Синдром отсутствия

Саша и Джон не виделись, мягко сказать, давненько. Когда оба были молоды, а Джон был привязан к родительскому гнезду из-за несовершенолетия, они виделись постоянно. Даже когда Саша съехала на съемную квартиру. Не прожив в Хенфорте после восемнадцати даже пары лет, Джон решил покорять мир и уехал в другой город. О чем, возможно, позже и пожалел, но только отчасти. Карьеру он выстроить смог, пусть и не без помощи отца. Через года он решил, что больница будет просто частью дохода, а не основной работой. Когда он был врачом и строил свой бизнес, параллельно изучая паранормальное, к Саше он ездил по первой возможности. И их обоих это устраивало. Но когда, переустроившись, Джон переехал в город поменьше, Александра начала замечать достаточно большую разницу в его занятости. Они не виделись ни по праздникам, ни в выходные, ни в отпуске. Джон почти не приезжал, а когда Саша хотела приехать сама, он отказывал, ссылаясь на всякий бред. И, звонок за звонком, сообщение за сообщением, в сердце Саши зарождалась обида. Возможно, если бы Джон рассказал, что его новая работа не подразумевает больницу, она бы поняла. Но по контракту говорить он не может. Через время они даже начали смеяться над тем, что Саша постоянно спрашивает, когда приедет Джон, а тот не приезжает. Но когда Джон сказал, что скоро вернётся в Хенфорт, Саша приободрилась и вцепилась в эти слова руками и ногами. Возможно, это и повлияло на то, что он решил приехать. – Так, а есть будешь? – Нет, спасибо. Не голоден. Саша поставила чашку кофе перед Джоном, садясь напротив. – Рассказывай. – Что рассказывать? – Только не говори, что у тебя ничего нового. Что-то же должно происходить? Ты говорил, проект новый. – Саш, нам нельзя рассказывать. – Я же не прошу рассказывать детали. – Ну.. На этом проекте бумаги и разговоры одни. Я еще на новый записался.. Знакомый руководит. Вот там да, постоянно на улице. Я уже позабыл, как тут холодно. – Руководит Солус? – Нет. – Луиза? Или как там ее.. – Что за угадайка? Откуда ты ее знаешь? – Ты по телефону перед выездом говорил, что она тебя сюда пригласила. За что я этой Луизе благодарна. – Нет, не она.. – Тетчер? Последний человек, которого Джон ожидал услышать. Он поставил чашку на стол, пытаясь вспомнить, откуда она его может знать, но так и не вспомнил. Саша улыбнулась, кажется, поняла, что молчание Джона – знак того, что она отгадала. – Так, Солуса и Луизу понятно, где я мог упомянуть. А его уж точно не упоминал. – А я с ним знакома. Мне рассказывали, что он тоже в вашей организации работает. Я угадала? – Угадала.. Ты мне не говорила, что вы знакомы. – Скорее друзья, чем знакомые. Моя подруга – жена его друга, и мы часто пересекаемся. – Легко ты людей в друзья вписываешь. Почему-то Харриса это задело. Он даже не знал, что они знакомы. А они, оказывается, еще и друзья? – Разве это плохо? – Не плохо, если ты в человеке уверена. – Телефон Джона, лежащий на столе, завибрировал. Ему звонили, но он даже не посмотрел на номер, скинул. – А по твоим рассказам, друзей у тебя штук сто. Не думала, что тебе когда-нибудь обернется это боком? – Нет конечно. Я же таких как ты в друзья не вписываю. Не ожидав от неё шутки, Джон поперхнулся кофе. Он, кажется, уже забыл, что у Саши это в норме вещей. Только через два часа, когда Джон уже сидел в машине, он увидел, от кого пришел пропущенный. Это был Солус. – Ты звонил? – Уже отъехав, Джон взял звонок. – Ты где? – Обычно Солус не обходил формальностей. А если обошел, то что-то точно случилось. – А где должен быть? – На AC, приезжай. Тут всех срочно вызывают. – Понял, сейчас же еду. Около восьми часов вечера с объектом AC85B начало что-то происходить. Пусть на объекте и так постоянно было много людей, подтянулись все, кто мог. Первым, конечно, как только узнал, приехал руководитель проекта – Лололошка. Что очень странно, директор Луиза Де Саль тоже приехала, но надолго не задержалась. Дыра начала уменьшаться в размерах. И уже на опыте ясно, что такие вещи к добру не приводят. На опыте Луизы и Лололошки. Другие ведь об этом не знают. Около девяти часов дыра сужилась до предела, а к десяти резко разрослась в размере. Когда подъехал Джон, машин и людей было столько, сколько здесь он не видел ни разу. К нему навстречу сразу вышел Солус. – Так, давай сразу. Что случилось? – Джон вышел из машины и, не поздоровавшись, сразу перешел к делу. Не успел Саймон и слова сказать, как к Джону подошел кто-то из отдела исполнения, и, попросив пройти помочь, потянул за собой. Тетчер Дейвисон был в диспетчерской. Объяснял что-то агентам. Те слушали, кивали и расходились выполнять поручения. Каждые пару минут кто-то считал должным подойти и спросить у него, есть ли план действий или что кому делать. Ни плана, ни понимания ситуации не было. Так что ответ был один: оставаться на местах, смотреть за изменениями, ждать приказа. Примерно к двенадцати ночи дыра еще сильнее сократилась в своих размерах. Если до сегодняшней ночи она сокращалась на миллиметры раз в пару секунд, и возвращалась в норму через секунды, то сейчас – нет. Насколько знает Лололошка, дыры расширяются, когда скинтонит не удерживает концентрированное время. Вследствие чего оно начинает расходится по миру. Как раз этого и нельзя было допустить. Но раз все системы на местах, что не так? Дыра сужается, возможно, из-за того, что концентрированное время в пустоши около мира начинает частично ослабевать и отходить. Насколько это плохо – тоже неизвестно. Может, это даже к лучшему, но обычно после таких «уходов» время приходит с новой силой. Лололошка зашел в диспетчерскую, пока все, кто могут, ходили от здания к зданию. Некоторые просто стояли и ждали, пока понадобятся. Джон, к примеру. Сейчас больше всех работал информационный отдел. В частности те, кто сидели в диспетчерской. Они следили за состоянием AC85B по технике, не понимая, отчего она так быстро меняет свой размер. Если смотреть по приборам, а не на глаз, то дыра очень сильно колебалась. Очень сильно. Такого раньше не было. Сидящие за мониторам работники уже даже не смотрели на тех, кто входил. Было ошибкой вызывать столько. Но стоило Лололошке вызывать десять людей, как каждый из них вызвал еще по столько же. Пару минут посмотрев на приборы, Лололошка вышел на улицу и остановился. Он не знал, что делать. На дыру даже долго смотреть нельзя – больно. Но как следить за ее состоянием по другому, если не по технике? Она же не может показывать все, что нужно? Раньше Лололошка этого не замечал, но чем дольше он тут находился, тем тяжелее становился воздух. Видимо, поэтому Луиза отказывалась приезжать на объект. Обычно он проводит тут максимум четыре часа, был лишь один раз, когда он находился тут дольше. И сегодня, видимо, исключение номер два. Когда объект только обнаружили, и когда проект все же решили открыть, у нынешнего AC85B и тогдашней «непонятной аномалии на зоне 5B» он провел сутки точно. И он был уверен, что на его плохое самочувствие повлияло лишь то зрелище, которое ему выпало узреть, и невероятная усталость. Еще до того, как они обнаружили дыру, они с командой ходили по лесу часов пять. Лололошка встал у забора, опершись о него спиной и смотря на объект, по привычке долго не засматриваясь. Он руководитель. И он не знает, что делать. Создавалось ощущение, что у каждого человека на объекте идей больше, чем у него самого. Некоторые стояли в стороне, негромко общаясь, и все они ждали работы. Ждали плана. А у Лололошки.. его нет. У него даже в теории не было вариантов, что бы можно было сделать. Лололошка то и дело поправлял перчатки, шарф, очки. Смотрел на толпу, отворачивался к дыре. Он сам очень сильно переживал, но если начнет показывать свой страх он, подтолкнет переживать и остальных. Хотя, работники сами справлялись с поднятием паники. Все боялись подходить к дыре. Многие боялись быть на объекте вовсе. Все же помнили, как оперативников разорвало, когда дыру только обнаружили. Новость не из приятных: объект, который разорвал четверых людей на куски, просто сходит с ума, и никто не понимает, что происходит. К Лололошке подошла женщина, которую, если быть честным, Лололошка вообще не помнил. Около минуты они вели диалог, и когда девушка поняла, что у Лололошки самого нет плана, она просто молча встала рядом. Саймон Солус был одним из четырех специалистов Научно-Исследовательского отдела, которые приехали на объект. И ни один из них не был занят. Никто не знал, что делать. Им не давали приказы, а работать самостоятельно и предпринимать что-либо запрещали. Конечно, каждый строил свои теории происходящего. Но, кажется, только у Саймона Солуса теория была не пустой. – Здравствуй, Лололошка. – Солус подошел к Лололошке и девушке, встав рядом. Лололошка не поздоровался, просто кивнул. – Ты заметил, что она, – Саймон указал на дыру, – не светится? – Что? – Лололошка оттолкнулся от сетчатого забора и перевел взгляд на дыру, потом на Саймона и обратно. Когда он приехал, объект и правда светился очень тускло, хоть раньше был более ярким. Сейчас он не светился практически совсем. – Не светится. – Повторил Солус. – Почти. Даже смотреть не так больно, как раньше. Я подошел к диспетчерам, но они сказали что приборы этого не показывают, так что все равно. Будто идеально подобрав время для эксперимента, фигура вдали, в знакомом оранжевом шарфе, решила подойти больно близко к AC. Джон, вообще-то, тоже имел теории происходящего. И решил действовать сам, подошел к дыре ближе, чем допустимо, пусть все еще и на безопасное расстояние. Джон посмотрел на объект пару секунд и сделал шаг ближе. Потом еще шаг. И еще. Остановившись и поняв, что он ничего не чувствует, сделал два уверенных шага вперед. На такое расстояние только Лололошка подходил к дыре, и то единожды. Он боялся, что.. – Идите к диспетчерам, скажите открыть первую и третьи вышки. – Он повернулся к Солусу, всем своим видом давая понять, что настроен серьезно. Окинув взглядом всю территорию, двинулся с места. – Зачем? – Если я сейчас начну объяснять, мы не успеем. – Лололошка и не остановился, сказал на ходу. Саймон недолго стоял, пошел выполнять приказ. Джон, подумав, что что-то все же может произойти, отошел. Мимо него, в паре шагов, очень быстро пронесся Лололошка. Чего ж Тетчер тут носится? Вышки уже через десяток секунд открыли. Лололошка влетел внутрь и, поднявшись, начал искать ключ, который был у него в связке. Найдя и открыв ключом ящик, он.. остановился. Слишком сильно это все ему что-то напоминало. Какой-нибудь сон, к примеру. Послышался звук открывания двери. – Лололошка, что случилось? – По голосу сразу было понятно, что это Джон. Лололошка стоял около открытой системы, и не решался достать скинтонит. Его ведь надо частично оставить, а значит разбить. Другого быстрого варианта Лололошка не видел. – Джон, слушай, – Почему-то от мысли, что Лололошка может скинуть вторую часть дела на другого, дала ему уверенности в своих силах. Хотя в любой другой ситуации он бы так не поступил, но сейчас.. – Тебе прямо сейчас нужно достать половину скинтонита из первой вышки. Просто разбей его и забери половину, понял? Лололошка достал пистолет из ремня. Он был даже не заряжен, он просто был. Взяв пистолет за дуло и собрав все силы, Лололошка ударил по скинтониту прикладом, тот раскололся. Конечно, не с первого раза и не как во сне, на ровные части, но половину Лололошка вынул. Нужно просто уменьшить количество скинтонита в некоторых системах, но не убрать полностью. Сейчас его много. Перескакивая ступеньки, Лололошка спустился вниз, – Ты с ума сошел?! – Джон, выполняй приказ. Проходя мимо Джона, Лололошка вышел на улицу с половиной кристалла в руке и бегом направился к выходу с объекта. И куда деть кристалл, если надо убрать его максимально быстро и далеко? За Лололошкой, что было вполне ожидаемо, вышло сразу несколько человек. Никто особо не понял, что точно произошло. Долго не думая, Лололошка всучил кристалл первому попавшемуся человеку, который только подъехал, сказав разворачиваться и везти его в штаб. Куда еще, если не туда? Через минуту, объяснив, что надо сделать и куда отвезти, за территорию вышел Джон с похожим куском в руках. Теперь последнее, что оставалось – надеяться, что Лололошка не сделал хуже. Следующие несколько часов Лололошка провел в диспетчерской, где смотрел за состоянием дыры. Свет пропал полностью, и через время так и не вернулся. И не должен был. Зато дыра вернулась в свое прежнее состояние. Конечно, стала больше по своим габаритам, но зато не колебалась так резко и так сильно. Еще через час в вышки поставили системы с количеством скинтонита поменьше, а не полуразбитые. Луизе почти сразу доложили. Лололошка доложил. Скинтонит приняли и переложили в более стерильное и безопасное место. И пусть все было под контролем, но почему-то Лололошка ни через два часа, ни через три не мог прийти в себя. Как-то слишком легко они отделались. А если бы что-то пошло не так? В памяти не было ни одного случая, при котором не мироходцу становилось плохо после взаимодействия со скинтонитом. Но Лололошка почему-то мысленно корил себя за то, что не убедился в этом. Вдруг Джону бы стало плохо? С другой стороны – все же обошлось. Вроде как. С самим Джоном он еще не говорил. Когда стало ясно, что все пришло в норму, было почти три часа ночи. Почти все разъехались, остались только те, кто ждал их замену. Диспетчеры вышли на улицу, освободив свои места. Подышать после шестнадцати часов слежки за состоянием дыры, девять из которых они провели в надежде, что дыра не размажет их всех по стенке. Лололошка сидел у компьютеров, не отрывая взгляд от мониторов. Не сказать, что он понимал тут каждый пункт, но цифры свое значение не меняли. По показателям все было в норме, будто ничего и не произошло. Харрис тоже не уехал сразу, как отпустили большую часть агентов. Не в его духе оставить все как есть, не убедившись и не расспросив каждого. Как минимум, руководителя проекта он точно не расспрашивал. Уверенности, что Лололошка все еще где-то тут не было, но как Джон заметил, у Тетчера явная любовь к трудоголизму и переработкам. Человек шесть вышло из диспетчерской, некоторые сразу достали сигареты. Выглядели они вымотанными. Кажется, это их первый перерыв за сегодня. Если быть откровенным, то у Джона явная неприязнь ко всему отделу информационников, но эти работяги сейчас не вызывали у него ничего, даже желания расспросить их не было. Просто усталая толпа людей. Мимо них он прошел в диспетчерскую. За крайним креслом сидел Лололошка. Самая яркая черта в его образе – это шарф, который сразу бросился в глаза. По нему Лололошку можно найти среди толпы, узнать со спины. Джон сам для себя подметил, что ассоциирует любую голубую клетчатую ткань с Лололошкой. – Ты когда в штаб собираешься? Харрис зашел внутрь, закрывая за собой дверь и опираясь о косяк. Он был почти уверен, что его либо сейчас прогонят, либо попросят оставить в покое. Но надежды он не терял. – Думаю, утром. Поеду вместе со всеми. Джон усмехнулся, будто сразу и не поверил. – Хочешь тут две смены провести? Лололошка даже не повернулся лицом к Джону, смотрел на монитор. – Я должен быть тут, если что-то случится. – Если что-то случится, тут будут другие специалисты. А ты, в силу того, что устал, просто будешь путаться под ногами. – Джон, я, конечно, не отдаю приказ, но по-человечески прошу от меня отстать. – Ты расскажешь, зачем мы вытащили скинтонит? – Потом. – Ты точно остаешься? Я могу подвезти. Лололошка перевел взгляд на выключенный монитор. В темном экране отражался Джон. И он смотрел туда же, на отражение Лололошки. Поймав взгляд, кинул усмешку, скорее, разочарованную. – Тогда до завтра. – И вышел. Как дверь хлопнула, Лололошка подумал, что надо было спросить, как его самочувствие. Но чтобы идти за ним, чтобы задавать вопросы, скорее всего вести не короткий диалог у Лололошки попросту не было сил. Потом спросит. Когда диспетчеры вернулись, Лололошка перебрался в мед отсек. В сон начинало клонить, хотя Лололошка, почему-то, этого не ожидал. Теперь мысли переключились на то, что Лололошке, как-никак, надо спать. Как и всем живым существам. Он же не сможет вечно этого избегать? Лололошка прошел в соседнее помещение, скидывая очки на стол и даже не обращая внимания, что они чуть ли не упали, и сразу подошел к ящикам. Врач уехала, ей стало плохо. Через час должна была приехать ее смена. Значит, пока что кабинет свободен. Открыв разные ящики, найдя аптечку и начиная в ней рыться, он уже знал, что именно ищет. Найдя знакомую пачку обезболивающего, Лололошка достал две таблетки, уже даже не задумываясь, закинул в рот. Положил пачку, закрыл аптечку и, будто ни в чем не бывало, сел на стул рядом. Насколько эти таблетки помогают – не понятно, но в прошлый раз, еще в квартире, у Лололошки появилось ощущение, будто ему и правда стало легче после таблеток. И еще до этого, в штабе. Пару раз в штабе. Лололошка облокотил голову о руку. Честно говоря, глаза слипались. Главное в сон не провалиться... Судя по звуку, кто-то зашел в диспетчерскую. Входная дверь в соседней комнате громко хлопнула. Лололошка смотрел на бинты на столе, лежащие рядом с очками. Бинты наполовину развернуты. Рядом лежали ножницы и жгут. Лололошка бы подумал о том, что тут произошло, что аж пришлось достать жгут, если бы не закрыл глаза, проваливаясь в сон. Правда, как оказалось, ненадолго. – Лололошка? – Из-за двери выглянула Луиза. Увидев его, зашла. – Ты почему тут? Лололошка аж дернулся, но быстро пришел в себя, сон как рукой сняло. Лололошка протер рукой глаза. – Я останусь на ночь, – он откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу. – Вдруг кому-то помощь понадобится. – Твои все проверили, – Луиза скрестила руки, проходя к столу. – Анализ показал, что все в порядке. Езжай домой. Ты ужасно выглядишь. – Быть не может. Время отошло от дыры так сильно, что его заменило пространство, а я.. Даже не заметил. – Это не повод оставаться тут. – Мне будет лучше, если я буду тут. Лололошке было свойственно винить себя за все подряд. Но вслух такое говорить было неприятно. Он столько времени просидел с собой один на один, что, кажется, начал поедать сам себя. Приход Луизы просто стал причиной для того, чтобы проговорить все в слух. При ней можно. Они все что можно и нельзя друг про друга знают, пусть последние года и не общаются так тесно, как раньше. – Если бы ты не сделал ничего, было бы точно хуже. – Но все равно все можно было сделать аккуратнее. Луиза вздохнула. Его же не переубедить. – Лололошка поехали в штаб. – Я побуду тут до утра. Лололошка потянулся к очкам, лежащим на столе. Но не то чтобы не смог их поднять, у него их и взять в руку не получилось. Рука будто не слушалась. Ладони Лололошка вовсе не ощущал, но до этого даже не обращал на это внимание. Лололошка попытался согнуть руку в кулак, но до конца не смог. Попытался подвигать пальцами, пытаясь понять, что не так. Хотя все было довольно очевидно. – Ты скинтонит голой рукой брал? – В перчатках.. Перчатки были надеты и сейчас. Черные зимние перчатки, которые руку совсем не защищали. Их Лололошка сразу снял, но с виду все было нормально. – В этих? Ты руку чувствуешь? В ответ Лололошка лишь помотал головой. – Знаешь, думаю, состояние твоей руки – достаточное наказание для такой безответственности. Я сейчас же отвожу тебя или в квартиру, или в штаб, и даю тебе два дня выходных. Завтра утром ты едешь в городскую клинику. Городскую, не привязанную к Асфалии, и говоришь, что после травмы руку так и не начал чувствовать. – Она сделала паузу, после чего уточнила. – Понял? – Хорошо, завтра съезжу. – Отлично. Я тебя до штаба довезу. – Я с Харрисом поеду. Нам по пути в город. На самом деле, Лололошке было наплевать, насколько Луиза будет зла, когда узнает, что тот в штабе и не появлялся. Он решил, что в никуда сегодня не поедет. – Скажи мне, как я могу тебе верить? – Но и затащить меня в машину ты тоже не можешь. Луиза повернулась у двери, кажется, готовая что-то сказать, но промолчав и оставив на ему прощание недовольный взгляд, вышла из помещения. Главное, чтобы она не решила уточнить у Харриса, поехал ли с ним Лололошка. Дверь закрылась. Лололошка повторно посмотрел на стол: жгут, ножницы, бинт. Посмотрел на руку. Он правда ее.. не чувствовал. Ощущал, но не чувствовал, фантомное чувство. И как он этого раньше не заметил? За всю жизнь у него было не так много взаимодействий со скинтонитом. А если и были, то не настолько прямые. Он ожидал.. другого. Яркой боли, как описывали это другие, но не этого. Надо бы выйти на улицу, поговорить с кем-нибудь. Иначе так он или уснет, или сойдет с ума.