам же двумя руками схватился за собственное горло. Зашелся в приступе кашля. Из его рта потекла струйка крови. Алая, горячая, живая. Она потекла по подбородку, по шее, по груди. Глаза закатились, руки опустились и безвольно упали вдоль тела. Он упал набок. Мёртвый. Над ним стоял Люций. С окровавленным мечом. С бешеными глазами, смотрящими только на испуганную демоницу. А потом он упал на колени перед ней. — Люций... Ты спас меня, — прошептала Мими не в силах что-либо говорить. А Люциферу слова были не нужны. Он первым протянул ей руку, помог принять сидячее положение и только потом прижал к себе. Крепко, обхватив двумя руками поперек хрупкого тела так, что Мими уткнулась в его ключицу, скрытую за слоем плотной ткани. Она не плакала, не кричала, только мягко обняла парня в ответ и расслабленно прикрыла глаза. — Как ты? — спросил он. — Я ведь успел до того… — В порядке, — перебила Мими, не желая разговаривать на эту тему. — Спасибо. Ты сам в порядке? — мягко прошептала, забавно похлопав пару раз его по спине. — Не за что. — ответил сын Сатаны, пряча за демоницей едва заметную улыбку, от того, что все обошлось. — Я в порядке. Рад, что успел. — объяснился и прижал её к себе ещё крепче. — Он хотел... — едва начала она, насильно проглотив подкатившую к горлу неприятную тошноту от действий ангела. Всхлипнула. Уронила слезинку на жесткую ткань. — Я знаю, — перебил он. — Я знаю. Всё уже. Уже все закончилось. Никто не посмеет тронуть тебя. — сказал он так жестко и твердо, что Мими позволила себе отстранится от парня и заглянуть к нему в глаза. Они были чисты. Яркие, красные, но горящие ненавистью, чистой злобой и агрессией. Он видел все. От того, как эти трое пристали к его девушке до испуганных голубых глаз Мими, что смотрели на Ареола так, словно он уже всадил в неё злосчастный клинок. — Я испугалась, — сказала она, разглядывая родные алые глаза. Нервно взяла его за руки и сжала. — Я тоже, — сказал он, сжимая в ответ крупно подрагивающие пальцы Мими. — Ты не боишься. Сам говорил. — улыбнулась демоница, стараясь найти хотя бы проблеск ответной улыбки у дьявола. Её не было. Была только жестокость, только агрессия, только желание убить. — Боюсь. — ответил он, не сводя ответного взгляда с девушки. — Я всегда боюсь за тебя. Тогда Мими не выдержала. Опустила глаза всего на миг, стараясь справиться с подступающей к глазам влагой. А потом вернула их, заметив подрагивающие ресницы парня. — Я люблю тебя, — сказала она, вновь сжав холодные жесткие руки. — Я знаю, — ответил он. Потом заботливо приложил руку к её затылку, наклонился и прижался губами к её виску. Задержался на несколько секунд. — Ты тоже должен это сказать. — попросила Мими, прикрыв глаза от приятного прикосновения к своему виску. — Я люблю тебя, — сказал он. — Очень. — добавил, не раздумывая. А потом отстранился, разглядывая демоницу. Она счастливо улыбнулась. Впервые за этот день глаза её засияли, вернули пропавший живой огонек в глазах. И она смущенно опустила глаза на сырую землю, случайно наткнувшись взглядом на мертвого Ареола. Скривилась, сморщила нос. — Пошли, — сказал Люций, заметив её недовольный взгляд. — Надо помочь остальным. Я видел Ади и Сэми неподалеку. — встал первым и подал руку своей девушке. — Пошли, — согласилась Мими, ухватилась за предложенную ладонь и встала. Они взлетели. Схватились за руки и набрали скорость. *** Мальбонте бежал. Забыл даже о существовании крыльев. В голове — протяжный звон и пульсация от быстро сжимающегося сердца. Ни одной мысли. Дыхание перехватило. Он нёс Вики на руках, закрывая её собой от врагов, которые попадались на пути. Прижал к себе так близко, что нос почти упирался в туго собранные волосы. Его крылья были расправлены, защищая её от ударов, от копий, от сфер. Он не думал о себе. Не думал о своей безопасности. Он думал только о ней. Непризнанная была привычно лёгкой. Слишком лёгкой по сравнению с другой Вики, которая недавно не могла ходить. Метис чувствовал, как её алая кровь заливает его руки, его одежду, его жизнь. Она была тёплой, липкой, живой. И она уходила. Вики, казалось, была вне сознания, только иногда напоминала о том что живая, когда сильно кашляла, потому что кровь периодически заполняла полость рта. — Держись, — шептал он. — Пожалуйста, держись. Она не отвечала. Продолжала лежать на руках метиса. Не дышала, кажется. Обмякла на его мощных грязных руках, где побывала кровь сотни бессмертных, но самая ощутимая была её. Стекала тонкими струйками по его пальцам, капала на озябшую траву, что в свете луны казалась страшной, с красным отливом. — Ты слышишь меня? Держись! — рыкнул метис с новой силой, не переставая бежать. Медпункт где-то здесь, Ади говорил совсем недавно. Девушка не отвечала. Глаза её все ещё были закрыты. Лицо не сморщено, не искажено и совсем не напряжено. Мягкое, с легкими родными чертами лица, едва заметной родинкой на щеке, губами, раскрытыми в манящей полуулыбке. След войны не оставил шрамов на её коже, только прошелся серой мрачноватой грязью и землей по всей области лица, рассек висок так, что там осталась небольшая бурая царапинка и окрасил губы в непривычный бордовый цвет. Стоп, че? Мальбонте присмотрелся. Действительно, губы её были растянуты в светлой улыбке так, что обнажили ряды ярко-красных зубов. Из одного пораненного уголка тянулась едва заметная струйка крови вплоть до нижней челюсти, медленно стекала ручейком по тонкой белесой шее и почти дошла до зоны ключиц. — Вики! — позвал он снова в надежде на то, что непризнанная откликнется, откроет глаза и встанет. Вики не отвечала. Хрупкое тельце бесформенно обмякло в мужских руках так, что совершенно перестало подавать признаки жизни. Кровь продолжала бежать, не останавливалась, окрасила шею в ярко-красный страшный оттенок и умудрилась запачкать даже золотистые прямые волосы в хвосте. Её аромата ванили уже не было, как и мощной разрушительной силы и энергии. Она снова пуста, снова простой маленький человек, который прямо сейчас умирает на руках любимого, безжалостно пачкая его руки в собственной крови. Жутко, страшно, а самое главное — ничего не сделать. Нужно в медпункт, там помогут. Там спасут. На это и надеялся метис, вбегая на врачебную территорию. Временный, военный врачебный лагерь. Темно-серые графитовые палатки, нагоняющие страх и тоску, грязные кушетки, где умер не один воин, врачи в окровавленных халатах без перчаток и масок с перекошенными от ужаса лицами. Часть носится из палатки в палатку, часть возится с носилками, а остальные — лечат. Метис огляделся. Здесь пахло смертью, но здесь же пахло и жизнью. Кто-то истошно кричал. Кто-то плакал, выслушивая очередные соболезнования врача, держась дрожащими руками за накрытое простыней грязное тело на кушетке с биркой на большом пальце ноги. Кто-то стоял на коленях и молился Шепфе. Едва слышно, но так, что в ушах метиса прочно застряла одна и та же молитва. А там, в самом углу, за какой-то из палаток вдруг показалась чья-то рука. Грязная, красная, с одним отрубленным пальцем. Мальбонте отвернулся, выискивая хотя бы одного врача, слоняющегося без дела. Все, как назло, носились из стороны в сторону, не обращая на него внимание, поглощенные своими заботами. Один ангел подошел сам. Хмурый мужчина, неопрятный, в наспех застегнутом грязном халате, что вообще казался издалека накинутой половой тряпкой. Темные волосы скрыты за медицинской шапкой, на груди красуется потрепанный бейдж с именем. Он держится твердо, убрав руки за спину и раскрыв крылья во всю длину. Заметив метиса с девушкой на руках, почти подбежал. Не здороваясь, мельком оглядел непризнанную, скользнул взглядом по глубокой ране на шее и тонкой струйке запекшейся крови на лице. Бросил глаза на парня, выжидая хотя-бы каких-то объяснений. — Помогите! — закричал Мальбонте. — Помогите ей! Ангел не сказал парню ничего, только хлопнул в ладоши так, что звук разлетелся по всему палаточному лагерю. Некоторые врачи обернулись, выжидая приказаний. — Аптечку сюда! Быстро-быстро-быстро! — закричал он, принимая Вики из рук метиса. — Ножевое ранение, обильная потеря крови! Бегом! Врач мягко опустил девушку на землю, упал на колени рядом. Не медля, прижал руку к шее, там, где уже несколько минут кровоточила сонная артерия. — Быстрее, сказал! Все материалы для повязки! Сонная артерия задета, пульсирует! На горизонте мгновенно показался молодой мальчишка. В таком же грязном запачканном кровью халате, с испуганными глазами и сильно прижатой к себе аптечкой. Он преодолел несколько метров за пару-тройку взмахов крыльями, почти кинул небольшой ящик на землю и улетел восвояси, помогать другим. Ангел же, не отпуская пальцев от артерии, нащупал бинты и марлю. Резкими быстрыми движениями наложил тугую повязку на шею, останавливая густую кровь. Мальбонте стоял в стороне, сжав кулаки. Смотрел за четкими действиями врача и мысленно молился за здоровье Вики. Мужчина склонился к лицу непризнанной, замер на десяток секунд, прежде чем едва ли не отскочить в сторону. Потом он проверил пульс на запястье и рыкнул, что есть сил: — Клиническая смерть! Готовьте ИВЛ! Хирурга сюда! Мальбонте замер. Дыхание сперло. Сердце на секунду остановилось. Слова врача больно ударили по вискам, оглушили. Метису показалось, что прямо сейчас его тоже ранили, в самое сердце. Конечно, этого он не показал. Остался стоять смирно и наблюдать за попытками врача вернуть непризнанную к жизни. Только зубы его сжались сильнее обычного, кулаки напряглись, а в ушах отныне больше не было криков. Только пульсация и голос врача. Глухой, далекий, словно не ему предназначенный. Брюнет простоял так посреди лагеря несколько минут, глядя прямо перед собой. Он не думал, не говорил, не двигался. Просто стоял на одном месте, боясь пошевелиться. Вовсе и не заметил, что на земле Вики больше не лежала, а врач больше не делал ей массаж сердца. Здесь не было никого. Только он один. Сам с собой наедине. А потом на его плечо легла чья-то рука. Холодная, твердая, заставившая вздрогнуть. И Мальбонте действительно вздрогнул, выходя из своей реальности. Обернулся. Рядом с ним стоял врач. Тот же самый, что и только что лечил Вики. Только вот она куда-то пропала. — Где она? Жива? — спросил он. — Жива, — сказал врач. —В операционной. Накладывают швы. Пульс слабый, но есть. Мы сделали всё, что могли. — Она очнётся? Врач помолчал. Сжал губы в тонкую полоску, разглядывая кусок бурой земли перед ними. — Не знаю, — сказал он. — Рана серьёзная. Мы восстановили пульс и сердце, но она пока не может дышать самостоятельно. Мы подключим её к аппарату. Время покажет. — Сколько? — спросил Мальбонте. — Недели. Может, месяцы. Может, она никогда не очнётся. Не от нас зависит. Мальбонте закрыл глаза. В голове пульсировало. Никогда. Никогда. Никогда. — Я должен идти, — сказал он вдруг. Сталь в голосе заставила врача оторваться от созерцания земли. — Куда? — спросил ангел, разглядывая уже острый профиль брюнета. — Останавливать войну. — ответил метис и напряженно сжал кулаки. — Я вернусь с победой. Обещаю. — буркнул под нос, обращаясь к уже не к врачу, а к своей непризнанной. — Мальбонте… — начал было ангел, но не успел и слова сказать. Мальбонте перебил его. — Следи за ней. Не позволяй умереть. Я вернусь сразу, как только добьюсь нужного. А потом, не прощаясь и не слушая что-то кричащего вслед ангела, вышел из лагеря, взмахнул крыльями и взлетел. Он поднялся высоко над полем боя, над обломками, над телами, над кровью. Его алые крылья расправились, и от них исходил такой свет, что, казалось, сама тьма отступала. Он был всё ещё на территории небольшого медицинского лагеря, который, на удивление, почти не попадал под обстрелы. «Это всего лишь вопрос времени. Узнают о его существовании и переубивают всех» — с этой мыслью парень набрал в легкие побольше воздуха и монотонно зачитал короткое заклинание. Он замолк, глядя на то, как вокруг лагеря выстраивается тонкая прозрачная оболочка. Постепенно, от самой земли и до высокой точки в небе растянулся полукруг, похожий на расплавленную резину. А потом лагерь стал исчезать. Медленно, теряя сначала все свои краски и превращаясь просто в черно-белое месиво, а потом и вовсе стал таким же прозрачным, как и весь полукруг над ним. На его месте осталась только обманчивая оболочка, очень напоминающая прогоревшую большую поляну. «Вот так они хотя бы немного будут защищены» — подумал брюнет и повернул голову в противоположную от лагеря сторону. Туда, откуда он прилетел с раненой Вики. Война не закончилась, не поменялась, не вышла на новый уровень. Бессмертные продолжали убивать друг друга, уже не глядя кто есть кто. Важен сам факт самого изощренного убийства, от которого кровь стынет. Природа была уничтожена, осталась только черная, местами превратившаяся в бурый уголь, земля. А на ней валялись копья, окровавленные клинки, лезвия, стрелы и тысячи мертвых тел. Ангелы, демоны, непризнанные разных возрастов усыпали некогда яркую зеленую поляну своей кровью. Они больше не кричали, не радовались, не плакали. Больше не чувствовали ничего. Мальбонте продолжал висеть в небе, разглядывая причиненный ущерб. Глаза его зацепились за двух мертвых ангелов, что лежали в обнимку с простреленными черепами. Уши зацепились за истошный громкий крик — это мать потеряла единственного сына в войне, оставшись живой. В нос ударил неприятный запах гари, смешанный с самой настоящей какофонией энергий. Поблизости горел лес. Он убивал не раз. Не раз и спасал. Войны для него никогда не были чем-то страшным, потому что всегда и везде он был сильнейшим. Одного крика было достаточно, чтобы сотни людей пали замертво прямо сейчас. Поэтому Мальбонте не убивал — Мальбонте наблюдал. Тихо, из тени, по возможности руководил. При необходимости защищаться только лениво отбивался и шугал непутевого бессмертного в сторону. Сила продолжала гулять внутри него сильным пульсирующим черным потоком, так и норовя вырваться наружу. Метис не позволял. Сейчас, когда перед глазами развернулась противная кровавая битва, брюнет понял: пора начинать действовать. А потому он, не медля, вытянул руку вперед и напрягся. Совсем чуть-чуть, высвобождая лишь часть своей энергии, что была ему так необходима прямо сейчас. А из вытянутой ладони волноообразными движениями вышел ток, да такой огромной волной, что охватил несколько сотен метров. Бессмертные замерли в эту же секунду. Мощная поданная волна энергии Мальбонте прошла сквозь них и вызвала неприятную дрожь. Голова загудела, тело задрожало, напоминая рябь на воде, разум затуманило. А потом сотни глаз уставились на покровителя. Пусто, безразлично и устрашающе тихо. — Остановитесь! — крикнул он. — Остановитесь! Битва потихоньку затихала. Сначала те, кто был рядом, опустили оружие, сбросив их на пол простым движением руки. Потом те, кто дальше повторили действие. Потом даже те, кто дрался в воздухе, замерли, повиснув на крыльях, и посмотрели на него. Метис имел сильное влияние. Все прекрасно знали, кто он и на что способен, а потому противоречить попросту боялись. — Смысла нет в этой войне! — крикнул Мальбонте. — Мы убиваем друг друга, а зачем? Зачем вы здесь? Зачем вы умираете? — Мы сражаемся за свободу! — крикнул кто-то из демонов, а затем по поляне прокатился грубый рев сотен голосов. Это демоны поддерживали своего. — Мы сражаемся за порядок! — крикнул кто-то из ангелов. И в эту секунду почти половина бессмертных подняли руки и тоже что-то крикнули. Это ангелы, которых теперь было очень сложно узнать — кровь впиталась в их белесые доспехи, не оставив чистого места. — Вы сражаетесь за тех, кому плевать на вас! — крикнул метис. — Вы сражаетесь за Сатану, который видит в вас только пушечное мясо! Вы сражаетесь за Совет, который хочет только власти! — он не видел предводителей армии, но знал, что те где-то рядом, тихо руководят и убивают сами. Тишина. Ангелы и демоны вдруг замолкли, ожидая новых слов от брюнета. — Посмотрите вокруг! — крикнул он снова и для достоверности провел рукой слева направо, показывая бессмертным все то, что они только что натворили. — Посмотрите на тех, кто лежит рядом с вами. Они были вашими друзьями. Вашими соседями. Вашими учителями. А теперь они мертвы. Из-за чего? Из-за того, что кто-то сказал вам, что они враги? Ангелы и демоны оглядели поле, встретились друг с другом взглядами, но демонстративно отвернулись. — Они враги! — крикнул кто-то. — Они всегда были врагами! — А ты знаешь его имя? — спросил Мальбонте, указывая на ангела, который лежал на земле с воткнутым в грудь копьем. — Ты знаешь, как звали того, кого ты убил? Молчание. — Я знаю его имя, — сказал Мальбонте. — Его звали Ронд. Он любил читать книги и пить кофе по утрам. Учился в школе и в этом году должен был её закончить. У него осталась мать в Раю. Она ждёт его. А он не вернётся. Тишина стала ещё тяжелее. Бессмертные не бросались в бой, но и не бездействовали. Они прожигали друг друга взглядами, полными ненависти и единственное, что их останавливало снова начать войну — это парящий в воздухе метис, который мгновенно их убьет и забудет в эту же секунду. — Мы все равны, — сказал Мальбонте. — Ангелы и демоны, непризнанные и метисы — мы все равны. И пока мы убиваем друг друга, те, кто нами правят, смеются над нами. — Что ты предлагаешь? — крикнул кто-то. — Равновесие! — крикнул Мальбонте. — Мир! Мы можем жить вместе, не убивая друг друга! И тогда тишина прекратилась. Тысячи голосов заполнили поляну. Кто-то осуждал, кто-то поддерживал, а кто-то вступил в диалог, обсуждая предложение парня. Завязался противный гул. А потом Мальбонте вычленил из него слова: — Он прав! — крикнул кто-то из ангелов. — Мы устали! — Он прав! — крикнул кто-то из демонов. — Мы тоже устали! Но не все. Остались и те, кто по-прежнему стоял на своем. — Он предатель! — крикнул кто-то. — Он метис! Он не заслуживает доверия! — Он убил Хранителей! — крикнул другой. — Он угроза! Мальбонте смотрел на них. Молчал, разглядывая то, как ангелы и демоны ссорятся и едва ли не дерутся снова. Когда понял, что ситуация вновь обострилась, то расправил свои крылья во всю длину и схлопнул их одним резким движением. По поляне прошелся громкий оглушительный хлопок, заставляя всех утихнуть. — Я не враг вам, — сказал он. — Я такой же, как вы. Я хочу мира. Я хочу, чтобы мои друзья выжили. Я хочу, чтобы она выжила. Я обычный бессмертный. Он посмотрел вниз, туда, где стояли его друзья. Он нашел их почти сразу, в куче бессмертных. Мими с Люцифером, стоящие в обнимку. С тихим ужасом заметил, что у сына Сатаны было вспорото крыло и рассечен висок, а у демоницы залегла крупная алая ссадина прямо под глазом. Они смотрели на метиса, внимали каждому слову и, кажется, даже улыбались. Ади и Сэми стояли совсем рядом, тоже раненые. Сэми полулежал на Ади, держа ногу на весу. Ладонью прикрывал кровоточащий на ляшке бинт. Демон же стоял гордо, прижимая к себе парня. Рука его была вспорота в районе предплечья, ладонь обожжена. Но ребята искренне улыбались, разглядывая произведенный эффект метиса на бессмертных. — Мы не можем остановить войну без вашей помощи, — сказал Мальбонте. — Но мы можем попробовать. — Как? — спросил кто-то. Несмело, тихо и очень скромно, едва ли не шепотом. Это был не грубый мужской бас, не истеричный женский голос, срывающийся на рыдания. Это был голос ребенка. Мальбонте повернул голову, вглядываясь в темное столпотворение. Там, в бурой мешанине ангелов, демонов и непризнанных стояла маленькая девочка лет девяти. Скованно прикрывала рукой бок и старалась не двигаться. На ней был наспех накинут комбинезон, набекрень перевязана некогда белая шапка-ушанка, теперь испачкавшаяся в чужой крови. Крылья отличали её от других бессмертных и почти вытесняли из однообразной толпы. Яркие, желтые, издалека похожие на лимон в разрезе — очень редкий цвет для крыльев, который прежде нигде не сыскать. Девочку было заметно даже с сотни метров, заставленную со всех сторон ангелами и демонами. Узнать её было легко — по нежной шапочке и ярким рядам перьев, что в процессе войны безжалостно были выдернуты в каких-то частях. Малышка не плакала, но смотрела так обеспокоенно, что сердце метиса непривычно дрогнула. «Одна на войне? Ещё и… судя по всему, ранена» — задумался парень, разглядывая то, как девочка растирает правый бок и зажимает его рукой, стараясь держать осанку. Рядом стоящий с ней взрослый демон, смутно откуда-то знакомый брюнету, вновь вступил в очередную перепалку с молоденьким непризнанным. Они столкнулись лбами, едва сдерживали себя чтобы не убить друг друга прямо здесь. И тогда демон отшатнулся, наступив на ногу малышке. Та не успела увернуться, во всю увлеченная растиранием болезненного места, а потому грузный мужчина наступил ей на стопу, разразившись громкой фразой: — Лила, ёб твою! Ты что здесь забыла? — рыкнул демон и развернулся к ней лицом. Девчонка запрокинула голову так, чтобы полностью видеть лицо мужчины, а затем неожиданно улыбнулась. Мягко, несильно растянув уголки губ. А когда демон вдруг схватил её за грудки, то улыбка с лица Лилы пропала. — Дядь Андрей, а я маму искала! — ответила малышка, а сама схватилась за комбинезон в тех же самых местах, где и была цепкая хватка мужика, стараясь отцепиться и вновь оказаться на земле. — Хотела вот… ну, пройти. Через школу. Мы же всегда здесь с ней ходим. А тут вот, ну… сам ведь видишь. И тогда Мальбонте отмер. Смотрел за перепалкой маленькой девочки и взрослого демона, готовый в любой момент бросится к Лиле, чтобы отгородить от лап смерти. Но ничего такого не происходило: Они просто разговаривали. Девочка продолжала висеть в метре от земли и слушала поучительные речи дяди, переодически хлопала своими глазками-бусинами. Перевел глаза уже на поле битвы, где по-прежнему стоял неразборчивый громкий гул. Каждый считал своим долгом выговориться, осудить чужое мнение и обязательно, как контрольный аргумент, влепить пощечину тому, кто придерживается любой другой точки зрения. — Я поговорю с вашими командирами, — сказал метис, вновь обращаясь к народу. Те поутихли, ожидая продолжения. — Я поговорю с Сатаной и Эрагоном. И я попрошу их остановить эту бойню. Бессмертные не всполошились. Переглянулись между собой, задумались. Понимали, что решения метиса уже не поменять. Один смелый ангел вышел вперед, запрокинул голову, вглядываясь в темные глаза брюнета. — Они не послушают! — крикнул он. — Кто разрешал тебе думать, бесчинствующее отродье? — отозвался кто-то. Мальбонте повернул голову, высматривая того, кто мог выкрикнуть неприятную фразу. Успел заметить только то, как быстрая шальная пуля пронеслась мимо его груди. А потом прилетела и вторая, попав в точно отведенную для неё цель. Ангел упал. Схватился за кровоточащую часть грудины, сложившись в три погибели. Опустился сначала на колени, и, не отпуская руки от пораженного сердца, упал замертво. Кровь распласталась большим кровяным пятном по белоснежным ангельским доспехам. Тело забилось в судорогах, парень закричал. А потом на всю поляну раздался смех. Мерзкий, с издевкой, надменный и низкий. Это смеялся Сатана. Не заметить его было не сложно. Среди простых бессмертных он всегда был на голову выше, на тон громче и долю внимательнее. Сейчас он не стоял на сырой земле, а надменно парил в воздухе, почти не задействуя черных вытянутых крыльев. Сам был облачен в дорогие стальные доспехи, в руках держал меч. Рога опасно возвышались на его седых волосах, придавая устрашающий вид. Глаза его сияли опасным ярким огоньком, напоминая два разгоревшихся рубина. Все его движения были надменны, грубы и жестоки. Меч он держал на готовке, а сам управлял войной, раздавая приказы ближайшим подчиненным. Быстро, практично и делать ничего не нужно. Мальбонте заметил дьявола издалека. Сцепился с ним взглядами. Сатана смотрел на него с ухмылкой, шуточной издевкой, свысока. Мальбонте же поражал глазами, заставляя желудок неприятно сжиматься от колких темных глаз. — Подойди, — сказал метис, не открывая глаз от Сатаны. Тот криво усмехнулся, вскинул брови, посчитав слово за шутку. Встал в более расслабленную позу, всем видом показывая, что идти не собирается. — Мальчик мой, ты заигрался. — ответил он, расслабленно складывая руки на груди. — С каких пор незаконнорожденные имеют право разговаривать? — нагло спросил, не сводя с Мальбонте колючего неприязненного взгляда. — С тех самых, когда любое твое действие может стать последним. И тогда Сатана вздрогнул. Незаметно для всех, но Мальбонте увидел это и почти расплылся в усмешке. Сдержал себя, продолжая разглядывать то, как Сатана заметно теряется. А потом дьявол поспешно натянул улыбку. Вытянул руку вперед и указал прямо на метиса. Одними губами прошептал: — Убить. И тогда Мальбонте усмехнулся. Заметил, как один из стражников достает ружье и прицеливается. А потом пуля пролетает несколько метров, прежде чем врезаться в живот метиса. Она плавно входит в кожу, чем вызывает неприятную тупую боль. Проходит сквозь все тело. И падает. Кровь, черная и вязкая, вырывается из брюнета. Пару капель падает на землю, прежде чем рана мгновенно затягивается, оставляя за собой только темное пятно. И тогда парень усмехается. Наблюдая за реакцией Сатаны. А дьявол только недовольно отводит глаза, плюет на землю в знак неуважения и делает первый шаг навстречу. При всех демонах унижается, делая шаги еще и ещё. Под общими перешептываниями подходит к телу только что умершего от его руки ангела. Грубо пинает череп. — Ты, метис, — прорычал он, взлетая к уровню метиса. — Ты посмел прервать битву? — Я посмел, — сказал Мальбонте. — Потому что она бессмысленна. — Бессмысленна? — Сатана криво усмехнулся, обнажив кристально-белые зубы всего на секунду. — Ты ничего не понимаешь. Это война за выживание. Мы или они. — Мы можем жить вместе, — сказал Мальбонте. — Никогда, — сказал Сатана. — Они убили моих детей. Они убили мой народ. Они будут платить. — Твои дети убивали их детей, — ответил Мальбонте. — Это круг. Кто-то должен его разорвать. — Не я, — рыкнул Сатана. — Тогда я. Дьявол усмехнулся. — Ты? Ты никто. Ты метис. Ты даже не знаешь, кто ты. — Я знаю, кто я, — сказал Мальбонте. — Я тот, кто остановит тебя. — Попробуй. Эрагон стоял рядом. Он был высоким, стройным, с золотистыми крыльями и мудрыми глазами. Он был самым приближённым к Шепфу — богу этого мира. Трехглазый ворон на его плече молчал, с интересом поглядывая на метиса. — Мальбонте, — сказал он. — Я понимаю твои намерения. Но война не остановится просто так. Нужно что-то большее. — Что? — Доказательство, — сказал Эрагон. — Что равновесие возможно. Что вы — не угроза, а надежда. Мальбонте посмотрел на него. — Я дам вам доказательство, — сказал он. — Когда Вики очнётся. — Если она очнётся, — усмехнулся Сатана. — Она очнётся, — сказал Мальбонте. — И мы покажем вам, что значит равновесие. — Я не верю тебе, — сказал Сатана. — Тогда умри, — сказал Мальбонте. Он выхватил кинжал — тот самый, который был у Фенцио, тот самый, который вонзился в горло Вики. И вонзил его в грудь Сатаны. Сатана замер. Его глаза расширились. Кровь хлынула из раны, алая, горячая, живая. — Ты... — прошептал он. — Ты... — Я, — сказал Мальбонте. — Ты не заслуживаешь жизни. Ты убивал своих воинов. Ты предавал их. Ты не заслуживаешь быть их командиром. — Мой сын... — прошептал Сатана. — Люций... — Он ненавидит тебя, — сказал Мальбонте. — И он прав. Сатана упал на колени. Потом на землю. Потом замер. Закашлял, и кровь хлынула из его рта ручьем. Глаза закатились. Тишина. Все смотрели на Мальбонте. На его руки, залитые кровью. На его лицо, спокойное, как камень. — Сатана мёртв, — сказал он. — Демоны, ваше оружие на землю. Или вы разделите его судьбу. Демоны замерли. Потом, один за другим, начали бросать оружие. Кто-то упал на колени. Мальбонте повернулся к Эрагону. — Ангелы, — сказал он. — Ваше оружие тоже. — Мальбонте... — начал Эрагон. — Или вы тоже умрёте, — сказал Мальбонте. — Выбирайте. Эрагон посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Опустите оружие, — сказал он. Ангелы подчинились. Война закончилась. А Люцифер смотрел на отца. Сатана лежал на земле, мёртвый. Его кровь заливала камни, смешиваясь с кровью других. — Люций... — прошептала Мими, беря его за руку. Мягко погладила, показывая, что она рядом. Что она действительно здесь и готова помочь. — Всё в порядке, — сказал он. — Всё в порядке. — не обращался к Мими, потому что знал, что пытался прямо сейчас убедить в этом себя. Но в его глазах была боль. Такая боль, которую не скрыть, не спрятать, не забыть. Он не любил отца. Отец бил его. Унижал. Обращался с ним, как с мусором. Говорил, что он ничтожество, что он позор рода, что он никогда ничего не добьётся. Но он был его отцом. — Я ненавижу тебя, — прошептал Люций. — Но ты был моим отцом. — сжал костяшки Мими. Он смотрел на Мальбонте. С ненавистью. — Ты убил его, — сказал дьявол. — Он был врагом, — сказал Мальбонте. — Он был моим отцом. — Он был чудовищем. — Это не тебе решать. Мальбонте молчал. Сложил руки за спину, не говоря ничего. — Ты не имел права, — сказал Люций. — Ты не имел права убивать его. — Если бы я не убил его, он убил бы меня, — сказал Мальбонте. — И Вики. И твоих друзей. — Ты не знаешь этого. — противостоял парень. — Знаю. — Откуда? — Я видел его глаза, — сказал Мальбонте. — В них не было ничего, кроме ненависти. И ты это знаешь. Люций отвернулся. Закрыл глаза. Обнял Мими. — Пойдём, — сказал он. — Пойдём отсюда. — Люций... — начала Мими. — Пойдём, — повторил он. Они ушли. Мальбонте смотрел им вслед. И чувствовал, как что-то внутри него ломается. Да, он предал Люцифера. Да, он поступил для кого-то неправильно. Но стоило взглянуть на сотни тысяч умерших бессмертных, и решение набивалось само собой. — Я выбрал меньшее из зол, Люцифер. — тихо сказал. — А какое бы выбрал ты? Люцифер не слышал. Или не слушал. Он пропал из виду вместе с демоницей. Ади и Сэми были где-то поблизости. Они не поддерживали, не осуждали. Не оставались на стороне Мальбонте, но и не были на чьей-то другой. Ади смотрел на метиса. Молчал, но прожигал глазами. А потом посмотрел на раненого Сэми и едва заметно кивнул, выбирая сторону. И тогда он прошептал: — Ублюдок. Но это было правильно. Сэми не услышал. Он продолжал держаться за больную ногу и не поднимал головы. Мальбонте хотел бы подойти к ним, хотел бы что-то сказать, но был прерван: — Мальбонте, — позвал Эрагон. — Ты остановил войну. Ты убил Сатану. Ты спас тысячи жизней. — сложил руки за спиной, величественно выпрямив спину. — Я сделал то, что должен был, — сказал метис тихо, чтобы услышал только серафим. — Ты — Хранитель равновесия, — сказал Эрагон. — Мы провозглашаем тебя новым лидером. Он опустился на колено. За ним — ангелы. За ангелами — демоны. За демонами — все. По немного, медленно, бессмертный за бессмертным падали на колени и складывали ладони и груди вместе. Молились. — Встаньте, — сказал Мальбонте. — Я не хочу поклонения. — Ты заслужил, — сказал Эрагон. — Я не заслужил, — сказал Мальбонте. — Я просто делал свою работу. Он помолчал. — Я буду править, — сказал он. — Но не один. С Вики. Когда она очнётся. — А если она не очнётся? — спросил кто-то. — Она очнётся, — сказал Мальбонте. — И тогда мы покажем вам, что значит равновесие. — А что будет с Шепфа? — спросил Эрагон. Мальбонте посмотрел на него. Он думал над этим, не раз. И каждое решение казалось ему необходимым, нужным, но слишком жестоким. Он не был тем, кто раскрывает карты так сразу. Хоть и решение давно готово, давно спланировано и ждало своей реализации, говорить он об этом не собирался. Мальбонте повернулся к толпе. Проигнорировал Эрагона и посмотрел на бессмертных. — Я не буду править, пока Вики не восстановится, — сказал он. — А потом — посмотрим. — А сейчас? — спросил кто-то. — Сейчас — перемирие, — сказал Мальбонте. — Мы хороним мёртвых. Лечим раненых. И ждём. — Чего? — спросил кто-то. — Чуда, — сказал Мальбонте. Он посмотрел в сторону скрытого медпункта, где лежала Вики. Где аппарат дышал за неё. — Чуда, — повторил он.