Искусство компромисса

Гектор перестал быть просто собакой. Он стал проектом. Самым неожиданным и увлекательным проектом в жизни Миранды Пристли после «Подиума» и, пожалуй, Энди. Первые признаки проявились через неделю. Физиотерапевт, упаковывая свои вещи после сеанса, заметил на Гекторе не просто ошейник, а тонкий кожаный ремешок пастельно-серого цвета с крошечной платиновой пряжкой в виде бабочки. «Симпатичный аксессуар, — невольно вырвалось у него. «Это не аксессуар, — поправила Миранда, не отрываясь от iPad. — Это ошейник от Ральфа Лорена. Коллекция «Polo Pet». Лён и мягчайшая кожа. Чтобы не натирал.» Энди, подававшая ей стакан воды, подавила улыбку. Гектор же, казалось, уже принял свой новый статус живого аксессуара от-кутюр как должное и гордо нёс его на своей пушистой шее. Но это было только начало. Вскоре в пентхаусе стали появляться коробки. Маленькие, изящные, с логотипами, от которых у любого редактора моды закружилась бы голова. Burberry прислал миниатюрный тренч из габардина с фирменной клеткой. С приложенной открыткой: «Для самого стильного пациента города. Выздоравливайте!» «Это абсурд, — заявила Энди, разворачивая тренч, достаточно маленький, чтобы его можно было надеть на плюшевого мишку. — Он собака. Ему нужен ошейник и поводок, а не плащ на случай лондонской непогоды.» «В Нью-Йорке тоже бывает дождь, — парировала Миранда, изучая качество швов. — И он заслуживает оставаться сухим. Принеси его.» Энди принесла Гектора. Миранда, к удивлению Энди, сама, осторожно двигаясь на костылях, надела на него тренч. Он сидел идеально, подчёркивая стройную грудку и гордую осанку. Гектор покрутился, понюхал рукав, а потом, кажется, осознал, что выглядит чертовски впечатляюще, и замер в позе с фотографии из каталога. «Смотри, — сказала Миранда Энди с едва уловимой улыбкой. — Он знает.» Энди не выдержала и рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, который давно не звучал в этих стенах. «Он знает, что выглядит как идиот! Миранда, это же собака!» «Это Гектор, — поправила её Миранда, как будто это объясняло всё. — И он будет одет соответствующим образом.» «Соответствующим образом» оказалось чем-то сродни гардеробу наследника европейского престола. От Gucci пришёл вязаный свитерок с мелким узором и крошечным, едва заметным логотипом. Louis Vuitton прислал набор из ошейника и поводка из классической кожи с монограммой (Гектор презрительно фыркнул на него, предпочтя свой «скромный» Ральф Лорен). Но апогеем стал заказ от… собственного ателье «Подиума». Кто-то (Энди подозревала Найджела, который уже был в курсе дела и приходил «навестить пациента», а на самом деле — посмотреть на спектакль) передал снимки Гектора в отдел аксессуаров. И через три дня курьер доставил коробку с крошечным чёрным бархатным жакетиком, отделанным миниатюрным страусиным пером по подолу. На внутренней бирке золотом была вышита надпись: «Haute Couture pour Hector. Runway Only.» «Это уже переходит все границы! — хохотала Энди, когда Миранда с серьёзным видом примеряла жакетик на непоседливого щенка. — «Высокая мода для Гектора. Только для подиума»! Он что, будет открывать ваш следующий показ?» Гектор, застёгнутый в бархат и перья, сидел с видом мученика, но не сопротивлялся. Он, кажется, понял, что сопротивление бесполезно, когда дело касается стиля. «Возможно, — задумчиво сказала Миранда, отступая на шаг, чтобы оценить вид. — Он обладает определённой… харизмой. И держит осанку лучше, чем половина моделей на кастингах.» Энди схватилась за бок, у неё от смеха слезились глаза. «О боже… вы серьёзно. Вы рассматриваете его для кастинга.» «Я рассматриваю все возможности, — парировала Миранда, но уголки её губ дрогнули. Она смотрела не на Гектора, а на Энди — на её раскрасневшееся от смеха лицо, на сияющие глаза. И этот вид, видимо, нравился ей гораздо больше, чем любой дизайнерский наряд на собаке. — Ты смеёшься надо мной.» «Нет! — выдохнула Энди, пытаясь взять себя в руки. — Я смеюсь… над ситуацией. Самая грозная женщина в мире моды, и её величайшая слабость — трёхкилограммовый пёс в бархатном жакете.» Миранда наклонилась (осторожно, с опорой на спинку дивана) и сняла жакетик с Гектора, который немедленно отряхнулся и побежал к своей миске. Потом она выпрямилась и посмотрела на Энди. «Он не слабость, — сказала она тихо. — Он… напоминание. О том, что в мире есть вещи, которые не входят в коллекцию, не следуют трендам и не оцениваются по стоимости за штуку. Которые просто… есть. И заслуживают красоты. Как и всё живое.» Смех Энди стих. Она подошла ближе, взяла бархатный жакетик из рук Миранды. «И заслуживают смеха. Над абсурдностью всей этой красоты.» «Особенно, — согласилась Миранда, и её рука нашла руку Энди. — Особенно заслуживают смеха. Твоего смеха.» И в этот момент Энди поняла, что вся эта нелепая, дорогая игра в куклы с живой собакой — это не просто прихоть. Это язык. Язык, на котором Миранда училась проявлять заботу. Язык, на котором она говорила: «Смотри, я могу быть нелепой. Я могу тратить безумные деньги на крошечную одежду. Потому что это заставляет тебя смеяться. Потому что это делает наш мир… светлее.» «Ладно, — вздохнула Энди, поднимая жакетик. — Но если он когда-нибудь выйдет на подиум, я требую место в первом ряду. И чтобы у него был хотя бы один нормальный, недизайнерский свитер для прогулок в парке.» «Обсудим, — сказала Миранда, и её глаза блестели. Она потянула Энди за собой, и их поцелуй на этот раз был наполнен вкусом смеха и бархата, и чем-то новым, тёплым и прочным, что строилось на фундаменте из собачьих нарядов и общих улыбок. А Гектор, доев свой ужин, с важным видом улёгся на своём новом, дизайнерском лежаке от Hermès, явно довольный тем, как идут дела в его новом доме.