Гримуар Серебряных Вен

Глава вторая: Пепел в святилище Рассвет застал Габриэля у задних ворот кафедрального собора. Небо было цвета мокрого пепла, и холод пробирался сквозь швы кафтана. В руке он сжимал простую серебряную ложечку — фамильную реликвию, не освящённую в кузнице церкви. Мысли путались: молитвы о прощении за сговор с еретиком смешивались с леденящим любопытством учёного. Из предрассветного тумана возникла тень. Алрик двигался бесшумно, одетый в тёмный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Без приветствий он кивнул на массивную дубовую калитку. — Охранники? — спросил он, голос звучал приглушённо. — До смены полчаса, — ответил Габриэль. — Сторож-старик, он… получил небольшую мзду за временную глухоту и слепоту. — Практично. Не ожидал от инквизитора знания рыночных цен на совесть. Габриэль пропустил колкость мимо ушей, отомкнул тяжёлый замок. Они скользнули внутрь, в узкий служебный двор, заваленный бочками и дровами. Воздух пах сырым камнем и ладаном. Крипта находилась под алтарной частью. Габриэль, дрожащими от холода (или чего-то ещё) пальцами, вставил ключ в железную дверь, украшенную рельефами страждущих грешников. Дверь со скрипом отворилась, выпустив волну ледяного, затхлого воздуха. Лестница уходила вниз, в абсолютную тьму. Габриэль зажёг заранее приготовленный фонарь. Свет заплясал по влажным стенам, выхватывая из мрака каменные саркофаги древних епископов. В дальнем конце, на трёх деревянных носилках, лежали тела, покрытые грубыми холстами. Алрик сбросил капюшон. В тусклом свете его бледность казалась призрачной. Он медленно подошёл к первому телу, жестом остановив Габриэля. — Не подходи ближе. Ваше присутствие… создаёт помехи. Слишком много живых эмоций. Габриэль замер у лестницы, чувствуя себя лишним на собственной территории. Он наблюдал, как Алрик закрывает глаза, делает глубокий вдох, а затем открывает их. Багровые зрачки вновь засветились тем же призрачным аметистовым отблеском. Он не смотрел на тело — он смотрел сквозь холст. Внезапно Алрик вздрогнул, будто от удара током. Он отшатнулся, подняв руку к вискам. — Пустота, — прошептал он, и его голос впервые дрогнул. — Полная, абсолютная… Это не просто смерть, Габриэль. Это… изъятие. Выскабливание. Здесь не осталось даже отпечатка личности, последнего воспоминания, трепета… Ничего. Только холодный пепел на месте души. Он перешёл ко второму телу, потом к третьему. Каждый раз его лицо искажала гримаса боли. На третьем он надолго замер, а затем резко обернулся к Габриэлю. — Серебро. Дай мне. Габриэль протянул ложечку. Алрик взял её, не касаясь пальцами Габриэля, и поднёс к краю холста, медленно проводя над контуром тела. И тогда Габриэль увидел нечто, от чего кровь застыла в жилах: тончайшая серая дымка, похожая на туман, потянулась от тела к серебру, оседая на металле матовым налётом. — Что это?.. — Остаточный след того, что было использовано, — сказал Алрик, рассматривая потускневшую ложку. — Не энергия, не магия в привычном смысле. Это… анти-жизнь. Высушенная, инертная субстанция. Как пепел после огня, только огонь — это сама жизненная сила. Внезапно он резко поднял голову, уставившись в тёмный угол крипты за саркофагами. Его глаза расширились. — Кто здесь? Габриэль инстинктивно схватился за рукоять короткого меча. Из тьмы шагнула фигура в рясе послушника. Молодой парень, бледный, с широко раскрытыми испуганными глазами. — Отец инквизитор! Я… я слышал шаги, подумал, может, осквернители… Габриэль расслабился, выпуская рукоять. — Брат Марк. Всё в порядке. Я провожу… дополнительный осмотр. Но Алрик не отводил от послушника своего багрового взгляда. Его лицо стало каменным. — Уходи, — тихо сказал он Габриэлю. — Сейчас. — Что?.. — УВОДИ ЕГО! — крикнул Алрик, и в его голосе прозвучала настоящая паника. Брат Марк замер. И тогда его испуганное выражение лица вдруг растаяло, как воск. Осталось пустое, абсолютно безразличное полотно. Его глаза, такие же обычные мгновение назад, потемнели, стали плоскими и глухими, как галька. — Он чувствует, — сказал «послушник» чужим, скрипучим голосом, глядя на Алрика. — Видит. Мешает. Не положено видеть. Из складок его рясы что-то выскользнуло — не оружие, а странный предмет, похожий на высушенную спираль из тёмного дерева или кости. Алрик оттолкнул Габриэля в сторону, резким движением швырнув ему серебряную ложечку. — Держи на нём! Не давай приблизиться! Габриэль, оглушённый происходящим, действовал на инстинктах. Он бросился вперёд, зажав ложечку в кулаке, и попытался схватить «послушника». Тот двинулся с неестественной, скользящей скоростью. Его рука, холодная как мрамор, коснулась груди Габриэля. И инквизитор почувствовал это. Ледяной укол, не в тело, а глубже — как будто что-то потянулось к самому ядру его тепла, его жизненной силы. Боль была не физической, а душевной, ошеломляющей тоской и опустошением. В этот момент Алрик оказался рядом. Он не стал нападать. Он просто встал между Габриэлем и существом, глядя ему прямо в эти плоские, мёртвые глаза. — Я вижу тебя, — прошептал Алрик, и его багровые глаза вспыхнули так ярко, что осветили его изнутри жутковатым сиреневым светом. — Вижу пустоту, которая ты есть. Вижу нить, что тянется от тебя вверх, в святилище. Ты — инструмент. Рука. Чья рука? Существо замерло. Его голова дернулась, будто оно прислушивалось к незримой команде. На его лице на мгновение мелькнула тень чего-то, что когда-то было человеческим смятением. — Не… положено… — простонало оно. Затем развернулось и скрылось в темноте, исчезнув между саркофагами так же бесшумно, как появилось. В крипте воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Габриэля. Он стоял, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Там, где коснулась рука существа, оставалось ощущение леденящей пустоты. — Что… что это было? — выдавил он. Алрик, бледный как смерть, тяжело опёрся о каменный саркофаг. Свечение в его глазах погасло, осталась лишь крайняя усталость и боль. — Не убийца. Посредник. Пустотелое. Что-то, из чего вынули душу, но оставили оболочку и одну-единственную функцию. Как марионетка. — Он поднял взгляд на Габриэля. — Ты понял, куда вела нить, которую я видел? Габриэль сглотнул. Он понял. «Вверх, в святилище». В главную часть собора. В покои высшего духовенства. — Кто-то внутри церкви, — прошептал Габриэль, и слова эти были горше полыни. — Кто-то с властью создаёт эти… пустотелые. И посылает их забирать сердца. Зачем? — Сердце — не просто орган, — сказал Алрик, отталкиваясь от саркофага. Его голос был хриплым. — В моих семейных записях… есть теории. Это вместилище жизненной силы, эмоциональный центр. Сгусток самой интенсивной энергии души. Если ты умеешь её извлекать и… перерабатывать… Он не договорил. Им обоим было достаточно. — Надо найти это существо, — сказал Габриэль, и в его голосе зазвучала прежняя решимость, но теперь отточенная яростью предательства. — Проследить за ним. — Оно почувствовало меня, — покачал головой Алрик. — Больше не появится на моих глазах. И если его хозяин узнает, что здесь есть Вивисектор, который может его видеть… на нас обоих начнется настоящая охота. Он посмотрел на Габриэля, и в его взгляде было сложное сочетание: научный интерес, тревога и что-то ещё… словно сожаление, что втянул этого упрямого идеалиста в такую бездну. — Ты ещё можешь выйти из игры, инквизитор. Сообщить начальству о «вмешательстве тёмных сил», получить благословение на стандартное расследование, которое ни к чему не приведёт, и сохранить свою карьеру и, возможно, жизнь. Габриэль выпрямился. Тёплый янтарный взгляд встретился с багровым. В нём не было и тени сомнения. — Три человека мертвы. Их души украдены. И тот, кто это сделал, прячется под сенью креста, который я клялся защищать. — Он сделал шаг к Алрику. — Так что нет. Я не выхожу из игры. Но теперь у нас новый приоритет. — Какой? — Сохранить тебя в живых. Ты — единственное доказательство и единственное оружие против этого… чего бы это ни было. Алрик смотрел на него, и на его тонких губах дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Горькую, но настоящую. — Сентиментально, инквизитор. Опасно. — Это не сентименты. Это стратегия. — Габриэль повернулся к лестнице. — Иди домой. Не прямой дорогой. Я свяжусь с тобой через день. Мне нужно… подготовиться. И подумать, как объяснить брату Марку, что я нашёл его бездыханное тело где-нибудь в городе, если его хозяин решит избавиться от свидетеля. Они поднялись из крипты. Рассвет уже разгорался, окрашивая стены собора в кроваво-красные тона. Разошлись молча, не прощаясь, каждый погружённый в свои тяжёлые мысли. --- В таверне «Блуждающие Огни» Варрон, дочищая бокал утреннего вина, наблюдал из окна, как двое мужчин расходятся в разные стороны: один — тёмный призрак, растворяющийся в переулках, другой — прямая, жёсткая фигура в кафтане инквизитора, шагающая к церковной администрации с лицом человека, несущего в себе бомбу. — Ах, как быстро меняются декорации, — прошептал Варрон, доливая вина. — Идеалист, потянувший за ниточку правды, и циник, впустивший в свою крепость одиночества живого человека. Оба теперь мишени. — Он чокнулся с пустым бокалом напротив. — Что же вы сделаете, когда узнаете, что тень падает не от шпиля собора, а от самого алтаря? Спектакль становится по-настоящему интересным. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза, наслаждаясь предвкушением бури, которую сами того не ведая, разбудили эти двое. И где-то в тёмной башне или богато убранной келье тот, кто собирал высушенные сердца, впервые за долгое время почувствовал лёгкое, тревожное покалывание — ощущение, что на него кто-то смотрит.