Pirouette

***

      Впереди было три жарких месяца лета. Июнь только начался, а люди уже плавились, как сыр на сковородке, и старались прятаться по домам и кондиционируемым помещениям.       Наруто Узумаки было плевать на погоду: в его мире царил вечный рай с кондиционером и бесконечными холодными напитками в рекреации. Система вентиляции в головном офисе работала на совесть, и у Наруто даже мысли из головы выдувало потоком.       — Проклятье, — пробормотал он, глядя на монитор.       На экране красовался график посещаемости залов за последнюю неделю. Кривая, которая обычно бодро скакала вверх зимой и в межсезонье, сейчас стелилась по нижней границе. Проклятое лето. Люди, вместо того чтобы истязать себя железом и беговыми дорожками, ломились на пляжи, жрали мороженое и запивали его холодным пивом. Не Наруто, который проводил вечера примерно за тем же, было их винить. Действительно: кому, кроме совсем отбитых пауэрлифтеров, захотелось бы потягать железо в плюс тридцать? Жара спадала только к вечеру, как раз к тому времени, когда офисные клерки заканчивали работать и вполне могли бы отправиться в пламенные объятия спорта. Но как убедить их отказаться от вечера на диване в пользу беговой дорожки? Не долбить же рекламой «Срочно худейте, жиробасы!» — это неэтично.       В прошлом году были фитнес тренинги. Ответственная команда наняла именитых коучей и организовала гигантскую рекламную кампанию, чтобы убедить народ начать заниматься. Нечто подобное устраивали и в позапрошлом году, и, кажется, в позапозапрошлом.       — Бред, — Наруто резюмировал в пустоту. — Полнейший, мать его, креативный провал.       Маркетинговый отдел (которому от начальства уже достался гигантский нагоняй за неплодотворную работу), каждый день высылал все новые макеты. Один хуже другого, ей богу! «Подготовься к пляжному сезону»… Наруто устало застонал, зажмурившись. Возможно, у рекламщиков время течет с запозданием, и их скорость света не превышает предела спидометра, но за окном был уже не май. Готовиться к пляжному сезону, когда на пляже можно было жарить яичницу, — это... ну, вполне своевременно. Как продавать зонтики во время потопа.       И Наруто платил этим людям деньги.       Со вздохом он выудил телефон из кармана и набрал знакомый номер:       — Привет, поднимись-ка… Занят? Отменяй все к чертям! Скажи, злой босс требует присутствия. Все, жду.       Рекреационный этаж с ярко-оранжевыми креслами-мешками, наваленными по периметру стен, находился на последнем этаже офисного здания. Оттуда, из панорамных окон, мог виднеться почти весь город, если бы напротив не стоял другой, точно такой же застекленный гигант. Никакой эстетики в мире бизнеса.       — Вся нынешняя реклама — дерьмо собачье. Дизайнеры предлагают налепить улыбающуюся стоковую рожу на фото из тренажерки и вывесить это чудо на билборды, — Наруто широким шагом измерял пространство кафетерия, нетерпеливо поглядывая на ворчащую кофемашину.       Из года в год лето не давало ему покоя. То ли жара плохо на него влияла, то ли снижение продаж, но в теплый сезон Наруто становился совсем невыносимым. Он капал на мозги всем: от непосредственно тренеров в залах, до людей, даже не работающих напрямую в компании — как, например, сейчас.       — Сплю и вижу, как офисные работяги после восьмичасовой смены устало ползут домой сквозь пробки и видят, как на тренировку их приглашает довольная бодрая рожа, потягавшая железо себе на радость, — Наруто причитал, размахивая руками. — «Эй, чересчур идеальный качок, у которого не болит спина, пошел бы ты нахер!» — вот что они подумают. А надо, чтобы они думали: «Мне нужно срочно купить годовой абонемент на фитнес и заняться собой, иначе завтра утром я не разогнусь». Нам не надо принуждать их ставить грандиозные цели, главное просто вытащить их из дома. Чтоб они не забыли, где вообще находится спортзал. Ты понимаешь, о чем я?       Маленький экранчик загорелся зеленым, и кофемашина выплюнула последние капли мутного кипятка. Наруто схватил картонный стаканчик и сразу сделал большой глоток. Кофе (если его можно было так назвать) осел на корне языка неприятной горькой пленкой. Ну и дрянь! Наруто тут же поморщился, вглядываясь в сомнительного бурого цвета жижу, и разбавил ее пятью нажатиями карамельного сиропа.       — Нам нужна прям кампания, Итачи. Что-то нетипичное, каверзное — называй как хочешь. И соцсети! — Наруто вскинул указательный палец, делая еще один глоток, и, снова поморщившись, бросил идею пить кофе и отправил полный стаканчик в мусорное ведро. — Чтобы люди листали ленту, и там были не просто качки, а… ну… э-э-э… Ты чего притих? Давай помогай мне думать!       Итачи, стоически выслушивавший экспрессивный монолог Наруто в течение последнего получаса, сидел за высоким столиком у окна, элегантно закинув ногу на ногу, и опустошал уже вторую чашку американо. Его он, чтобы не давиться автоматной дрянью, в отличие от Наруто, который вообще к кофе приучен не был, взял у единственного реального бариста в здании, обслуживающего офисных сотрудников в течение дня. Итачи оторвал взгляд от планшета с совсем уж унылым выражением лица, и подпер щеку ладонью.       — Ты хочешь постить рилсы, на которых уставшие клерки кряхтят и мучаются с упражнениями? — Итачи снова опустил взгляд в планшет, лениво перелистнув страницу то ли отчета, то ли электронной книги, которую он читал вместо работы. — А потом уезжают на скорой… — добавил он полушепотом.       — Да нет же! — Наруто уселся на стул напротив, скрещивая руки на груди. — Это не мотивация. Больше похоже на издевательство. Людей надо заманивать, понимаешь? Я хочу постить рилсы, на которых кто-то эстетически красивый занимается в зале, но при этом не кричит всем видом «я лучше тебя».       — Чем «кто-то эстетически красивый занимается в зале» принципиально отличается от «улыбающийся качок на фоне тренажерки»?       Наруто съехал по спинке стула и раздраженно посмотрел на Итачи, будто тот спросил что-то невероятно тупое. Он в этот момент выглядел как недовольный подросток, обиженный на замечание матери, а не ответственный и серьезный директор бизнеса, переваливший за тридцатник. Это не было чем-то новым, но все же.       — Качки не эстетически красивые, — он фыркнул       Итачи вскинул бровь и смерил Наруто красноречивым взглядом, задерживаясь на его широкой груди и напряженных под рукавами футболки бицепсах. Из всего штата сотрудников Наруто был чуть ли не единственным, кто всерьез тягал железо после работы. Или вместо, потому что Наруто крайне талантливо умел делегировать, выстраивая вокруг себя целый офис тех же работяг, для которых теперь так старательно пытался придумать идеальную рекламную кампанию. Зато выглядел он соответствующе — химбо во плоти.       Наруто сразу подобрался, считав намек, и расправил спину. На узком барном табурете он выглядел почти комично непропорциональным, хотя сам считал, что он был просто во вполне приемлемой атлетичной форме. Без перебора.       — Я — эталон красоты, — Наруто оскорбленно ткнул пальцем себе в грудь. — Речь шла о тупых качках, которые сидят на стероидах, не вылезают из тренажерки и не могут сложить два и два. А еще у них хер не стоит. Бе.       Теперь у Итачи были подняты обе брови, а рот дергался в безуспешной попытке сдержать смешок.       — То есть ты поставил на уши весь маркетинговый отдел и замучал дизайнеров правками только из-за своих неудовлетворенных сексуальных предпочтений? Вообще-то, не вылезающие из тренажерок качки — это твоя целевая аудитория, и тебе же выгоднее, чтобы они сидели там немного дольше.       Наруто надулся.       — Ага. А еще их не нужно мотивировать продлевать абонементы: они и так готовы жопу продать, чтобы продолжать расцеловывать свое отражение в грифе от штанги. А я хочу целиться в широкую аудиторию, к которой нужен более тонкий подход! Почему я это тебе объясняю?! Ты рекламщик, так придумай мне рекламную кампанию.       Итачи тяжело вздохнул, потирая переносицу. За последний месяц Наруто отклонил около шести макетов и сорвал порядка трех брифингов словами «Все херня, меняйте». Теперь он нетерпеливо дергал ногой под столом, будто ожидал вот-вот услышать гениальнейшую идею. Итачи даже не был штатным сотрудником: он просто по старой дружбе порой согласовывал для Наруто съемки и подыскивал инфлюенсеров, готовых взять интеграцию. Но доверия он один вызывал больше, чем весь маркетинговый отдел.       Кафетерий вокруг наполнился сотрудниками, пара знакомых лиц мелькнула за соседними столиками. Уже обед? Наруто поздно вспомнил, что у него были ещё обязанности, помимо страданий из-за некомпетентности маркетологов. Он точно забыл отправить Шикамару обещанные требования по закупкам. На часах действительно был полдень, а значит, что сейчас в кафетерий выползет весь многострадальный маркетинговый отдел, а вместе с ним еще несколько десятков людей, которым Наруто определенно помотал нервы за прошедший месяц. Как муравьи на сахар.       — Пойдем в раменную? — он оглянулся на Итачи. — Тут кофе невкусный.       Итачи тоже заметил, что наступил законный перерыв, и уже поднялся с места. Он сунул планшет в сумку с педантично рассортированными по отделениям бумагами и покачал головой.       — Говорил же: занят. Мне нужно смотаться по делам, пока свободное от тебя время есть.       Наруто прищурился, закинув руки за голову, и покосился на него.       — Это куда еще?       — Саске попросил заехать за ним. Это значит, что он либо упал в голодный обморок прямо на репетиции, либо у него опять воспалилась коленка, и он не может самостоятельно добраться до метро, — Итачи раздраженно дернул плечом, но в глазах промелькнула привычная, усталая тревога. — Так что я в театр.       Наруто на мгновение замер. Театр. Не то чтобы он сильно увлекался искусством… Наоборот, слово звучало почти чужеродно для человека, который даже на бизнес-встречи ходил в футболке. Но в этом был какой-то интерес, на уровне азарта, и Наруто усмехнулся.       Он смутно помнил редкие рассказы Итачи о младшем брате — юном таланте, выживающем на воде и самоистязании. В воображении Наруто Саске был расплывчатым образом, стоящим на пуантах посреди сцены в свете софитов. О, и в пачке! Беленькой такой, с перышками. Дальше примитивной визуализации Наруто уйти не мог. Потому что про балет у него было ровно одно воспоминание, из детства: маленький телевизор в углу кухни, показывающий пресловутое «Лебединое озеро», рядом еще молодая мама со слезящимися глазами (Наруто тогда не мог определить, плакала она от лука, который резала, или была так сильно растрогана постановкой), а на уме только один вопрос: «Когда уже можно будет переключить на мультики?» В ушах Наруто все еще отдаленно слышал восхищенный мамин голос, произносящий: «Как это красиво!..» — но сам он особой симпатии к балету тогда не испытал. Скукота для пижонов, не больше.       — Тот самый? — Наруто хмыкнул, выуживая из кармана ключи от машины. — Давай заедем за ним и поедем обедать в «Ичираку», а? Двух зайцев одним махом. А я посмотрю хоть на твоего малого.       — Саске скорее станцует на битом стекле, чем станет есть рамен, — Итачи буркнул, но спорить с Наруто не стал. — Поехали. Только, ради всего святого, не улыбайся ему слишком сильно. У него на это аллергия.

***

      Театр имени Хаширамы Сенджу, монументально стоящий на одном из исторических проспектов города, в это время дня, когда артисты уже разошлись по репетициям, а ценители высокого искусства еще не заполонили коридоры и гардеробные, казался почти заброшенным. Наруто ожидал увидеть позолоту, бархат, хрустальные люстры и пестрые афиши, висящие на стенах в габаритных багетах: театры представлялись ему именно такими — вычурными, помпезными, нарочито элитарными. Но Итачи провел его через служебный вход, воспользовавшись именной магнитной картой, и изнанка оказалась многим проще. Даже Наруто в футболке и джинсах не выглядел самозванцем на торжестве роскоши.       Внутренние коридоры театра были тесными, с низкими потолками и голыми бетонными стенами. Там не было естественного света, лишь редкие тусклые лампочки выхватывали из темноты забитые пылью трещинки в полу и заколоченные ящики с театральным инвентарем, похожие на гробы. Вентиляция там работала многим хуже, чем в современных офисных помещениях, поэтому запахи задерживались повсюду, не прогоняемые ветром. Наруто, будучи собой, сказал бы, что воняет старостью, но было в этом что-то ещё: тонкие оттенки непохожего ни на что предвкушения, как чувствуется ожидание перед чем-то прекрасным. Это была смесь краски, дерева, пыльной ткани и искусства в общем смысле этого слова, если бы оно имело форму.       Вопреки отсутствию нормального кондиционирования, душно не было. Наоборот, голые стены и длинные, прямые пространства странно морозили кожу. Или это было то же чувство предвкушения?       Наруто вертел головой, с интересом заглядывая во все попадающиеся на пути открытые двери, и прислушивался к отдаленным звукам голосов. Он не пытался запомнить маршрут, по которому Итачи его вел: коридоры были похожи на лабиринт, — но каждая деталь задерживалась в мыслях чуть дольше, чем обычные интерьеры или фрагменты улиц, в которые Наруто попадал.       — А нас прямо на репетицию пустят? — Наруто спросил, почему-то шепотом.       — Нет, конечно, — ответил Итачи тоже шепотом и завернул за угол.       Там был небольшой тупичок с одной закрытой дверью. На полу перед ней, устроившись верхом на спортивной сумке, сидел юноша и небрежно клеил тейпы вокруг коленки. Он был весь тощий и угловатый: спина с острыми лопатками сутулилась, когда он сидел, и каждая кость и напряженная мышца отчетливо виднелись под тонкой, натянутой тканью черного боди.       — Ты не торопился, — пробормотал юноша, даже не оборачиваясь.       — Почему ты без штанов? — в свою очередь отозвался Итачи, не удосужившись наградить брата приветствием. — Надень штаны и давай сумку. Поедем обедать.       — Я не…       Юноша не успел договорить: дверь открылась, и из-за нее выглянул долговязый бледный мужчина средних лет с собранными в пучок длинными черными волосами, прилизанными к голове гелем. За его спиной Наруто сумел мельком рассмотреть фрагмент сцены и кулис, но с непривычной, изнаночной стороны. В зале была странная коричневатая полутьма, и атмосфера очень отличалась от фитнес-клубов, освещаемых прохладным светом ламп по всему периметру. Как будто здесь все застыло во времени. Дверь была открыта ровно настолько, чтобы вместить тонкие плечи мужчины, и Наруто немного постеснялся вытягивать шею, чтобы попытаться увидеть больше закулисья.       — Саске, вернешься завтра на еще один прогон. Сегодня — плохо, — мужчина произнес неожиданно мягким, томным голосом, как диктор из детских сказок.       Наруто сразу это показалось подлым — ругать кого-то с такой нарочито милой интонацией. Мужчина ему уже не понравился только одним этим пренебрежительным «плохо», а тут ещё в воздухе повисло ядовитое послевкусие: да он же издевался, вместо того, чтобы тактично дать конструктивное замечание! Если бы тренеры в его залах начали так цинично общаться с клиентами, Наруто пришлось бы в конце концов подумать об объявлении о банкротстве.       Но Саске лишь послушно кивнул, как будто ему было достаточно этого едкого «плохо». Он поднялся с пола, вежливо склонив голову перед учителем.       — Да, Орочимару-сенсей.       Мужчина ничего не ответил и снова скрылся за дверью, оставив после себя только не спадающее напряжение в воздухе. Наруто услышал его приглушенный голос: «По местам!..» — затем отголоски тоскливой мелодии поползли по стенам, застучали шаги, и он перестал вслушиваться.       Саске скинул с ног эспадрильи, оставшись стоять только в носках-следках на холодном паркете, достал из сумки спортивные штаны и толстовку одного комплекта и принялся натягивать их прямо поверх балетного боди. Несмотря на тонкие и гибкие конечности, двигался он сейчас без особого изящества, как кукла без шарниров.       — Насколько сегодня было «плохо», Саске? — Итачи спросил, неотрывно глядя на брата.       Наруто редко видел его таким строгим. Обычно Итачи, несмотря на сдержанную рассудительность и неизменную, почти военную выдержку, был слишком тактичен, чтобы так предвзято смотреть на кого-то. И про Саске он всегда отзывался только положительным образом, что Наруто надумал себе картину нежного старшего брата, позволяющего младшему есть конфеты втайне от родителей и ложиться спать позже десяти вечера. А тут тон Итачи стал почти разочарованным.       — Не дотянул Grand Jeté, — Саске пробормотал, не поднимая взгляд на брата, будто пристыженный неудачей. Он засунул стопы в кеды, не потрудившись зашнуровать обувь, небрежно закинул туфли в сумку и передал ее брату.       — Ты столько тренируешься, чтобы потом «не дотягивать» прыжки? — Итачи спросил, вскидывая бровь.       Наруто неловко стоял рядом, чувствуя себя совершенно не к месту: ни в театре, ни в напряженном обмене репликами братьев. Он старался не пялиться слишком уж откровенно, но вдруг нашел это почти невозможным. Саске был тревожно напряженным, тощим и прямым, как береза, но при всем этом неординарно красивым. Наруто подумалось, что даже если бы он не был введен в контекст, то все равно догадался бы, что Саске танцует, — настолько нечеловечески точеным он выглядел. Древнегреческие скульптуры молча завидовали.       — А это что за хрен? — Саске впервые поднял голову, чтобы метнуть в Наруто убийственно презрительный взгляд.       Чёрные глаза прищурились под челкой, которую Саске попытался небрежно сдуть со лба, и бледное лицо, похожее на расписное фарфоровое блюдце, исказилось едва заметным недовольством.       — Не выражайся, — осадил брата Итачи и, взвесив сумку Саске в руке, небрежно пихнул её Наруто.       Наруто даже спорить не стал, рефлекторно стиснув лямку пальцами, будто только для этого тут и стоял — чужие вещи таскать. Он только и мог, что молча хлопать глазами. Одного Итачи за годы дружбы выдерживать он научился, но такая ядреная концентрация Учих в маленьком пространстве задушила бы и лошадь, что уж говорить о человеке, который привык, что все ему улыбаются.       — Это мой друг и коллега, Наруто Узумаки. Мы с ним…       — Ясно. Мне неинтересно. Ты довезешь меня до дома?        Саске снова опустил голову, рассматривая носки кед, и выжидающе притих.       — Что за бескультурие? Я же сказал, что мы едем обедать, — Итачи отрезал и нахмурился, подбочениваясь, как строгий родитель.       — Я не буду.       — Саске.       Итачи поманил брата рукой, и тот, скорчив самое недовольное лицо из всех, которое Наруто видел в своей жизни, подошёл, чтобы получить небольшой толчок двумя пальцами в лоб.       — Не потому ли, что ты опять голодаешь, сегодня ты не мог нормально тренироваться? — Итачи спросил, склонив голову набок. — У нас есть ещё, м-м-м, около двадцати минут законного обеденного перерыва. Я думаю, Наруто не будет против, если ты выберешь место на свой вкус. Ведь так?       Итачи обернулся на Наруто, метнув в него взгляд, не оставляющий места для возражений. Значит, «Ичираку» отменяется. Наруто расстроенно вздохнул, потирая шею, но все же широко улыбнулся. Получилось почти искренне.       — Конечно. Не переживайте о времени. Я босс, так что сегодня законно продлеваю нам перерыв, — он нервно хихикнул, махнув рукой. — Не торопитесь.       Может, во время обеда Наруто даже успеет составить и отправить нужные документы, чтобы Шикамару не пришлось отчитывать его за очередную просрочку.       Саске недоверчиво прищурился, поджимая губы. Он смотрел, как готовящийся напасть кот, почти не моргая, и от этого взгляда у Наруто в груди замер вдох. Он почувствовал себя не взрослым мужиком с большим бизнесом, который сам кого угодно на место поставит, а человеком третьего сорта, посмевшим вступить на священную землю. Ну пришел он в театр в майке и джинсах — так на улице лето! Зачем столько снобизма?       — Мне все равно, — в конце концов ответил Саске, прерывая зрительный контакт, и сунул руки в карманы.       Поехали они всё-таки в «Ичираку».

***

      — Да-да, я помню, Шикамару, — Наруто сутулился над бумагами, зажимая телефон между ухом и плечом. — Все, у меня обед. Потом.       Многозадачность не была сильной стороной Наруто, и порой он мечтал иметь способность создавать клонов, на которых можно свалить половину работы. Но увы. Свободной рукой он схватил палочки и, не отрывая взгляда от документов, впихнул в рот кусочек свинины, выловленный из рамена.       Напротив него Итачи и Саске, в абсолютной тишине, как каторжники, ели свои блюда. Наруто бросал на них редкие взгляды, а потом снова утыкался в бумаги. Братья выглядели почти одинаковыми, как будто на одного и того же человека натянули разные эмоции. Итачи методично жевал шарики данго, выглядя почти умиротворенным, а Саске тоскливо ковырялся вилкой в салате из… э-э-э, чего-то зеленого, перемешанного с чем-то зеленым, мелко нашинкованным чем-то зеленым и посыпанного чем-то зеленым. Ну и ну! Наруто даже не знал, что такая дрянь есть в меню «Ичираку», а ходил он туда не первый год.       Смотреть, как Саске скучающе имитирует жевание листьев, оказалось многим интереснее, чем вносить правки в план закупок. Наруто пытался не смотреть так пристально, но все равно чувствовал себя неандертальцем, увидевшим «Джоконду». Его взгляд скользил по худому, красивому лицу, омраченному недовольством, подмечая каждое малейшее мимическое изменение: то, как хмурились брови, как губы кривились при каждом хрусте накалываемых на вилку листьев, как длинная, тонкая жилистая шея напрягалась при глотании… Саске мастерски делал вид, что не замечает прикованных к себе изучающих голубых глаз, будто привык к постоянному вниманию, и Наруто нервно прокашлялся, отворачиваясь.       — Та-а-ак, эм… — он протянул, потирая шею. — Расскажи, каково это — быть балериной.       Саске даже не потрудился поднять взгляд и только снисходительно пожал плечами.       — Не знаю. Я же не балерина.       Тупой, очень тупой Наруто. Профессионал в создании впечатления полного придурка. На этот раз сам был виноват. Он бы даже понял, если бы Саске прилюдно обсмеял его: вроде директор компании, человек неглупый, а вроде и человеческий диалог с симпатичненькой балериной построить не может. Не с балериной.       — Извини. Я имел в виду, танцором балета.       — Артистом, — поправил Итачи, не торопясь спасать друга от позора, и тактично спрятал усмешку за уголком салфетки.       — Вы довезете меня домой? — Саске хмуро посмотрел на Итачи, бросая вилку на краю тарелки, и откинулся на спинку стула.       Итачи вздохнул:       — Ты такой некомпанейский и бестактный, отоуто. Проветрись, поговори с умными людьми.       — Обязательно, когда они появятся, — Саске огрызнулся и уткнулся в телефон. Очевидно, точка в разговоре была поставлена.       Наруто переглянулся с Итачи и уловил намек — больше не пытаться втянуть Саске в диалог. Для Наруто, умеющего разговорить даже стенку, это было настоящим испытанием. Саске выглядел интересным. Он был интересным. Наруто хотел найти что-то, за что он мог бы зацепиться: поймать случайную фразу, считать подтекст в затянувшемся взгляде или уловить говорящий жест. Но как можно было это сделать с человеком, который не стремился говорить, всегда ходил с опущенным взглядом и почти не шевелился? Это ощущалось попыткой взломать аккаунт с двухфакторной аутентификацией.       Успокаивала мысль, что Итачи Наруто тоже разгадал не сразу. И все еще сомневался, сделал ли он это до конца. Может, это было особенностью всех Учих — прятаться за стальными дверьми под семью замками. Итачи впервые открылся только спустя три года знакомства: тогда они были заняты в первом совместном проекте, и все очень сильно пошло не по плану — половина сделок сорвалась из-за некорректно прописанных условий, а выделенных тогда ещё небольшой компанией Наруто денег едва хватило, чтобы не уйти в минус. Итачи тогда единственный раз отказался от постоянной маски нарочитой тактичности и прямым текстом послал Наруто нахер — за дело, за дерьмовый первый опыт работы, за несколько седых волос на голове и едва ли не разрушенную дружбу. Тогда они заручились больше никогда не работать вместе.       Обещание нарушилось спустя полтора месяца, и вот где они теперь. Поначалу Итачи действительно считал, что совместная работа разрушает дружбу, но на деле она разрушала только тщательно выстроенные им стены, за которыми он старательно прятал собственные мысли. В конце концов они сработались. Наруто, пусть и мастер страшно просрочивать дедлайны, всегда шёл до конца и умел доводить дела до победного. И если он что-то втемяшивал себе в голову, то больше не останавливался. А Итачи был единственным, кого Узумаки слушал, когда ему говорили поумерить пыл. Наруто иногда считался с рациональностью и призывами не ебать людям мозги.       Но вот был Саске, который, в отличие от старшего брата, не стремился показаться учтивым и дипломатичным. Он открыто выражал свое презрение и нежелание находиться в компании Наруто. Цветочек другого сорта. Или колючка. Но тем было интереснее, и Наруто не намеревался сдаваться.       — Я пойду к машине, — Саске поднялся из-за стола, будто взлетевшая с жерди ласточка, и невесомо зашагал к выходу.       Наруто проводил взглядом его субтильную, грациозную фигуру, тепло закутанную в бесформенный спортивный комплект. На улице было больше тридцати градусов, и нормальные люди старались раздеться. Но Саске, кажется, не был из нормальных. Как и все творческие люди, впрочем. Он был контрастом всему, что окружало Наруто в повседневной жизни.       «Эстетика во плоти,» — подумал Наруто, качая головой.       Вдруг в его голове что-то щелкнуло, и разгорелась искра, посаженная ему в черепную коробку в тот самый момент, когда он впервые увидел этот изящный изгиб спины и крепкие мышцы, выточенные годами усердия. И, наконец, мысль оформилась во что-то стоящее, и Наруто обернулся к Итачи.       — А Саске… — начал он.       — Паршивец, — Итачи вздохнул, сетуя на неуважительное поведение брата. — Даже не заплатил. Ты прости за него.       Наруто небрежно махнул рукой, не в силах отвести взгляд от двери, хотя Саске уже скрылся на улице.       — Ничего, я заплачу, — он обернулся, чтобы подозвать хостес. — Поехали, подбросим его.       Собираясь, Наруто задержал взгляд на тарелке Саске. Она выглядела почти полной. Едва поредел только салат, но особо сильно промасленные листья были сложены горсткой с краю тарелки. Наруто не мог сказать, была это педантичность или высшая степень недовольства блюдом.

***

      Дорогу провели в напряженном молчании. Наруто нервно постукивал пальцами по рулю, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Почему он вообще так напрягался? Это был просто младший брат Итачи. Мальчишка, который ел одну траву и, кажется, ненавидел весь мир. Но это работало почти как магнит, поднесенный к банке шурупов. Саске на заднем сидении свернулся в странную закорючку: он скинул кеды и притянул колени к груди, поддерживая ноги под бедрами. Он не выглядел злым. Недовольным — да, но еще уставшим и напряженным. Наруто не мог его винить. Он помнил себя в юношестве, с беспочвенными приступами агрессии и попытками упрекнуть людей вокруг в их недальновидности. Вот только Саске закрывался, он не вступал в прямые конфликты, а просто сникал и ворчал про себя, как будто сил на то, чтобы активно протестовать, у него не осталось. Наруто вздохнул.       — На паркинг завернуть? — он спросил, включая поворотник.       Итачи оторвал взгляд от планшета и выглянул в окно, чтобы посмотреть, где будет удобнее выйти.       — Встань у шлагбаума. Вон там, слева. Спасибо, Наруто, — он закопошился, как курица-наседка, и подхватил сумку Саске, выходя из машины. — Я провожу мелкого и вернусь, жди.       Итачи нащупал в кармане ключи, и Наруто совсем не был удивлен тому, что такой тревожник захотел бы иметь доступ к жилищу младшего брата. Кстати о нем, Наруто снова взглянул в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как Саске едва слышно кряхтел, натягивая кеды, и выползал из машины. Даже не попрощался…       Когда задняя дверь хлопнула, Наруто вздохнул и уткнулся лбом в рулевое колесо. Зачем-то он попробовал принюхаться, но в машине пахло лишь химическим еловым ароматизатором, и это пристыдило даже сильнее, чем если бы салон действительно сохранил отдаленные нотки запаха Саске, и Наруто попытался бы их поймать.       Он почувствовал себя помешанным стариком. Кто-то в преклонном возрасте начинает собирать коллекцию фарфора, кто-то высаживает сады, кто-то каждое утро забывает, как выглядят его дети, а Наруто было едва за тридцать, но у него уже начало прогрессировать помешательство. Одним днем. Стыд и позор.       Наруто открыл окно и окликнул Саске, пока тот не успел уйти слишком далеко:       — Эй, Саске-кун! Ты бы снялся в рекламе спортзала?       Тот остановился на секунду, его спина вытянулась, а плечи расправились, будто кто-то сверху потянул за ниточку, привязанную к его макушке. Саске даже не оглянулся, когда бросил короткое:       — Ни за что.       И ушел вслед за Итачи.